Наследница молчания

      Пока Олетарфэ везла их на вонави, Алин сонно смотрела на огни города Фангилум. Весь день менталица следила за Басорингом и не могла оценить город, равнодушно смотря вниз и позёвывая на ходу. Только на подлёте к центру она очнулась, не в силах оторвать взгляд от древних церквей и прекрасного дворца. Полностью белый он был подсвечен со всех сторон и казался волшебным замком.       - Это дворец королей Угирана? Как красиво, - протянула Олетарфэ.       - Снижайтесь перед входом у церкви с двумя куполами, мия Пурано, иначе нас собьют, - равнодушно сказала Ованэ.       Олетарфэ послушно приземлилась у чугунных ворот. Жрица показала привратнику документы, и он пропустил её с девочками. Когда они чуть отошли от входа, Ованэ стала говорить наставительным тоном:       - Ваша невеста, мия Солума – одна из немногих, кто может взаимодействовать с этим артефактом.        «Олумо, почему нельзя было назвать её по имени?!» - мучилась Алин, нервно оглядываясь на Дайхель и Олетарфэ. Дайхель с интересом смотрела на седую жрицу. А Олетарфэ крутила головой, разглядывая белокаменную церковь. Они подошли не к главному широкому входу с колоннами, а с торца к неприметной дверце.       - Нас должны уже ждать, - Ованэ постучала.       Молодой монах в серой рясе без лишних слов впустил, проводил их в подвал и оставил у приоткрытой двери.       - Мия Нария, вы уже здесь, - Ованэ вошла первой в небольшой богато украшенный барельефами зал. Девушка с чёрной косой, до этого заворожённо смотревшая в центр небольшой комнаты, медленно повернулась.       - Добрый вечер, меня только провели сюда.       - Нария, всё в порядке? - к ней подошла Алин.       - Я, - девушка помотала головой. – Просто увидев этот шар, я странно себя почувствовала.       - Этот шар называется «Юмкерис», - Ованэ подошла к шару в центре комнаты.       Серебристый шар был размером с обычный детский мяч. Он стоял на золотом треножнике в окружении небольших светящихся ликвилюмов на золотых подставках.       - Что это такое? – Алин с помощью тонкого взора смогла увидеть у шара прозрачную ауру, такую ровную и однородную, какую менталица никогда не замечала в других существах. В нём шли непривычные непонятные процессы, не свойственные ни людям, ни животным, ни духам, ни растениям.       - Юмкерис – творение симхао, - ответила Ованэ, - это и существо со своим сознанием, и механизм, полностью созданный разумом. Мия Аннэсинг, прикоснитесь к поверхности. Только вы сможете его активировать, - кивнула Ованэ, и Нария подошла к шару, взойдя по двум ступеням на небольшой пьедестал. Едва кончики её пальцев коснулись Юмкерис, вершина шара засветилась. Над ней заплясали ярко-голубые символы неизвестного языка.       - Что это? – Нария и девочки за ней заворожённо смотрели, как символы выстроились в трёхмерную таблицу.       - Управление на утерянном языке симхао, - Ованэ указала на один, но ничего не произошло, палец просто прошёл сквозь голубой символ.       - То есть, этой штуке тысячи лет, и она до сих пор работает? – Нария подняла руку, чтобы коснуться одного из символов, но Ованэ довольно резко перехватила её запястье.       - Работает, мия, и его возможности велики. Сосредоточьтесь на видении некропотоков, а затем коснитесь символа в виде буквы «Р».       - Он так и читается? – Нария нерешительно потянула руку.       - Мы не знаем. Поколения Аннэсингов только смогли установить закономерности.       Когда тонкие пальцы Нарии коснулись указанного Ованэ символа, девочка застыла, её глаза засияли ярким белым светом. Она шумно вздохнула и отшатнулась.       - Нария, - Алин обеспокоенно поддержала её за плечи, чтобы она не упала.       - Невероятно, я прочувствовала некропотоки всего здания, - шёпотом с восторгом сказала молодая некромантка.       - Это самое простое, что может дать Юмкерис. Этот артефакт очищает огромные области, усиливает или ослабляет некропотоки. Многие некроманты считают, что именно ради него Аннэсингов стали планомерно убивать, а не ради государственного переворота.       - Если Юмкерис могут активировать только Аннэсинги, какой смысл было их убивать? – спросила Дайхель. Ей тоже казалось, что причина угиранской смуты не в борьбе за власть.       - Конечно, алимиты не стремились уничтожить всех возможных операторов Юмкерис, - кивнула Ованэ. – Они хотели оставить только своих. Тех Аннэсингов, кто перешёл к алимитам.       - Лаэлисса – из них? – спросила Алин. – Я слышала, она дальняя родственница Лагрины Второй.       - Как мне доложили, Лаэлисса не может активировать Юмкерис. Возможно, это враньё, и она может с ним работать. Бесспорно, что она родственница Лагрины и потомок основательницы Нэльды.       Нария потёрла глаза. Сияние пропало, но её сердце ещё громко стучало после усилившегося восприятия.       - Вы позвали меня сюда, чтобы проверить, смогу ли я его открыть?       - Да, теперь мы убедились, - Ованэ улыбнулась одними уголками губ. – Есть ещё такая вероятность, что Лаэлисса, не имея возможности активировать Юмкерис, попытается использовать вас, мия. Нам не ясны планы и мотивы алимитов. Есть теория, что на момент заговора у них было несколько некромантов, способных работать с Юмкерис. Они могли погибнуть, таким образом, не осталось не только операторов для артефакта, но даже наследников. Поэтому в планах Лаэлиссы не было убийства вас, мия Аннэсинг.       - Почему Юмкерис так настроен на Аннэсингов? Первый раз слышу, чтобы магический артефакт не мог использовать другой маг того же класса, что и создатель, - Нария поблагодарила Алин и снова подошла к шару.       - Его не активировали двадцать лет. Слава Олумо, в это время не было серьёзных бедствий, которые Юмкерис мог бы исправить. Он не подчиняется привычным законам. Потому что это не магический артефакт. Юмкерис черпает силу не из магических нитей, а из микроскопических механизмов. Люди лишь уловили закономерности, но не принцип работы. Это единственный работающий артефакт, оставленный нам симхао.       Алин редко слышала это название. Симхао были инопланетной расой, принёсших в Пларф культуру и создавшей множество рас лишь из одного дикого племени людей. Чаще симхао называли богами, настолько невероятными казались их деяния. Так о них записали в Атапларфии, священной книге, написанной тысячи лет назад в самую тяжёлую смутную эпоху, когда боги ушли, оставив после себя последствия междоусобной войны.       - В Атапларфии говорилось, что наш мир полностью отторг симхао. Этому артефакту должно быть… - Алин вспоминала длительность последних трёх эпох после ухода богов.       - Пятнадцать тысяч лет, - закончила за неё Дайхель.       - Возможно, и больше, никто не знает, сколько точно, - буднично закончила Ованэ. – В Песенной Книге Пларфа есть ответ, но никто ещё не заглядывал настолько далеко в прошлое. Ни у одного предмета в нашем мире нет такой длинной истории, как у Юмкерис. Его нашли некроманты перед самой Эрой Вражды.       - Перед созданием Угирана? – уточнила Дайхель.       - Юмкерис и позволил создать Угиран, - Ованэ коснулась виска. – Что там за шум? – проворчала жрица. – Меня зовут коллеги, я ненадолго отойду. Мия Унве, вы ведь знаете, как связаны Юмкерис и новая эра после тёмных веков? Мия Аннэсинг, останьтесь пока в церкви, а вы девочки, можете вернуться в гостиницу.       Дайхель кивнула, она тоже смотрела на шар с восхищением, хотя оно было иной природы, чем у Нарии. Дочь Аннэсингов чувствовала глубокую трудно выразимую связь с артефактом. А Дайхель знала его потрясающую историю, буквально изменившую историю целого континента. Когда Ованэ оставила их, Дайхель стала рассказывать:       - Последние века о Юмкерис знают немногие. Но на изломе Тёмной эпохи это наследие богов сыграло огромную роль в уничтожении Данории и становлении первого независимого государства на Талмаоре – Угирана. Юмкерис, в первую очередь, ценен тем, что очищает среду и нормализует некропотоки. Некроманты говорят, что могут делать всё то же, что и артефакт, но на порядки слабее. Даже Великие, как Гурангия Малтарон. Кроме этого шара есть меньшие его подобия, которые выполняли те же функции в меньшем объёме. Аниюмкерис, вот только они были утеряны…       Дайхель рассказывала, но Алин едва прислушивалась. Когда Нария оживила Юмкерис, она тоже чувствовала неясную тягу к серебристому шару. Повинуясь импульсу, девушка подошла и коснулась его. Поверхность была гладкой и тёплой. Алин замерла, в глазах потемнело, голос Дайхель как будто стал тише, превратившись в шёпот. Вместо холодного зала с шаром Алин увидела размытую картину зелёного леса, услышала приглушённое пение птиц, в нос ударил запах хвои. Окружающее шаталось, будто она шла.       Голос Дайхель совсем утих. Появился смутный мужской шёпот, вскоре превратившийся в чёткий голос, слышимый позади. В нём слышалось отчаяние:       - Нэльда, это безнадёжно.       - Это наш единственный выход, лучше потратить время, чтобы он сжёг паутину, - женский голос принадлежал будто ей самой. Язык был незнакомый, однако Алин всё понимала. – Либо мы воспользуемся Юмкерис, либо нас найдут. Тебе ли не знать? Паутина Данории повсюду! – голос девушки, глазами которой смотрела Алин, повысился, но она быстро успокоилась и повернулась к своему спутнику, парню с измождённым лицом. На его щеке были давние рваные шрамы, видимо, полученные от когтистой лапы, в чёрных волосах пробивалась седина.       - Может, мы успеем в деревню кентавров, всего два дня хода. У тебя же получалось обманывать Паутину, - юноша говорил не слишком уверенно. Он посмотрел прямо на Алин. Во взгляде его было столько отчаяния, что сердце Алин-Нэльды сжалось.       - Не успеем, - Алин почувствовала, как Нэльда снимает с плеч тяжёлую ношу. – У меня почти нет сил, чтобы сжигать проклятую паутину.       Из старого потрёпанного рюкзака исцарапанные мозолистые руки вытащили серебристый шар. Когда Нэльда повернулась к своему спутнику, тот уже установил треножник с углублением для шара.       - А ты сможешь? – каким-то обречённым голосом спросил парень.       - Смогу, Ланф, - угрюмо с отчаянной решимостью ответила девушка. – Нужно только настроиться на уничтожении псевдонекропотоков.       - Надеюсь, у тебя получится, - судя по виду, Ланф не слишком понял слова девушки.       Как и от прикосновения Нарии над шаром появились голубые символы. Нэльда коснулась одного из них, медленно перешла к другому, затем переключилась на тонкий взор, посмотрела на серые образования, тянущиеся на уровне макушек деревьев, и положила ладони на шар. От её пальцев по шару стали растекаться чёрные нити. Юмкерис загудел и приоткрылся в середине. Из него вылетели маленькие светящиеся сгустки, которые рассыпались золотистой пылью.       - Получилось, - со слезами счастья сказала Нэльда.       Ланф с надеждой смотрел на происходящие метаморфозы.       - Это… это избавит от паутины? – хрипло спросил он.       - Они уничтожают её, - восхищённо сказала Нэльда.       Алин не сразу поняла, на что она смотрит. Взгляд мутился от слёз. Только спустя минуту, девочка заметила, как серые образования, похожие на полупрозрачные лоскуты ткани, исчезают под действием светящихся существ из шара.

* * *

      Алин лениво приходила в себя. С досадой она подумала, что опять потеряла сознание. Но в этот раз произошло что-то небывалое.       - Алин, ты очнулась, - с облегчением сказала Нария       - Когда ты коснулась Юмкерис, ты открыла Память Пларфа? – настороженно спросила Дайхель. Её голос исходил откуда-то сверху и сбоку.       Медленно Алин осознала, что её голова лежит на чьих-то коленях. Потом почувствовала, как рука Нарии лежит на её голове.       - Я видела события со стороны девушки по имени Нэльда. Со мной был парень по имени Ланф. Мы несли Юмкерис… в деревню кентавров, - Алин наконец-то открыла глаза и с неохотой поднялась с уютных тёплых коленей. – Нас преследовали с помощью какой-то паутины. Я, то есть, Нэльда смогла активировать Юмкерис, и паутина – серые ленты над деревьями – исчезла.       После сбивчивого рассказа Алин потрясла головой. Она поняла, что находится не в зале с Юмкерис, а в небольшой комнате со скромной обстановкой: парой одноместных кроватей и столом. Наверное, комната для путников. В Лаолене тоже такие были – помещения для пилигримов, пришедших почтить память древнего святого.       - Об этом я и рассказывала, - настороженно сказала Дайхель. – Нэльда и Ланф – некромантка и следопыт, которые спасали Юмкерис от алимитов – стали основателями династии Аннэсингов. На старинном языке «аннэсинги» означало «очистители». С помощью этого шара Нэльда смогла уничтожить паутину, созданную некромантами Данории, чтобы контролировать наш материк.       - Я думала, у тебя всё в порядке при касании к Песенной Книги Пларфа, - настороженно сказала Олетарфэ. – Шаан же учил тебя технике внутренней библиотеки.       - Это было не так, как раньше, - Алин потёрла голову. – Я научилась различать, когда информация приходит извне и сортировать, как и учил Шаан. Но в этот раз, - Алин вспомнила легендарный артефакт из видения. Он совершенно не изменился за тысячи лет, прошедшие с основания Угирана. – Я не могла заглядывать так далеко в прошлое, а сейчас картины, виденные Нэльдой, были яркими и чёткими. Сколько я спала? – Алин, отвлёкшись от прошлого, с лёгким изумлением посмотрела в окно, за которым уже рассвело. – Вы совсем не отдохнули?       Более или менее выспавшейся выглядела Олетарфэ. У Нарии и Дайхель залегли тени под глазами. Оказалось, прошло четыре часа. Давно наступило утро.       - Ованэ всё не возвращается, - Дайхель устало моргала, глядя на дверь. – Хотя сказала, что уйдёт ненадолго. Наверное, нам надо вернуться в гостиницу, раз ты очнулась.       Нария спросила у монахов, могут ли они покинуть церковь. Но монахи не знали, что ответить. Все они были взбудоражены недавними новостями. В загородном особняке герцога Кейтля произошла битва магов. В результате дом был полностью уничтожен. Пришли новости с другого континента: в стране Кла алимиты пытались украсть технологии. Алин быстро успокоили, сказав никто из иностранцев не пострадал, её сестра и отец уже покинули Кла.       - Особняк герцога Кейтля? Это случайно не тот особняк, за которым мы следили вчера? – обеспокоенно спросила Алин.       - Не знаю, - Дайхель нахмурилась, пытаясь разобраться в ситуации. После бессонной ночи это не слишком удавалось. – Надо ли нам дожидаться Ованэ?       - Я останусь, - Нария тоже выглядела сонной, но говорила более уверенно. – Ованэ говорила, что нам лучше не держаться вместе. А что произошло в том особняке?       Алин неловко прокашлялась, Олетарфэ фыркнула, Дайхель хранила спокойствие.       - Там проводился ритуал, - краснея, стала отвечать Алин, - в центре стояли некроманты. Лаэлисса с помощью тантрических практик усиливала себя. Я не очень поняла, объяснения Ованэ-рёзэ…       - Я слышала о них, - без какого-либо смущения сказала Нария. – Некромант может многократно усилиться, используя свою и заимствованную сексуальную энергию. Там был второй круг из магов других школ?       - Да, - кивнула Алин, - там был и Орио Басоринг. Только там, - смущаясь ещё сильнее, Алин кое-как договорила: - Они наваливались друг на друга, - Алин сделала неопределённый жест руками, - кусались, испражнялись, как будто изображая животных…       Нария беззаботно засмеялась под настороженными взглядами Олетарфэ и Дайхель.       - С виду это тошнотворно, наверное, выглядит, но иначе не разогнать энергетические центры некромантов в полную мощность. Они же у нас находятся рядом с органами выделения и половыми. Так что делается это не для удовольствия.       - Ты так просто об этом говоришь, - не выдержала Алин.       - О, не думайте, что я такое практиковать собираюсь. Этот ритуал – очень грубый, хотя и действенный разгон энергий. Настоящие мастера презирают подобные техники. Мы развиваем магию не для того, чтобы уподобляться животным. Наоборот – чтобы контролировать свою животную часть и стремиться ввысь.       Алин почувствовала немалое облегчение после слов Нарии.       - Ну что, останемся здесь, дожидаться Ованэ-рёзэ? – спросила Олетарфэ.       На её вопрос никто не ответил, так как из коридора послышался вопль.       - Это ещё что? – Дайхель метнулась к двери.       Алин, до которой докатился чужой страх, быстро применила дальний взор и предупредила её:       - Закрой дверь, здесь чужаки. Они проникают через норы магов.       Дайхель без лишних вопросов щёлкнула замком и подпёрла дверь стулом. Не ахти какая баррикада, но может это выиграет время, пока Алин разберётся, что происходит. Со стороны коридора и двора снова послышались крики и грохот. Девочки напряжённо смотрели то на дверь, то на застывшую Алин.       - Алимитов очень много, - наконец, сказала Алин со светящимися фиолетовым глазами. – Лучше отсидимся здесь.       - Может, нам улететь? - Олетарфэ посмотрела на окно.       - Нет, - резко ответила Дайхель. – Мы должны охранять Алин и Нарию. Если мы вылетим, то можем привлечь внимание. Сколько их?       - Очень много, - повторила Алин и сглотнула. В её глазах был страх. – Десятка три, а портал ещё открыт. Они здесь чтобы забрать Юмкерис, - она посмотрела в серые глаза Нарии. – Лаэлисса тоже тут, и она пришла за тобой. Она как-то узнала, что ты здесь. Надо скорее уходить, - менталица достала часы Марентима. – Шкерч, они могут скрыть только троих.       - Я останусь, - сразу сказала Дайхель. – Ты и Нария – их цель, а без Тарфэ вы не улетите.       - Я вернусь за тобой, - Олетарфэ, не тратя время, открыла окно и стала создавать вонави. Алин активировала часы, не спросив растерянную Нарию.       - Не возвращайся, а позови подмогу. Одной летать будет слишком опасно. Не волнуйтесь, я же антимагиня, - Дайхель резко развернулась к двери, когда шум из коридора стал громче. – Я легко смогу обезвредить любого алимита. Быстрее запрыгивайте в вонави!       Дайхель уже не могла их видеть из-за чар тени. Она встала напротив двери и приготовилась развернуть антимагическое поле. Олетарфэ, уже взлетая, с виной посмотрела на неё. Сонные зелёные глаза за стёклами очков холодно ожидали приближения врагов. Ладони соединились в один из причудливых жестов, чтобы эффективнее рассеивать чужую магию.       Когда Олетарфэ увезла Нарию и Алин, Дайхель стало немного спокойнее. Защищать только себя намного проще. Дверь задёргалась от того, что кто-то пытался её открыть. Определённо, искали Нарию. Дайхель отошла к окну. Ворвавшийся алимит был магом земли. Дверь отлетела к стене и растрескалась. В тот же момент Дайхель направила антимагию в проход с сорванными петлями. Алимит, сделавший всего шаг, разразился проклятьями и отступил. Дайхель не стала искушать судьбу и выпрыгнула из окна. Двенадцатой ступени в магии воздуха было достаточно, чтобы смягчить падение. Приземлившись, Дайхель поспешила к выходу. Это было ошибкой. Алимиты заполнили всю церковь и следили, чтобы не упустить Нарию.       Дайхель в открытом дворе быстро заметили. В её сторону полетели острые льдины. Она мгновенно их рассеяла и посмотрела на магиню воды, выпустившую их. Алимиты не имели униформы, только чтобы не запутаться, использовали чёрные повязки на плечах. Дайхель направила в неё поток антимагических частиц, и девушка чуть старше неё самой с недоумением выругалась на угиранском языке. Дайхель заметила краем глаза движение и едва среагировала, когда в неё полетел ком земли размером почти с неё саму. Она отпрыгнула и перекатилась. Затем направила антимагию в сторону землевика, готовившего следующий ком.       Дайхель пожалела, что не выпила усиливающего зелья. Отбежав к пристройкам, она лихорадочно стала искать его в своём пиджаке. Оттуда вышли сразу два алимита, тащившие связанных монахов. Дайхель успела их всех обезвредить, но её антимагия только лишала магических сил, а не сил вообще, и теперь против девочки выступили три обозлённых мужчины и одна женщина. Связанные монахи ничем не могли помочь.       - На тренировках и больше было, - Дайхель сама пошла навстречу нападающим. Она легко заламывала руки и перекидывала их через себя. Как и ожидалось, маги не были сведущи в боевых искусствах. Несколько точных ударов в шею, и трое повалились, потеряв сознание. Однако у первой из напавших во дворе магини был арбалет, и она не стала недооценивать противницу. Болт не задел кость, но рана вызвала такую боль, что девушка не могла пошевелить пальцами, потому отступила к стене.       - Плохо, - стараясь не паниковать, Дайхель пыталась найти выход.       В неё опять выстрелили. В этот раз магиня воды промазала, и болт оставил след в стене совсем рядом с отходящей Дайхель. Она метнулась в сторону деревянного сарая. Бесконечно надеяться на косорукость привыкших полагаться на магию алимитов было нельзя. Наверняка, эта водница вызовет подмогу или хотя бы предупредит других.       Рядом опять болт вонзился теперь в деревянную стену. Дайхель вздрогнула и вбежала в небольшой сад.       Надо рискнуть и отобрать арбалет, пока не пришла подмога. Такому тоже учили на уроках боевых искусств. Только там вместо железных болтов были резиновые шарики. Магиня воды что-то свирепо выкрикивала на угиранском. Дайхель не так уж плохо знала этот язык, но с ругательствами была совершенно не знакома, поэтому ничего не понимала. Она едва успела прыгнуть за крупное дерево, когда в неё опять выстрелили. На перезарядку водница тратила всего несколько секунд, и Дайхель с громко стучащим сердцем понимала, что шансов немного.       Алимитка, которой надоели игры в прятки, изрыгала ругательства. Дайхель перебежала к следующему дереву, но водница не стала стрелять, выжидая лучшего момента. Со стороны главного здания церкви шли другие алимиты, они уже заметили лежащих товарищей и кричали, спрашивая об обстановке. Дайхель снова побежала, надеясь, что успеет лишить магии новоприбывших. Однако удача отвернулась от антимагини. Она споткнулась о брошенную в траве тяпку и растянулась на грядках.       Сзади опять прогремели ругательства и наконец-то нечто понятное:       - Подними руки!       Дайхель почувствовала себя между молотом и наковальней. Могло показаться, что алимиты милосердны к врагам. Они редко убивали, когда можно было взять в плен. Но Дайхель Унве сама видела последствия пребывания у беспредельщиков. Обычные люди становились жертвами их экспериментов. Искорёженные тела с застывшим ужасом в глазах Дайхель видела только на фотографиях, но и этого было достаточно. Магов и антимагов старались различными способами завербовать. Вырваться из их плена удавалось единицам. Дайхель медленно поднялась, держа руки на виду. С правой ладони капала кровь, натёкшая из небольшой раны. Погибнуть сейчас или надеяться на удачу и попытаться бежать потом? Вероятность успешного побега из плена была мизерной. Сзади приближались шаги. Спереди подходила целая группа из алимитов. Плен или смерть? Если её сейчас обыщут, то отберут все зелья, в том числе, смертельный яд, с которым можно будет упокоиться, не узнав пыток. Но если она дёрнется, то получит рану, и её просто свяжут и унесут. Дайхель вспомнила хитрые голубые глаза Олетарфэ. Как же хотелось жить. Со стучащим у горла сердцем Дайхель ожидала, когда её пленят. Она отчаялась и не знала, что делать.       Послышался странный гул. Группа алимитов впереди рухнули, как подкошенные. Неизвестной природы волна докатилась до Дайхель, и она, только поднявшись, упала на одно колено. Силы будто утекали в землю. Перед глазами всё зарябило, антимагиня часто заморгала, усиливая сопротивляемость.        «Школа некромантии», - сработал инстинкт антимага мгновенно определять тип воздействия, но Дайхель едва могла соображать. Позади рухнула водница с арбалетом, облегчения Дайхель не чувствовала. Враги вырубились, да только и она сейчас к ним присоединиться. Дайхель захрипела и закашляла кровью. Гул в ушах стал, как колокольный звон. Однако всё закончилась так же внезапно, как началось.       Хрипя, Дайхель жадно задышала и расправила плечи, поднимаясь на ноги. Едва отдышавшись и вытерев кровь с лица здоровой рукой, Дайхель заметила, как к ней неслась вонави с двумя людьми. Сил на сопротивление совершенно не было.       - Это Дайхель Унве, всё в порядке, - донёсся смутно знакомый женский голос, но Дайхель, слыша его сквозь шум в ушах, не могла понять, кому он принадлежит. – Вы отлично держитесь, мия. Немногие могут устоять на ногах после моей ряби. А где наследница молчания?       Дайхель прищурилась, глядя сквозь стёкла очков.       - Малтарон-рёзэ, она должна была бежать вместе с Нарией Весудо, то есть, Аннэсинг и Олетарфэ Пурано. Чары тени работают только на трёх человек.       Теперь было понятно, откуда такое мощное заклинание. «Рябь» - одно из самых жутких заклинаний школы некромантии. В исполнении Опоры Жречества оно лишило сил всех обитателей церкви за считанные секунды. Дайхель выдержала только благодаря своей антимагии.       - Куда они полетели? – строго спросила Гурангия Малтарон.       - Я не знаю. Должно быть, они попросили помощи.       Гурангия коснулась виска. Старое лицо ничего не выражало, глаза были скрыты круглыми чёрными очками.       - Она ответила. С мией Солума всё в порядке. Вы сделали всё правильно. Ваш дед будет вами гордиться, мия Унве.       Дайхель трудно было изобразить радость. Она досадливо поморщилась. О похвале от деда она думала меньше всего. Опора Жречества с воздушным магом улетели ко входу в церковь, а к Дайхель вскоре подбежали целители.       Даже через несколько часов после отпаивания зельями в угиранском госпитале антимагиня чувствовала жуткую слабость. Она пыталась дремать, но это не удавалось из-за шума в голове и боли во всём теле.       - Дайхель, мне сказали ты ранена, - Олетарфэ с облегчением и некоторой тревогой смотрела на бледное лицо антимагини. Рыжеволосая девочка и так была белокожей, но сейчас бледность выглядела нездоровой.       - Рана несерьёзная, а вот последствия ряби Малтарон-рёзэ я ещё долго буду ощущать. Вы улетели незамеченными? Где сейчас Алин и Нария?       - Алимиты даже не смотрели в нашу сторону. Мы сообщили о нападении ближайшему стражу. Но жрецы прибыли не благодаря нам, а по зову одного из монахов. В церкви находились норы жрецов, через них сразу прибыла оперативная группа. Не знаю, что в Угиране делала Малтарон-рёзэ, но она была кстати.       Норы магов пронизывали каждый стратегический объект. В Академии Чаши Весудо их было больше десятка. Так что в случае массового нападения через них могли прибыть сотни жрецов. Однако замаскированные порталы могли оставить и шпионы алимитов.       - Я раньше думала, что это сказки. О том, как Великий маг может победить целые армии, - Дайхель шумно втянула воздух. – Теперь знаю, что не преувеличение. Те алимиты хоть живы остались?       - Большинство было в тяжёлом состоянии. Некоторые недавно очнулись, с ними уже поработала Алин. К сожалению, это не шишки вроде Лаэлиссы, а рядовые беспредельщики.       - А Лаэлисса опять скрылась? – догадалась Дайхель. Она попыталась встать на ноги и только заметила, что вместо верхней одежды на ней открытая медицинская рубашка. Тарфэ скользнула взглядом по её груди, обтянутой тонкой тканью, и отвернулась, прежде чем ответить:       - Она участвовала в нападении на замок. Но когда появилась Опора, смогла сбежать через портал. Она очень сильная, раз смогла сопротивляться Малатрон-рёзэ, - ответила Олетарфэ и прочистила горло, ни с того ни с сего почувствовав неловкость.       Дайхель сделала несколько шагов голыми ступнями, и Тарфэ торопливо подтолкнула к ней больничные тапки. Целитель уговаривал Дайхель остаться хотя бы на день в постели, но она говорила, что вполне хорошо себя чувствует. Вместе с Олетарфэ они вышли во двор, утопающий в зелени и присели на свободную лавку.       - Алин смогла узнать что-нибудь дельное? Какие-нибудь сведения, которые выведут на Лаэлиссу? - дыша свежим воздухом, Дайхель и правда чувствовала, что приходит в норму.       - Судя по многим свидетельствам, нападавшими единолично управляла Лаэлисса. Возможно, она глава всех алимитов Угирана.       - Это ещё не говорит, что Лаэлисса действительно во главе, - кивнула Дайхель. – Нашли связи, которые это могут прояснить?       - У Лаэлиссы своеобразный способ вербовки, - Олетарфэ неловко улыбнулась. – Как в том особняке герцога Кейтля. Там жрецы пришли с простой проверкой, но начался бой. Я слышала предположение, что это был отвлекающий манёвр, чтобы напасть на церковь, где хранился Юмкерис. На дне общества Лаэлисса и другие вербовщики собирали опустившихся магов. Причём не только в Угиране.       - Дно – это…       - Бордели, кабаре, различные притоны и тому подобное. Малтарон-рёзэ сказала, что наши задания могут быть связаны с такими местами. В Угиране всё проверят местные жрецы, а в Руфране могут привлечь нас.       - Я думала, Ованэ будет давать распоряжения.       - Ованэ-рёзэ серьёзно ранена, - помрачнела Олетарфэ. – Она сражалась в особняке Кейтля.       Олетарфэ рассказала всё, что узнала об обеих атаках. По словам угиранских жрецов, вторжение в церковь было самым крупным и дерзким нападением алимитов за шестнадцать лет – с убийства Киралины Аннэсинг. Тогда оно было не таким многочисленным, но более кровавым. Некроманты-беспредельщики использовали магию жертв. В этот раз им не дали разойтись. Не было ни одного погибшего, только раненые. Судя по всему, они и не стремились к убийству, как в случае с Киралиной. Их целью были Юмкерис и Нария.

* * *

      Гурангия Малтарон провела пальцами по гладкой поверхности серебристого шара. Её худое острое лицо ничего не выражало. Только Алин, стоящая позади ощущала её сожаление. Какой бы мощи не достиг некромант, этот загадочный механизм подчиняется лишь ограниченному числу потомков Нэльды Аннэсинг. Скорей всего, он не задумывался, чтобы подчиняться одному единственному роду. Но закрепившаяся ещё тысячи лет назад традиция не позволяла людям другой крови его использовать.       - Это прекрасно, что вам удалось активировать Юмкерис. Вы ещё слишком молоды, чтобы брать на себя ответственность, которую от вас ожидают. Но мы все будем благодарны, если вы поможете раскрыть весь потенциал Юмкерис, мия Аннэсинг. Только на это уйдут годы.       Нарии было непривычно слышать это обращение. Однако она готова была принять ответственность, связанную с этой фамилией. Когда Нария увидела, сколько людей использовала Лаэлисса, чтобы добраться до Юмкерис, то поняла, что не может остаться в стороне, сославшись на возраст или на то, что не знала своих предков. Ради этого артефакта люди жертвовали жизнями.       Алин с тоской посмотрела в глаза Нарии. Менталица прекрасно знала, что Нария останется. Наследница Аннэсингов боялась, волновалась, что может не справиться, но не могла поступить иначе. На прощанье она коснулась руки Алин и виновато улыбнулась. Затем посмотрела в чёрные очки Опоры Жречества:       - Малтарон-рёзэ, я хочу остаться.