Наследница молчания

      В ожидании занятий с Баэ Онико её ученицы Алин и Сагнэ прогуливались у озера. Весна активнее заявляла о своих правах, и уже всё вокруг зеленело. Было ещё прохладно, и девочки ходили в тёплых свитерах.       - Хотелось бы мне отправиться с вами, - вздохнула Сагнэ. – Никогда не была заграницей. Да я и по Руфрану совсем мало ездила.       Алин покачала головой:       - Мы же не город смотреть едем. Поверить не могу, что Нарию будут использовать как приманку.       - Думаю, опасаться нечего. Её будут хорошо охранять, - Сагнэ видела, как Алин переживает за Нарию.       Алин неуверенно кивнула. Вскоре появилась их наставница ментального искусства. Пару недель после столкновения с враждебным сновидцем она не проводила занятия. Новость о наследниках молчания среди алимитов вызвала переполох в Жречестве, и Баэ приходилось множество раз отвечать на одни и те же вопросы.       - Простите за опоздание, - вид у Баэ был усталый.       - Вас опять проверяли? – спросила Сагнэ.       - Нет, уже три менталика подтвердили мои слова о Крайде Дэльки. Теперь мы встречались, чтобы снова поймать его след. Ничего не получилось. Он сейчас защищён – техникой или зельями – мы не знаем. Вряд ли удастся его так же поймать. Пойдёмте, перекусим, - предложила Баэ. – Боюсь, сегодня толком не позанимаемся.       Они дошли до ближайшего корпуса Факультета Алхимического Оборудования. Над входом висел древний герб с дымящимся котлом и зелёным содержимым. Там в небольшой столовой Баэ набрала еды, будто не ела два дня.       - Насчёт сбежавших от алимитов. Думаете, их память обработал этот Крайд? – спросила Сагнэ.       - М-м, - Баэ отрицательно повертела головой с набитым ртом. Проглотив еду, она объяснила: - Ступень парня я успела оценить. Он примерно на том же уровне, что и вы. Конечно, все его индивидуальные особенности оценить времени не было.       - Властью слова он обладает? Это точно? – уточнила Сагнэ. До сих пор в это с трудом верилось. Такой опасный маг среди алимитов.       - Да, увы, - подтвердила Баэ, отодвигая от себя пищу и вытирая губы салфеткой. – Все менталики обладают способностью подавлять волю. Кто-то меньше, кто-то больше, но в любом случае, на это подавление уходит масса энергии. Когда ты, - Баэ сочувственно посмотрела на Сагнэ, - приказала своему дяде причинить самому себе вред, ты была в исключительном состоянии. Чтобы повторить такой приём в здравом уме, тебе потребуются десятилетия практики.       Девочка опустила взгляд и тихо сказала:       - Такого больше никогда не повторялось. Я иногда воздействовала на животных, их разумы сильно отличаются от человеческого. Удавалось вызвать только простые позывы вроде голода или интереса, изредка действия. На людей я слабо могу влиять.       - Сила воздействия зависит от концентрации магических нитей в нашей плоти. Изменить их очень трудно, поэтому способности людей к магии неизменны от рождения. У Алин и Марентима их концентрация настолько высокая, что нити порой могли действовать помимо воли своих обладателей.       - У дяди Марена были… подобные эпизоды, как у меня?       Баэ Онико с погрустневшим видом кивнула.       - Он тоже был всего лишь расстроен. Ему не грозила опасность, а силы едва не лишили жизни совершенно случайных прохожих.       Алин вспомнила, как взвыли люди рядом с усыпальницей Арно.       - Интересно, у этого Крайда Дэльки были такие же проблемы? – отстранённо ни к кому не обращаясь, спросила Алин. – Как же он избавился от чёрного пятна? Откуда он вообще взялся?       - Откуда взялся, догадаться не трудно, - пожала плечами Баэ. – Любой отпрыск семьи Арно может родиться с властью слова. А проверить все половые связи за тысячи лет не так-то просто.       Алин подумала, что ещё из-за этого за ними так следят. Как же упустили Элурика? Впрочем, его затянуло к алимитам слишком быстро.       - А вот как он избавился от чёрного пятна? – Баэ постучала пальцем по подбородку. – Я заметила странную отметину на том же месте, где у тебя это пятно.       Бывалая менталица посмотрела чуть выше головы Алин.       - Это пятно совсем небольшое и едва заметное. Когда я смогла увидеть спящее тело Крайда, у него на этом месте была яркая зелёная отметина в виде ромба.       - Тоже отметина Духа? – догадалась Сагнэ.       - Очень похоже. Мне приходилось работать с одержимыми, - стала объяснять Баэ. – Одержимых подчиняли старые не слишком сильные духи. Правда, эти духи оказались отщепенцами в своём обществе – с ними разбирались их же сородичи. У Крайда метка более яркая.       - Дух страны или клана? – Алин только начала изучать эту тему и плохо разбиралась в классификации духовного мира.       - Точно не клана, - задумчиво сказала Баэ. – Родственные связи оплетают весь позвоночник. А тут одна отметина на голове.       Женщина снова посмотрела на голову Алин. Девочка почувствовала её жалость. Это было неприятно. Сейчас «чёрное пятно», которое носили наследники молчания было едва заметно при использовании тонкого взора. Сама Алин его не замечала ни у себя, ни у дяди. Только когда настоятель Шаан указал, девочка заметила отметину. У дяди она только помнила мутный серый туман над головой, который появился в день его гибели. Видимо, тогда пятно и активировалось.       - То есть, только сильный Дух может избавить от чёрного пятна? – сделала вывод Сагнэ. Она не жалела Алин. Только хотела помочь. Её влюблённость постепенно проходила, сменяясь дружеской привязанностью.       - Насколько могу судить, не избавить, а заменить, - Баэ вспоминала ту отметину. Яркий зелёный ромб над головой. – Так что трудно назвать это избавлением.

* * *

      Олетарфэ ожидала новых наставников у входа в Старый корпус рядом с памятником алхимице древности Лами Весудо с растрёпанными длинными волосами, круглыми очками и немного безумной улыбкой. Разглядывая её, Тарфэ подумала, что эта Лами немного похожа на свою ныне живущую родственницу Гифаэ Весудо.       - Мия Пурано, - от голоса имиль Ованэ Олетарфэ невольно вздрогнула. Следящая за порядком в Академии жрица-уборщица подошла со спины. – Ожидаете новых наставников?       - Угу, они раньше охраняли дядю Алин – Марентима Солума? – Тарфэ развернулась.       Ованэ в облике толстой неряшливой уборщицы чему-то усмехнулась. Потом грустно отвела взгляд.       - Вы себя отлично показали в последних заданиях.       Олетарфэ скептически скривила брови. После захвата некромантки троица поймала ещё двух преступных магов. За одним пришлось гнаться по всему городу, устроив восемнадцать мелких аварий. Второй пытался спрятаться в канализации, и парализовал жизнь целого города, вызвав зловонное наводнение.       - Мы старались, хе-хе, - вымученно улыбнулась Олетарфэ. После последнего задания никакая магия не могла избавить от запаха канализации ещё несколько дней.       - Естественно, сначала у вас будет масса проблем, - флегматично сказала Ованэ. - Считайте все задания до второго совершеннолетия тренировками. Должна отметить, вы с мией Унве действуете крайне несогласованно.       - Трудновато сочетать магию и антимагию, - проворчала Тарфэ.       - Вот этому вас и обучат новые наставники. Сочетании магии и антимагии – сложное искусство.       Олетарфэ хотела объяснить, что дело не только в этом. Дайхель уже надоела своими попытками ухаживать. Тарфэ невольно поморщилась, вспомнив последнюю её выходку: записку со стихами и предложение встречи. Конечно, никуда она не пошла.       Вскоре подошли Алин и Дайхель. Ованэ оставила их, пожелав удачи. Дайхель попыталась узнать, почему Олетарфэ не захотела встретиться. Та её довольно грубо отослала. Алин пыталась их утихомирить. Благо, вскоре подошли наставники. Алин обоих знала – Хенджин и Литокрис. Олетарфэ видела только мужчину-воздушника. Дайхель наоборот знала только Литокрис. Обе происходили из одного клана антимагов Унве. Литокрис и Хенджин за шесть лет с виду практически не изменились. Антимагиня по-прежнему коротко стриглась. Хенджин убирал длинные кудрявые волосы в конский хвост. Только теперь его запястье украшал серебряный браслет супружества.       - Ованэ-рёзэ сказала, вы должны научить нас сочетать магию и антимагию, - Олетарфэ с сомнением посмотрела на Дайхель. – Не представляю, как у вас это получается.       - Ованэ… Она работала здесь, ещё когда мы с Мареном и Эрундо тут учились. Такая ностальгия, - Хенджин с грустью оглядел статуи алхимиков и широкий вход в Старый корпус.       Сейчас не было в живых ни Марентима, ни Эрундо – первого антимага-телохранителя, погибшего ещё до их рождения.       - Встаньте друг напротив друга, - попросила Литокрис.       Дайхель была собрана и благожелательна. Олетарфэ насторожена.       - Вам многому предстоит научиться. Между телохранителями должна возникнуть особая связь для идеальной защиты, - заметил Хенджин.       На словах «особая связь» Олетарфэ дёрнула рукав пиджака.       - Как-то это пошло звучит, - не выдержала Тарфэ.       - Почему пошло? - удивилась Литокрис. – Связь – это просто связь. Тем более, вы обе девушки.       Олетарфэ промолчала, но Алин чувствовала, что подруга напряжена. Литокрис продолжила:       - Наследникам подбирают телохранителей одного пола и возраста. После второго совершеннолетия эти требования необязательны. Когда я заменила погибшего антимага, нам пришлось срабатываться год. Связь мага и антимага – не только сложное искусство. Она уникальна, как и каждый человек.       Литокрис предложила один из базовых приёмов. Дайхель должна была направлять антимагию так, чтобы не глушить ворожбу Олетарфэ. Поначалу у них вообще ничего не получалось. Наставники попытались упростить задачу, использовав магию иллюзии и окрасив свои действия в цвета. Литокрис направил луч антимагии к небу, Хенджин смог его подкрасить, так что спиралеобразные голубые ленты окружали луч. У них это удавалось играючи. А у учениц вообще ничего не выходило. Как бы Дайхель ни уменьшала мощность антимагии, стихийные чары рассеивались подчистую. Тарфэ всё сильнее раздражалась. Только после многих попыток получилось параллельно очень близко колдовать и рассеивать магию.       - Ну вот, поймали волну? – широко улыбнулся Хенджин.       Телохранительницы со сосредоточенными лицами одновременно кивнули. Хенджин оставил девочек под руководство Литокрис и подошёл к Алин.       - В Угиране от вас ничего не потребуется, - он заговорил о предстоящей операции. – Будете просто наблюдать.       - Думаете, Нария в безопасности?       Хенджин поднял густые чёрные брови:       - От мии Весудо практически ничего не потребуется. Пока она будет беседовать с Лаэлиссой, жрецы будут проверять все связи баронессы. Не хотелось бы спешить, чтобы выявить всю сеть оставшихся в Угиране алимитов.       - Вы так уверены, что их немного?       - После убийства Лагрины Второй в аристократии Угирана началась жёсткая чистка. Выявили сотни алимитов. Конечно, они остались, но были сильно обескровлены. Мия Весудо в безопасности. Мы полностью контролируем ситуацию. Большая удача, что ты выявила Лаэлиссу.       - Контролируем… удача…       Хенджин грустно улыбнулся.       - Ованэ-рёзэ попросила оценить вашу команду. Я думаю, у вас всё хорошо. Олетарфэ со своей полимагией справляется на отлично для её возраста. Дайхель, конечно, не сможет обезвредить Лаэлиссу, которой один шаг до Величия, но опять же для своего возраста она отлично себя показала. Вот только, - Хенджин недовольно хмыкнул, когда со стороны тренирующихся опять начался спор, - Дайхель и Олетарфэ. У них какие-то проблемы?       - Э-э, можно и так сказать.       - Алин, именно тебе надо разрешать споры в команде.       Девочка почувствовала стыд, глядя в глаза бывшего телохранителя дяди.       - Слаженность в команде не менее важна ваших индивидуальных сил. Ты лидер и должна решать разногласия, пока они не мешают вашей работе.        «Как я их разрешу? Поженить их, что ли?» - Алин оставила мысли при себе.       - Марен всегда видел нас насквозь, - Хенджин грустно улыбнулся. – Эрундо – его первый телохранитель был похож на Олетарфэ. Такой же своенравный. Сначала Марену было с ним трудно. Антимагия не позволяла понять чувства. Но потом они стали лучшими друзьями, а Марен постоянно тренировал свою наблюдательность, стараясь угадать настроение Эрундо.       Хенджин часто заморгал, пытаясь скрыть слёзы, Он до сих испытывал тоску по ушедшим друзьям.

* * *

      До поездки в Угиран оставалось выполнить только одно задание.       Рипаль, улица Дирижаблестроителей, дом 56. Частного демонолога кана Вейро заставить сдаться Жречеству.       - Ну, надо же фотографию приложили, - криво усмехнулась Олетарфэ, - наверное, слишком много жалоб было после потопа в Ровенеже.       В городе Ровенеже они ловили водного мага. Алин не хотела опростоволоситься, как в случае с некроманткой и её сестрой, и стала расспрашивать соседей. В это время он и сбежал, сообразив, что его пришли брать. А ловить пришлось больше часа, нанося немалый ущерб городку. С фотографией таких проблем возникнуть не должно. У демонолога была выразительная запоминающаяся внешность: повязка на глазу, длинный сломанный нос, шрам на щеке. Выглядел он скорее, как бандит, чем маг. Впрочем, изгнание бесов – весьма опасное занятие. Прибыв к дому, указанному в письме, Алин изучила его дальним взором и пришла к неутешительным выводам.       - Дом заполнен осколками душ, - девочка поёжилась от холода и спрятала замёрзшие руки в карманы. В городе Рипале шёл мелкий дождь.       Троица стояла в пустынном узком пространстве между домов, пропахшем мочой и мусором.       - Это проблема? – Олетарфэ ожидала объяснений, но и сама Алин не могла оценить степень угрозы.       - Я сама в этом плохо разбираюсь. Демонология – не отдельный вид магии, а сочетание ментала и некромантии. Имиль Онико таким занималась, но последнее время у нас не было времени на нормальные занятия.       - Не будем же мы возвращаться в Люмо, чтобы спросить совета. Справимся сами. Антимагия лишит демонов сил, но есть проблема, - Дайхель поглядывала на улицу, чтобы сюда не зашёл какой-нибудь пьяный любитель пометить территорию. – Я не улавливаю энергию осколков.       - Тогда я буду указывать, а ты обезвредишь их.       - А мне что делать? – спросила Тарфэ.       - Если мы не будем справляться, бей их стихиями. Лучше всего огнём, - ответила Алин.       - А я-то их как увижу?       Олетарфэ чувствовала, что это задание будет действительно провальным.       - При открытой атаке осколок души становится видимым, - пояснила Дайхель. – Проблема в том, что они атакуют внезапно.       Алин объяснила, что у демонолога четыре осколка души. Два имеют привычную для бесов форму синих карликов. Одна в виде лишённого кожи животного. Ещё один осколок принял форму спирали.       - Спирали? – уточнила Олетарфэ. – Это как вообще?       - Э-э, в воздухе висит плоская чёрная спираль.       - Осколки могут принимать любую форму, - Дайхель обернулась и посмотрела на дом, щурясь от моросящего дождя. – Может, подождать, пока демонолог уснёт?       - Бесы не спят и будут его охранять, - Алин пошла вперёд. – Боя не избежать. Я выпью усиливающее ментал зелье. Вы лучше не усиливайтесь. Осколки довольно слабые. Здесь главное не мощь, а точность.       На подходе к дому менталица почувствовала внимание осколков. Оно было чем-то средним между вниманием животного и человека. Осколки душ образовывались, когда умирал человек, чем-то глубоко неудовлетворённый. Осколок (демон или бес, как их ещё называли) вбирал в себя всю жажду жизни умирающего и становился весьма жизнестойким неорганическим образованием. Смыслом его существования становился поиск похожих ещё целых душ. Когда осколок прилеплялся к жертве, она становилась одержимой какой-то идеей. Причём, чаще всего жертве казалось, что она сама создала себе цель, к которой одержимо стремится: пишет роман, конструирует механизм, уходит в лес для общения с духами или насмерть влюбляется. Конечно, не все странные люди оказывались жертвой осколков. Наряду с одержимостью чем-то или кем-то появлялись другие симптомы душевного расстройства. Когда целители замечали их целый ряд, они вызывали демонологов. Чаще всего демонологи могли избавить одержимых, просто указав на прилепившегося душевного паразита и причины, которые привлекли его. Измученные люди работали над собой и избавлялись, лишив паразита источника пищи. Порой состояние пациентов не позволяло осознать проблему. Тогда демонологи вырывали осколки, заключая их в специальных ловушках. Держать бесов при себе и использовать в собственных целях запрещалось.       - Как этот демонолог добился, что осколки служат ему, охраняют? – подивилась Олетарфэ.       - Кто знает? Видимо, это опасно, раз нас привлекли, - ответила Дайхель.       После принятия бледно-розового зелья, усиливающего ментал, Алин вытащила уже испробованное зелье, дающее власть над стихией огня. Мёртвые не любили огонь. А осколки душ были по природе ближе к мёртвым.       - Ты не можешь подчинить бесов, Алин? – спросила Тарфэ.       - Я не уверена, что смогу. Да и что с ними делать потом? Вести по улицам в отделение Жречества?       - Я применю к ним антимагию. Осколки станут слабыми, что твой элементаль, - Дайхель кивнула на бутыль, торчащую из сумки Олетарфэ. – Они станут невидимыми и беспомощными. А потом наверняка увяжутся за демонологом. В любом случае, в задании только кан Вейро указан.       - В этот раз мы совершенно точно провалимся, - вздохнула Тарфэ.       Увидев трёх девочек на пороге, одноглазый кан Вейро приветливо улыбнулся испорченными шрамом губами. В тот же момент его взгляд остановился.       - Справа от тумбочки, - скомандовала Алин.       Дайхель мгновенно отреагировала: поток антимагических частиц обезвредил одного из бесов, успевших только вскрикнуть странным потусторонним воплем. Он появился на краткий момент. Синий уродливый горбатый карлик, у которого один глаз был раза в три больше, чем другой.       - На люстре! – Алин при этом не отводила взгляда от замершего кана Вейро. Он имел высокую сопротивляемость к менталу, что неудивительно при работе демонологом. Без зрительного контакта девочке не так легко было сохранить контроль.       Люстра качнулась, ещё один синий карлик, появившись на мгновение, исчез. Оставались собака и странная спираль. Может быть, они не будут вылазить? Менталица отдала приказ кану Вейро, следовать с ними. Просто отправить его в отделение Жречества могло быть опасно. Если осколки увяжутся за ним, то смогут вывести из транса.       - Остальные спрятались, пойдём, - напряжённо сказала Алин.       Она успела сделать всего один шаг, когда почувствовала, как острые зубы сомкнулись на её руке. Менталица вскрикнула и не могла больше держать под контролем кана Вейро. Он сделал шаг и замер. Алин раскалила руку, пользуясь дарованной зельем властью над стихией огня. Осколок души в виде лишённой кожи собаки отпрыгнул. Мышцы и сухожилия двигались так, будто она живая. Не хотелось думать, чья умирающая душа могла породить такое чудовище.       Дайхель среагировала быстро, и жуткая собака исчезла.       - Осталась ещё спираль, - сцепив зубы, Алин вернула контроль над разумом демонолога. – Тарфэ, вколи мне обезболивающее.       Олетарфэ быстро выполнила укол и наспех перевязала укушенную кровоточащую руку.       - Идём, - менталица направила кана Вейро вперёд, сама пошла следом. Позади шли телохранительницы, постоянно оглядываясь.       До отделения Жречества путь был неблизкий, и они снова зашли в переулок, где Олетарфэ наколдовала вонави. Перед тем, как сесть в летучую лодку, Алин оглянулась. К сожалению, она не могла постоянно оглядываться и поддерживать транс демонолога, который пока безучастно смотрел прямо перед собой.       - Эта спираль показалась мне сильнее остальных осколков.       - Думаешь, она будет преследовать? – спросила Дайхель, беспомощно глядя на освещённую фонарями улицу. Её мастерство тонкого взора сильно уступало прирождённой менталице. Она не могла увидеть беса, а тот не спешил показываться.       - Я уверена в этом. Я чувствую мимолётное внимание этого существа. Оно по-своему разумно и умеет рассчитывать силы. Спираль выжидает, чтобы напасть в подходящий момент. Тарфэ, попробуй оторваться, если она нападёт в полёте.       Олетарфэ сомневалась, что это лучшее решение. Конечно, топать три часа до отделения не хотелось. Но слишком уж уязвимыми они были в полёте, пускай он и продлится несколько минут.       - А если я потеряю контроль? - стихийница со стыдом вспомнила случай, когда она застыла у дома некромантки. – Я никогда не дралась на большой высоте.       Вероятность, что на них нападут за три часа, намного выше, и Алин решила, что надо лететь, а верхнюю оболочку вонави не ставить, чтобы Дайхель смогла мгновенно применить антимагию. В крайнем случае, при повреждении вонави воздушная магия смягчит падение. Впоследствии Алин поймёт, что риск был не оправдан. Демон мог и не напасть, пока бы они шли. В полёте же он напал всего через минуту.       Чёрная спираль, затмевая свет от лун, разрослась на несколько метров в диаметре прямо перед вонави. Олетарфэ не запаниковала, потому что ожидала нападения. Она резко развернула вонави, и они пролетели мимо демона. Спираль вытянулась в ленту и метнулась за ними. Дайхель атаковала её и смогла сделать несколько дыр в длинном чёрном теле демона.       - Ты говорила они боятся огня? – уточнила Олетарфэ, старательно петляя и еле уводя вонави от хлёстких ударов ленты.       - Просто довези нас до отделения! – Алин едва держала транс демонолога, безучастно смотревшего в спину Олетарфэ.       С зада вонави неожиданно для Дайхель, пытавшуюся задеть спираль антимагией, вырвался мощный сноп пламени. Искры разлетелись на несколько метров, хорошо окатив демона. Лента снова свернула в спираль, которая не стала преследовать вонави и вскоре стала неразличима.       - Остановка «рипальское отделение Жречества», - с нервным смешком Олетарфэ приземлилась у входа.       Передача кана Вейро прошла без проблем. Дайхель ушла писать отчёт, а Алин с Тарфэ остались во дворе.       - Какая жуть, эти демоны, - Олетарфэ повела плечами.       - Они вполне могли бы нас убить.       - Вряд ли, - с сомнением сказала Тарфэ. – Учитывая, как они уязвимы для огня и антимагии.       - Я не о демонах, а об их хозяине. Будь он подготовлен, то натравил бы их одновременно.       - Поэтому ты так упорно держала контроль?       Алин вспомнила слова Хенджина о том, что она лидер их группы. Она приняла решение, из-за которого все чуть не погибли. Алин не стала сокрушаться. Но этот урок запомнила хорошо.       По возвращению в Академию, её слова подтвердила имиль Онико. Наставница в ментальном искусстве досадливо потёрла лоб, услышав об их приключениях:       - Есть же зелье специальное, усиливающее тонкий взор. Дайхель бы всех мигом рассеяла, и никаких проблем бы не возникло. Вы серьёзно рисковали. Правда, это зелье только демонологи используют, поэтому вы о таком не подумали. Советуйтесь хотя бы с амёром Лиларом перед отправкой на задание. Он тоже был жрецом-оперативником.       - Лилар? – удивилась Олетарфэ.       Имиль Онико промолчала, когда мимо них прошли ученики. Она, Алин с перевязанной рукой и Олетарфэ стояли в подъезде общежития. Приближалось время закрытия.       - Мне надо идти. Я задержалась по делам безопасности Академии. В следующий раз обязательно посоветуйтесь с Лиларом.

* * *

      На следующий выходной день Олетарфэ, увидев своего классного руководителя амёра Лилара, идущего одного по аллее, первым делом захотела спросить о его жреческом прошлом. Но сама не заметила, как речь зашла совсем о другом.       - Добрый день, амёр Лилар!       - Мия Пурано, добрый день, - даже в неучебное время преподаватель ядов и отрав предпочитал обращаться к ученикам по фамилии. – Что же такая популярная девушка не на свидании в выходной? - он просто пошутил, но сморщенная физиономия Олетарфэ давала понять, что неудачно. - Вы уж извините, доходили слухи, что вам часто пишут признания.       Олетарфэ уже несколько парней признавались в чувствах. Девушка достаточно корректно отвечала, что влюблена в другого. Надежда на возвращение Квентая таяла, и влюблённость потихоньку исчезала, но Тарфэ сохраняла тёплый огонёк внутри, думая об огневике из Лаолена. Признававшиеся парни были ненастырные, и их признания, вызывая неловкость, быстро забывались. Собственно, отвращение к словам Лилара у Олетарфэ возникло при мысли о Дайхель. Та никак не могла угомониться. Приглашала в театры и представления, делала подарки, теперь ещё и стихи пишет…       - Вы молоды и можете невольно причинить боль отказом, - назидательно сказал Лилар.       - Я это понимаю, но если мне всё время признаётся девушка? – Олетарфэ не собиралась называть имени, но приставания Дайхель ей уже порядком надоели. Жаловаться лучшей подруге, увы, не было смысла. К Алин Дайхель прикрепили и поводов её заменить не находилось.       Лилар не удивился вопросу и всерьёз задумался. Олетарфэ скрестила руки под грудью и посмотрела в сторону, ожидая ответа.       - Надо подбирать слова! – наконец-то сказал Лилар. – Нельзя ранить чужие чувства.       - Они же противоестественные, - не выдержала Олетарфэ. – Таким лечиться надо.       - Это ошибочное суждение, - строго сказал учитель. – Гомосексуальность весьма распространена во всём животном мире, а также среди всех разумных рас. К примеру, есть вид птиц, где самцы так сексуально активны, что совокупляются со всеми подряд, а семьи у них создают самки, совместно заботясь о потомстве.       - Фу, мы же не птицы, - скептически сказала ученица. – И Церковь всегда осуждала геев? Разве не так?       - Так, - кивнул учитель. - Вот только Церковь во многом пересматривала свои взгляды, и не может считаться непререкаемым авторитетом.       Если бы Олетарфэ не видела Лилара с женой – целительницей из местной больницы – то подумала, что он сам гей. Он привёл ещё несколько примеров однополых отношений среди животных и назвал несколько известных людей нетрадиционной ориентации, потом даже отвёл в библиотеку и вручил книгу «Выдающиеся гомосексуальные руфранцы и руфранки». Сама не веря, что всё это обсуждает со своим классным руководителем, Олетарфэ поблагодарила за книгу и даже села её читать.       - Надо же, Великий маг Зунтар – тоже… Кто бы мог подумать, мама даже перевозила его, - бормотала Олетарфэ, читая книгу. Сама бы она до такого никогда не додумалась. Авторитет учителя сработал, и она даже увлеклась, читая о многих знакомых с детства людях и узнавая о них много нового.       - Тарфэ, нечасто тебя в библиотеке увидишь.       Олетарфэ с ужасом захлопнула книгу и прижала к груди, пряча обложку. Как она забыла, что Дайхель постоянно сюда ходит? На высокую рыжую девушку поглядывали многие в библиотеке, но никто не подходил, уже зная, что она ни с кем не соглашается встречаться.       - Да это самое… амёр Лилар посоветовал кое-какую литературу.       - Так ты воспользовалась советом имиль Онико? Надо бы и мне у него поспрашивать. А что за книга?       - Это-о, об Угиране, - нашлась Олетарфэ.       - Кстати, о поездке, - Дайхель с подозрением посмотрела на книгу. – Надеюсь, ты не будешь брать с собой Айту?       Услышав своё имя, элементаль булькнул.       - Конечно, буду, - возмутилась Олетарфэ. – Она замечательная и всегда меня защищает.       Дайхель с этим не спорила и, всё же, считала, что лучше её оставить.       - Пускай побудет у твоих друзей из клуба стихий. В другой стране своё Жречество. Если Айта что-нибудь натворит, её вполне могут конфисковать.       Олетарфэ с беспокойством взяла свою сумку, всё ещё прижимая книгу к груди.       - Ничего она не натворит. Айта послушная. Относись к ней, как к домашнему животному.       - Как к животному? Это меня и беспокоит, - вздохнула Дайхель.       - Я пойду, родителям напишу, что уезжаю в другую страну по делам Жречества, - девушка развернулась, махнув длинными чёрными волосами.       - Хорошо, - Дайхель с тоской посмотрела ей вслед.       В своей комнате Олетарфэ поскорее спрятала порекомендованную Лиларом книгу подальше в стол под тетради на самое дно. Взгляд её упал на записку со стихами, полученную недавно от Дайхель:       Я помню чудное мгновение       Передо мной явилась ты…       - Какой бред, - пробормотала девочка. – Более идиотского знакомства у меня никогда в жизни не было.       Сначала ей хотелось сжечь записку. Но после непродолжительных колебаний Тарфэ кинула её в стол.