Наследница молчания

      - Дайхель, да что с тобой? – недовольно и с беспокойством спросил её партнёр по спаррингу.       Девушка слегка помотала головой, лёжа на мате. После того, как её перекинули, она не могла подняться. Голова кружилась, в ушах зашумело, перед глазами опять всплыл бой в церкви и дрожащий воздух от ряби Гурангии Малтарон. Да уж, никому не пожелаешь попасть под атаку Великого мага, кроме врагов, конечно.       - Дайхель! – голос приятеля звучал приглушённо.       Девушка почувствовала, как ей помогают встать. Покачиваясь, она поднялась, поддерживаемая приятелем. Присев, на скамейку она вздохнула и закрыла глаза. Была одна деталь, которая никак не давала ей покоя со времён боя в церкви. Ещё в комнате, куда они перенесли Алин, антимагиня заметила странное зачарование в неприметном комоде. Дайхель привыкла распознавать любые виды магии. Пожалуй, ничто её так не занимало, как изучение структуры незнакомого заклинания. С атакующими и защитными чарами всё было довольно просто – когда речь идёт о жизни и смерти, нет времени на плетение чего-то сложного и витиеватого. А вот зачарование могло быть каким угодно, так что сразу и не распознаешь школу магии. В этом комоде она была едва заметна. Серые ленты терялись в узоре, вырезанном на дверце. Атака произошла именно тогда, когда в церкви была и Нария Аннэсинг, и наследница молчания. Возможно ли, что это зачарование и нападение связаны?       - Дайхель?       - А? Извини, уши заложило, - девушка потёрла потный лоб с прилипшими рыжими волосами. - Наверное, надо в больницу сходить, - обречённо сказала Дайхель.       Парень проводил её, извиняясь за свою неосторожность. Дайхель уверяла, что он ни в чём не виноват, тренировка шла как обычно. Просто Дайхель не полностью оправилась, хотя прошло уже две недели, как она вместе с Олетарфэ и Алин вернулись в Академию Чаши Весудо.       - Может, тебе сделать перерыв в тренировках, - парень смущённо посмотрел в сторону. – То есть, я рад тебя видеть в зале, но надо отдохнуть, Дайхель.       - Может, ты и прав.       У входа в больницу девушка поблагодарила его и зашла внутрь. Парень с тоской посмотрел на закрывшуюся дверь и ушёл в сторону общежития.       Дайхель потеряла стоический вид, ссутулилась и тяжело вздохнула, когда осталась в кабинете одна. Сразу по прибытию в Академию ей сказали ходить только к одной целительнице, которая знала, при каких обстоятельствах были получены раны. Имиль Камлин подошла через несколько минут.       - Тебе нельзя перенапрягаться, сколько говорить, вот же бой-девка, - только войдя, сварливо сказала целительница. Полноватая с чёрными кудряшками, торчащими во стороны, она одним присутствием создавала атмосферу уюта даже в холодном медицинском кабинете. – Дайхель, ты выдержала рябь Малтарон. На полное восстановление уйдёт не меньше месяца. Опять на тренировке свалилась?       - Я не могу их пропускать, иначе потеряю форму.       Имиль Камлин проверила пульс и давление – осмотр целитель её уровня делал с помощь рук и тонкого взора. Пару минут глаза женщины сияли золотистым светом.       - Антимагическое поле полностью так и не восстановилось, – Камлин отошла, оценивающе глядя на Дайхель. – Зато так тебя проще осматривать.       - Мне уже лучше, - мысли Дайхель витали вокруг зачарования, которое она не успела изучить в церкви. – Насчёт поля, дед сказал, что оно восстановится. Просто нужно время.       - Антимагия спасла тебя от куда более тяжёлых последствий. Несколько алимитов до сих пор в коме лежат. Но она же мешает лечить тебя.       Камлин направила руки на опять задумавшуюся Дайхель. Глядя на жёлтое свечение, исходящее от рук целительницы, она всё думала о странных серых лентах.       - Ну, как лучше? – участливо спросила целительница.       - Да, спасибо.       - Можешь не ходить на занятия. А то ещё напортачишь, а мой муж иногда меры не знает с наказаниями.       Дайхель отвлеклась от своих дум и фыркнула, сдерживая смех. Камлин была замужем за амёром Лиларом. А наказания её классного руководителя порой отличались изощрённостью и жестокостью. Дайхель приходилось видеть уже три подобных эпизода. Первый, когда Лилар напоил весь класс зельем истины. Второй был связан с Алин – над ней подшучивали, потому что она подслушивает чужие мысли. Тогда Лилар напоил шутников зельем, усиливающим восприятие. Бедолаги чуть с ума не сошли. Третий произошёл совсем недавно на экзаменах. Решившей смухлевать однокласснице (она пыталась с помощью магии иллюзий изобразить открытые глаза, а сама височной связью узнавать ответы у приятельницы) он выдал бодрящее зелье, после которого девочка не спала три дня и чуть не дошла до нервного истощения. Было много шуму, директриса пообещала уволить Лилара, за него вступились родители девочки, которая теперь стала лучшей ученицей.       - Всё-таки он довольно жестокий. Особенно тот случай с бодрящим зельем, - заметила Дайхель. Камлин тяжело вздохнула.       - Он стал таким после плена.       - Амёр Лилар был в плену алимитов? – удивилась Дайхель.       - Их штурмовую группу захватили и день держали в подвале, пока Жречество не нашло убежище и не выбило беспредельщиков. Всё это произошло в Варварских Землях, - Камлин опустила взгляд. – После этого он изменился. Так ни разу не говорил, что произошло. Я только знаю, что из четырёх захваченных одного убили, а мой муж получил серьёзное ранение, после которого и оставил Жречество.       Дайхель сказала, что Лилар – отличный учитель. Свой предмет он действительно объяснял хорошо. Она не решилась сказать, что методы Лилара её саму пугают.       У входа в школу её встретила Алин.       - Я думала, ты ещё на тренировке. Опять стало плохо? – проницательные лиловые глаза внимательно посмотрели на Дайхель.       - Просто нужно время на восстановление, - Дайхель уже порядком надоели эти беспокойные взгляды. – А ты что так рано?       До начала занятий было ещё более получаса, и девочки решили прогуляться по пустым аллеям.       - Сны опять о разрушениях и жертвах, - погрустнела Алин. – Во всех новостях говорят, что в Кла алимиты атаковали после появления бирюзового газа. В моих видениях он скорее похож на туман.       - Это Дух – не туман и не газ. Тебе должно быть легче их различить.       - Я же видела его только во сне. Там моё восприятие сильно отличается от привычного.       - Вот как. Кстати, Нария ещё не сообщала, когда точно вернётся?       - Ещё нет. Это решат жрецы, - Алин невольно улыбнулась.       Нария отказалась от идеи реставрации угиранской монархии. Пока её там держал только Юмкерис. Однако Угиран не мог должным образом обеспечить охрану артефакта. Слишком глубоко в верхи проникла зараза алимитов. Поэтому Жречества двух стран решили перевезти его в одну из безопасных баз Руфрана. Академия Чаши Весудо отлично подходила. Она была одним из самых охраняемых мест в Империи.       - Нам задание пришло.       - Что? Но я ещё не в форме, - беспокойно сказала Дайхель, беря в руки письмо.       - Написано, что магической угрозы в кабаре не будет. В случае опасности просто вызовем помощь.       - Кабаре?       «Город Лянур, улица святого Кьява, 12, кабаре «Сладкая долина». Главу увеселительного заведения Бижнан Гродиласи Нарг расспросить о связях с баронессой Лаэлиссой Эмурийской, после чего отправить на родину».       - Бижнан Гродиласи – это точно гномка, она держит кабаре? Ничего себе. Значит, отправить на родину, - Дайхель подняла брови, прочитав содержимое конверта. – Узнать о связи с Лаэлиссой…       "Если серые ленты найдутся и там, надо срочно доложить в Жречество", - подумала Дайхель.       - Что за серые ленты? – спросила Алин.       - Смотри, не привыкни читать мои мысли, - Дайхель смущённо поправила очки. Невосстановленное антимагическое поле позволяло менталице без труда читать её. – В церкви, где хранили Юмкерис, я заметила в мебели магические вкрапления в виде серых лент. Почти уверена, что это зачарование школы некромантии и, возможно, оно использовалось для слежки.       Алин вспомнила ленты из видения о Ланфе и Нэльде, но там они были огромные и тянулись на большой высоте.       - Я тогда не обратила пристального внимания. Но, думаю, что это может быть важно.       - Хм, - Алин не слишком поняла, о чём Дайхель говорит. – Ладно, отправимся сегодня после уроков.       Город Лянур находился в центральной области Империи недалеко от Анцеи. Поэтому девочки перешли через Храм Перехода в столицу, а оттуда долетели до цели. Алин хотелось навестить Фэрнику. Но она не ответила на зов в столичном городе. «Наверное, ещё путешествует с отцом на другом континенте», - Алин давно не видела старшую сестру и затосковала.       До Лянура они долетели, когда уже совсем стемнело. Довольно крупный город сверкал множеством огней. Уже привыкшие к заданиям в самых разных местах девочки приземлились в неприметном переулке. Дайхель купила местную карту, прочитала по дороге историю города, ставшего своеобразной столицей развлечений, и ещё через полчаса они, наконец, были на месте.       Светящаяся в тёмном переулке ярко-розовая вывеска «Сладкая долина» и висящие рядом плакаты заставили покраснеть стоящих под ними школьниц. Длинноволосый здоровяк в белой блестящей шубе, раскрытой на мускулистой груди, с презрением оглядел девочек в школьной форме и сказал проваливать.       Отойдя, Алин осмотрела кабаре дальним взором и нашла феру Нарг. Потом воспользовалась часами Марентима, и девочки спокойно прошли мимо свирепо оглядывающего окрестности охранника. Его лицо с подведёнными глазами было изуродовано шрамом на щеке. Несмотря на ухоженную внешность, выглядел он устрашающе.       - Я вот только подумала, может, нам надо было переодеться, - запоздало сказала Олетарфэ.       Идя мимо столиков с шумными людьми и сцены с почти обнажёнными танцорами, они спустились в подвал. Чары тени плохо работали в людном месте, и многие посетители посматривали на них с недоумением. Только Дайхель казалась достаточно взрослой, а Алин и Олетарфэ выглядели, совсем как подростки.       Алин толкнула дверь в подвал. Внутри скромно, по сравнению с залом, обставленной комнаты на незваных гостей с удивлением посмотрела бородатая гномка с соломенными косами, лежащими на груди. Ростом она была примерно с десятилетнего ребёнка, но с фигурой взрослой женщины, только уменьшенной раза в два. Она стояла у невысокого шкафа и листала книгу. Алин было интересно, как кто-то из гномов, славящихся своими сдержанностью, добрачным целомудрием и супружеской верностью, могла быть хозяйкой руфранского кабаре. Бижнан выглядела скромно: в простом бежевом платье, без капли косметики. Светлая борода коротко подстрижена, как было принято у женщин её народа.       - Кто вас пустил, мии? – нарушила молчание хозяйка низким приятным голосом. Услышав вопрос, гости вспомнили об учтивости.       - Простите за вторжение, - Алин поклонилась, положив левую ладонь на живот, затем выпрямилась и посмотрела прямо в спокойные серые глаза. – Знаете ли вы баронессу Лаэлиссу Эмурийскую?       После небольшой паузы глаза гномки потускнели, и она стала отвечать бесцветным голосом:       - Она бывала здесь несколько раз, приходила три раза с мужчинами и один раз с женщиной. Её саму впервые привёл амёр Ингво.       - Кто такой амёр Ингво?       - Мы заключили с ним сделку незадолго до того, как он привёл Лаэлиссу.       Алин остановила её и быстро с помощью люцемпульвиса сделала портрет мужчины. Далее она спрашивала о сделке. Амёр Ингво в памяти Бижнан был именитым поставщиком мебели, а Лаэлисса его спонсировала. Пока большей связи не прослеживалось.       Дайхель во время допроса ходила по комнате и рассматривала каждую деталь, Олетарфэ стояла на входе.       - Спроси, есть ли магические свойства у мебели?       Алин кивнула и задала этот вопрос. Мебель действительно имела зачарование. Она пробуждала в людях похоть, делала их более податливыми, побочным эффектом было вытягивание сил. Для Бижнан было важно только, чтобы люди сюда приходили. О других свойствах она ничего не знала.       После того, как связь с Лаэлиссой установили, Алин приступила ко второй части задания:       - Вы должны вернуться в родной дом.       - Но я уже дома, - удивилась гномка, после чего нахмурилась. – Кто вы? Детям сюда вход закрыт.       - Где ваша родина? – Алин поняла, что в задании какая-то нестыковка.       Дайхель присела на широкий кожаный диван работы фавнов, единственный роскошный предмет в подвале. Антимагиня стала его ощупывать, изучая структуру зачарования. Едва заметные даже тонкому взору серые ленты испарялись, когда Дайхель рассеивала магию. А Тарфэ с любопытством осматривала комнату, контрастирующую с остальным кабаре: картины горной природы, один шкаф, несколько ликвилюмов.       - Я родилась в Лянуре.       - А где родина ваших родителей?       - Горы Ханарво.        «Наверное, горы имели в виду в Жречестве», - менталица потёрла пальцами подбородок.       - Отправляйтесь туда, - сказал она.       - Хорошо, но зачем?       Бижнан оказалась «середнячком». Так Алин про себя называла людей, не полностью подчиняющихся власти слова. Они соглашались лишь на неопасные для них действия и могли задавать вопросы, если приказы казались им глупостью. Также они не выполняли приказы, противоречившие их глубоким убеждениям.       - Вас там ждут и объяснят всё на месте, - нашлась Алин, правда, она даже отдалённо не догадывалась, в чём дело. Ей и самой было не по себе от того, что ни в чём не повинного человека надо отправлять неизвестно куда и зачем.       - Ясно, ну, если ждут, - гномке стало сложно думать. Лицо её почти не менялось, но внутри оставались противоречия. Возможно, она скоро избавится от наваждения и не дойдёт до гор. В задании было «отправить», а не «привести». Менталица сочувствовала Бижнан, но она всего лишь выполняла поручение Жречества: так же слепо подчинялась приказам с одной разницей, что осознавала это.       - Феру Нарг, подготовьтесь и отправляйтесь к родичам своих родителей в горы Ханарво, - закончила Алин.       Троица ушла из кабаре под недоуменным взглядом вышибалы в белой шубе.       - И правда никаких проблем, - облегчённо сказала Дайхель. Видимо, пока она не оправилась, им выдали неопасное задание, где риск встречи с алимитами минимален.       - Ты что-то заметила в мебели? – спросила Олетарфэ.       - Зачарование в диване фавнов очень уж походит на то, что я заметила в церкви с Юмкерис. Такие специфические сложные чары, скорее всего, могут сотворить только некроманты высокой ступени. Уж очень тонкая работа.       - Думаешь, всё это дело рук Лаэлиссы? Учитывая её ступень и то, что она командовала алимитами при нападении на церковь вполне вероятно, - сама себе ответила Алин.       Дайхель ушла в отделение Жречества, чтобы отдать отчёт и полностью расписать свои наблюдения. Алин и Тарфэ остались у входа. Разглядывая шумную улицу, сверкающие вывески и ярко разодетых людей, Алин думала о том, что снова с кем-то встретилась и своими необычными силами изменила судьбу. Или доставила много проблем, по меньшей мере. А может, это судьба пользуется ей, как хочет? Похлопывание Тарфэ по плечу вернуло её в реальность.       - Эй, чего затосковала? Боишься за гномку? Её же не на смерть отправили, я надеюсь, - не слишком уверенно сказала Олетарфэ.       - Не только из-за неё. Я ничего не делаю сама, а только передаю приказы Жречества. Если что-то идёт не так, вмешиваетесь вы с Дайхель.       Олетарфэ хмыкнула, отчего-то усмехнулась, затем сделала серьёзное лицо:       - Тебе же сейчас разрешено пользоваться властью слова: вот приказала бы всему кабаре вести праведную жизнь, - стихийница театрально подняла глаза к тёмному небу и сделала широкий жест руками, - проституток – в целительницы, стриптизёров – в стражей, сутенёров – в дворники, барменов – в судьи, а вышибалу…       Алин заметила рекламный плакат предвыборной кампании и подсказала со смехом:       - В мэры!       Обе подружки засмеялись. Олетарфэ аж согнулась от хохота, представив подкрашенного мордоворота у входа в «Сладкую долину» на месте мэра при открытии какой-нибудь школы или фабрики. Поэтому не сразу заметила, как Алин зашагала обратно. Забыв о веселье, подруга побежала догонять её.       - Алин! – крикнула Олетарфэ. – Ты куда?! Нам надо Дайхель дождаться!       - А почему бы и не попробовать? - улыбнулась менталица и свернула на улицу святого Кьява. Растерянная телохранительница отправилась следом. Нельзя оставлять «тело» без присмотра, тем более, когда его обладательницу потянуло на подвиги. Мимо них прошмыгнула маленькая феру Нарг в сером плаще с капюшоном, скрывающем взрослое лицо. Маленькая рука сжимала небольшой чемодан. Девушки не стали её останавливать.       - Что ты собралась делать?!       - Наверное, распоряжений о своём заведении Бижнан не оставила. Надо подумать о последствиях, - Алин заговорила серьёзно. - Такое место без присмотра осталось. Только нам надо чем-то прикрыть лица.       Она осмотрелась и направилась в магазин сувениров. Там нашёлся стенд с декоративными масками. Алин взяла себе белую лисицу, Олетарфэ – чёрную кошку.       - Может, и Дайхель возьмём? Хотя она бы не стала в таком участвовать, - с сомнением сказала Тарфэ и взяла ещё маску рыжей медведицы.       У входа в «Сладкую долину» стоял всё тот же сердитый вышибала, не разрешивший проблему, как три (!) подростка могли выйти, не входя.       - Слушай и выполняй, - силач серьёзно кивнул, глядя на белую маску с узкими прорезями для глаз, - твоей целью становится создание команды и победа на выборах мэра Лянура.       - Понял, - без вопросов мужчина вытянулся и отдал честь, приложив сжатые кулаки к груди на одном уровне. Этот жест использовали только в Касте Воинов. Бывший вояка покинул свой непочётный пост и направился куда-то вглубь улиц. Алин, несколько потерявшая уверенность, переглянулась с Тарфэ.       - Думаю, хуже уже не будет, - подбодрила та. Алин подняла маску и проводила вышибалу взглядом, немного нервно усмехнулась и вошла в кабаре.       Снова школьницы окунулись в атмосферу, наполненную фамильярными разговорами, запахом выпивки, духов, разгорячённых тел и дымом наркотических трав. На сцене стройные женщины и мужчины танцевали в одежде, скорее подчёркивающей наготу, чем что-то скрывающей. Сначала наследница молчания в маске белой лисицы, огибая столики, подошла к группе музыкантов и заставила их затихнуть, потом обратилась к недовольным слушателям и танцорам:       - Прошу тишины и внимания! – невидимые обычному взору белые нити из пальцев Алин ринулись ко всем головам в зале. Люди замерли, кое-где упали бокалы и шум стих.       Собрав какой есть народ в зале, девушка начала речь. Притихшая Тарфэ, с чьей глупой шутки всё и началось, стояла в сторонке.       - Каждый из присутствующих, перечитайте Атапларфию. Вспомните заповеди, начните праведную жизнь, чтобы не огорчать души предков и вырастить лучших детей, - Алин пыталась подражать речи священника, которого последний раз слушала на уроке религии, которые проводились раз в месяц. - Те, кто здесь живёт, переделайте это заведение в хорошую гостиницу.       На этом Алин закончила и ушла со сцены, где что-то вспомнившие из заповедей танцоры стали прикрывать обнажённые тела.       Когда «проповедницы» в масках вернулись к отделению Жречества, Дайхель ещё была там. Ей ничего не стали рассказывать. До самого портала в центральном саде Анцеи Тарфэ, управлявшая летучей лодкой, не сказала ни слова. В садах Афапенти, освещая Храм огоньками, летавшими рядом, она приземлились у Храма Перехода, укрытого куполообразной крышей.       Пока Дайхель настраивала алтарь, Олетарфэ дёрнула подругу за рукав и прошептала на ухо:       - А если в Жречестве узнают?       - Могут наказать, - пожала плечами Алин. Она чувствовала себя просто превосходно. Хотя раньше даже не думала, что способна на такое, - что плохого мы сделали?       - Ты самовольно воспользовалась властью слова. Чем это всё закончится?       - Кто знает, - ровно сказала Алин, несильно задумываясь над словами подруги.       - Готово, - Дайхель закончила настройку, и портал затопил белый свет.       Наследница молчания чувствовала себя хорошо не потому, что изменила к лучшему жизнь нескольких десятков людей лёгкого поведения, гуляк и бандитов, которые через несколько месяцев вполне могут вернуться к прежнему. Алин ощущала свободу: она использовала власть слова из собственных побуждений, а не по приказу или необдуманному порыву.       Когда они вернулись в академическое общежитие, эйфория несколько спала. Как и Олетарфэ, Алин всерьёз задумалась о последствиях. Что если Жречество, обо всём прознав, не ограничится выговором? Отправят ли её в монастырь? Позволят ли видеться с Нарией? Да ещё Тарфэ с Дайхель может попасть за то, что не углядели. Особенно Олетарфэ, которая ещё и подначивала.

* * *

      Наутро никаких грозных выговоров не было, и Алин расслабилась. Дайхель выглядела особенно хорошо. Её отчёт о серых лентах Лаэлиссы пришёлся кстати. Несколько других некромантов и антимагов тоже обратили на них внимание, и теперь подозрительному зачарованию посвятили отдельное расследование.       - Я почти уверена, что эти штуки не для вытягивания энергии, а для слежки, - оживлённо говорила Дайхель, когда они с Алин шли к школе.       - То есть, действительно нечто вроде Паутины Данории?       Дайхель растерянно пожала плечами.       - Я не знаю, какой она была. Документов с тех времён не осталось, только легенды. Ты уверена, что касалась Памяти Пларфа? Всё-таки пятнадцать тысяч лет…       - Я не уверена, - призналась Алин. Ощущения несколько отличались от касания к Песенной Книге. На игру воображения видение не походило. Менталица не могла бы спутать, но и определённого ответа, что же она видела, пока не могла найти.       Дайхель размышляла вслух, предположив, что некроманты алимитов смогли возродить древнее чародейство. По легендам, чтобы поддерживать паутину, в огромных пирамидах ежедневно приносили жертвы. Дайхель увлечённо рассказывала о легендах прошлого, когда они подошли к школе. Взглянув на вход, она остановилась на полуслове. Алин передалась горечь ещё не восстановившейся антимагини. Проследив за её взглядом, менталица увидела причину.       Олетарфэ увлечённо болтала с симпатичным парнем из параллельного класса. Когда Алин и Дайхель проходили мимо, он приглашал её на свидание:       - Если пойдём сразу после уроков, то успеем. У тебя нет дополнительных занятий?       - Нет, я сегодня свободна, - девушка раскраснелась и с улыбкой смотрела на юношу.       - У тебя занятия с преподавателем с кафедры водной магии, - не выдержала Дайхель.       - Они через неделю. Спасибо, что напомнила, - прохладно, лишь слегка повернув голову в сторону Дайхель, ответила Олетарфэ.       Уже в здании школы Алин внимательно посмотрела на грудь Дайхель.       - Что? – немного смутилась она.       - Ты такая сдержанная, хотя твои чувства очень сильные.       - Ну, спасибо, - пробормотала покрасневшая Дайхель.       Без антимагического поля она стала открытой книгой для менталицы, и это заставляло чувствовать себя неловко. Алин вспомнила наставления друга и телохранителя дяди Марентима – Хенджина: она должна разрешать конфликты в группе. А ведь Дайхель сама говорила: это работа не для пар. Если личные чувства будут вмешиваться в работу, это может плохо кончиться. По-хорошему, надо объяснить ситуацию Жречеству, чтобы они подобрали нового телохранителя, но Алин не могла на это решиться.

* * *

      Олетарфэ начала встречаться с тем юношей. Его звали Тён Вегул. Фамилия казалась Алин смутно знакомой. Сверстник не был магом, поэтому девушка не сильно задумывалась, где ещё могла о нём услышать. Дайхель восстановила своё поле, снова её эмоции стали загадкой, хотя Алин и так понимала, что она чувствует. Она жутко ревновала.       По крайней мере, на задании телохранительницы вели себя совершенно беспристрастно.       - Общаться с этим Ингво нельзя? – Олетарфэ пошевелила пальцами, и воздух между ней и Алин стал прохладным. А между ней и Дайхель оставался по-прежнему тёплым.       - Только следить за передвижением, - Алин с удовольствием вдохнула прохладный воздух, а Тарфэ недовольно посмотрела на Дайхель, невольно рассеивающую спасительную прохладу вернувшимся антимагическим полем.       Они следили за поставщиком мебели для кабаре «Сладкая долина» амёром Ингво. С ним были связаны и другие заведения, где нашлись диваны и кресла с зачарованием, которое пока называли «серыми лентами». Определением Дайхель вооружились и другие жрецы. Расследование шло полным ходом.       - С Лаэлиссой у него только деловые отношения, так что придётся следить, - Алин сверилась с фотографией и снова взглянула на объект слежки дальним взором. Амёр Ингво был в ресторане по делу: обсуждал с хозяйкой заведения условия поставки своей продукции.       - Сколько же жда-а-ать? Завтра сутра проверка у Лилара. Мне с собой, что ли, конспекты брать?       - Да там мелочи, - пожала плечами Дайхель.       - А что за тема? – спросила Алин. – Он сейчас выйдет, а мы пока останемся здесь.       - Яды в целительстве. Просто определения, свойства и примеры, - небрежно пожала плечами Дайхель.       Через минуту появился «объект». Невысокий мужчина в тёмно-синем костюме. Он коснулся виска, и Алин подслушала его мысли.       - Сейчас подъедет машина. Надо отойти, будем следить за ним с воздуха.       - А не проще ли тебе из него всё вытрясти? – почесала голову Олетарфэ.       - Ты задание читала? – строго спросила Дайхель.       - Ну, оно такое длинное было в этот раз, - девушка смущённо поскребла щеку.       - Зайдём в переулок, я по дороге перескажу, - вздохнула Дайхель.       Жрецам не удалось уличить продавца мебели в каком-либо криминале. Амёр Ингво был порядочным гражданином, даже его личная жизнь сверкала белизной примерного семьянина. Как происходило зачарование, было неясно. На складе, где уже побывали жрецы, никаких магических вкраплений не нашли. Сейчас проверяли бывших клиентов Ингво – у них тоже нашли «серые ленты». Но это не было поводом для обвинения. Жрецам только одно казалась подозрительным – его периодические поездки в загородный дом, где предприниматель целый день проводил один. Никакого повода без раскрытия хода расследования для обыска не было, поэтому привлекли наследницу молчания. Возможно, Ингво действительно не при чём.       - Даже если он там встречается с алимитами, не факт, что именно сейчас повезёт установить эту связь, - заметила Олетарфэ, летя над чёрной машиной, которую самостоятельно вёл амёр Ингво. – Когда ты уже научишься память стирать? Так бы работать было куда проще.       - Ко второму совершеннолетию, может быть, - пожала плечами Алин. Так говорила её наставница в ментальном искусстве.       Как и у многих жилищ магов, вокруг загородного дома амёра Ингво существовал барьер. Вот только продавец мебели не был магом.       - Это слишком сильный барьер. Он даже сильнее, чем в том особняке, где Лаэлисса проводила ритуал перед нападением на церковь, - Алин изучала его с помощью тонкого и дальнего взора, пока Олетарфэ зависла в отдалении немного выше деревьев, окружавших небольшой двухэтажный дом.       - Может, Ингво использовал катализаторы? – Дайхель с помощью своего тонкого взора тоже оценивала барьер, как выше среднего.       - Вряд ли, даже если бы он жертву принёс.       Алин хотела сказать, что барьер поставлен профессионалом, слишком ровный и мощный – даже с катализаторами нементалик не смог бы такой создать.       - Установка такого барьера потребует ступень восьмую, наверное, если дальним взором невозможно проникнуть. Я даже не могу установить присутствия жизни, хотя Ингво-то уже точно заехал. Скорее всего, над барьером поработал менталик высокой ступени.       Её рассуждения прервал резкий вскрик Дайхель:       - Тарфэ, быстро уклонись влево.       Антимагиня мгновенно улавливала любую ворожбу, и её предупреждение спасло вонави от внезапной атаки. Олетарфэ без размышлений отлетела, успев отклониться от летящей огненной стрелы. Однако вскоре их накрыло огненным дождём. Повреждённая вонави вскоре стала почти неуправляемой, и Олетарфэ пришлось приземлиться. Она постаралась смягчить падение, летучая лодка относительно безболезненно для пассажирок бухнулась на поляну и несильно врезалась в дерево. Дайхель выпрыгнула первой и успела создать антимагический купол.       Охранники дома преследовали их – огненный и воздушный маги. Они прилетели на летучей доске. Заметив слежку ещё внутри барьера, огневик атаковал, только выйдя за предел действия барьера. Он надеялся, что от внезапной атаки нарушители не успеют уклониться. А когда Тарфэ уклонилась, направил в неё огненный град, в это время напарник наколдовывал вонави. А теперь они одновременно атаковали нарушительниц. Дайхель держала защиту, и за невидимым куполом ничего не было видно, кроме огненных сполохов. Алин не могла подчинить себе охранников. Сочетание антимагии и ментала было пока слишком сложным разделом. Единственным выходом оставалось сочетание стихий и антимагии. Пришло время опробовать в настоящем бою уроки Хенджина и Литокрис. Олетарфэ подошла к Дайхель, держащую защиту, и положила обе ладони на левую руку антимагини. Силуэты огневика и воздушника едва угадывались, но она безошибочно направила огненные удары в их сторону.       После атаки Олетарфэ всё стихло. Дайхель убрала защиту, а Тарфэ быстро потушила начинающийся лесной пожар, перенеся воду из ближайшего ручья. Разогнав пар, она подошла к поверженным противникам.       - Шкерч, плохо, - целительских навыков Олетарфэ явно не хватало, чтобы залечить нанесённые ей же ожоги полностью. – Надо перевезти их в город. Как они нас заметили? Твои часы не сработали?       - Тут отличная охрана. Вполне возможно, барьер был настроен, в том числе, против чар тени, - Алин отвернулась, не в силах выдержать запах горелого мяса.       Оказав первую помощь, девочки вылетели с двумя ранеными к ближайшей больнице. Там начался настоящий кошмар. Очнувшиеся охранники потребовали задержать нарушительниц. Ведь парни охраняли частное домовладение. Девочек задержали стражи, потом прибыли жрецы. Организации начали ожесточённые споры.       - Вот и делай людям добро, - проворчала Олетарфэ, с ненавистью глядя на белоснежные антимагические оковы.       - Мы нарушили границу частной собственности. Они имели права нас атаковать, - пожала плечами Дайхель, сидящая в обычных наручниках. – Так что сами виноваты, что были так неосторожны.       - Да будь хоть трижды осторожней, я не могла их заметить за этим барьером. А как они нас заметили – я совсем не понимаю.       На Алин ещё и белый обруч надели. Не чувствуя эмоций окружающих, она как будто оглохла. Девочки переговаривались даже не шёпотом, но на заключённых никто не обращал внимания. Стражи и жрецы страшно ругались. Чёрные мундиры с жёлтыми полосами махали руками и трясли документами с показаниями. Пиджаки с яблоком на груди были посдержаннее, но не отступали.       - Это нарушение сразу нескольких статей! Они даже несовершеннолетние!       - Мия Солума – наша консультантка.       - Она должна была быть в сопровождении старшего жреца, имеющего ордер, а не вторгаться на территорию…       Алин устало положила голову на плечо Олетарфэ:       - Хорошо, что на мне этот обруч.       Несмотря на вопли, она даже начала подрёмывать, когда прибыла Ованэ-рёзэ. С боя в церкви прошло несколько недель – всё это время главу охраны академии алхимиков Алин не видела. Теперь же с первого взгляда мигом забыла о сонливости. Она только слышала, что Ованэ серьёзно ранена. Теперь смогла увидеть: у неё не было правой руки ниже локтя, а левый глаз скрывала чёрная повязка. Как только седовласая жрица начала говорить низким властным голосом, все остальные замолкли. Она признала, что молодые консультанты ошиблись, но в этом доме проводили встречи алимиты. Ованэ показала стражам какие-то бумаги, и весь их запал иссяк. Ещё немного спокойно поговорив, стражи согласились отпустить заключённых.       - Очень плохо, мии, - стала ругать их Ованэ, когда они уже вышли из отделения стражей.       - Мы не заметили, как нарушили границу. Охранники напали внезапно, барьер вокруг дома ставил профессионал, вероятно, менталик, - стала отчитываться Дайхель.       - Вам надо было всего лишь оставаться незамеченными, - Ованэ недовольно оглядела девочек, которые общими усилиями могли бы незаметно пробраться куда угодно, а оказались застигнутыми врасплох двумя обычными наёмниками. – С такой защитой вы ещё не сталкивались, будьте осторожнее в следующий раз, держите большую дистанцию. Главное, кроме Ингво мы нашли и других подельников Лаэлиссы.       Алин поёжилась от её холодности. У Ованэ побаливали раны, что ещё больше ухудшало настроение жрицы. Причём отсутствие глаза и руки не доставляли жрице столько неудобств, как ноющая боль в обеих ногах и в левом плече.       - Отправляйтесь пока в Академию, - строго сказала Ованэ. – Я разберусь здесь со стражами.       - Так вы узнали, что за серые ленты установила Лаэлисса? – решилась спросить Дайхель.       - Они нужны для слежки и незаметного подчинения воли. Эта техника называется «паутина Терно» и давно входит в РЗЗЗ, вот только до недавнего времени, кроме жившей больше века назад имиль Терно, никто её больше не мог повторить. Жрецы куда опытнее вас, мия Унве, не замечали её. А связь между разрозненными случаями провели только недавно. Благодаря и вам, в том числе, - немного смягчилась Ованэ.       - Паутина Терно связана с паутиной Данории? – спросила Алин. Жрица отвела единственный глаз.       - Это всего лишь древние легенды, мия. Мы не можем точно знать, что было тогда, поэтому не можем сравнивать.       - Я видела, - сказала Алин. – Крупные ленты, тянущиеся над деревьями. Через них колдуны Данории могли найти кого угодно.       Ованэ внимательно посмотрела на менталицу.       - Я только знаю, что Данория была сильна не столько своими колдунами, сколько связью с великими злыми духами, могущество которых трудно оценить. Они могли плести чары многократно сильнее, чем любой маг.       Слова Ованэ засели в голове Алин. Она не сомневалась, что нынешние события связаны с прошлым. Однако, как бы менталица ни пыталась связаться с событиями далёкого прошлого, когда владычество Данории было свергнуто, ничего не удавалось. Единственное видение Нэльды и Ланфа не слишком много проясняло. Алин надеялась, что будут новые видения, когда она сможет снова прикоснуться к Юмкерис. Только поняв прошлое, можно предсказать будущее.