Наследница молчания

      Попытки Алин снова увидеть прошлые эпохи не увенчались успехом. Прикоснуться к Юмкерис ей тоже не удалось. Перевезённый в Академию Чаши Весудо артефакт держали в строжайшей тайне. Даже приехавшая Нария пока не знала, где именно его спрятали.       Алин не оставляла попыток, чувствуя, что прошлое должно предупредить о том, что замышляют алимиты сейчас, используя паутину Терно, так похожую на паутину Данории. Погружаясь в медитацию, Алин создавала библиотеку, в которой искала книги о времени излома между Тёмной Эпохой и Эпохой Вражды. Книги и свитки раз за разом оказывались пустыми. В других были лишь неясные отрывки и рисунки.       Отчаявшись, менталица пошла по рядам и наугад вытащила книгу в потрёпанном тёмно-синем переплёте. Хотя её содержание совсем не относилось к цели её поиска, Алин начала читать и вскоре погрузилась в Анцею шестисотлетней давности.       Глядя на старый город, с высоты птичьего полёта Алин не могла его узнать. Всюду непривычно маленькие строения. Нет ни одного высотного здания, ни асфальтированных дорог, ни машин. Только дворец узнавался. Двенадцать крупных куполов много раз перестраивались за века, но очертания не меняли.       - Принц, идём на штурм сейчас!       Алин огляделась, она летела рядом с вонави, в котором сидели двое мужчин. Впереди воздушник то и дело оглядывался. А сзади тучный краснолицый принц c лиловыми глазами кусал от напряжения губы. Алин догадалась, что это легендарный Окобет. В книгах и постановках его показывали, как стройного обворожительного бунтаря, способного очаровать любого.       Реальность оказалась прозаичнее. Обильно потея, Окобет сбивчиво приказал снижаться.       - Нечего мне терять. Я столько искал ответ, но пятно нельзя снять, - бормотал принц, не обращая внимания на окружающее.       - Принц, - обратился к нему воздушник, когда они уже приземлились на площадь перед дворцом. Алин знала её как площадь Гелании. Тогда она носила другое название. Но и в XXX веке, и в XXIV здесь народ часто собирался, чтобы показать своё недовольство правительством.       Окобет вышел из вонави на небольшой наспех сколоченной сцене, и вокруг люди радостно закричали. Насколько знала Алин, мятежнику не пришлось особо использовать власть слова: народ ненавидел тогдашнего императора. Бунт мог возглавить и другой достаточно влиятельный человек.       Алин открыла глаза, выходя из транса.       - Смогла что-нибудь узнать? – спросила Нария. Она сидела рядом на кровати и отложила книгу. Одна из последних дочерей клана Аннэсинг вернулась к новому учебному году. Несмотря на то, что ей пришлось увидеть и узнать в Угиране, она решила вернуться в Академию, которую считала своим домом.       - Не совсем то, что я искала, - задумчиво протянула Алин. – Хотя история Окобета мне всегда была интересна. Ещё в монастыре я пыталась увидеть его восстание, но тогда не удавалось заглянуть так далеко в прошлое.       - Ты видела, как он поднимал восстание? – восхитилась Нария.       - Мне показалось, Окобет был не слишком заинтересован мятежом. Он боролся с чёрным пятном, но это подточило его разум. Как будто от отчаяния он решил устроить хаос в Империи.       Алин прилегла, положив тяжёлую голову на колени Нарии. Та стала медленно перебирать каштановые волосы менталицы.       - Принцу удалось от него избавиться?       - Наверное, нет. Окобет ведь умер совсем молодым. Но я попробую снова увидеть его историю.       - Это может быть опасно. Если и тебя захватит жажда власти.       Алин вздохнула:       - Я должна узнать, как бороться с чёрным пятном.

* * *

      Дайхель смогла оторваться от бумаг, когда стук в дверь стал уже совсем неприлично громким.       - Алин? Ах да, - открыв, Дайхель виновато зажмурилась.       - Чем ты так занята? Каникулы же.       - Читаю о паутине Терно. Хорошо, что нам удалось её выявить.       Дайхель хотелось изучить её лучше. Но она пообещала сопроводить Алин к брату. Наследницу молчания по-прежнему не выпускали за территорию Академии одну. Элурик обосновался в Люмо рядом с тюрьмой, где держали Корвэ Ганвильф. Она пошла на сотрудничество с Инквизицией. Расследование до сих пор шло, срок отменять для Ганвильф не собирались.       - Корвэ никогда не была алимиткой, её обязательно отпустят, - Элурик, держась за спину, осторожно перемещался по комнате, стараясь не задевать ничего выросшим животом. - А ты можешь определить, что девочка будет наследницей молчания? Я слышал у таких, как я, часто рождаются наследники молчания.       - Не знаю, я только могу определить, что это девочка, - глаза Алин, сидящей за столом, засияли фиолетовым.       - Почему вы не оставили ребёнка с женой? – спросила Дайхель. – Так было бы безопаснее, и срок должны бы уменьшить.       - О, мы не рассчитывали, - махнул пухлой рукой Элурик. Он заметно располнел за последнее время. – И я думаю, лучше ребёнок родится на воле. Корвэ пришлось бы рожать в наручниках, и меня бы к ней не пустили. Правда, и её ко мне не пустят, - расстроенно сказал мужчина, осторожно присаживаясь на стул.       - Решили, как назовёте? – Алин окинула взглядом комнату, которую снимал брат. Он уже тут неплохо обосновался, и всё было готово к прибавлению: детские вещи, пелёнки, погремушки. На полке стояла свадебная фотография родителей Элурика. Посмотрев на неё, будущий отец с грустной улыбкой ответил:       - Эрвен, как маму. Родители Корвэ умерли рано, и она согласилась.       Элурик не беспокоился относительно того факта, что дочь может оказаться наследницей молчания. Алин надеялась, что семья у Эрвен будет более счастливой, чем у неё самой. Корвэ должны были выпустить только через четыре года. Но они всё-таки смогут видеться. А Алин даже с сестрой теперь не виделась. Вряд ли Янд её теперь от себя отпустит.

* * *

      Несмотря на недавнее проваленное задание, Алин жрецы не собирались отстранять от работы. Поручений даже прибавилось. Только они не касались чьей-то личной жизни. В основном девушка помогала люмским стражам с мутными делами. Вот и сейчас вместе с Баэ Онико и Сагнэ они осматривали место недавнего убийства. Это была богатая многокомнатная квартира. Внешность убийцы обе молодые менталицы восстановили сразу. А вот след поймать не удавалось. Преступник находился в изменённом состоянии сознания, возможно, от приёма наркотиков, и уловить его след не могла даже опытная имиль Онико. Сама она спокойно ходила по месту недавнего убийства, а Сагнэ и Алин белые, как мел, стояли у входа.       - Нужна помощь? – спросила Дайхель, глядя на их зеленеющие лица.       Алин отрицательно покрутила головой и подошла к наставнице ментального искусства, а Сагнэ, борющаяся с тошнотой, кивнула:       - Если только на пару минут ослабить чувствительность.       Дайхель положила руку на светлую макушку младшей менталицы. Лицо её сразу просветлело, а щёки немного покраснели.       - Спасибо, только теперь от меня никакого толку.       - Если бы ты в обморок упала, толку было бы ещё меньше, - улыбнулась Дайхель. – Можно многое заметить и без ментальной чувствительности.       - Ну да, но способности надо использовать, - Сагнэ потёрла взмокший лоб.       - Я тебя хорошо понимаю. Недавно я на три недели лишилась антимагии. В Угиране на нас напали алимиты, вмешалась Опора Жречества, и после её чар я на ногах-то едва держалась. Без возможности рассеивать магию я чувствовала, что потеряла часть себя.       - Слушай, у тебя в роду были орки?       - Очень давно. Наша основательница – Шенра Лингунве. Ты догадалась по тому, что они тоже антимаги? – Дайхель и Сагнэ прошли в одну из комнаты и тоже стали осматривать помещение, надеясь заметить нечто необычное. – Если бы от союза орка и человека рождались антимаги, как Унве, нас было бы намного больше. Хоть браки между нашими расами редки. Однако только потомки Шенры и неизвестного человеческого мужчины обладают контролируемой антимагией и сами могут колдовать на уровне обычных людей. Это такая же загадка, как и власть слова, - Дайхель кивнула в сторону, где работали Баэ и Алин.       - А я думала, поэтому ты такая высокая, - немного смущённо сказала Сагнэ. Она тоже вытянулась и стала немного выше Алин, но Дайхель была по плечо.       Рыжеволосая девушка негромко рассмеялась:       - Просто мои родители высокие. В нашем роду ценятся сила и физическая культура, но есть люди любого роста, - Дайхель остановилась и внимательно пригляделась к комоду из тёмной породы дерева. - Сагнэ, к тебе вернулась чувствительность?       - Практически полностью, - она подошла и проследила за взглядом Дайхель. – Думаешь, это кровь? Тогда нам очень повезло. Я его вмиг найду.       Они находились в комнате, где шла борьба. Вещи были разбросаны, и на углу комода нашлись пятна, характерные для крови. Сагнэ протянула к нему руку, не касаясь.       - Убийца – одержимый. Им управлял дух, - уверенно сказала девочка, когда её глаза потеряли фиолетовое сияние.       Благодаря следу крови, Сагнэ легко нашла преступника. Он скрывался в пригороде, куда стражи отправили группу захвата. Онико настаивала на привлечении демонологов, но руководитель расследования решил не терять времени.       Алин, Дайхель и Олетарфэ отправились отдельно. Последняя была здесь по собственному желанию. Тарфэ стало интересно понаблюдать за работой стражей. Она остановила вонави недалеко от одноэтажного домика, где прятался убийца.       Стражи шумно готовились к захвату, отрезая пути к отступлению.       - Быстрее! Быстрее! Двигайтесь! Вижу его в окне!       Олетарфэ любопытно смотрела с высоты в несколько метров:       - Столько народу ради одного кудака, которого мы могли бы одни взять. Да одной Алин бы хватило, - усмехнулась Олетарфэ.       - Не будь такой самонадеянной, - ровно сказала Дайхель. – Последний раз дорого нам неосторожность стоила. Поэтому Алин и дают неопасные задания.       После провала у дома амёра Ингво девочек ещё несколько раз вызывали стражи для дачи показаний. Жречество не позволило их больше арестовать, так как Ингво пропал, а в его доме нашлись следы запрещённых ритуалов и зелий, но осадок остался.       Алин подалась вперёд на своём сидении и с ужасом посмотрела на дом.       - Он всех убил, быстрее снижайся, Тарфэ!       - Нам не следует вмешиваться, - неуверенно сказала Дайхель.       - Дайхель, разворачивай антимагию на полную, как только приземлимся! – громко скомандовала Алин.       - Но тогда… – Дайхель не успела договорить, когда парадная дверь буквально вылетела.       Засуетившиеся стражи направили на вход арбалеты, однако преступник в рваном коричневом костюме выпрыгнул через окно. С нечеловеческой скоростью и ловкостью он набросился на одного из стражей, и до приземляющихся девочек донёсся тошнотворный звук ломаемой шеи. Одержимый бросился к следующей жертве, арбалетные болты проносились мимо – слишком быстро двигался мужчина. Молодой страж с перекошенным от ужаса лицом пытался навести на него оружие, когда одержимый замер и остановился.       - Не стреляйте! – крикнула Алин, но её никто не стал слушать. Несколько болтов пробили тело человека, и он упал на дорожке к дому.       - Олумо, он всех убил! – из дома донёсся голос одного из чудом выживших стражей, державшегося за окровавленную грудь.       - Чт-т-о за монстр? – парень, перед которым остановился одержимый, расширенными глазами смотрел на труп.       - Я же говорила, что надо вызвать демонологов. Никуда бы он не убежал из своего убежища, – ровно сказала хмурая Баэ Онико, подходя ближе и склоняясь над телом. Её светлые волосы, убранные в высокий хвост, почти касались его.       - Этим должно заниматься Жречество, - неуверенно сказал страж.       - Необязательно, мы должны сотрудничать, а не скидывать друг на друга ответственность, - Баэ приоткрыла мёртвому веки и ощупала шею. – Дух сбежал и будет искать себе новую жертву. А после волны антимагии я не могу поймать след.       - Так что произошло? Наш начальник убит, - подошёл старший по званию страж.       - Преступник был одержим, - ответила Баэ Онико. – Дайхель Унве – консультанктка от Жречества – смогла обезвредить духа с помощью антимагии.       - Этим должно было заниматься Жречество!       - Я говорила вашему начальнику, что надо вызвать демонологов, - прохладно повторила Онико.       - Простите, имиль, - страж вздохнул и протёр лицо. – У нас ничего подобного много лет не было.       - Я понимаю, столько жертв и для демонологов редкость.       Справившись с потрясением, выжившие стражи оказали первую помощь раненым и вызвали подкрепление. Баэ Онико отправила своих подопечных домой. Те были не против, стараясь не смотреть в сторону мёртвых. Хотя и понимали, что в их работе убийства придётся увидеть ещё не раз.

* * *

      - Дайхель, ты уверена, что хочешь этого? – её приятель, часто становившийся партнёром по спаррингу, внимательно оглядел стоящую в боевой стойке девушку.       Вместо ответа она пошла в наступление. Несколько ударов юноша смог отбить, даже смог сделать захват, но не успел сообразить, как оказался на лопатках.       - А? Как тебе удалось? Ладно, теперь вижу, что всё в порядке, - раскрасневшийся парень поднялся с помощью протянутой руки, и они отработали ещё несколько приёмов.       После Дайхель пригласила на мат Сагнэ. Они были в разных весовых категориях, но девочка неплохо держалась после тренировок в колледже стражей. Лёжа придавленная тяжёлым телом и глядя во внимательные зелёные глаза, Сагнэ признала своё поражение. Ей тоже нравились единоборства, но стало неловко.       После спарринга Дайхель проводила её до остановки.       - Завтра начинается новый учебный год, а я всё не могу отойти от того случая, - призналась Сагнэ, глядя на чистое небо.       - Неужели к этому можно будет привыкнуть? Ты что-нибудь слышала о том, как идёт расследование?       - Имиль Онико говорит, что пока настоящую причину не нашли. Тип духа определили – это «вилайны», они с древности умели вселяться в людей. Однако случаев подселения последние века были единицы. Имиль Онико считает, что проблема глубже. Вилайны – неагрессивные духи. Они приходят в бешенство, только в случае большой опасности. Причём скорее покинут тело человека, чем будут устраивать массовые убийства. Онико даже из истории припомнить такой кровожадности от вилайнов не могла.       - Может, виноват был именно тот мужчина. То есть, его злость и одновременно одержимость духом до такого довела?       - Нет, он был успешным продавцом, держал магазин. Семьянин – трое детей. Он совершенно не подходит для жертвы демонов. Правда, вилайна – не осколок души, а самостоятельный дух и может завладеть практически любым человеком.       Дайхель потёрла лоб.       - Я не очень разбираюсь в классификациях демонологов.       - Я тоже, - призналась Сагнэ. – Но имиль Онико считает, что дело очень странное.       Они ненадолго замолчали. Автобус всё не шёл, на остановке прибавлялось народу в чёрной форме Академии Чаши Весудо.       - Тот парень, с которым ты вела спарринг, вы встречаетесь? – Сагнэ надеялась отвлечь Дайхель от неприятных разговоров. Но она только тяжело вздохнула:       - Я ему нравлюсь, и это несколько неловко.       - Почему ты ему не ответишь? – любопытно спросила Сагнэ.       - Это просто невозможно, - не раздумывая, ответила Дайхель.       - Тебе не нравятся парни? - с растущим интересом спросила Сагнэ.       Дайхель быстро взглянула на менталицу и отвела взгляд.       - Толван – отличный парень. Просто, если мы будем вместе, меня выгонят из страны.       Сагнэ подняла брови, но быстро сообразила, в чём дело:       - Это потому что ты Унве? У вас браки определяются только астрологами?       - Не совсем, - Дайхель немного смутилась, но любопытство Сагнэ было таким искренним, что она решила ответить. – Знаешь, мой отец, не дотерпев до второго совершеннолетия, сбежал вместе с матерью. Я думаю, если бы мои чувства были такими же сильными, я бы тоже оставила свой клан и даже Руфран. Если до двадцати пяти лет моя пара не согласится быть со мной, то я могу взять в мужья или в жёны любого. Но…       Дайхель ненадолго прикрыла глаза.       - Когда предназначенные дети аристократов встречаются, это праздник. Я выросла среди людей, которые считают знаки судьбы столь же естественными, как имя или пол. Предназначенных в пару детей растят рядом, чтобы они привыкали к совместной жизни, и большинство соглашается с судьбой.       Сагнэ осторожно взяла Дайхель за запястье правой руки и повернула к себе. Та снова смутилась и протянула левую руку:       - У девушек знаки появляются на левой руке.       - Если я пройду астрологическое исследование, то они и у меня здесь появятся? – Сагнэ рассматривала небольшой иссиня-чёрный узор на запястье Дайхель.       - Я бы не советовала его проходить. Дети его не всегда легко переносят. А подростки и взрослые, как правило, тяжело заболевают. Зачастую болеют оба в паре. Здесь недалеко есть обсерватория. Там работает астролог Фён Вегул, - при это имени Дайхель не удержалась от вздоха.       - Почему это вызывает болезнь? – Сагнэ нехотя отпустила запястье с узором.       - Астрологи говорят о некой перестройке. Церковники считают, что человек не должен знать свою судьбу. Они ведь запрещали астрологию много веков. При астрологическом исследовании душа человека прикасается к энергиям, которые не может выдержать. К чему-то, что намного больше одного человека, ведь судьбы людей связаны.       Сагнэ удручённо покачала головой:       - Вот как. Я только хотела узнать имя пары. Я думала, исследование в основном этого касается.       - Астролог может узнать всю судьбу, но по традиции узнают лишь имя пары. Церковники посчитали это безопасным пределом, который сослужил хорошую службу очищению аристократии от алимитов. Так ли тебе нужно знать имя пары? – с горечью спросила Дайхель. – Её может и не быть среди живущих в Пларфе. А может оказаться, что жизнь вместе невозможна.       Сагнэ неуверенно посмотрела в зелёные глаза Дайхель и удержалась от дальнейших вопросов. Студенты стали входить в автобус, Сагнэ немного задержалась.       - Всё-таки, как я могу пройти исследование судьбы?       - Я покажу тебе обсерваторию. Там заведует Фён Вегул. Ты можешь прийти туда в любое время. К нему мало кто обращается.

* * *

      В новом учебном году в классе пришли несколько новых учеников, но общее число учащихся уменьшилось по сравнению с прошлым годом. После нападения Валрансона и усилившихся слухов об алимитах в Академии многие родители предпочли перевести детей в более безопасные школы.       - Музыка? Зачем алхимикам музыка? – один из новеньких Найво Пурано был двоюродным братом Тарфэ. Разглядывая расписание, он расспрашивал сестру.       - Под музыку всё веселее, - пожала плечами Олетарфэ, выглядывая в стайке параллельного класса своего парня: - Тён!       - Эй, удели мне хоть пару минут, Тарфэ! – Найво посмотрел вслед сестре, огляделся и улыбнулся Алин. – Я ведь после её рекомендаций и решил сюда перевестись.       - Тарфэ говорила, ты классный воздушник. Почему не в Акамас поступил? – Алин с интересом рассматривала брата лучшей подруги. Внешне они совсем не походили. Найво был светлокожим, зеленоглазым, с кучерявыми светлыми волосами и на полголовы ниже.       - В Акамас я не сдал, - расстроенно ответил юноша. – Надеюсь, поступить после совершеннолетия. Знаешь, наш общий дед, - Найво кивнул на вовсю флиртующую сестру, - был алхимиком.       - Тарфэ не рассказывала, - удивилась Алин.       - А мне она о своей лучшей подруге много рассказывала, - широко улыбнулся Найво. Какие у тебя глаза необычные, - парень подошёл почти вплотную к Алин и заглянул в лицо. – Лиловые. Очень красиво.       - Э-э, - застигнутая врасплох девочка отступила, - спасибо.       - Найво Пурано, - к нему обратилась Нария, сверкнув серыми глазами. – Ты уже забрал учебники из библиотеки?       - А где находится библиотека?       - Пойдём, я покажу тебе и другим новеньким, - кивнула Нария и быстро переглянулась с Алин.       Оставшись одна, Алин стала прогуливаться по Академии. Она перебирала в памяти видения об Окобете. После случайного взгляда на его прошлое, менталица просмотрела ещё несколько эпизодов жизни Окобета. Бунтарь прошлого казался очень противоречивой почти сумасшедшей фигурой. Но теперь Алин знала, что он всего лишь хотел жить.

* * *

      Крайд Дэльки изучал карту Варварских Земель. Когда-то калейдоскоп отсталых вечно враждующих государств был единой мощнейшей в мире империей. Если Семь Домов действительно возродят Данорию, это будет совершенно другим государством. Крайд подпёр щёку и вздохнул. Совсем недавно нескладному подростку с кудрявыми торчащими во все стороны волосами объявили, что он станет правителем объединённых варварских земель. Это в голове не укладывалось. Крайд понимал, что истинными правителями были и будут Семь Семей, а он станет инструментом в их борьбе за господство. Парень пока не решил, как относиться к такому будущему.       Он вспомнил только увиденный сон о жившем много веков назад принце Окобете. Мятежник, погрузивший Руфран в хаос, в Памяти Пларфа оказался невзрачным сумасшедшим. Крайд и сам не знал, почему его разум обратился к столь далёкому прошлому. От размышлений парня отвлёк зов Риулин:        «Подойди в лабораторию Фота, нужна твоя помощь».        «Сейчас».       Уже почти год он жил в Твестабоне, постоянно переезжая с места на место. Хуже всего было в области, где шла гражданская война. Сейчас Риулин перебралась ближе к столице в крупный дом, предоставленный местными алимитами. Здесь было куда удобнее и спокойнее, и всё равно Крайду порядком надоела чужая страна и скитальческий образ жизни.       Да ещё этот профессор Фот. Беглый руфранский учёный оказался тут практически случайно, но узнав об особенности Крайда, использовал мальчика практически каждый день. Крайд общался с элементалями так же легко, как с людьми. Он говорил с ними с детства и искренне удивлялся, почему взрослые считают его уникальным. Со временем он понял, что обладает по крайней мере несколькими редкими талантами. Одарённых менталиков во всём Пларфе было немного, и каждый обладал своими особенностями. Одни понимали определённых духов, другие – полностью посвящали себя людям, а некоторые – растениям.       - Крайд, успокой их, - нервно тряся ладонями, попросил профессор Фот. Худой полуседой старик с круглыми очками отошёл от бурлящих резервуаров, в которых время от времени мелькали неопределённые очертания тел водных элементалей.       Юноша подошёл к первому резервуару, положил на него ладони и прикоснулся к стеклу головой. Он стал каплей в море, течением в реке, он ручьём весело бежал по песчаному дну, огибая любое препятствие. Язык элементалей не походил ни на один человеческий. Но для Крайда он казался таким же родным, как и руфранский, на котором его растили.       Бурление стало слабеть, профессор облегчённо вздохнул, отирая ладонью пот со лба.       - Спасибо, юн. Не знаю, что бы я без вас делал.       Вместо юноши ответила Риулин:       - Опять бы взорвали лабораторию, кан Фот? - хмыкнула старица, неведомым образом сочетая в голосе любезность и презрение. – Как вам в голову пришло заниматься подчинением элементалей в государственном вузе?       - Я увлёкся, - Фот с обиженным лицом в насквозь промокшем чёрном халате суетливо подбежал к первому резервуару, стал нажимать на кнопки и смотреть на шкалы. – Подчинение элементалей – это феноменальные возможности! Если бы Империя это признала, мне бы не пришлось прозябать здесь. О, как интересно, - обежав всю лабораторию, учёный с удовлетворённым выражением лица стал делать записи в блокноте.       Крайду этот старик тоже не нравился. Может, он и гений, но эксперименты его вызывали отвращение. Крайд вырос среди людей, чтущих иерархию. Высшая форма жизни может проводить над низшей формой любые эксперименты. И всё-таки безрассудные опыты, вызывающее столько мук, претили Крайду, ощущавшего страх и ненависть элементалей, как свои собственные эмоции. Нужно сохранять баланс, но этот Фот даже Риулин не слушал. Он пребывал в своём полубезумном мире, которого Крайд предпочитал не касаться. Фот имел пристрастие к галлюциногенным зельям, и чувствительный менталик не хотел увязать в чужом мутном сознании.       - Всё верно, всё как я думал, - Фот от восторга тонко запищал, и Риулин с Крайдом обменялись настороженными взглядами. – Элементали стремятся к Духам местностей либо к средоточиям, в которых рождаются. Если убедить их, что источник, который надо защищать, здесь, они будут защищать нас! Ещё немного! Ещё немного, и я найду подходящую песню!       - Что он несёт? – пробормотал Крайд. Риулин пожала плечами. – Я больше не нужен? – громче спросил парень. Профессор не обратил на него никакого внимания, снова погрузившись в свои записи.       - Пойдём, Крайд, кан Фот слишком занят, - сказала Риулин, когда старик, так и не ответив, начал что-то добавлять в свои аквариумы. – Ты думал об Окобете, когда я тебя позвала?       - Да, никак не могу перестать о нём думать. Мне снился сон, как Окобет сходил с ума и поднимал мятеж. Точнее, это не сон. Я уверен, что касался Памяти Пларфа. Даже не знаю, почему именно Окобет? – задумчиво протянул Крайд. – Таких спонтанных касаний Песенной Книги у меня ещё не было.       - Просто так видения далёкого прошлого не возникают, - старая менталица решила проводить племянника до его комнаты. Он не приходился ей племянником буквально, их родство было слишком дальним. Родители Крайда не могли обеспечить его должным образованием. Риулин растила его одна. - Окобет желал избавиться от пятна любыми способами и помутился рассудком. Однако именно он указал путь властителям слова для спасения.       - Он нашёл Данорию? – удивился Крайд. – Разве не алхимики из Ги?       - Данорию оживили они. Но навёл их на идею именно Окобет. Он знал, что проживёт меньше тридцати лет и отчаянно искал возможности продлить жизнь, избавившись от чёрного пятна. Он нашёл ответ в Кристальной Библиотеке. Как он её нашёл – загадка. Немногие менталики смогли найти эту сокровищницу знаний. Увы, я не из их числа. Там Окобет нашёл ответ – от метки Паука мог избавить только Дух, которому Паук когда-то сам был подчинён. Тогда Окобет стал искать возможности возродить Данорию. Он нашёл рецепт, как снять печать с заточённого Духа, но применить не успел.       - Так алхимики из Ги использовали его находки?       Они дошли до комнаты Крайда. Она была обставлена очень скромно и небрежно. Её хозяин знал, что надолго здесь не задержится.       - Да. Благодаря Окобету мы можем жить веками, как и полагается магам. Раньше свободные властители слова умирали примерно в твоём возрасте. Чудом выжившие ответвление Арно тысячи лет назад нашла Семья Дэльки и спрятала в своих рядах, пытаясь управлять даром Паука и продлить нашу жизнь. До дара Данории приходилось использовать методы жрецов, которые называют властителей наследниками молчания. Именно молчание, сдержанность, медитации позволяли сэкономить энергию, чтобы чёрное пятно не активировалось хотя бы до зрелого возраста.       - Так как Окобет нашёл выход? Кристальная Библиотека так сразу ответила, что надо оживить Данорию?       - В первое посещение Библиотеки он понял, что от пятна может избавить только столь же могущественный Дух, как Паук. Однако Паука полностью уничтожили вместе с «Паутиной Данории». Сама Данория была слишком могущественна, её не смогли рассеять, поэтому запечатали. Окобет ходил в леса к Великим Духам, но те не могли ему помочь. Точнее, не хотели. Могущественным хранителям природы Пларфа не нужен был раб из людей, а иначе они не могли убрать метку Паука. Меньшие неорганические существа не могли с ней ничего сделать. Окобет умер рано, но благодаря ему Семья Дэльки узнала, как можно освободить Данорию и властителей слова.       Риулин обычно проводила уроки для Крайда на людях. Они путешествовали в самых разных городах, и старица показывала юноше многообразные приёмы управления людьми, группами и целыми толпами. Сегодня она посвятила день одной теории. Обычно Крайд зевал на таких занятиях, но сегодня ловил каждое слово. Связь с Духом позволила таким, как он, жить долго. Крайд так и не понял, почему ему приснился Окобет, но был рад – это заставило Риулин рассказать больше о роли Данории в избавлении властителей слова от чёрного пятна.       От печатей Данорию избавили через век после смерти Окобета. И вот уже пятьсот лет властители слова незаметно увеличивают мощь Семи Семей. А когда-то в правящих кланах не было согласия, надо ли трогать запечатанный Дух? Люди станут ему подчинёнными. Крайду эта история казалась даже забавной. Если бы Семьи знали, насколько могущественными станут, они бы не сомневались ни минуты. Впрочем, маловеры встречались и по сей день. Упрямый некромант Валрансон даже сбежал после посвящения, но потом ожидаемо вернулся. Для него посвящение произошло болезненно, как и для большинства взрослых. Крайд же с теплотой вспоминал касание Данории: оно было похоже на поцелуй чего-то огромного. В тот день Крайду исполнилось семь лет. Он до сих пор любил наблюдать за кристаллом, через который Данория могла осуществлять связь между всеми помеченными. Крайд был бесконечно восхищён силой сущности, которая позволяла наблюдать за своими деяниями тем, кто согласился служить ей. Крайд предложил взглянуть на действия Духа-покровителя, и Риулин провела его к себе. В простом шкафчике хранился кристалл на серебряном пьедестале. Взглянув на него, отмеченные легко настроились на Данорию. Дух летал посреди танцующих в воздухе драконов с изумрудной чешуёй. Никто из отмеченных пока не знал, какие у Данории планы на эту сильнейшую расу Пларфа.       Впрочем, недооценивать дурное влияние духов не стоило, наставляла Риулин. Страшные легенды и мифы, ходившие вокруг злых духов, имели и реальные основы. Одно из самых жутких последствий связи с неорганическими существами – их прорастание в тело. Однако это касалось духов по иерархии намного ниже Данории. Это древнее существо, появившееся ещё до того, как люди научились говорить, не нуждалось в порабощении одного человека. Оно управляло армиями.       - Не стоит терять бдительности. Дэльки – не одно целое с Данорией. В первую очередь ты и я служим своему клану. Однако за пять веков от союза с Данорией мы только выиграли, - Риулин любовалась величественным танцем, который устроили драконы для могущественного гостя. – Духи относятся к органической жизни, примерно как мы – к животным. Люди могут привязаться к зверюшкам, делать много для их защиты и роста. Но когда придёт время, зарежут и сожрут. Данория не будет нас есть, такому Духу человеческой энергии будет мало, но вот пожертвовать ради больших целей может в любой момент.       - Иногда я всё-таки сомневаюсь, что предки выбрали правильное решение, - протянул Крайд. – То есть, для нас – властителей слова – выбора-то не было. Но наша Семья Дэльки могла бы прожить и без покровительства Данории.       - Прожить, но не победить, - жёстко сказала Риулин, прямо посмотрев в глаза мальчика. – Это нормально – сомневаться. Со временем ты осознаешь, что это было необходимо.       Крайд не спорил. Он привык доверять Риулин. Она никогда не требовала от него беспрекословного подчинения, хотя осуществить вполне могла бы.       - Мы ещё долго пробудем в Твестабоне? – немного капризно спросил парень.       - Ещё немного. Фот уже заканчивает свои эксперименты. Когда он закончит, мы проведём испытания в Люмо.       - Почему именно там? Люмо такой красивый город, не хотелось бы увидеть его разрушенным.       - О, никаких масштабных разрушений нам и не нужно, - старица потрепала племянника по голове. – Просто Люмо – очень удобный город для различных экспериментов. Там самая большая концентрация лабораторий, и достаточно наших людей в институтах. Недавно закончились опыты над вилайнами. Эти духи охотно вселяются в людей и при должном воздействии превращаются при слиянии в почти неуязвимого свирепого зверя.       - Зачем нам такое? – поморщился Крайд.       - Применение найти нетрудно. Важно, что мы всё лучше понимаем и подчиняем духовный мир, пока Жречество поддерживает с ними договоры, а сами духи остановились в развитии.       Крайд с пониманием кивнул. В этом главное отличие жрецов от алимитов: последние не прикрывались лицемерными договорами, ограничивая свои исследования. С другой стороны, алимиты сами стали подчинёнными Духа. Но Крайд почти не сомневался в верности их выбора. Не ограниченные запретами в конце концов Семь Семей уничтожат Жречество и захватят власть.