Наследница молчания

      По лбу с прилипшими чёрными вьющимися волосами стекла капля пота. Нария держала руки над столом, по которому медленно полз небольшой жук. Он был мёртв. Девочка подобрала его, случайно увидев в коридоре. Весна только началась, всё оживало, мучительно вырываясь из лап смерти. Не всем это удавалось. Жук умер недавно, тело не совсем высохло, что позволило попрактиковаться в управлении некропотоками. Этому приёму Нарию научил старый Валрансон. Чёрный жук медленно перебирал лапками и шёл достаточно ровно. Нария дышала всё тяжелее.       - На разложение требуется много энергии, - Валрансон без какого-либо видимого усилия, направляя на мёртвого пса указательный палец, заставлял его ходить. Лапами труп перебирал лениво, неестественно. Голова безжизненно висела, её облепили мухи. – Я вполне могу натравить этого пса на кого-нибудь. Челюсти сожмутся ещё жёстче, чем при жизни.       - Кан Валрансон, но это же, - юн Хосто, сглотнув, указал на мёртвого пса, - противозаконно.       Профессор негромко рассмеялся. Голова пса повернулась к юноше. Он побледнел и нервно сжал кулак. Нария не беспокоилась, она доверяла учителю.       - В Р-три-З вносят всё, что может разозлить духов, или то, что жрецы сами не могут.       Раньше Нария не сомневалась в необходимости реестра запрещённых заклинаний и зелий. Валрансон относился к реестру с презрением и уже не раз показывал запрещённые техники. Под его влиянием сомнения появились и у Нарии.       - Даже на забой животных и вырубку леса надо брать разрешения у духов. При том, что сами духи к нам относятся, как к пище, - Валрансон небрежно махнул рукой, и собачий труп повалился в траву.       Нария шумно выдохнула и опустила руки, гудящие от проходившей через них энергии. Жук снова замер. Нария присела и отёрла пот со лба. В комнате было прохладно, но тело охватил жар. Управление некропотоками странно сказывалось на магах разложения. Нынешний жар был одним из побочных эффектов после взаимодействия с магией разложения. Соприкосновение со смертью вызывает жажду жизни. А также жажду её продолжать.       Нария со вздохом стала собирать душевые принадлежности. Она не только вспотела, но ещё и сильно возбудилась. Было неприятно и стыдно, но с этим эффектом Нария пока ничего не могла поделать, не доставало самоконтроля. Некроманты обучались дольше любых других магов. Перед смертью животная часть человека паниковала и впадала в крайности. Магам разложения поэтому необходимо было воспитывать железную дисциплину.       Виски чуть сдавило от зова. «Олумо, только не сейчас», - раздражённо подумала Нария и отвергла зов. Она открыла шкаф и стала торопливо хватать вещи. Хорошо хоть длинные пиджаки прикрывали неприглядную влажность. Виски опять сдавило. «Да что вам надо?!» - раздражалась Нария всё сильнее, не отвечая на зов. Она уже направилась к выходу, когда в дверь постучали. Девушка издала мучительный стон и раскрыла дверь, желая поскорее отделаться от незваного гостя.       На пороге стояла Алин. Её странные лиловые глаза распахнулись, а губы дрогнули, не решаясь произнести вопрос. На каштановых волосах, раскиданным по плечам, поблескивали ещё не растаявшие снежники. Щёки горели румянцем после прогулки по морозу. Голова Нарии совершенно опустела. Рука будто без участия воли хозяйки легла на прохладную щеку Алин. Нария подошла ближе, и горячие губы коснулись других мягких не согретых губ. Алин задержала дыхание и положила ладони на плечи Нарии. Пока староста стояла с зажмуренными глазами, Алин пыталась хоть что-нибудь сообразить.       - Н-нария, - она с силой оттолкнула от себя голодную одноклассницу, которая чуть не упала, - вот эти материалы тебе от Лилара.       Дрожащие руки рассыпали несколько листов на полу, и совершенно красная Алин стремительно ушла. Нария, еле удержав равновесие, так и осталась стоять в дверном проёме. Глядя на разлетающиеся листы с печатным текстом, она с ужасом осознала, что только что произошло.

* * *

      Пряча красное лицо в шарф, Алин клялась, что больше никогда в жизни не использует технику очарования. Баэ Онико, новая наставница в ментальной магии, сказала, что это нужная вещь, чтобы втереться в доверие без грубого подчинения воли. А ведь Баэ предупредила, что этот приём может вызвать банальную похоть, если человек сильно пьян или не в себе.       Алин зажмурилась, вспоминая покрасневшее лицо Нарии с приоткрытым ртом и блестящими глазами. Девочка поскользнулась на льду и чуть упала. Замахав руками, она вернула телу равновесие. Алин не сомневалась, что всё сделала правильно. С Нарией было что-то не так. Определённо. Фагуз раздери, что её так возбудило?! И почему она спит голой?       - Алин! Ты почему на зовы не отвечаешь? Я уж думала искать тебя, - к ней подошла Олетарфэ, спустившись со ступенек их подъезда.       - Зовы? – Алин вообще ничего не заметила, опять подумав о Нарии. Она тоже была так занята, что не отвечала? Чем интересно?       - Алин? – высокая Олетарфэ опустила своё смуглое лицо к лицу задумавшейся подруги. – Письмо пришло, - она протянула вскрытый конверт с эмблемой Жречества.       Автономная республика Винген, город Гемлара, ул. Мутная, д. 33. Некромантку Мию Винэ Корушу-инь заставить прийти в местное отделение Жречества. Период для выполнения задания – с 5 по 7 аэстуса 2916 года. При осложнении мия Унве немедленно должна вызвать подкрепление.       - Три дня на выполнение. Первый раз такое. Неужели всё настолько сложно? - Алин постаралась сосредоточиться на тексте задания. Получалось плохо. Перед глазами были губы Нарии. – Винген, это у границы с Ажакуром…       - Возможно, это связано с её некромантией?       - Ладно, не будем откладывать. Я позову Дайхель, - Алин коснулась виска, но сегодня все будто сговорились не отвечать на зовы. – Она на тренировке?       - Кажется, сегодня у неё нет тренировок, - выполняя совместные задания, приходилось запоминать расписание дополнительных занятий у напарниц. Олетарфэ ходила к учителям магии стихий. Алин занималась у Лилара, расширяя свой арсенал зелий. А Дайхель занималась двумя единоборствами и ходила в клуб холодного оружия. – Нет, по пятницам нет тренировок. Только у тебя с Лиларом, - увереннее сказала Тарфэ.       - Значит, в библиотеке, - рассудила Алин. Практически всё свободное время Дайхель читала.       - До неё топать столько, - расстроилась Олетарфэ. Зимой её любимый трюк с хождением через окна не находил понимания ни у преподавателей, ни у учеников. - Ар-р-р, дурацкие правила! Да, я защищу тебя лучше десяти Дайхель! – Тарфэ показала мускулы на своих тонких узких плечах, хрупкость которых не могло скрыть плотное пальто. – Вот какой от неё был толк в доме Рантоше? Как у тебя рука, кстати?       В качестве побочного эффекта от зелья, усиливающего магию огня, несколько дней правая рука у менталицы периодически сильно пекла.       - Уже всё в норме. Дайхель тебя вытащила и вколола противоядие. И перевязала, - напомнила Алин.       - Ну да, но я бы сама справилась.       - Без антимагии иногда никак. В этом Дайхель незаменима. Нам сейчас не дают опасных заданий против алимитов, поэтому кажется, что она не нужна.       - Ну, может быть, - не стала больше спорить Олетарфэ.       Дайхель, как и ожидалось, нашлась в библиотеке, и уже втроём девочки отправились к Радужной Чаще, чтобы через портал отправиться в другу область.       Путь их вёл в крупный имперский город в провинции Винген. Почти у всех местных жителей были яркие соломенные волосы и лазурные глаза. Они предпочитали свою одежду с яркими цветами-узорами и говорили с непривычным акцентом. Здесь было намного теплее, чем в Люмо, но не настолько, чтобы совсем забыть о тёплой одежде.       - Так, дом по улице Мутной, - Дайхель пыталась сориентироваться по только что купленной карте.       Пришлось бы им немало поплутать, если бы не Олетарфэ, взлетевшая над городом. С такого ракурса Дайхель мигом сориентировалась.       - Ага, Мутная, 33, теперь всё понятно. Тарфэ, к тому дому с зелёной крышей.       Двухэтажный дом на сваях имел собственную бухту, в которой стояла небольшая яхта. Не особняк с улицы Колоколов, однако выглядел достаточно богато.       - Поняла, - стихийница стала снижаться, но остановилась в трёх метрах над быстрой грязной речкой. – Погодите.       Она вытащила из сумки бутыль с ручным водным элементалем и откупорила её. Сидящие позади Алин и Дайхель не видели, что делала Олетарфэ.       - Тарфэ, что случилось? – спросила Алин.       - Айта, - растерянно ответила подруга. – Она пытается говорить.       До Алин и Дайхель донеслись звуки бурления воды.       - Б-р-р-р-л-л-л-о, опа-р-р-л-л-но-р-р-сть. Опа-б-р-л-сность.       - Она только, что пыталась сказать «опасность»? – опешила Дайхель, никогда не слышавшая, чтобы элементали пытались имитировать человеческую речь. Эти существа могли общаться только со стихийниками, используя образы, порой трудно понятные и самим стихийным магам.       - В реке что-то обитает, и оно заметило нас, - попыталась разобраться в неопределённых образах, посылаемой Айтой Олетарфэ. На всякий случай, она набрала высоту. Это и спасло их, когда вода в реке вспучилась и оттуда вырвалось нечто похожее на щупальце. Олетарфэ поспешно подняла лодку-вонави ещё выше.       - Убери оболочку, - скомандовала Дайхель, и прозрачный верхний корпус вонави исчез. Девочек окутал холодный воздух. – Это некромантия, я рассею её.       Дайхель направила руки на замершее щупальце с хорошее дерево толщиной. Её мизинцы, указательные и большие пальцы соединились в причудливый жест. Алин к ним уже привыкла. Менталица при ворожбе практически не двигалась. Олетарфэ использовала размашистые движения с характерным для каждой стихии жестами, а Дайхель использовала ладони, складывая их в фигуры, выработанные поколениями антимагов.       Щупальце задёргалось и рассыпалось чёрным пеплом.       - Какая гадость, - поморщилась Олетарфэ.       - Это ловушка, охраняющая дома некромантов. Судя по мощности, некромант слабый, - пояснила Дайхель. – Нам с ней на занятиях в школе антимагии давали задание справиться. Так Айта теперь разговаривать будет? – после того, как элементаль защищал их в доме Рантоше отношение Дайхель к нему улучшилось. – Я думала, они не способны на такое.       Олетарфэ растерянно посмотрела на открытую бутыль на поясе и промолчала.       Алин кое-что вспомнила:       - Я читала в учебнике ментала, что некоторые мастера могли наладить контакт с любым духовным существом и научить их человеческой речи.       - Возможно, те эксперименты, что вели над Айтой сказались, - Тарфэ оглянулась на Алин. – Кажется, она успокоилась. Снижаемся?       - Только медленно, - предупредила Дайхель.       - И без тебя понятно, - буркнула Олетарфэ.       Приблизившись к дому, девочки услышали звуки гулянки. Через окна доносилась музыка, смех и пьяные вопли.       - А там весело, - заметила Алин. – Наверное, поэтому не заметили нарушения барьера.       Создание невидимого куполообразного барьера вокруг своего жилища – одна из простейших техник ментальной магии, доступная практически для каждого человека, достаточно упорного для её освоения. Из дома донёсся взрыв хохота. Хозяину или хозяйке дома 33 по улице Мутной было не до тревожных сигналов. Алин заметила пять мертвецки пьяных тел внутри.       - Сможешь вывести оттуда, – Дайхель не сразу вспомнила имя: - Корушу-инь?       - Хоть бы её фотографию вложили, - вздохнула Алин. – Попробую разобраться. Это суффикс «инь» бывает только у ажакурских фамилий. Наверное, она должна быть смуглой.       - Винэ – вполне руфранское имя, - заметила Дайхель, заглядывая в письмо.       Не обращая внимания на замечание, менталица снова закрыла глаза.       Оглядывая гулянку дальним взором, она мало что могла понять посреди шумных липких эмоций пьяных людей. Внутри было жарко, громко разговаривающие люди в открытых одеждах выпивали и танцевали под музыку из патефона.       Скорей всего, мия Корушу-инь – хозяйка дома. Из сильно напившихся тел была только одна девушка. Алин отбросила её и девушек с характерными для местных соломенными волосами. Ажакурцы – южные загорелые темноволосые люди. Такая нашлась одна. В облегающем чёрном платье она сидела на верхнем этаже рядом с двумя разгорячёнными напитками и её видом мужчинами. Оба были полуголыми в местной мужской одежде – длинных юбках до пола. Один постоянно делал намёки на близость, приближал лицо, хватал женщину за коленку. Его наглость вконец надоела смуглянке, и она прогнала его с гневным выкриком:       - Это мой дом, фуг безмозглый!       Мужчина огрызнулся, но удалился. Теперь сомнений не оставалось, кто хозяйка, хотя имя женщины так и не прозвучало.       Алин открыла глаза, чувствуя, как краснеют щёки:       - Тарфэ, скорей подлетай к верхнему этажу.       - Э-э…       - С торца, второе окно от нас. Быстрее, - поторопила Алин.       Не задавая лишних вопросов, Олетарфэ подлетела к указанному окну и усилием воли воздержалась от комментариев, увидев через стекло, как женщина и мужчина целовались на диване. Диван нещадно скрипел. Оба замерли, когда видимые лишь тонкому взору белые нити коснулись их голов. Смуглая женщина выбралась из-под мужчины, застегнула тунику. Алин было ужасно неловко. Что бы эта ажакурка ни сделала, так вырывать её из дома – само по себе преступление. Может, высказать это всё Ованэ, жрице-уборщице? Хотя вряд ли щепетильность наследницы молчания заставит Жречество отказаться от таких методов. Менталица, не жалея времени, заставила Корушу-инь одеться потеплее и только после этого погрузиться на вонави перед Алин, чтобы не разрывался контакт.       - Почему в письме её назвали «мия»? – спросила Дайхель, когда дело было уже почти сделано. – По-моему, ей уже за тридцать.        «Мия» - так обращались к девочкам и совсем уж молоденьким девушкам. Если так обращались к женщине после двадцати – это считалось неуважительным.       - Да какая разница? – пожала плечами Тарфэ и начала взлёт. – Вечно аристократы к мелочам придираются.       - Эти обращения распространены и среди простого народа, - задумчиво сказала Дайхель.       Олетарфэ закатила глаза и не стала отвечать, сосредоточившись на полёте. Она не привыкла управлять четырёхместной вонави, только что расширенной для пленницы. Воздушнику чем меньше судно, тем лучше. Олетарфэ медленно развернула вонави на темнеющий восток, где находилось местное отделение Жречества.       Задул ветер, и плохо закрытое окно резко раскрылось.       - Шкерч! – Тарфэ уже поняла, что не сможет избежать столкновения зада вонави, в котором сидела Дайхель, и злополучного окна.       Само столкновение было не слишком громким и терялось в шуме музыки, но рухнувшие осколки произвели эффект даже на спящих пьяниц на первом этаже. Алин смогла удержать контроль над разумом пленённой женщины и надеялась, что они смогут улететь. Внимание многих людей рассеяло чары тени, даруемые часами Марентима, и менталица не могла отвлечься, чтобы их восстановить.       - Что за фугня тут происходит?! – раздался снизу мужской голос. Покачивающийся пьянчуга в расстёгнутом только накинутом пальто ошарашенно смотрел на неповоротливую вонави.       Ко всем бедам, Олетарфэ запаниковала, и её лодка парила, не взлетая.       - Тарфэ, - растерянно позвала Дайхель. – Почему мы висим?       - Дайте минутку, полминутки, - стихийница глубоко вдохнула.       Но время уже было упущено.       - КАКОГО ФУГА?! ОТПУСТИТЕ МОЮ СЕСТРУ, СВОЛОЧИ! – проорала шатающаяся девушка с земли, вышедшая из коттеджа вместе с остальными гуляками и разбуженными пьяницами. Она была смуглой и светловолосой и действительно походила на захваченную женщину. Алин исключила её, как следует не присмотревшись к пьянице, спавшей в обнимку с карликовым медведем.       В этот момент девочки осознали, что Дайхель была права относительно «мии». Они взяли не мию Корушу-инь, а её старшую сестру. Судя по внешности и фамилии, мать сестёр была из Ажакура, а отец – из местных. Пьяная девушка, защищая сестру, призвала уже виденные гнилостные щупальца, выросшие из мерзлой земли. Для гостей они были полной неожиданностью и резко протрезвевшие люди с воплями рассыпались кто куда.       - Тарфэ, снижайся! – потребовала Дайхель. Она не могла использовать антимагию так близко – рассеялась бы сама вонави.       Стихийница ничего не успела сделать.       Два толстых, как ноги мамонта, щупальца обхватили вонави. Они сдавили летучую голубую лодку, так что прозрачная невидимая часть пошла белыми трещинами. Терять было нечего, и Дайхель развернула антимагическое поле, прижав ладони к спине. Щупальца притянули вонави почти к самой земле, так что хотя бы падать пришлось с небольшой высоты, когда они рассеялись.       Некромантка-пьяница открыла рот от неожиданности и попыталась снова призвать щупальца. Дайхель направила на неё антимагческое воздействие, и из пальцев Винэ Корушу-инь только отлетели белые искорки.       - Эй, - обиженно протянула девушка, с недоумением смотря на свои руки, покрытые искусными цветочными татуировками. Дайхель быстро подбежала, заломила некромантке нежные руки и повалила на землю.       Ей же пришлось связать обеих сестёр и вызвать подмогу.

* * *

      - Как можно колдовать, находясь в таком состоянии? – Олетарфэ присела на диван рядом со спящими сёстрами. Дайхель вколола им снотворное.       Задание они фактически провалили. Лишь бы убежавшие гости не вызвали стражей сюда. Впрочем, какая уже разница? Элементаль в бутылке недовольно забурлил. Олетарфэ открыла её, но Айта не смогла выбраться. Антимагия лишила её сил.       Дверь открылась, и на пороге появилась имиль Ованэ в своём настоящем облике тощей старой жрицы. Она беспристрастно оглядела место гулянки. Свет девочки не зажигали, но и в наступающей темноте были заметны десятки бутылок, бокалы, брошенная одежда.       - Хорошо, справились, - похвалила она. Вместе с Ованэ вошли несколько жрецов, унёсших сестёр Корушу-инь. - Теперь захват преступников будете проводить каждую неделю, - «обрадовала» жрица.       Девочки с недоумением переглянулись. Если жрецы это называют «хорошо», как они сами работают?       - Мы же ошиблись, взяли не ту, - начала Алин.       - Бывает, - безмятежно пожала плечами Ованэ.       Алин посмотрела вслед сёстрам, которых увозили на только созданных носилках-вонави.       - За что её арестовывают? Зачем нас привлекли? – не выдержала Алин.       - Вас это не должно беспокоить.       - А меня беспокоит.       Ованэ присела напротив менталицы в кресло и отпила из оставленного бокала.       - Дешёвка, - поморщилась жрица. – Ну, хорошо. Мия Корушу-инь занималась запрещёнными практиками некромантии. Теперь у нас целая толпа, которая подтвердит это.       - Она защищалась, защищала свою семью, - опешила Алин.       - Это её адвокат непременно напомнит. Какая нам разница? – жрице было и правда всё равно.

* * *

      После задания Алин вернулась в расстроенных чувствах. Цинизм Жречества вызвал волну возмущения. Дайхель не видела причин для беспокойства, Тарфэ просто не было жаль магиню, которая могла навредить своими экспериментами.       Алин лежала у себя в комнате и смотрела в потолок, подложив под голову сцепленные пальцы. Менталица, хмурясь, изучала бледно-зелёный потолок. В комнате под ней шумно ругались, и эмоции склочников ещё сильнее раздражали.       Отвлечь от тяжёлых мыслей её смог только зов от Нарии.        «Алин, мы могли бы сейчас встретиться?»       Менталица чувствовала её смущение и беспокойство. Алин взглянула на часы – до закрытия общежития оставался час. Студенты стекались в общежитие, чтобы не опоздать и не нарваться на штраф. Когда Алин проходила к выходу, то почувствовала цепкий взгляд Ноксмита.       Нария ждала у статуи арбалетчика, излюбленного места встреч школьников Чаши. Сейчас в холодный вечер там стояла только девушка с чёрной косой на плече. Нария волновалась и нерешительно взглянула на Алин.       - Наверное, теперь я обязана на тебе жениться.       Алин не хотелось возражать, пускай это была всего лишь шутка.       - Э-э, если ты об этом утре, не переживай, всё в порядке, и мне не следовало тебя так толкать, - тогда Алин немного испугалась. Но сейчас воспоминания вызывали теплоту. Ей не хотелось объяснять о технике очарования, применённой тогда. Нария почувствовала облегчение. Она боялась, что Алин может отвернуться. Менталица невольно улыбнулась. Её улыбка вскоре погасла.       - Мне пришло письмо от дома Аннэсинг, - всё ещё смущённое лицо Нарии погрустнело. – Их убедили доказательства того, что я – дочь Киралины. Теперь они хотят, чтобы я ехала в Угиран, стала её наследницей.       Алин не знала, что сказать. Не так давно, она призналась, что не хочет, чтобы Нария уезжала в другую школу. А теперь другая страна…       - Ты поедешь?       - Я пока не знаю, - Нария отвела взгляд. – Я вообще не хочу соглашаться, быть наследницей – это такая ответственность.       - Тогда не соглашайся, - Алин подошла ближе и взяла её за руку. – Они не могут тебя заставить.       Нария посмотрела в напряжённые лиловые глаза. Снова захотелось коснуться холодной кожи на щеках. Сейчас Нария не чувствовала сводящего с ума желания близости. Только нежность и растущее ощущение, что от скорого решения может потерять нечто бесконечно важное.       - Понимаешь, Угирану грозит гражданская война. Басоринги и Аннэсинги правят разными областями страны и для равновесия вступают в браки, так чтобы супруги были из обоих кланов. Девочки получают фамилию матери, мальчики – отца. Аннэсинги и Басоринги сменяли друг друга на троне, доверившись судьбе, не переча древнему закону. Столетиями устои позволяли сохранять равновесие.       - А последние три поколения первенцами рождаются одни девочки, - Алин уже тоже разобралась в особенностях угиранского престолонаследия.       - Это вызывало не такое большое недовольство. Дома не собирались оспаривать закон. Такое и раньше бывало, чаще с мальчиками. Последняя королева Лагрина хотела вообще отменить его и даже упразднить монархию. Дома это восприняли в штыки. Заговорщики были меньшинством, связавшимся с алимитами. Они хотели посеять вражду между домами…       - Это я знаю, так что они тебе предлагают?       - Мне надо учиться, - без энтузиазма ответила Нария. – Потом объявить о себе и выйти замуж.       - Разве Лагрина была замужем?       - Она развелась практически сразу после брака. Этому мало кто противился. Её супруг, выбранный Басорингами, оказался преступником и алимитом. Браки по расчёту – такая же традиция. Разводы, конечно, не приветствуют, но тогда причины были веские. Ей предстояло выбрать нового супруга. Возможно, Лагрина снова бы вступила в брак ради страны.       Настроение Нарии не нравилось Алин.       - Тебе назначат кого-то из Басорингов?       - Уже назначили, - нехотя ответила Нария, опять отводя взгляд. – Он приедет завтра. Просто для знакомства.       Алин уже хотелось отправить его куда подальше.       - Это же будет просто знакомство? Ты же ничего не должна.       Нария присела на пьедестал статуи, по-прежнему с рукой в руке Алин. Она некоторое время молчала.       - Я думала, наши судьбы связаны. Не зря меня удочерила Анура Весудо. Не зря мы здесь встретились. Но теперь судьба будто разводит нас.       - Начала наших судеб пишут души предков, а потом мы сами, - Алин это видела, касаясь Памяти Пларфа. Души умерших не сразу перерождаются. Многие опекают потомков всю их жизнь. Тонким взором их влияние трудно было уловить, но воля умерших продолжала влиять на живых. Менталица присела рядом, сжимая руку Нарии. – Я уверена, предки защитили тебя и твоего отца от алимитов.       Алин прижала ладонь Нарии к своей щеке.       - Я не знаю, надолго ли наши судьбы связаны, но я хочу помочь тебе.       - Ты уже мне помогла, - Нария не могла отвести взгляда от смущённого лица в тусклом свете фонарей. Приземлённые мысли ворвались, портя момент. – Если мы сейчас не вернёмся, Ноксмит выпишет нам штраф.       - Да, действительно, - Алин поднялась, отпуская руку уже пожалевшей о своих словах Нарии. – Так завтра ты встречаешься со своим женихом?       - Я, - Нария прочистила горло. – Не совсем. Прибудут представители Аннэсингов и Басорингов. Для них главное – сохранение монархии, а не брак. Алин, - Нария тоже поднялась, - мне не дали возможности отказаться.       - Я завтра, как раз, свободна.       - Мы встретимся в Люмо в резиденции феру Лаэлиссы. Она представительница Аннэсингов.       - Отлично, я просто понаблюдаю со стороны. Ты же не будешь против?       Нария была не против.

* * *

      В Твестабоне алимиты помогали сепаратистам бороться за независимость одной из областей. В каждой стране существовали свои слабости, по которым надо было бить, чтобы расшатать ситуацию. В Угиране – соперничающие кланы, в Твестабоне – сепаратисты, на Шаэне – враждующие лорды. Валрансон не считал, что дестабилизируя страны, алимиты смогут захватить власть. Нужно было нечто несравненно более мощное, чем слабые человеческие армии или политические игры, чтобы все склонились перед Семью Семьями. Валрансон думал, что сможет такое предоставить. А пока приходилось помогать с чем придётся.       Некромант тонким взором изучал тяжёлые раны участвовавшего в перестрелке сепаратиста. Арбалетные болты сделали в нём пять дырок. Совсем молодой парень лежал без сознания. Его вытащили товарищи. Однако без помощи раненый не протянет до завтра. Некромант направил руки на раны, и они стали стремительно заживать. Его глаза светились меньше минуты, а юноша уже был исцелён. Парень вскоре открыл глаза, сидящий рядом товарищ чуть не подскочил от радости. Он заплакал и залепетал слова благодарности на твестабонском. Некромант сдержанно кивнул и перешёл к другой пациентке.       Девушка была ранена в живот. Несмотря на чудо, произошедшее у неё на глазах, она настороженно смотрела на некроманта.       - Обойдусь без помощи, - сразу сказала она.       Валрансон посмотрел на перевязанную рану.       - Вы не сможете иметь детей. Я могу всё поправить.       - А что будет в качестве побочного эффекта? – блеснула глазами дева. – Умрут мои родители? Или я проживу на десять лет меньше? Или вокруг будут умирать животные?       Валрансон хмыкнул, задумчиво наклонил голову и ответил:       - Скорей всего, будут умирать дети вокруг.       Девушка от неожиданности открыла рот.       - Не буду вас уговаривать. Только какая вам разница?       - Эй, некр, - Валрансона окликнул другой больной с простреленным коленом, - мне плевать, что там вокруг будет, вылечи меня. Не хочу быть хромым калекой всю жизнь.       Девушка больше ничего не говорила, хмуро глядя на некроманта, а другой сепаратист стал весьма словоохотлив после излечения ноги.       - А почему это так работает, некр?       - Меня зовут Ценвит.       - Ладно, Ценвит. А я Даянту, - молодой воин протянул ладонь с вытянутыми вверх пальцами.       Валрансон коснулся её так же вытянутой ладонью. Он быстро привык к твестабонским приветствиям.       - Тело гниёт, чтобы не сгнила душа.       - Что? – скривил брови воин.       - Попробую иначе, - Валрансону одинаково нравилось приносить жертвы, врачевать и рассказывать о своём искусстве. Он оглянулся на других больных. Тяжёлых больше не было. Он успеет подлатать сегодня всех. – Когда твоя душа больна, ты либо рушишь всё вокруг, либо окружающее ополчается на тебя, ты получаешь раны или тяжело заболеваешь. В глубине мы едины с Пларфом. В конечном итоге, совсем больные души рассеются. А те, кто смог сохранить целостность, смогут переродиться. Некромантия может излечить тело, но душевные изъяны усугубятся. Однако, если ты восстановишь душевное равновесие, то целыми станут и тело, и душа.       - Ничего не понял, - воин потёр своё выздоровевшее колено. – Ты говоришь, как священник. Терпеть не могу проповеди. Странно их слышать от некроманта.       - Почему странно? – поднял брови Валрансон. – Священники говорят много правильного. Я много раз перечитывал Священную Атапларфию.       Раненый усилием воли сдержал смех.       - А почему больные души Пларф сразу не уничтожает? Зачем ему с нами проблемы?       Валрансон негромко засмеялся наивному вопросу.       - Без проблем не будет развития. Ненависть, жажда разрушений и убийства – нормальные чувства, без которых возникнет застой. В животном мире все пожирают друг друга, даже сородичи и родители – своих детей. Если бы не эта жестокость, они бы исчезли. Вот убили всех волков, а травоядные сожрали лес, и пересохла река. Страшно не убийство, а потеря баланса. Если высшие хищники могут его хранить, то пускай убивают, сколько хотят.       - Но мы не животные, - возразила девушка, оставшись с раной в животе.       - Всё верно, у нас есть выбор: продолжить свою жизнь, пожрав другое существо, или нет, - согласился некромант. – Не смотрите на меня, как на чудовище, некромантия – искусство баланса. Сохранение и обновление не могут идти вместе без разрушения.       Парень зачесал голову, пытаясь осознать сказанное, девушка просто отвернулась. Валрансон уже хотел перейти к другим пациентам, когда его окликнули:       - Кан Валрансон, вас тётя просила зайти, - к нему подошёл черноволосый юноша с лиловыми глазами.       - Хорошо, - некромант направился к выходу.       Юноше было всего шестнадцать, а его «тёте» Риулин Дэльки - более трёхсот. Валрансон быстро понял, что этой с виду безобидной старушке лучше не перечить и не заставлять ждать. По пустякам она не дёргала. Валрансон ушёл из здания лазарета к бывшему жилому дому, где сейчас обосновалась группа алимитов. Маленький городок был под контролем сепаратистов и стал мишенью для федеральной армии Твестабона, поэтому коренных жителей почти не осталось.       - Звали, феру Дэльки?       Риулин Дэльки сидела за столом и читала бумаги.       - Да, я получила вести о возвращении Элурика Солума и Корвэ Ганвильф.       - Парочка на месте? Мы можем готовиться к захвату?       - Придётся повременить. Ганвильф уже беременна, я вам объясняла, что у пустышек, как Элурик, с высокой вероятностью родится ребёнок с властью слова.       Некромант, не скрывая недовольства, сел на стул перед старицей.       - Так мы будем ждать родов? Всё задержим ради одного ребёнка?       - А вы разве не ради одного ребёнка хотите рискнуть всем? Кан Эодун, с одной полководицей нежити мы Руфран не завоюем, тем более страна стала сильнее за три века. Ищите пока других.       - Я нашёл и других – больше десятка – они верны мне и достаточно талантливы. Но Нария - самая сильная. Я был во всех школах некромантии в Пларфе. Во всех. Она нужна мне, - последнее получилось почти со злобой.       Риулин присмотрелась к некроманту и промолчала.       - Наберитесь терпения. Сейчас у нас нет шансов. В Академию ведут не меньше тридцати магических нор Жречества. Обезвредить их разом на данный момент не представляется возможным.       - У вас есть что-то в запасе? – скривил бровь некромант. – Я вам не верю. Вы плетёте свою паутину, держа меня под рукой. Если вы так и будете тянуть, я буду действовать сам. Дороги назад уже нет. Мне совсем немного оставалось до инициации Нарии, и я доведу дело до конца. Посмотрим потом, с кем будут сотрудничать Семь Семей.       Угроза уйти от Валрансона внешне никак не повлияла на Риулин.       - Да, у нас есть кое-что в запасе. Я предвидела вашу реакцию, поэтому не буду больше темнить. Вы слышали о великих духах Тёмной Эпохи, кан Эодун?       - Я не настолько древний, - криво ухмыльнулся некромант. - Я слышал только о великих ныне живущих духах. Они сидят в своих лесах и не лезут в человеческие распри.       - Возможно, вскоре и они вылезут, - отстранённо сказала Риулин. Старая благообразная женщина открыла шкафчик за своей спиной. На серебряном пьедестале стоял изящный кристалл в виде тетраэдра, уместившегося бы в руке.       - Кристаллы? – некромант хмыкнул. – Игрушки для первокурсников.       - Это не для усиления, а для связи, - спокойно сказала Риулин и коснулась кристалла.       Из него вышел зелёный луч и ударил в грудь Валрансона. Такого ужаса некромант давно не испытывал. Его парализовало. В остекленевших глазах застыл страх. В ушах зазвенело, а в глазах потемнело. Луч держался около минуты, затем исчез так же внезапно, как и появился. Некромант шумно вдохнул, упал со стула, свалив предметы со стола и сильно закашлял, не в силах сдержать слёз.       Риулин это всё уже пережила. Она с флегматичным видом поставила рядом с извивающимся красным от недавнего удушья некромантом пустую деревянную бадью.       - Вот теперь дороги назад действительно нет, - она облокотилась о стену, равнодушно глядя на мучения Валрансона. – Дух Данории отметил тебя. Он бережёт отмеченных, пока ты его слушаешься. С ним у нас все шансы на победу.       Некромант еле-еле поднялся на четвереньки и посмотрел расширенными налитыми кровью глазами на Риулин.       - Как вы его оживили?! – прохрипел Валрансон. По его телу прошла судорога. Бадья оказалась кстати. Некроманта вырвало, и он опять зашёлся в кашле. – Вы же даже не знаете, что это такое! Зачем, - он засипел и опять закашлялся.       Риулин с неменяющимся выражением лица отвернулась к окну и раскрыла его.       - А вы так много знали об оживлении трупов, когда вели армию мёртвых на Руфран? – полюбопытствовала Риулин. – Вы же даже не знали, что часть из них остались живы.       Чуть отдышавшись, некромант лёг на бок, тяжело дыша с бьющимся где-то у горла сердцем.       - Конечно, мы во многом тогда ошиблись, - признался он хрипло. – Но мертвецы были подчинены нам! Мы держали их под полным контролем! А вы сами решили стать марионетками неведомой сущности! И сделали меня таким же рабом! Я не давал на такое согласие! – он опять закашлял.       - И не дали бы, даже если бы я рассказала обо всех преимуществах, - глядя из окна на выгоревший дом, говорила Риулин. – Но со временем вы поймёте, что другого выбора не было. Либо мы подчиняемся Духу и побеждаем. Либо вечно сидим по норам, ожидая прихода инквизиторов. Я немного подслушала ваши разговоры с больными. Ничего не могу поделать, я даже мысли не могу не слушать. Насчёт, хищников и травоядных. Все друг друга пожирают, паразитируют, живут в симбиозе или конкуренции. Так вот, если у большого хищника появятся подчиняющиеся ему меньшие хищники… это симбиоз, так ведь? Можете считать, что Дух Данории – это большой хищник. Который победит большого травоядного. После чего хищники будут управлять миром, держа его в балансе. Возможно, именно этого ждёт от нас Пларф?       Валрансон бессильно закрыл глаза. Некромант забылся сном. Он не видел, как Риулин выносит дурно пахнущую бадью, затем пришёл молодой воздушный маг, которого Валрансон недавно вылечил. Магией воздуха юноша положил своего дрожащего целителя, покрытого испариной, на диван и накинул на него плед.       - Он теперь тоже отмеченный?       - У него сильная воля, - ответила на вопрос воздушника Риулин. – Он сможет сопротивляться приказам Духа, но тогда Данория убьёт его.       Валрансон не слышал этих слов. Ему снилась последняя Война Некромантов. Дни триумфа, закончившиеся катастрофой, полным разгромом величайшей армии в истории Пларфа. Расцвет его жизни. Рядом команда таких же талантливых некогда изгнанных некромантов, ведущих лучшее своё творение – Полководцев Нежити, чтобы отомстить и разрушить напыщенную Руфранскую Империю. Гигантская армия мертвецов от горизонта до горизонта, перед которой не устоял бы никто. Победа была близка.       Чудесное видение прошлого стало искажаться. Перед Валрансоном, восседающем на мёртвом не устающем коне со вздувшимися венами появился белоснежный вытянутый Дух, смотревший на некроманта сверху вниз чёрными провалами на месте глаз.       - Я вижу твои чаяния. Ты силён, мудр и готов на многое ради своих целей. Ты безжалостен, упорен, изобретателен. Твоё искусство управления некропотоками также на высоте. Ты почти идеален, только слишком своенравен.       Валрансон оцепенел не в силах вымолвить ни слова. Он был не силён в ментале, но за шесть веков кое-чему научился. Происходящее сейчас – преобразованное воображением недавнее прошлое. Это происходило, когда луч парализовал некроманта. В этот момент Дух изучал его и подчинял. Тогда сознание Валрансона затмилось. А теперь восстанавливалось вместе с памятью о произошедшем.       - Я буду терпеть твой нрав. Когда же ты перейдёшь границу, я убью тебя.