Наследница молчания

      После нападения Плавильщика, настоящее имя которого многие обитатели Чаши так и не запомнили, зима прошла достаточно тихо. В Люмо и других городах Руфрана продолжались странные и жестокие инциденты с духами, однако Жречество научилось им противодействовать и предотвратило несколько крупных терактов. За одержимых взялись демонологи, духов помогли усмирить их сородичи из лесов по просьбе жрецов.       Олетарфэ, ожидая прихода Алин, сидела у себя в комнате и рассматривала оплавленное ожерелье, ставшее бесформенным куском металла. Если бы Тарфэ не носила с собой это украшение, ожоги могли быть не такими болезненными. Девушка подошла к зеркалу и расстегнула несколько пуговиц на груди. Несколько шрамов так и остались. Ещё один самый крупный был на руке. За время в Академии Олетарфэ несильно выросла, но глядя на высокую смуглую девушку в чёрной школьной форме, чувствовала, что изменилась. Когда ей сказали, насколько серьёзны были раны, Тарфэ не понимала, как вообще смогла выжить? Да ещё сражалась до самого момента, когда охрана смогла атаковать Квентая. Она опустила взгляд, когда вспомнила этот момент: как тонкую фигуру юноши пробили лёд и металл.       - Тарфэ? – голос Алин отвлёк её от тяжёлых воспоминаний.       Олетарфэ с виноватым видом быстро застегнула блузу. Алин её поддерживала, как могла, но она продолжала перебирать в памяти проклятый день, когда погиб Квентай.       - Гурангия и Дайхель уже ждут нас у Храма Перехода.       - Хорошо, - Тарфэ слишком энергично кивнула, подошла к окну и раскрыла его.       После гибели Квентая они не видели Опору Жречества. Хотя Алин легко находила эту неповторимую мощную ауру на территории Чаши. Гурангия занималась укреплением охраны и проверила, наверное, все помещения Академии, прошла даже по заброшенным подземным ходам, о чём сообщила Гифаэ Весудо, знавшая Академию, как свои пять пальцев. Олетарфэ подлетела к Храму Перехода, остановившись у подступов к Радужной Чаше, где любое чародейство рассеивалось.       - Малтарон-рёзэ, добрый день, - Олетарфэ с почтением смотрела на старую женщину с неизменными круглыми чёрными очками, которые были на ней и в первый день их знакомства.       - Вы поправились, мия Пурано? – кивнув, спросила Гурангия.       - Вполне, - коротко ответила девушка.       - Сегодня вам не придётся никого ловить или выслеживать. Вы слышали об аномалиях Кунаула? – она спрашивала у Олетарфэ и Алин. Девочки переглянулись, Алин почесала затылок.       - Это, кажется, одно из сильнейших загрязнений, возникшее после магической битвы.       - А ещё это одно из чудеснейших мест в Пларфе, - Гурангия жутковато улыбнулась, показав ровные белые зубы. Алин уловила, что она действительно восхищалась аномалией.       Через несколько часов пути от Храма Перехода, находившегося в восточной части Руфрана, они летели над лесом с жутким окрасом. Ярко-розовый, жёлтый, светло-голубой. Чем-то это напоминало Радужную чащу в Академии, однако там разноцветные деревья, образовавшиеся после неудачного эксперимента одного из Весудо, были блеклого цвета. Радужная чаща красиво и загадочно смотрелась ночами, когда деревья начинали светиться. Студенты побаивались туда ходить из-за эффектов от Храма Перехода, и всё равно восхищались. Лес же в давным-давно разрушенном городе Кунауле не вызывал ничего, кроме жути. Он выглядел слишком инородно.       - Что это за пар? – с подозрением спросила Тарфэ, когда ядовито-яркий лес стал редеть, а впереди замаячило поле с перевитыми растениями. Редкие, но очень крупные красные цветы выбрасывали в воздух серый то ли газ, то ли пар.       - Споры аномального тюльпана, - ответила Гурангия. – Если вдохнуть, сможете увидеть будущее.       После небольшой паузы Алин, не понимавшая эмоций Опоры, спросила:       - Правда?       - Они вызывают галлюцинации. Однажды я попала под воздействие, и мне привиделось, что я сражаюсь с драконами, - ответила Гурангия, пока Олетарфэ делала крюк, чтобы их облететь. Стихийница летела к сверкающим ледяным скалам вдалеке. – Аномальных мест в Руфране ещё тысячи. Хотя настолько крупных во всём мире всего несколько. Легенды даже точных имён устроивших это магов не сохранили, но можно говорить с уверенностью, что здесь сошлись в бою Великие.       Алин любопытно смотрела вниз. Обойдя поле с ядовитыми тюльпанами, Тарфэ летела над равниной с парящими на небольшой высоте шарами, испускающими зелёное свечение.       - Подобные места как трещины в самой структуре мироздания, - Гурангия тоже смотрела на странные шары. – Через них проникают чуждые нашему миру явления, вещи и существа. Может быть, из мира духов, существующего параллельно нашему, а может, из совсем других миров.       - Я даже примерно не могу определить тип магии, - Дайхель использовала разные диапазоны восприятия, но основой аномалий Кунаула были не стихия, ни некромантия, ни ментал, ни друге специфические виды магии, которые она изучала с детства.       - Мы называли их «зелёные шарики», - Гурангия криво усмехнулась. – Сотню лет назад я занималась очищением подобных мест. В Руфране Кунаул – самая сложная аномалия. Никто не знает точно, как она образовалась. Это было во вторую Тёмную Эпоху, когда здесь ещё воевали боги, а может быть, уже их могущественные последователи, начавшие междоусобицы.       После поля с зелёными шарами последовало относительно нормальная пустынная поверхность. Хотя откуда песчаная пустыня посреди чернозёмной равнины? Вскоре из песка выскочило нечто, похожее на гигантского червя, и вонави заметно задрожала. Олетарфэ не смогла сдержать испуга, что сказалось на полёте.       - Что это? – справившись с волнением, пробормотала Тарфэ. – Огромные, как дом.       - Мы не смогли изучить, - Гурангия проводила взглядом тварь, забуривающуюся в песок. – Эти черви водятся только здесь. Уникальные виды, которые существуют в Кунауле, не живут вне аномалии. А обычные животные не приживаются здесь.       - Вы думаете, они из других миров? – осторожно спросила Алин, глядя на спину Опоры Жречества в чёрном пиджаке.       - Это одна из теорий, - ответила старица.       Алин снова посмотрела вниз: на песчаной поверхности проступали руины города, который некогда стал ареной для магов невообразимой силы. В этом месте всё казалось аномальным. Даже погода не везде соответствовала весенней: над пустынной областью воздух был горячим, в других местах стоял мороз. Воздух наполнялся странными запахами, Гурангия успокаивала, что в небольших концентрациях эти вещества неопасны.       - Ветер отсюда разносит вредные частицы, поэтому все поселения давно перенесли на пару десятков километров, - пояснила Опора Жречества. – Вот мы и прилетели. Я бы хотела, чтобы вы изучили эти ледяные пики. У вас есть даже некоторый опыт, судя по словам настоятеля Лаолена.       Алин и Тарфэ вспомнили Пропащую скалу. Тогда девчонкам казалось, что они совершили подвиг. Сейчас они испытывали стыд.       - Нам очень повезло, - призналась Тарфэ, зависая недалеко от ледяных пик.       - Конечно, самостоятельное обезвреживание энергетической клетки - весьма опасное занятие, тем более для детей. Здесь от вас требуется только наблюдение.       Все ненадолго замолчали, рассматривая аномалию. Ледяные пики занимали обширное пространство, затемняя низ, где вспыхивали разноцветные огни, освещая водную поверхность. Выглядело это место очень странно, но по-своему чарующе.       - Там духи, – Алин, уловила знакомые ауры элементалей, – которые обитают в наших лесах.       - Это одни из немногих существ, которые смогли здесь приспособиться. Они что-то вроде авантюристов. Великие Духи, держащие леса, удерживают сородичей от вмешательства в аномалии, утверждая, что Пларф сам затянет эти раны и не надо ему мешать. Наверное, они правы. Веками ведутся наблюдения, но мы поняли едва ли десятую часть того, что здесь происходит. Недавно в ледяных пиках была подозрительная активность. Произошёл взрыв, несколько пик рассыпалось. Наблюдатели за Кунаулом обеспокоены, но их специалисты не могут толком сказать, что произошло. Ваше восприятие, возможно, поможет заметить то, что местные специалисты могли пропустить.       Алин попыталась обратиться к Памяти Пларфа.       - Работа оменатуса. Завеса, - покачала головой Алин, массируя виски, голова мгновенно разболелась. – Вдобавок, духи заметили моё внимание и испытывают недовольство.       Внизу участились вспышки разноцветного пламени. Менталице стало дурно, и Олетарфэ её высадила в исследовательском центре, находившемся за пределами аномалии. Тут был целый городок: множество корпусов, жилые многоэтажные дома. По площади и объёму центр немного уступал Академии Чаши Весудо, что заставило сомневаться в словах Опоры Жречества о том, что они только наблюдают. Как и в академии алхимиков, здесь было много молодых студентов, а с техникой возились гремлины. У мимо проходящих ушастых механиков Дайхель поинтересовалась, где можно найти столовую, и те указали на один из корпусов.       - Я не слишком понимаю, как действуют оменатус. Как он искажает информацию на таком пространстве? Эти пики по территории, что наше озеро.       - Имиль Онико говорила, несколько оменатусов могут увеличить объём искажения, и оно почти не сказывается на окружающем. Для меня это выражается в разорванных летописях, обломках камней со смешанными символами. Как будто зашифровали саму Память Пларфа – она не пропадает, но становится совершенно непонятной.       Дайхель рассматривала центр изучения аномалий с большим любопытством. Алин только тёрла виски, равнодушно скользнув взглядом по гигантскому светящемуся зелёному шару под куполом, потом по выращенному в клетке клыкастому растению и дереву с горящими кончиками ветвей. Местных исследователей, наверное, трудно было чем-то удивить.       - Голова раскалывается, терпеть не могу завесу алимитов, - пожаловалась Алин, слабо обращая внимания на диковины. Дайхель отвела её в пустую столовую, где менталица только выпила немного воды, от еды пока мутило.       - Думаешь, у Тарфэ получится что-нибудь узнать?       - Она может пообщаться с духами, - Алин набрала горсть воды и вылила себе на макушку под обеспокоенным взглядом Дайхель, затем стала втирать воду в виски. Этот незамысловатый приём был одним из лучших способов избавиться от головной боли. – Ей будет лучше сейчас сосредоточиться на работе. Пока Тарфэ лечилась, все её мысли были о Квентае.       Дайхель опустила взгляд:       - Кажется, она до сих пор не отошла.       - Квентай был дорог ей и умер прямо на глазах. Я и сама не могу отойти, - Алин глубоко вздохнула, чувствуя, как глаза защипало. Головная боль утихла, но настроение не улучшилось. Девушка с какой-то резкой ясностью поняла, что детство закончилось. После смерти Квентая они с Тарфэ никогда не будут прежними. Менталица живо чувствовала людей, поселения и города, будто огромных существ. Но она всегда умела отличить свои ощущения и чужие. Алин никогда не растворялась в других; чужое горе и радость принадлежали не ей и не могли глубоко затронуть сердце. Горе после смерти Квентая было её. Только Алин и Олетарфэ во всей Академии испытывали скорбь после смерти Плавильщика. Для остальных это был всего лишь сумасшедший, искалечивший нескольких студентов и разрушивший площадь перед Старым корпусом. Люди чувствовали только ужас и отвращение от измученного парня, которого использовали алимиты.

* * *

      Гурангия не теряла надежды и попросила Олетарфэ осмотреть ледяные пики. Пока стихийница летела обратно от исследовательского центра на их пути возникли подозрительные летающие существа, похожие на гигантских змеев, у которых временами открывались крылья, делающие этих существ похожими на скатов.       - От деделумов лучше уйти, - посоветовала Гурангия. Олетарфэ поспешно стала менять курс вонави, и странные по-своему красивые создания, оставлявшие после себя серебристые шлейфы, пролетели далеко. Тарфэ не сомневалась в защите Гурангии, но увидеть силу Опоры воочию не стремилась.       - Малтарон-рёзэ, а эти штуки не могут вылететь за пределы Кунаула? Стена тут крепкая, только им она не помеха, - Олетарфэ видела мельком ограду толщиной в метр и высотой в пять метров.       - Некоторые животные пытались вылететь, дежурные жрецы их возвращали. Здесь среда не годная для людей, а у нас – негодная для этих существ. Зачастую, они не успевают натворить бед, просто умирая без привычных источников пищи. Людям здесь лучше не задерживаться, разумеется.       Оставив позади «деделумов», Олетарфэ снова подлетела к ледяным пикам. Приземлиться на территории аномалии было невозможно, и девушка нашла место рядом – островок суши, окружённый водой у подножия ледяных образований. Осторожно приземлив вонави на влажную почву, стихийница развернула стенки вонави, сделав их основанием, скрывшим грязь и слабо пробивавшуюся траву. Тарфэ оставила лишь сидения, и поднялась, вглядываясь во вспышки огня среди льда, отражавшегося на гранях. Бутылка на её поясе забурлила: Айта что-то почувствовала. Девушка выпустила элементаля, тот сразу нырнул в водную поверхность под внимательным взглядом Гурангии, так и не снимавшей чёрных очков. Опора Жречества только успела подняться, как островок окружили более десятка элементалей воды и огня. Первые выступали над поверхностью воды в виде небольших вздутий, вторые летали вокруг, освещая окружающее разноцветными огнями.       - Я пообщаюсь с элементалями, возможно, что-нибудь узнаю, - пообещала Тарфэ.       Она села на ещё не рассеявшееся сидение вонави и стала погружаться в транс. Гурангия оглядела кружащихся вокруг природных духов. Элементали держались от Великой некромантки на почтительном расстоянии, чувствуя мощную ауру. Старая магиня потянулась, хрустя костями, и прошлась по островку суши, разминая мышцы. Когда духи стали отлетать и уплывать, Гурангия поняла, что Олетарфэ окончательно погрузилась в транс. Старица сняла очки, открыв сияющие белые глаза и внимательно посмотрела на застывшую девушку. С первой их встречи эта стихийница заметно повзрослела. Стала более мощной аура полимагини. Гурангия подошла к девочке и приблизилась к её невозмутимому лицу. Связь Олетарфэ с духами была потрясающа, но она таила опасность. Гурангия многое повидала за более чем четыре века своей жизни, в том числе, десятки полимагов – все они в конце концов сливались с духами, перешагнув вековой рубеж, а порой и раньше. Маги, отмеченные природными духами, всегда интересовали Малтарон, но все были упущены. Когда Олетарфэ открыла глаза, Опора Жречества делала гимнастику, повесив пиджак на спинку сидения вонави.       - М-Малтарон-рёзэ, - смущённо позвала девушка. - Здесь был человек. Судя по описанию, опять этот Крайд Дэльки.       Гурангия нахмурилась.       - Элементали тянулись к нему. Он говорил на их языке. Даже мне это не под силу, хотя я с детства по-своему общаюсь с ними.       - Что он тут делал?       - В глубине этой аномалии скрыто нечто невероятное горячее. А весь этот лёд нужен для его охлаждения, - видя озадаченное лицо Гурангии, Олетарфэ бессильно вздохнула. – Ни я, ни эти элементали не могут понять, что это. Им здесь просто весело. Элементали заметили, что предметы, побывавшие здесь, приобретают столь же аномальные и при этом мощные свойства. Крайд использовал это… горнило, чтобы усовершенствовать некие предметы. После этого духи и пребывают в беспокойстве, - девушка понимала, что увиденные образы она описала не лучшим образом, но Опора смогла её понять.       - Кажется, я понимаю о чём речь, - кивнула Гурангия. – По одной из легенд, битва началась вокруг кузницы артефактов. Давным-давно они высоко ценились, поэтому неудивительно, что за кузницу разгорелась масштабная битва, приведшая ко всему этому. Такая теория ходит и среди исследователей, однако они не рисковали проникать сюда, беспокоя духов. Наверное, беспредельщики, проникшие в институт Аномалий, давно знали о кузнице, и вот теперь использовали, вызвав недовольство духов.       - Значит, алимиты ковали здесь некий артефакт? Или преобразовывали. Память элементалей для меня слишком расплывчата, когда речь идёт об определённых предметах. Я и Крайда Дэльки смогла опознать по лиловым глазам. Может, это и не он был, – Олетарфэ оглянулась на ледяные пики. Абсурдное гротескное образование оказалось не аномалией, а сложным древним прибором.       - Не дай Олумо, ещё и третий наследник молчания у алимитов. Но нет, это невозможно, - уверенно сказала Гурангия. – Важнее понять, что это были за артефакты. Оменатус не даст менталикам восстановить произошедшее здесь. Возможно, удастся выяснить суть из других источников.

* * *

      Дайхель с интересом изучала журнал мод. Алин заглядывала ей за плечо.       - Думаешь, это понравится Тарфэ? – спросила Дайхель, кивая на элегантную тунику. Скоро приближался День Рождения Олетарфэ.       - К-хм, вряд ли. Слушай, она же восстановила отношения с Тёном.       - Я думаю, это несерьёзно.       - Такая уверенность.       По пути в школу, Алин посмотрела на Старый корпус. Всего за несколько месяцев последствия разрушений полностью устранили. Анура Весудо не поскупилась для восстановления лица Академии. Даже статуи на площади снова стояли на своих местах. Только Квентая больше не было. Алин опустила взгляд.       - А ты что подаришь?       - Я? – Алин отвлеклась от своих мыслей. – Даже не знаю. Тарфэ лучше сходить куда-нибудь компанией.       - Как насчёт музея некромантии?       - Нет, это не лучшая идея.       Уроки прошли в привычном темпе, по коридорам больше не ходили взрослые студенты: они смогли вернуться в свои восстановленные корпуса. После занятий Дайхель и Нария, входившие в пятёрку лучших учениц, спорили о проведении соревнований. Всё, казалось, вернулось в норму.        «Сегодня на тренировке будет только Литокрис, но она просила и тебя присутствовать», - Олетарфэ обратилась к подруге мысленно, когда их сумки были уже собраны. Обычно Олетарфэ и Дайхель занимались вдвоём, отрабатывая защитные приёмы; примерно раз в две недели их проверяли Хенджин и Литокрис.        «Дайхель уже говорила: Литокрис хочет показать нам, как сочетать антимагию и ментал».       Антимагиня встретила их под падающими лепестками цветущих деревьев. Они предпочитали заниматься подальше от посторонних глаз. Сначала Дайхель и Олетарфэ показали свои успехи: они встали друг напротив друга, затем стали перемещаться, держа защиту на ходу. Последнее было самым трудным.       - В этом никто не достигал совершенства, - Литокрис, стоявшая со скрещенными под грудью руками, вздохнула, когда Олетарфэ очередной раз вскрикнула и сдавленно ругнулась от колючей антимагии, ударившей её по пальцам. - Убежать под абсолютной защитой невозможно. Примите это, как аксиому, поэтому при бегстве защитные поля надо ослаблять.       Литокрис взялась за советы о тактике при бегстве. Все они подразумевали ограниченную защиту для большей мобильности. После отработки нескольких приёмов она заговорила о Крайде Дэльки:       - Так как нет уже никаких сомнений, что вам может встретится алимит-наследник молчания, мы с Хенджином решили расширить программу тренировок для Дайхель и Алин.       Проблема была в том, что направленное глушение незаметной ментальной магии требовало больше всего энергии. Алин и Дайхель мало что успели отработать, когда их прервали. Сорвиголовы из клуба стихий устроили воздушную баталию: восемь вонави летали, обмениваясь ударами сжатым воздухом. До стоящих среди цветущих деревьев тренирующихся девочек доносились смех и крики. Вскоре одна из вонави перевернулась, и воздушник рухнул совсем рядом от места тренировки, подняв целое облако из лепестков. Другие воздушники как ни в чём ни бывало продолжили бойню, а внизу девушки бросились к упавшему.       - Да в порядке с ним всё, - Алин закатила глаза, узнав ауру Лентума Целле, упорно продолжавшего липнуть к Нарии: он подходил чуть ли не каждую перемену, регулярно приглашал на свидания, несмотря на отказы. Воздушника, облепленного лепестками, вытащили Литокрис и Дайхель, у него немного кружилась голова.       - О, Тарфэ! Почему больше не ходишь к нам? Спасибо, Дайхель и э-э… - он запнулся, посмотрев на Литокрис.       - Феру Литокрис Унве, - представилась антимагиня, отряхивая плечи юноши.       - Вы родственница Дайхель! – парень расплылся в улыбке. – Знаете, моя семья Целле давно сотрудничает с Унве…       - Я не участвую в коммерческой деятельности клана, - оборвала его Литокрис. – В Унве состоят десятки предпринимателей.       - Оу, а что вы тут делаете? Навещали Дайхель?       - Именно, - слабо скрывая раздражение, ответила Литокрис.       Вытряхивая мусор из длинных золотистых волос, Лентум подошёл к Тарфэ. Его заметно вело из стороны в сторону. Воздушники гордились своим чувством равновесия, но если уж его теряли, то длилось это не один час.       - Ты ещё не восстановилась? – парень внимательно оглядел фигуру девушки под хмурым взглядом Дайхель. – По-моему, отлично выглядишь! Возвращайся, ждём твоего боя на големах с Валинайнэ! Она после последнего поражения сумела нарастить на своём малыше, наверное, сотню шипов! Если не вернёшься, Найнэ на ком-нибудь из нас его проверит.       Олетарфэ почти не отвечала на шутки и призывы приятеля из клуба. Кое-как его спровадили, и Литокрис, с неудовольствием посмотрев на часы, протянула девочкам конверт.       - Слышала, что вы недавно были в Кунауле. Малтарон-рёзэ просила отдать вам это задание лично. Оно связано с расследованием, начатом в аномалии.       - Феру Литокрис, а почему сегодня Хенджина нет? – спросила Тарфэ.       - Проверки-проверки, - Литокрис досадливо махнула рукой. – После терактов всё Жречество на ушах ходит. Оно и правильно – уже удалось предотвратить несколько крупных магических преступлений, но долго в таком темпе Жречество не продержится. Ладно, девочки, не теряйте времени. Вам надо в Генб, а этот город у самой Стены.       - Вы знаете о задании? – спросила Дайхель, краем глаза следя за всё ещё веселящимися в воздухе магами.       - Слышали, у люмского священника украли артефакт? Незадолго до теракта в районе Северных Мудрецов.       Алин и Олетарфэ пожали плечами: в те дни происходило слишком много магических преступлений. Дайхель кивнула:       - Один из двух сохранившихся Аниюмкерис, – после паузы Дайхель спросила: - Его украли, чтобы преобразовать в аномалии?       - Возможно, эти события не связаны. Или связаны косвенно, - кто-то из воздушников пролетел буквально в паре метров над ними, вызвав небольшой ураган из лепестков, и раздражённая Литокрис грозно посмотрела вслед проносящейся вонави. Одного её усилия было достаточно, чтобы проказник отправился в больницу с множеством переломов. – Надеемся на вас.

* * *

      - Тарфэ, вон тот переулок рядом с магазином водных заклинаний: никого нет и без окон, - Дайхель вернулась к путеводителю, рассчитывая путь до антикварной лавки.       На первых заданиях в чужих городах девочки терялись и приземлялись не в лучших местах, иногда привлекая ненужное внимание. Теперь Олетарфэ легко ориентировалась и приземлилась в пустынном переулке без выходящих в него окон, а Дайхель уверенно повела команду.       - Я вспомнила о люмском священнике, - Алин радостно подняла указательный палец вверх. При своих ментальных способностях, она имела не лучшую повседневную память и часто бывала рассеянной. – О нём рассказывала имиль Онико. У нас тогда занятия получалось проводить по пару раз в месяц. Так вот, священнику стёрли память так же искусно, как Элурику и Корвэ.       - Это могла сделать та менталица с властью слова, - понизив голос, сказала Тарфэ, идя рядом с Алин. Дайхель шла впереди, рассматривая знаки и указатели.       - Скорей всего, она и сделала.       - Алин, как там Эрвен? – обернулась Дайхель, когда они дошли до перекрёстка. Речь шла о племяннице Алин, дочери Элурика. Она родилась незадолго до самого страшного теракта в истории Люмо. – Ей придётся расти в такой обстановке.       - Всё хорошо, её естественная антимагия блокирует чрезмерный поток негативных эмоций, - Алин невольно улыбнулась, вспомнив девочку с такими же лиловыми глазами, как у неё и у дяди Марентима. Алин могла проведать девочку в любое время и без своих телохранительниц: новую наследницу молчания охраняли постоянно два десятка магов.       До антикварной лавки они дошли скоро: городок был маленький, и большинство магазинов располагались в центре.       - Вы из Жречества, - худощавый пожилой хозяин лавки с обеспокоенным морщинистым лицом впустил девушек и закрыл и так пустующий магазин. Он был предупреждён, что прибудут совсем молодые консультанты и не удивился школьной форме. – Менталиков совсем мало, что вас используют ещё с детства?       Антиквар заметно волновался и не хотел обижать Алин, но ту высказывание неприятно кольнуло.       - Здесь завеса алимитов, - Алин с интересом и сожалением осмотрела богатую коллекцию диковинных предметов. Здесь были и просто старые вещи, и магические артефакты. Теперь их историю не сможет прочитать ни один менталик. А раньше для этого было достаточно 11 ступени ментальной магии, которой владел каждой историк. Простой же человек мог выпить усиливающее ментал зелье, и проверить подлинность любой легендарной вещи. – Соболезную вам.       Антиквар тяжело вздохнул. Дело можно было закрывать: никто теперь не мог проверить подлинность вещей, а воздействие оментуса рассеется только через десятки лет.       - Ничего, у меня есть накопления. Гораздо важнее то, что у меня пропало. Вы можете проверить, стёрта ли у меня память? Дело в том, что пропала вещь, которая была надёжно спрятана, а на сейфе не было следов взлома.       Алин кивнула и подошла к мужчине. Она уже за считанные секунды могла определить следы стирания памяти.       - Увы, амёр, с вашей памятью поработал менталик высокой ступени.       - Это было ожидаемо, - снова вздохнул антиквар. - Я никак не мог смириться, что у меня пропала жемчужина коллекции – амулет зооморфии. Но всё указывало на кражу. Сначала я пытался сам всё восстановить и едва не сошёл с ума.       Алин сочувственно и немного с осуждением покачала головой. Кражи сильно бьют по репутации антикваров, а после появления завесы алимитов делу пришёл конец. Всё же, откладывать сообщение в Жречество о пропаже магического артефакта было нельзя.       - Насколько этот артефакт ценен? – спросила Алин. Вполне возможно, он связан с Кунаульской аномалией. Судя по срокам, именно его могли преобразовать в кузнице артефактов.       - Очень ценен, но в магическом плане не слишком мощный, - задумчиво ответил мужчина. Он с тоской обернулся на входную дверь: что уже ждать посетителей, впору навсегда закрываться. – Знаете, зооморфия считается устаревшей ненадёжной практикой, хотя техники развились достаточно, чтобы обойтись без вспомогательных артефактов. Мой амулет был, возможно, последним в своём роде. Ему не меньше тысячи лет!       Антиквар не бахвалился, он лично проверял и знал историю каждого предмета своей коллекции. В альбоме с подробными рисунками сохранилось изображение украденного амулета: лунный камень, огранённый серебром. Оправа выглядела аккуратно и ново, зачарование находилось в камне.       - Я думаю, ему намного больше лет, но моих способностей хватило заглянуть только на две сотни лет назад – мои коллеги из прошлого тоже полагали, что амулет древний. Косвенно это связано с тем, что практиковавшие зооморфию шаманы почти исчезли, влившись в Жречество, которое окрепло, как раз, в Срединный период развития Руфрана…       Антиквар увлёкся историей, Дайхель его с интересом слушала, а Тарфэ прогуливалась по лавке, рассматривая старинные книги, клинки, медали, музыкальные инструменты.       - Как вы думаете, может ли пропажа быть связана с Аниюмкерис? – спросила Алин, выслушав историческую справку.       - Э-э, - антиквар несколько растерялся, - я о них слышал, разумеется. Их же только два осталось? Один подарили Шаэну, второй хранили в люмской церкви.       - Люмский Аниюмкерис похитили незадолго до того теракта, поэтому вы не слышали, - объяснила Дайхель.       - Я даже не знаю, - протянул антиквар. – В короткий промежуток времени похищены такие редкие древние вещи. Как они связаны, ума не приложу.       Прояснить удалось немногое. Возможно, Жречество сможет использовать информацию о том, что антиквару стёрли память.       - Благодарю вас. Думаю, вы могли бы обратиться в Жречество, чтобы компенсировать убытки.       - После такого длительного молчания о пропаже? Вряд ли они помогут мне, - расстроенно покачал головой мужчина.       - Мы бы ничего не смогли сделать, даже если бы сразу узнали о пропаже, - Алин поднялась, последний раз оглядывая магазин. – Чем так может быть ценен этот артефакт для алимитов? В практическом плане, - уточнила Алин. А внутри уже ответила сама себе: в кузнице его усилили.       - Боюсь, ничем, - пожал плечами антиквар. – Я уже говорил, современные техники зооморфии достаточно совершенны, чтобы обойтись без артефактов. Но она не популярна, потому что имеет слишком много побочных эффектов. При интенсивном воздействии антимагии зооморф может навсегда застрять в обличии животного. Точнее, потерять связь со своим истинным телом.       Выходя из лавки и вдыхая свежий воздух, Алин спустилась на несколько ступенек и чуть не упала от вспыхнувшего видения чёрного дракона, сидящего на часовой башне. Она едва успела ухватиться за поручень до того, как её поддержали Дайхель и Олетарфэ.       - Нет-нет, Дайхель не надо, - остановила менталица, когда рука телохранительницы потянулась к её голове. – Слушай, тут же была часовая башня?       Дайхель обернулась в сторону центра города. Она не могла не приметить древней башни, построенной около пяти веков назад, судя по архитектурному стилю. Это показалось странным. Генб – западный город у самой Стены. Как и все западные города, его покинули жители во время нашествия мёртвых три века назад. После Войн Некромантов такие городки пришли в упадок поэтому почти не сохранили древние постройки, когда люди вернулись в них спустя десятилетия и даже столетия. Впрочем, тогда он мог иметь важное стратегическое значение, и люди вернулись сразу после нашествий мёртвых. Дайхель встряхнула головой, отвлекаясь от исторических измышлений.       - Она в центре, зачем тебе башня?       Алин помялась перед ответом:       - У меня было видение дракона на часовой башне. Они ведь только на Тейхоне живут?       - Конечно.       В этот момент до них донёсся мелодичный звон – часы пробили три часа дня.       - Давайте подлетим, - непосредственно предложила Олетарфэ. – Может, часы украшены статуями драконов?       Пока они шли к пустому переулку, Дайхель кое-что вспомнила:       - Драконы на Талмаоре были, но давным-давно в прошлую Эпоху Вражды. Тогда императоры Данории пытались взять реванш и остановить развал своего государства. Для этой цели они, в том числе вырастили украденных с Тейхона драконов. Не знаю, насколько это была успешная затея, но несколько кладбищ с гигантскими костями до сих пор сохранились, их ревностно охраняют духи. У варваров тоже сохранились легенды о «драконах возрождения».       Пока Дайхель вела лекцию о мифологии варваров, Олетарфэ создала вонави, и вскоре они подлетели к плоской крыше часовой башни. Свысока стал виден отрезок серой Стены Запада, протянувшейся от далёкого южного побережья до гор в соседнем Угиране. Неровная лента Стены служила здесь горизонтом.       Ещё на подлёте Дайхель, рассказывающая о варварских мифах, запнулась и замолчала. Олетарфэ, переключившись на тонкий взор, едва не потеряла концентрацию. Вонави немного встряхнуло. Дух огромного дракона был сам почти с башню. А когда величавое создание расправило крылья, сквозь которое проходили лучи солнца, они раскинулись на длину улицы.        «Ты отозвалась, Отмеченная Пауком. Прекрасно», - после мысленного обращения жёлтые глаза духа посмотрели на Алин. Та почувствовала сильный страх. Она понимала, что находится под защитой антимагини, которая может развеять силу Духа. Но интуиция подсказывала, что Дайхель не сможет полностью обезвредить это великолепное существо, неведомо по какой причине обратившее внимание на Алин.        «Почему ты позвал меня?»        «Я чувствую, как оживились мои давние враги. Долгое время они были запечатаны. А когда глупые властолюбивые люди их освободили, долго пребывали в тайне. Но время тайн заканчивается. Странгулавит, Нифсал и Данория жаждут реванша, людям надо остановить их».        «Кто ты?» - Алин спросила первое, что пришло в голову. Дракон не ответил, растворившись в воздухе. В этот момент на крышу башни вышел человек в мантии, которую сильно трепал ветер. Он не видел вонави с тремя девушками, скрытыми чарами тени. Его мысли были посвящены драконице Вилзагорне.       - Подлети к этому человеку, Тарфэ! – волнуясь, сказала Алин. Сама она поспешно достала часы, чтобы рассеять чары тени.       - А! – бедный мужчина отшатнулся и едва не упал с крыши, когда перед ним возникла вонави. – В-вы… кто из вас Отмеченная Пауком?       Мужчину звали Нталид. Он работал демонологом и происходил из Анцеи, но уже много лет оставался в Генбе, после встречи с духом драконицы по имени Вилзагорна.       - У драконов иные души, - воодушевлённый встречей демонолог отвёл девушек к себе домой. Маленькая съёмная квартира выглядела крайне запущенно. Повсюду была пыль, плесень и большое количество книг, небрежно сложенные в множество стопок. – Души драконов похожи на Великих природных Духов. Им поклонялись, приносили жертвы и получали покровительство. Но их очень мало, особенно на Талмаоре. Драконы здесь были только в Эпоху Вражды. А душ осталось всего десяток, и только одна обосновалась в руфранском городе. Садитесь, хотите чаю?       Демонолог дружелюбно улыбнулся, показав жёлтые зубы и остановившись у плиты. На руке у него был браслет супружества, но очевидно, что с семьёй он не жил уже много лет.       - Нет, спасибо, - ответила за всех Алин, с опаской оглядываясь на старую неухоженную мебель. С одного из стульев любопытно смотрел большой коричневый таракан. – Вы, кажется, сильно одержимы этой драконицей…       - Вилзагорной, - подсказал мужчина и с толикой стыда посмотрел на своё жилище. – Она невероятна, она перевернула всю мою жизнь. Я приехал в Генб пять лет назад, и с тех пор могу думать только о ней, - он говорил, будто безнадёжно влюблённый и походил на него. Для Алин все влюблённые казались похожими и немного безумными, и этот Нталид был по-своему счастлив.       - Она направила вас на крышу часовой башни?       Нталид энергично закивал.       - Мы общались не раз. Я не слишком понял, что значит «Отмеченная Пауком», но я постараюсь помочь вам, чем смогу. Вилзагорна хранила Генб тысячелетиями. Она спасла город во время нашествия мёртвых, он стал единственным выжившим у самой границы.       - Впервые о таком слышу, - сказала Дайхель, а её трудно было удивить историей. – Это правда?       - Конечно! О, это великолепная и достоверная история! – Нталид значительно поднял указательный палец. – В Генбе её все знают, а остальные руфранцы считают неправдоподобной легендой. Признаться, я сначала тоже так думал – до того, как пообщался с Вилзагорной, - мужчина жутковато захихикал. Он был действительно счастлив. – Вилзагорну ещё в яйце похитили беспредельщики с Тейхона, как и десяток других маленьких драконов. Всё детство их приучали разрушать и убивать в угоду данорийским владыкам. В те времена Стены Запада не было, но уже существовали заставы и сигнальные башни. Генб являлся тогда важным торговым постом и хорошо охранялся. Беспредельщики натравили драконов на местную дружину, но их смог остановить Великий маг, заковав в ледяные глыбы.       - То есть, в Генбе убивали драконов, а теперь одна из душ защищает его? - Алин смотрела с недоверием.       - Дослушайте, - с упрёком сказал Нталид. – Маги стали говорить с драконами и рассказали им правду о похищении. Большинство драконов не поверили. Только одна Вилзагорна согласилась проверить слова. Она была беременна, и хотела лучшей жизни своим детям. Люди рискнули и отпустили её. Вилзагорна нашла Тейхон и сородичей. Оставив дитя на Тейхоне, она вернулась в Генб. Драконы предали Данорию, большинство вернулись на свою родину. Вилзагорна осталась и поклялась защищать Генб. Она защищает его и после смерти. Уже тысячи лет.       - Просто поразительно! – сказала Дайхель.       - Но всё-таки зачем она меня позвала? – Алин история тоже понравилась, но ничего не проясняла.       Нталид пожал плечами.       - В чём я уверен: Вилзагорна чем-то очень обеспокоена. Она часто стала покидать город. Возможно, ему грозит опасность.       Выходя от странного мужчины, девушки поглядели в небо. Вилзагорны нигде не было.       - Что это всё значило? – спросила Олетарфэ, почёсывая темя.       Некоторое время девушки шли в молчании. Дойдя до отделения Жречества, Дайхель высказала предположение:       - Последние события, теракты алимитов, похищение артефактов. Помните, как мы брали зооморфов?       - Ещё бы не помнить. Одна из них взяла в мужья моего брата, - невольно засмеялась Алин и быстро переменилась в лице. – Зооморф-ящер в шутку говорил, что хочет научиться превращаться в дракона.       - Да ну, - с недоверием сказала Олетарфэ. – Хочешь сказать, похищенный амулет с этим связан? Ты видела драконицу – она размером с улицу, даже с этим амулетом зооморфии вряд ли можно превращаться в такую громадину.       Дайхель посмотрела на вход в ОЖ. В маленьком городе магические проблемы возникали нечасто, и никого рядом не было.       - Надо указать это всё в отчёте, - Дайхель скрылась в отделении, а Тарфэ и Алин снова посмотрели в небо. Оно было чистым без единого облачка.

* * *

      Вилзагорна явила себя вскоре. Алин совершенствовала самоконтроль в пространстве снов, гуляя среди деревьев, похожих на те, что видела в Кунауле. Разноцветный лес дико выглядел в привычном мире, но здесь смотрелся совершенно естественно. Стала понятна суть происходившего в аномалиях: от мощных магических возмущений духовный мир ворвался в материальный. Или может, духовными существами Пларф латал раны? Маги, устроившие колоссальные разрушения, вряд ли о таком задумывались. А исследователи из института аномалий были очень осторожны при изучении и создании теорий.       - Отмеченная Пауком, - от громогласного уже знакомого голоса полупрозрачный двойник Алин испуганно поднял голову и взлетел. – Ты познакомилась с Нталидом, это хорошо.       В мире духов Вилзагорна казалась ещё больше, чем на часовой башне Генба. Огромная чёрная драконица закрывала половину звёздного неба с тремя сияющими лунами. Вилзагорна выглядела плотной, это был её мир. Души мёртвых могли задерживаться здесь на многие века.       - Я… я чем-нибудь могу помочь тебе? – даже в теле сновидения Алин чувствовала дрожь от странной смеси страха и восхищения перед этой величественной сущностью.       - Это я хочу помочь тебе, Генбу, Руфрану и всем, кто борется с Данорией.       Крылья Вилзагорны окружили замершую Алин, скрыв от неё разноцветный лес. Они раскрылись через мгновение, подхватив девушку и переместив её на спину драконицы, которая вскоре летела над невероятно красивым городом. Алин с восхищением смотрела на белые улицы, водопады, высокие дома и дворцы совершенно незнакомого стиля под небом мира духов.       - Это Ора – столица Данории, - заговорила Вилзагорна, медленно летя над городом, раскинувшемся на много километров.       - Ведь… она была разрушена. Это её отражение в мире духов? – догадалась Алин. – Я знаю, это был центр тирании, здесь приносили страшные жертвоприношения. Но этот город так красив. Где же легендарные пирамиды, полностью покрытые кровью? В Атапларфии говорилось, что их было тридцать три.       - В этой Оре пирамид нет, но я их помню, - ответила Вилзагорна. Внизу их заметили, вверх взвились яркие жёлтые и красные огни. Некоторые из горожан взлетели и стали делать красивые поклоны, выкрикивая что-то на неизвестном языке. – Отражение Оры опустело в тот же день, когда был разрушен город. Верные Данории Семьи – Шорданди и Дэльки – восстанавливали город все эти тысячелетия.       - Дэльки… среди Дэльки есть подобные мне – Отмеченные Пауком.       - Я знаю. Теперь они отмечены Данорией, - Вилзагорна полетела дальше, оставив позади дружелюбных горожан. – Многие эти жители, не захотевшие перерождения и ухода из Пларфа, тоже отмечены Данорией. Это Великий древний Дух, существовавший в Пларфе невообразимое количество лет. Это имя – одно из последних. У него тысячи верных отмеченных ныне и миллионы последователей.       Алин медленно осознавала услышанное. Так Жречество противостоит не просто алимитам – преступным магам, беспредельщикам, а Духу, опекавшего легендарную и зловещую Данорийскую Империю, сгинувшую в прошлую Эпоху.       - Но хуже всего, что Данория смогла привлечь на свою сторону драконов.       - Как?!       - Давным-давно Арадоксия уничтожила десятки моих сородичей. Тогда, когда наше племя было немногочисленным и слабым. Сейчас всё иначе. Драконы вполне могут уничтожить Арадоксию.       - Я должна предупредить Жречество? – до конца не осознавая жуткую новость, спросила Алин.       - Жрецы уже знают, и они в панике. Я пыталась остановить своё племя. Но разрушенная Данорийская Империя, похитившая нескольких детёнышей тысячи лет назад, от них бесконечно далека, а обида на Арадоксию свежа и ярка.       Алин пока плохо представляла масштаб угрозы. Она только кое-что слышала об истории взаимоотношений людей и драконов от Дайхель, которая очень восхищалась ими. Она считала их мудрыми и прекрасными созданиями.       - Как же я смогу остановить их?       - У тебя редкий дар, данный для того, чтобы править любым существом в Пларфе. Ты можешь подчинить часть драконов и направить их против своих сестёр и братьев. Я молюсь, чтобы это не понадобилось, но не могу позволить гибель человеческой страны ради гордыни драконов. После такого люди их никогда не простят, война затянется на годы, и моё племя будет истреблено. Я хорошо знаю людей. Вы выглядите слабыми и нелепыми, но уже победили орков, договорились с гномами, очаровали эльфов. Вы сильнейшее племя Пларфа, и его любимые дети. Пускай, один дракон сильнее любого другого существа, но не сильнее всего человечества.       Вилзагорна вернула Алин в цветной лес и обещала, что найдёт её, если это будет необходимо. Если не сможет драконица, то придёт Нталид. «Ты благородна, Отмеченная Пауком. Это я в людях ценю более всего». Оставшись одна, Алин проводила взглядом улетавшую драконицу. Менталица хотела прервать сон, чтобы записать произошедшее и хорошо обдумать. Девушка была растеряна. Неужели придётся противостоять драконам? Даже если рассказы Дайхель о мощи драконов лишь на половину правда, то по крайней мере, несколько городов их племя может спалить дотла.       - Алин! Надо же, удалось тебя найти.       Девушка мгновенно передумала о том, чтобы вернуться, когда перед ней появился двойник Нарии. Абсолютно голый двойник.       - Тебе удалось использовать тело сновидений! Знаешь, совсем необязательно создавать двойника в полном, э-э, соответствии с реальностью.       Нария посмотрела на себя, затем сосредоточилась, и тело украсило светло-серое платье – её любимая летняя одежда.       - Получилось! – девушка радостно засмеялась. Алин впервые встретилась с её двойником. Ощущения в теле сновидения были не те, что в реальном, но и здесь от близости с Нарией внутри разливалось тепло. Чувствовать её, как постоянно улавливать свежий аромат, будоражащий сердце. – Это всё благодаря тебе! Ты так красочно рассказывала о мире духов, что мне тоже захотелось его увидеть.       Алин подошла и коснулась руки Нарии.       - Здесь можно и касаться друг друга? – девушка с готовностью переплела свои пальцы с пальцами Алин. Они оставались полупрозрачными, но чувства походили на реальные. Лицо Нарии стало совсем близко. Вскоре встретились и их губы. Двойники девушек стали светиться. Чем дольше они целовались, тем отчётливее начало сиять окружающее их пространство. Неведомые цветы распускались у ног и на ветвях деревьев. Любопытные глаза выглядывали из чащи. Алин замечала это краем глаза, отдавшись ощущениям.       - Это так удивительно, - Нария остановилась, когда их тела стали сливаться. Её ладонь, сжимавшая плечо Алин, погрузилась в иллюзию плоти. – Как будто под водой… или в воздухе… а сами мы огонь.       Они взлетели над лесом и закрутились в странном танце, но вскоре опустились на землю.       - Нам лучше остановиться, - нехотя Алин отстранилась. – Если мы станем слишком близки здесь, это отразится и на реальных телах.       Но Нария, заворожённая небывалыми ощущениями, снова погрузила руку теперь в середину груди Алин. Последняя выгнулась от огня внутри.       - Прости, Алин, - Нария испугалась такой реакции, но менталице вовсе не было плохо. Она с немного ошалелой улыбкой коснулась середины груди. От испуга Нария не смогла оставаться в пространстве снов и исчезла.

* * *

      Наутро она вела себя как ни в чём ни бывало.       - Ты помнишь сегодняшний сон? – спросила Алин на первой перемене. Ранее они так и не пересеклись. В коридорах здания старшей школы было шумно, ученики переходили из класса в класс, а 9 «Г» стоял у кабинета истории, внутри которого практически все поверхности были покрыты устаревшими руфранскими письменами.       - Нет, - удивилась вопросу Нария.       - Ты выходила в пространство снов и нашла меня.       Девушка почувствовала изумление.       - Ничего такого не помню, - едва она эта сказала, как воспоминания о танце над цветным лесом вернулись к ней. Нария покраснела, взяла ничего не понимающую Алин за запястье и отвела в пустующий кабинет в конце коридора. – Я только что вспомнила.       Лицо Нарии снова было очень близко. Она погладила щеку Алин и прошептала: «С тобой всё хорошо?».       - Слияние в пространстве снов может навредить, - Алин вспомнила учебник ментала, - но к нам это не должно относиться, - она погладила ласкающую её руку. Взяв её обеими ладонями, Алин коснулась знака в виде круга с подставкой-полумесяцем. – Я недавно думала, что и без этих меток мы бы встретились. Олетарфэ всегда была близка с духами и не могла не помочь им в поиске осквернителей леса. Она бы нашла тебя, и мы бы избавились от Валрансона.       - Значит, знаки – всего лишь помощь. Они не определяют судьбу.       Девушки торопливо поцеловались, нещадно измяв форму. За минуту до конца перемены Нария с неудовольствием отстранилась:       - Там в пространстве снов ты выглядела расстроенной.       Алин прижалась, вдыхая цветочный аромат чёрных немного растрепавшихся волос. Она виновато пригладила причёску старосты и прижалась лбом к её лбу, заглядывая в тёплые серые глаза.       - Мне надо будет многое тебе рассказать.