Наследница молчания

      Алин нежилась под весенним солнцем, развалившись на лавке, и сочувственно смотрела на зубрящую с напряжёнными плечами Нарию. Начинающая некромантка уже могла заставить ползать мёртвых лягушек, и до прохождения проверки в школе некромантов осталось только выучить теоретическую часть.       - Ты справишься, Нари. В прошлый раз почти получилось.       - Угу, «интенсивность распространения некропотоков зависит от массы мёртвого тела»…       - От Гифаэ новостей нет?       Это смогло отвлечь от зубрёжки. История с варкой приворотного зелья стала достоянием гласности, благо, никто не узнал, кого именно пыталась отравить Гифаэ Весудо. Директрисе Чаши пришлось отдать собственную дочь Касте Воинов.       - Пишет, всё не так уж и плохо, - вздохнула Нария, прекрасно знавшая, как сестра мечтала о поступлении на факультет алхимического оборудования. Вскоре они должны были закончить общую школу. Гифаэ придётся отложить поступление на два года.       - Её так и нельзя посещать?       Нария тяжко вздохнула, и Алин присела ближе, взяв девушку за запястье и мягко поглаживая его подушечками пальцев.       - Осталось всего пара месяцев, и она вернётся.       - Да, - слабо улыбнулась Нария и положила голову на плечо девушки и прикрыла глаза. – Просто экзамены, Гифаэ, а теперь ещё…       Она осеклась, и Алин тихо продолжила:       - Юмкерис? Ты наладила с ним настоящий контакт?       - Это было впервые буквально вчера, - так же тихо ответила Нария. – А теперь от меня столько ждут. В прошлом Аннэсинги с помощью этого артефакта очищали и оживляли огромные территории. Но меня больше всего пугает связь с самим Юмкерис.       - Мне казалось, тебе оно нравится, чем бы оно не являлось.       - Юмкерис будто живой. Во всяком случае, это намного больше, чем механизм. Оно обладает сознанием. Оно, - девушка выпрямилась, и застыла, глядя в одну точку, - тянется ко мне. Его позывы или чувства, я понимаю их. Эта связь вызывает странный восторг, но одновременно напрягает.       - Вы не можете общаться напрямую?       - Пока нет. Жрецы говорят, это дело времени, но сигналы Юмкерис отзываются во мне так, как более ни от кого, - Нария невольно потянула руку к сердцу. Пока сигналы механизма древних симхао она воспринимала только через тепло, возникающее в теле.       - Даже от меня? – низким голосом спросила Алин.       Нария рассмеялась с укоризной посмотрела на девушку:       - Я серьёзно, это нечеловеческая связь.       Алин виновато погладила предплечье Нарии.       - Так ты ощущаешь от Юмкерис угрозу?       Нария медленно покрутила головой.       - Н-нет, скорее, я чувствую его беспокойство за меня. Какая-то внешняя угроза. Когда я настраиваюсь, Юмкерис создаёт рядом тёмную мужскую фигуру.       Алин совсем растеряла игривый вид.       - Валрансон?       - Я тоже о нём подумала, - тихо, поникнув головой, ответила Нария. - Кроме всего прочего, жрецы хотят, чтобы я поймала след похищенных Аниюмкерис. Это малые подобия главного артефакта. От всего этого просто голова пухнет, - Нария сжала её руками, а Алин погладила возлюбленную по спине.       - Ты со всем справишься.       Простая поддержка отдалась теплом в нагруженной девушке, и она благодарно сжала руку Алин.       - Зайдёшь со мной к маме? – попросила Нария. – Она совсем никакая после отъезда Гифаэ.       Алин охотно согласилась. Ей всегда нравилась Анура Весудо, одинаково заботившаяся об обеих дочерях. Анура нечасто виделась с дочерями, жившим отдельно, но всегда старалась уделить достаточно девочкам времени.       - Кажется, она не одна, - заметила Алин, когда они подходили к учительскому общежитию. Оно находилось в отдалении от студенческого в высокой башне, где жили учёные и преподаватели, полностью посвятившие жизнь академии алхимиков. – Ты уверена, что она ждёт тебя?       Нария с непониманием посмотрела на девушку и остановилась, чтобы послать зов матери.        «Да, милая?»        «Мам, я зайду к тебе?»        «Конечно, я же тебя сама позвала».       - Она ждёт меня. Почему ты сомневаешься? – ничего не понимала Нария.       Алин поскребла ногтем щёку и неопределённо пожала плечами. Неловко было говорить, что мать Нарии занималась любовью с незнакомым мужчиной. В подобные моменты пары для менталиков выглядели, как сверкающие маяки на ночном побережье.       Любовником Ануры оказался отец их одноклассника Тёна – Фён Вегул. О нём Алин, однако, слышала не от Тёна, а от своей подруги Сагнэ, которой Вегул провёл астрологическое исследование. Чего Алин не ожидала, что астролог узнает её:       - Я вёл исследование для вашего брата! Элурик Солума – до сих пор помню разные глаза этого мальчика. Он уже должен был встретить свою пару, - астролог в чёрной мантии с едва заметными белыми вкраплениями с интересом смотрел на Алин, сидя за столом напротив неё. Они пили чай в гостиной директрисы.       - Он уже женат, - подтвердила Алин, - и недавно родил дочь. Неужели вы помните всех исследуемых?       - Разумеется, - ответил астролог и приветливо улыбнулся: - Вы будете жениться после второго совершеннолетия? – Фён любопытно смотрел на Нарию и Алин. Он привык обращать внимание на запястья людей и сразу приметил одинаковые символы на руках девушек, лица которых стали краснеть. Фён понял, что лучше бы не задавал вопрос. – О, я не хотел торопить события, простите. Профессиональная привычка.       - О чём ты говоришь? – пока только Анура не понимала, что происходит и с озадаченным видом переводила взгляд с астролога на свою дочь и её подругу. – Ты хотел спросить о замужестве? – тут Анура заметила, наконец, отметину на запястье Алин. – А, так вот вы о чём, - она со звоном поставила свою чашку на стол.       Несмотря на внешне спокойную реакцию, Анура испытывала шок. Много общавшись с сидящим рядом мужчиной, она приняла идею предназначенных пар. Ведь именно так Фён Вегул нашёл её саму. Но чтобы её дочь… Алин нашла в себе храбрость и взяла свою девушку за руку.       - Феру Весудо, мы давно хотели сказать.       - Мам, мы встречаемся, но насчёт женитьбы, - Нария стала ещё красней.       - Сначала мы хотели получить образование, - закончила Алин.       У директрисы задёргался глаз. Она поднялась, а Фён растерянно и виновато смотрел то на неё, то на девушек.

* * *

      Алин как-то пыталась представить, как она будет вместе с Нарией рассказывать о своих отношениях Ануре и Гифаэ. Был ещё Ребильт, но он начал свою жизнь в Угиране, которую отняли у него алимиты. Мать и сестра – самые близкие люди для Нарии. Она говорила, что маму надо подготовить, рассказать об аристократических традициях. Однако откровение случилось «благодаря» незнакомому человеку. Конечно, Анура была совершенно не готова. Хотя она не сказала ни слова осуждения, Алин его чувствовала. Непонимание, осуждение, стыд. Впрочем, отношения с Анурой беспокоили Алин не так сильно, как Нария. На неё столько всего свалилось в последнее время. Алин совершенно не ожидала, что она сможет справиться с приближающимися экзаменами в школе некромантов. Но ей это удалось.       - Я прошла испытания! – счастливая встрёпанная девушка бросилась любимой на шею. – Теперь я смогу поступить в школу некромантов!       - Поздравляю, только не убей меня от радости.       Нария засмеялась и повалила свою девушку на кровать. Сидя сверху, она смотрела на Алин с немым вопросом, как будто боясь, что в последний момент девушка оттолкнёт её. Алин эта боязнь показалась немного смешной. Она положила ладони на щёки девушки и нежно погладила кожу и вьющиеся чёрные волосы. Нария наклонилась и накрыла её губы своими. Они стали неспешно раздеваться, и вскоре лежали рядом совершенно обнажённые.       - Откуда это? – Алин провела пальцем по странной извивающейся линии, идущей от середины груди до пупка. Дойдя на впадины, Алин посмотрела в глаза Нарии, на которые падали разметавшиеся волосы.       - Появилось после первого разговора с Юмкерис. Ованэ сказала, это его метка, и она появляется на всех операторах артефакта.       Алин хотелось расспросить больше, но она оставила это на потом. Её рука спустилась ниже и стала изучать влажную плоть. И так разгорячённая Нария стала дышать ещё чаще, зажмурив глаза и тихо шепча имя любимой. Теперь Алин была сверху и осторожно, сдерживая себя и кусая губы, проникала пальцами в зовущую плоть. Вдруг она остановилась и поймала мучительный взгляд юной некромантки:       - Ты точно не рискуешь своими магическими нитями? - лукаво и немного мстительно спросила Алин.       - Нет, прошу тебя…       Тихо засмеявшись, Алин продолжила движение и наклонилась, чтобы поцеловать шею с быстро стучащей веной.

* * *

      - Алин, ты где витаешь? – недовольно спросила Олетарфэ.       - А, э-э, хозяин лавки сейчас работает, поэтому ни на что не реагирует, - собравшись, ответил Алин, стараясь не думать о вчерашнем праздновании сдачи экзаменов.       Она, Тарфэ и Дайхель стояли под вывеской люмского ювелирного магазина с двумя обручальными браслетами. Задание их вело к владельцу магазина кану Журту, который сам попросил Жречество проверить подозрительного клиента.       - Сам вызвал, а теперь не хочет открывать, - Олетарфэ снова энергично постучала в дверь с вывеской «закрыто». Алин постаралась сосредоточиться на задании, а не вспоминать о Нарии, её нежных и требовательных руках, губах, языке. Девушка сильно потрясла головой под подозрительным взглядом Дайхель.       Через пару минут к ним, наконец, вышла совсем юная подмастерье и пустила внутрь сверкающей драгоценностями лавки. Старому мастеру кану Журту было лет под сто – сморщенный старик щурился через толстые линзы очков, зато двигался и говорил достаточно резво:       - Вы всё-таки пришли. Я давал запрос в Жречество больше недели назад, думал, на него не обратили внимания.       Алин виновато улыбнулась и объяснила, что Жречество сейчас перегружена из-за активности алимитов. Кан Журт с пониманием покивал:       - Однако моё дело, возможно, прямо связано с беспредльщиками. Пройдёмте, - ювелир пригласил девушек во внутренние помещения, полные коробок, инструментов и разного хлама. Он быстро вытащил коробку, внутри которой хранились обручальные браслеты непривычного вида. Обычно их делали из светлых металлов, добавляя драгоценные камни, а эти были багрово-чёрные, покрытые сложными узорами.       - Они оба мужские? – полюбопытствовала Олетарфэ. По традиции, мужские браслеты имели прямую линию по середине, а женские – немного волнистую.       - Не это странно, - негромко засмеялся кан Журт. – Вглядитесь внимательнее в узоры.       Олетарфэ послушно склонила голову, убрав мешающие волосы.       - Символы для создания пентаграмм. Теперь понятно, эти штуки ритуальные? – спросила Олетарфэ.       - Именно! – подтвердил Журт, поднимая указательный палец. – Уж поверьте моему опыту, обычные брачные украшения и ритуальные сильно отличаются. Мне иногда приходят заказы из Жречества, они всегда содержат чёткие инструкции, а эти браслеты заказал частный клиент. Причём, насколько я могу судить, эти браслеты для парной работы двух огненных магов.       - Использование предметов в магии со временем истощает, - заметила Дайхель.       - Порой обойтись без подобных вещей трудно, особенно слабым начинающим чародеям. Или может значительно усилить для какого-то сложного ритуала, - Олетарфэ снова подошла к браслетам, всматриваясь в красные узоры на багровой поверхности. – Не зря вы обратились в Жречество. Кто заказчик?       - Некий кан Борфо. Он сделал полную предоплату, ничего о себе не рассказав. Я поначалу подумал, - ювелир сделал неопределённый жест, - ну, браслеты мужские, хотя Церковь не осуждает таких людей, но и не освящает браки, понимаете. Но эти штуки – для магов, а не для геев.       Дайхель посмотрела на наручные часы:       - Магазин откроется через полчаса?       - Я оттягивал время, чтобы отдать браслеты, но сегодня кан Бофро придёт, и я буду должен отдать их.       - Алин, следи за входом, - обратилась Дайхель к девушке, мечтательно разглядывающей обручальные браслеты. – Алин?       Платиновый подойдёт к её глазам. А украсить можно агатом или, может быть, алмазом? Надо с ней посоветоваться. Хотя, наверное, рано.       - Алин, - плечо сжала рука Дайхель.       - Мастер, - в подсобное помещение, где говорили консультантки из Жречества и ювелир, быстро зашла подмастерье. – Кан Бофро пришёл. Я оставила его внутри.       Ювелир вопросительно посмотрел на Дайхель, думая, что она здесь распоряжается. Но ответила твёрдым голосом Алин:       - Отдайте ему заказ. Никаких претензий у Жречества к вам не будет.       - Будете за ним следить? – ювелир взял приготовленный футляр и положил в него браслеты.       - Возможно, он приведёт нас к другим алимитам. За сами браслеты не зацепишься, - рассуждала Алин, когда старик уже ушёл к клиенту. Внутри осталась только любопытная подмастерье, которая вывела их через служебный вход.       Кан Бофро оказался молодым красивым мужчиной, одетым в дорогой костюм. Он поблагодарил на прекрасно выполненную работу и вскоре покинул магазин. Тарфэ быстро создала вонави, и вскоре троица нагнала предполагаемого алимита, беззаботно идущего по оживлённой улице.       - Что-нибудь есть? – тихо спросила Дайхель менталицу, пока Олетарфэ медленно парила над крышами, следуя за Бофро.       - Очень даже, - ответила Алин. – Кан Журт помог найти весьма опасного алимита. Он входит в группу некого кана Фота…       - Некого?! Это же тот экспериментатор, который мучил Айту! – гневно сказала Олетарфэ.       - Значит, он жив, - сделала вывод Дайхель.       - Я много думала над тем терактом в районе Северных Мудрецов, - Олетарфэ сильнее злилась, её волосы стали плавно менять цвет, став из привычных иссиня-чёрных бордовыми. – Этот Фот наверняка изобразил элементальный водоворот.       - Что за элементальный водоворот? - не поняла Алин и вопросительно посмотрела на Дайхель. За годы общения Алин не могла не отметить её высокую эрудированность, и в этот раз Дайхель смогла понять, о чём говорила Олетарфэ, сейчас сосредоточенная на плавном полёте над улицами Люмо.       - Когда Тарфэ завела себе Айту, я захотела убедиться, что это безопасно. Никогда до этого не слышала, чтобы элементали постоянно жили с магом и служили ему. В книгах нашлось всего несколько подобных историй. Всегда такая связь возникала в результате экспериментов с так называемыми «элементальными средоточиями». Для водных – это водовороты.       - То есть, элементалей могли привязать к себе только алимиты после опытов?       - Необязательно. Большинство описанных случаев похожи на историю Тарфэ и Айты. Попавший в беду элементаль, встретив подходящего стихийного мага, который помог ему, привязывается. Это не совсем служба, в нашем понимании. Его лишили родного средоточия, и он ищет, - Дайхель пожала одним плечом, - новый дом.       - Алимит зашёл в здание, - объявила Олетарфэ.       - Приземлись на соседнюю крышу, я понаблюдаю.       Кан Бофро вошёл в жилой четырёхэтажный дом. Спустившись в подвал, он открыл секретный люк за шкафом, и спустился на подземный этаж.       - Жречество ждёт большой улов, - Алин открыла глаза на крыше соседнего дома.       - Что там? – спросила Тарфэ.       - Лаборатория с элементалями. Наверное, их использовали в терактах. Они готовят новый эксперимент-теракт. Жречество их накроет сегодня, - Алин подняла указательный палец перед подругой. – Да, там все четыре вида средоточия, но, нет, Тарфэ, мы туда не полезем. Жрецы отзовутся сразу. Это не сомнительное заявление ювелира, а прямая угроза теракта.       - Пленные элементали – что с ними будет?       - Их уничтожат, - ответила Дайхель. – Тарфэ, мы не знаем, что с ними творили и насколько они опасны. Твоя Айта – исключение. Если ты затеяла их освободить – это может плохо кончиться.       Олетарфэ сжала кулаки, с ненавистью глядя на неприметный дом, под которым алимиты измывались над природными духами.       - Как жрецы могут их уничтожать? Разве Великие духи им не ответят?       - Именно духи об этом и просили, - ответила Дайхель, с пониманием глядя на стихийницу. Дайхель давно заметила глубокую связь Тарфэ и природных духов. – Для них смерть не такая, как для нас. Они вернутся такими, какими были, если пожелают, но уже без скверны беспредельщиков.       - Всё равно, это больно и страшно для них, - Олетарфэ опустила плечи.       - Их разделяют с телом с помощью антимагических камер. Это практически мгновенно, - заверила Дайхель, пожимая плечо Тарфэ. – Нам пора в отделение.       - Алин, что там именно происходит? – не могла успокоиться Олетарфэ. – Может, эксперименты зашли не так далеко?       - Тарфэ, - пока они стояли на крыше, Алин потеряла счёт времени и забыла обновить чары тени. Вспомнила она об этом, когда их уже заметили. Дайхель среагировала быстрее всех, когда рядом взлетела вонави с двумя магами-беспредельщиками. Воздушник её вёл, а стоящая огневица атаковала трёх девушек снопом искр, за секунды превратившимися в огненные стрелы.       Все они исчезли перед развернувшимся антимагическим полем. Участники стычки только увидели на мгновение проявившуюся сотообразную преграду. Однако нападение было слишком неожиданным, и одна из огненных атак настигла Олетарфэ. Девушка закричала, схватившись за правую кисть.       - Шкерч, - она могла лишь метнуться ближе к Дайхель и безопасной зоне, одновременно освободив Айту из бутылки, которая окружила рану и засветилась золотистым светом.       - Дайхель, - Алин быстро собралась после испуга и взяла антимагиню за предплечье. Ближайшие минуты Олетарфэ не могла им помочь, и менталица решила сочетать антимагию и ментал, чтобы обезопасить не только себя, но и людей вокруг, испуганно закричавших внизу. Огонь, достигнув земли, зажёг ларёк и задел нескольких прохожих.       Пролетевшие воздушник и огневица после первой атаки возвращались, готовя нечто мощнее. Опытная огневица вполне могла пробить антимагическое поле. Однако не долетев до троицы пяти метров, её готовившаяся огненная атака направилась на неё саму. Троица подростков с ужасом смотрели, как огонь алимитки поглотил вонави. Женщина и её напарник истошно закричали. Мощь заклинания не оставила алимитам ни шанса. Естественное антимагическое поле было поглощено мгновенно. Алин успела ощутить вспышку страшной боли и ужас умирающих, когда они стали падать. В этот момент Дайхель положила ладонь на её темя, приглушая чувствительность.       - Олумо, - тихо прошептала Олетарфэ, боязливо глядя вниз на упавшие ещё горящие тела. – Наверное, жители уже вызвали жрецов и стражей. Надо их встретить и рассказать…       Слова плохо доходили до Алин. Она боялась подойти к краю крыши и взглянуть на дело своих рук. Дайхель сочувственно смотрела на менталицу:       - Алин, надо спуститься и встретить жрецов.       - Да, хорошо, - автоматически ответила девушка, согнувшись после слишком резкого действия антимагии.

* * *

      Вечером она бездумно смотрела в потолок в своей комнате. Перед глазами были умирающие, и не хотелось избавляться от этого видения, чтобы хоть как-то наказать себя, ведь больше никто её не осуждал. Алин Солума действовала по протоколу, защищая себя и своих коллег. Дайхель и Олетарфэ, вероятно, тоже придётся убивать в будущем, чтобы выжить, но первой это пришлось сделать Алин.       - Не спишь? - в неосвящённую комнату зашла Нария. – Тарфэ мне всё рассказала, - она подошла ближе, а девушка на кровати бессильно отвернулась. Она сжала зубы, пытаясь не расплакаться, но слёзы всё равно побежали по щекам. Приход любимой будто разбудил её застывшие чувства. Горечь и стыд не позволяли взглянуть Нарии в лицо.       - Я не успела подумать, только хотела защититься. Если бы было чуть больше времени, я бы просто остановила её. А так погибли оба, воздушник совсем молодой был. Власть слова слишком опасна, как мне принять такую ответственность?       Она просто говорила обо всём, что мучило, и не ждала ответа, но Нария ответила:       - Некромантов учат глубокому уважению к смерти. В палатах мёртвых переживания, борьба и боль – всего лишь пепел. Ты не смогла сохранить им жизни, это всегда будет с тобой. Но у них начался новый путь.       - Если душа была слишком запятнана, то она рассеется – так нас учили в монастыре. Ведь жрецы дают шанс алимитам.       - Теперь их души будут судить в палатах мёртвых, которым и решать, давать ли ещё шанс.       Нария не утешала и не осуждала, но её слова успокаивали. Алин уснула, и девушка оставила её на кровати. Глядя на спящую, Нария гладила её каштановые волосы, с сочувствием думая, какую приходится носить наследнице молчания ношу. Пожалуй, Алин права. Никому нельзя доверять такую власть. Может быть, Жречество неправильно делает, что использует таких, как Алин?

* * *

      Валрансон и Лаэлисса незаметно прошли на территорию Академии и подошли к общежитию. В ночной темени они передвигались медленно, предстояло преодолеть защитные барьеры, щедро расставленные на всей территории.       - Барьеры тут добротные. Жаль, Риулин не согласилась помочь. Она только ради своего племянника будет рисковать.       - Риулин играет по-крупному, - Валрансон пожал плечами. – Но я не хочу больше ждать.       Он вытащил из ветровки флакон с фиолетовой жидкостью и залпом выпил. От выпитого зелья глаза некроманта ненадолго засветились характерным для менталиков розовато-фиолетовым светом.       - Она спит одна. Я буду делать брешь в барьерах. Когда скомандую, ты её вытащишь. Бреши держатся недолго.       Всё это они уже не раз обговаривали, испытывая Академию на прочность, но Валрансон хотел перестраховаться. Он со стыдом вспоминал, как в одиночку пытался похитить Нарию и получил отпор от школьниц. Прижав ладонь к правой стороне головы, он сосредоточился на колыхающемся, как полупрозрачная белая вуаль, барьере. Медленно его «ткань» стала разрываться, образуя небольшую дыру. Если сделать всё аккуратно, то жрецы, следящие за их целостностью, ничего не заметят. Сделав проход, Валрансон прошёл первый, Лаэлисса последовала за ним.       - Уверен, что не хочешь сам её забрать? – в последний раз спросила напарница.       - У тебя больше сил и опыта в подобном.       - А если будет крайний случай? Мне придётся убить её.       У Валрансона и Лаэлиссы были разные цели. Первый хотел сделать из Нарии Аннэсинг полководицу нежити, вторая – использовать девочку, чтобы подчинить древний артефакт. В идеале это можно было совместить, но оба понимали, что осуществить все планы будет непросто. Не факт, что Нарию удастся уговорить на судьбу полководицы, не факт, что знаменитый Юмкерис находится именно здесь, и нет никакой гарантии, что удастся захватить артефакт. По крайней мере, у них есть возможность лишить Жречества единственного оператора для Юмкерис.       - Надеюсь, до такого не дойдёт, - просто ответил некромант. – Приготовься, Лисса, у тебя всего несколько минут.       Лаэлисса создала небольшую вонави-плот, на который уместился бы один лежачий человек, и укрыла её серым сливающейся с ночью плащом. Её навыков в магии воздуха на большее не хватало, но для плана ещё людей привлекать было нельзя. Когда Валрансон махнул рукой, женщина на доске сорвалась с места и долетела до окна, где ночевала Нария. Прошло менее минуты, когда она вылетала обратно. Валрансон нервно сжал кулаки, наблюдая за практически незаметным, но слишком медленным полётом. Лаэлиссе удалось захватить Нарию, но сбежать через магическую нору они не могли. Академия лишь с виду была открытым местом. Её пронизывали сотни защитных барьеров. Часть из них работала так, что позволяла открываться лишь порталам жрецов, поэтому нападение на Чашу возможно было совершить только извне, пройдя ограду и множество других барьеров.       - Скорее, Лисса, подходят дежурные, - прошептал Валрансон с учащённым пульсом, глядя на подлетевшую в тени цветущих деревьев Лаэлиссу.       - Знаю-знаю, только теперь спешить не надо.       Лаэлисса была права – теперь надо с максимальной осторожностью выйти и вынести Нарию из Академии. Идеально подходящими для этого чарами тени некроманты владели плохо и полагались на ночную темень и возросшую ментальную чувствительность Валрансона. Он видел все барьеры и аккуратно делал в них бреши, ведя Лаэлиссу с драгоценной ношей к оранжереям. Это был наиболее тёмный и безопасный путь, как они думали.       - Кто вы такие? – прозвучал высокий детский голос. Валрансон, не размышляя направил в его сторону руку, и, только развернувшись полностью, увидел, кого лишил сил. Это был не ребёнок, как подумал сначала некромант, а маленький фей, чьё крылатое тело, лежащее на траве, тускло светилось.       - Ты его убил?       - Фей так просто не убить. Лучше не будем терять время. Шкерч, как мы не подумали? Они, наверное, кишат рядом с оранжереями.       - Тише, - сжав зубы, Лаэлисса и Валрансон продолжили свой путь. Сквозь деревья уже была видна ограда из серого камня, когда их снова окликнули. Теперь уже хор высоких голосов. – Их слишком много, Ценвит, - холодно сказала женщина, глядя на приближающихся фей. Светящиеся фигурки крылатых созданий направлялись к ним, и первые упали под обессиливающей воздействием некромантки. – Делай, что надо, и бежим.       - Шкерч, - Валрансон стянул с лица спящей Нарии серый плащ и с горечью вздохнул. Кокон-мораториум был паршивым вариантом, но уж лучше, чем потерять её совсем или отдать Жречеству. Валрансон стал делать плавные пассы, пока Лаэлисса отступала под начавшимся градом из четырёх стихий, творимым феями.       - Готово, бежим! – Валрансон и Лаэлисса побежали к уже готовой дыре в заборе и быстро выбрались, оставив позади десяток упавших фей.       Когда охранники, наконец, вылетели за ними, они лишь заметили вспышку от портала.

* * *

      Алин остановившимся взглядом смотрела на Нарию в ловушке, похожей на ледяной саркофаг. Девушка, закутанная в плащ, лежала неподвижно. Всё её тело было окружено «коконом-мораториумом», как выразилась Ованэ-рёзэ. Нарию поместили в отдельную палату, которую теперь круглосуточно охраняли. До Алин доносились мысли жрецов о том, что теперь делать. Никто с таким ещё не сталкивался. Но Алин плохо осознавала произошедшее. Девушка, что совсем недавно была столь живой и прекрасной, сейчас имела ауру мертвеца. Алин медленно поднесла руку к поверхности прозрачного материала. Он был мягкий на ощупь и комнатной температуры.       - Ничего не нашла? - спросила подошедшая сзади Ованэ.       - Нет. Как вы это допустили?! – не выдержала девушка, не отрывая взгляда от застывшего лица Нарии.       Жрица не ответила, подойдя ближе.       - Чтобы освободить Нарию, надо разыскать Валрансона, - Ованэ потёрла лоб, испытывая стыд. Провал за провалом. Охрана предотвратила наихудшее, но не защитила девочку.       - Что? Неужели только он поможет? – Алин оторвала взгляд от Нарии и с непониманием посмотрела на Ованэ.       - Кокон-мораториум – сложная техника. Без того, кто его создал, освобождение Нарии сильно затянется. Я за всю жизнь не видела её реальное применение. Наверняка, Валрансон долго готовился именно на случай, если Нарию не удастся вынести.       - Зачем ему это? – бессильно спросила Алин, снова смотря на спокойное будто спящее лицо с разметавшимися волосами.       - Скорей всего, для его экспериментов. Магические нити Нарии сейчас испытывают естественную трансформацию, связанную с взрослением.       - Ублюдок, - Алин ненавидела его до темноты в глазах, она сжала кулаки и ударила в стену, слабо стесав кожу. Ованэ спокойно смотрела на лохматый затылок девушки. - Он всё ещё хочет сделать из неё полководицу нежити?       - Скорей всего. Учитывая, кем была его напарница, то дело также связано с Юмкерис. Жречество освободит Нарию, но на это нужно время. Наверное, Валрансон рассчитывал, что сможет её отбить, он понимает, что время для него на исходе.       Всё ещё держа кулак на стене, Алин повернула лицо к начальнице охраны Академии:       - Так нам ожидать повторного нападения?       - Оно неизбежно, иначе смысла в этом коконе нет. Пойдёмте, мия Солума, пока мы ничего не можем сделать, - Ованэ направилась к двери, и Алин безвольно последовала. Женщина перед ней тоже скорбела. За время тренировок Ованэ успела привязаться к Нарии, да и раньше отмечала её и следила за успехами.       На выходе из палаты стояли родные и близкие замурованной девушки. Анура Весудо, её мать, с растрёпанными волосами держалась спокойно и стала говорить с Ованэ об усилении охраны. Здесь же были взволнованные одноклассники и приятели девушки, засыпавшие вышедших вопросами.       - Алин, - Олетарфэ подошла и сжала вялое запястье подруги. – Что сказала Ованэ?       - Надо ждать масштабного нападения, - бесцветным голосом ответила девушка. Её окликнула директриса, и Алин повернулась к женщине, которой последнее время боялась показаться на глаза. После чаепития с астрологом они так и не поговорили. Но сейчас не нужны были слова, объяснения или оправдания. Анура обняла Алин:       - Нария жива, мы её спасём.

* * *

      Безумная надежда тянула Алин в мир духов, где она единственный раз смогла увидеться с двойником Нарии. Поляна, полная диковинных цветов, испускающих разноцветное сияние, совсем не изменилась, и даже совсем неопытная сновидица могла бы вернуться сюда.       - Нари! – Алин рванула к одиноко бродящей среди цветов девушке, потерянно рассматривающей окружающее.       - Алин…       Чувствуя безмерное облегчение, Алин обняла её. По их телам стали расходиться волны, цветы вокруг стали сиять сильнее, как и в первую встречу здесь.       - Я не могу вернуться, - растерянно сказала Нария.       - Тебя пытались похитить Валрансон и Лаэлисса. Их удалось спугнуть, но Валрансон заключил твоё тело в кокон-мораториум. Нари, - Алин стала гладить её лицо. Оно практически не пропускало призрачный свет мира духов и казалось плотным. Это пугало, энергия пленницы больше поступала сюда, а не в земное тело, попавшее в ловушку. Отчаянно поцеловав любимое лицо, Алин снова обняла девушку.       - Кокон-мораториум, Олумо, я о таком и слышала всего раз, - растерянно сказала Нария.       - В твоём теле всё застыло.       - Алин, мне надо…       - Тебя вернут. Ованэ обещала.       - На мне появилась какая-то метка, которая не даёт мне здесь покоя, - Нария подняла руку. На сгибе локтя была чёрная спираль, похожая на татуировку, только медленно двигавшаяся на коже, то расширяясь, то сжимаясь, то закручиваясь в другую сторону. - Я о таком ничего не слышала, Валрансон вполне мог изобрести нечто новое.       - Я всё передам, - испуганно кивнула Алин.       - Поспеши, - попросила девушка.       Не хотелось оставлять её, но Нария права. Надо рассказать Ованэ о чёрной спирали. Это должно помочь в освобождении из кокона.       - Только не уходи, Нари. Я боюсь, ты здесь потеряешься.       - Я буду ждать тебя здесь, - пообещала девушка.       Однако обещание она не выполнила. Когда спустя несколько часов, Алин снова пришла на поляну сияющих цветов, Нарии там не было.