32 Воссоединение
8 сентября 2017 г., 14:43
Фанлинский военный форт на территории соседнего Ажакура был заброшен более двухсот лет, и ажакурцы даже не думали, что в нём можно жить. Неудивительно, что алимиты использовали его в качестве своего убежища. Пустынная местность снижала до минимума возможность встретиться с путешественниками или исследователями.
- Надо постоянно проверять подобные места, - глава ажакурского Жречества Тайбеш ходила по развороченной после борьбы комнате, бывшей местом заключения для Алин Солума. Двухсотлетняя Великая магиня огня смотрела на трещины, которыми были покрыты стены едва стоявшей крепости. – Только менталиков слишком мало. А остальных легко можно запутать, но всё-таки можно подобрать зелья и артефакты.
- У зелий слишком много побочных эффектов, а артефакты дороги и малоэффективны, - Гурангия Малтарон сама в данный момент использовала один из них, усиливая чтение Памяти Пларфа и пересматривая момент бегства Риулин Дэльки.
- Я занимаю должность уже сорок три года, но ни разу не видела вознесение полимага. У нас в стране таких случаев меньше десятка зарегистрировано за последний век.
- Олетарфэ Пурано не вознеслась, - угрюмо отозвалась Гурангия.
- Но всё к тому шло. Повезло ей, что рядом оказалась Унве. Хотя я не уверена, повезло ли? - ажакурка смотрела на вмятины, где проходил огромный элементаль, оставивший неровную дыру с болтающейся на одной петле дверью, где раньше был вход. – Говорят, полимаги испытывают невероятное наслаждение, воссоединяясь с духами. А девочка теперь без сознания. Поражаюсь, как это здание выдержало? Когда мои люди прибыли, на крыше этой башни лежал один из элементалей-колоссов.
- Здесь работал земляной маг из Галзена. Он и привёл здание в порядок, - сухо отозвалась Гурангия. – Здесь нам больше делать нечего. Порталы запечатаны, практически всё укрыто завесой алимитов. Единственного пленного допросят, когда он очнётся. Самое главное, рост аномалии удалось остановить.
- Это тоже заслуга Унве, как я понимаю, - Тайбеш заметила, как одна из трещин стала расти. – Лучше покинуть форт, пока он не развалился.
* * *
Дайхель присела рядом с кроватью всё ещё находящейся без сознания Олетарфэ и взяла её за вялое запястье с меткой, что должна была их связать, но по факту ничего не значила. Дайхель винила себя за то, что сделала, когда их окружили элементали. Себе она признавалась, что дело было не в страхе перед духами природы. Дайхель боялась, что Олетарфэ исчезнет. Антимагиня не знала, как обернётся её воздействие, но понимала, что прервала процесс трансформации Тарфэ, призванной миром духов. Неужели она застрянет в таком состоянии, будто зооморф? Зооморфию неплохо изучили, а в полимагах до сих было мало что понимали. Дайхель коснулась чёрных распущенны волос, на фоне которых выделялось болезненно-бледное лицо Олетарфэ. - Прости, Тарфэ, - прошептала Дайхель. – Наверное, надо было отпустить тебя. Целители не знали, чего ожидать, потому что никогда с таким не сталкивались. Некоторые успокаивали, уверяя, что мии Пурано просто надо восстановить силы. Резкий обрыв связи с духами природы привёл к магическому истощению, что особенно опасно для полимагов, чья концентрация магических нитей в организме очень высока. Надежда на правоту их слов заставляла Дайхель приходить сюда день за днём. - Дайхель, где я? – слабый шёпот заставил девушку подскочить на стуле. - Тарфэ, ты в больнице. Я позову целителей! – Дайхель направилась к выходу, но протянута рука остановила её. - Олумо, что ты там устроила? Я будто упала с огромной высоты. Дайхель сглотнула, ожидая потока ругани. Впрочем, сейчас она готова была выслушать что угодно, её переполняла радость от того, что она могла смотреть на живую и злую Тарфэ. - У меня всё было под контролем! А ты взяла и всё остановила! – Олетарфэ приподнялась на постели и хмуро смотрела сонными глазами на Дайхель. - С тобой происходило что-то странное! Элементали стали разрушать здание! - Они бы не стали бы его разрушать, - Олетарфэ попыталась встать, опустив на пол голые ноги. - Я позову целителей, - покрасневшая Дайхель быстро пошла к выходу, метнув длинной рыжей косой. Предположения целителей оказались верными: мия Пурано действительно пережила магическое истощение, но сейчас уверенно шла на поправку. При посторонних она вела себя сдержаннее, и Дайхель с опаской ждала момента, когда они снова окажутся наедине. - Дайхель, - едва целитель вышел из палаты, она указала пальцем на свою кровать. – Присядь. Конечно, вряд ли ослабленная девушка могла побить антимагиню. Но, если бы Олетарфэ такое захотелось, Дайхель не стала бы сопротивляться. - Я не хотела причинить тебе вреда. Жрецы потом сказали, что у тебя началось полимагическое вознесение. Ты бы вошла в мир духов и, - Дайхель замерла, когда вместо ударов почувствовала на своём предплечье мягкое касание прохладной руки, - ты бы исчезла. - Я бы не исчезла, дурочка, - без злобы сказала Олетарфэ, глядя в обеспокоенные зелёные глаза. – Я видела мир духов, и он действительно умопомрачительно прекрасен. Полимаги уходили туда по собственной воле. Они вовсе не исчезали. - Я не хотела, чтобы ты уходила, - Дайхель опустила голову. - Посмотри на меня, - попросила Олетарфэ. Почувствовав на щеке её руку, Дайхель повернула голову, встретилась с ласковым взглядом голубых глаз и затаила дыхание. - Я не нашла ни одного свидетельства о том, чтобы полимаги возвращались, - после паузы прошептала Дайхель. – Я думала, надежды нет. Пальцы с щеки переместились на губы антимагини, заставив её замолчать. - Значит, я создаю прецедент, - сказала Олетарфэ и тихо засмеялась. – Мир духов так изумительно красив. Духи провели меня по полянам, водопадам, неведомым дворцам и летучим островам. Полимаги уходили туда, отдавая своё средоточие вместе с сердцем по своей воле. - Так ты вернулась сознательно, потому что… - Потому что моё сердце принадлежит человеческому миру, - Тарфэ смотрела в глаза забывшей дышать девушки. – Моим родителям, друзьям и тебе. Я и не собиралась уходить, дурочка. Духи бы меня вернули и остались охранять. Дайхель, не веря, смотрела на слегка покрасневшее лицо. Затем, забыв обо всём, поцеловала бледные губы, которые слабо, но всё-таки ответили на поцелуй. Но затем Тарфэ отстранилась, и Дайхель захотелось провалиться сквозь землю. - Извини, я, ты знаешь, что… - Хватит уже извиняться, - оборвала Тарфэ. – В какой именно больнице мы находимся? - В третьей люмской больнице, - сразу ответила Дайхель, радуясь, что пережила пробуждение Олетарфэ, и та даже ответила на поцелуй. – Тебя сюда переправили по порталу, чтобы не терять времени. У тебя же нет с ними проблем, как у Алин? - Нет, меня в детстве ими водили. А где Алин? - Она заходила утром, но сейчас жрецы заканчивают освобождение Нарии, поэтому Алин сейчас с ней. - Нари освободят? – обрадовалась Олетарфэ. Взгляд её зацепился за странное движение воздуха за окном. – Давно они здесь? - В первый же день, как ты здесь появилась, и они прилетели. Дайхель не стала уточнять, что её антимагия отпугивала элементалей, которых упорно тянуло к полимагине. - Значит, всё время, - от целителей Олетарфэ уже знала, что прошло три дня. – Моя связь с миром духов усилилась, поэтому неудивительно. Где же Айта? - Боюсь, она осталась в Фанлинском форте. Это то место в Ажакуре, где нас держали. - Это она нас спасла, - Тарфэ порывалась встать, но кружащаяся голова заставила передумать. – Там же пустыня, как она выживет? - Тарфэ, там были элементали всех четырёх стихий. Водные живут в грунтовых водах. Айта не пропадёт, - успокоила Дайхель. – Нам туда вряд ли разрешат вернуться… - Ладно, - вздохнула Олетарфэ. – Айте давно надо было найти дом. Я не могу быть для неё элементальным средоточием бесконечно. - Я до сих пор слабо понимаю, что это значит, - призналась Дайхель. – Поэтому я так отчаянно хотела остановить тебя. Олетарфэ лишь улыбнулась, и от этой улыбки Дайхель наконец-то успокоилась. Неугомонная стихийница не только вернулась, но и не держит на неё зла. - Элементальные средоточия – это частицы Великих природных Духов, вроде совы, охраняющей Ингенскверку, заповедник рядом с Лаоленом, или вроде Талидаля рядом с Чашей. Великие духи разбрасывают средоточия, как семена, чтобы знать обо всём происходящем. Иногда они попадают в людей. Это мне открылось в тот момент, которые жрецы называли вознесением. Дух, который подарил средоточие мне, выглядел, как огромный орёл. - От средоточия можно избавиться, не сливаясь с духами? - Я не знаю, - ответила Олетарфэ со вздохом. – Духи не будут требовать возврата средоточия. Я буду жить столько, сколько захочу. - Так сейчас ты не хочешь уходить? – спросила Дайхель, нерешительно заглядывая в голубые глаза. Олетарфэ погладила щёки Дайхель и её золотисто-рыжие волосы: - Я бы хотела остаться ещё здесь. Остаться с тобой, - Тарфэ приблизила лицо и поцеловала девушку. Этот поцелуй был долгий, не порывистый, как раньше. Дайхель растерялась, чувствуя, как мягкие губы касаются её и изучают. Олетарфэ, понимая, что у девушки совсем нет опыта, стала медленно руками ласкать шею и уши и коснулась языком сомкнутых губ, как бы спрашивая разрешения. Дайхель с громко стучащим сердцем приоткрыла рот и растворилась в нежности, медленно избавляясь от напряжения и волнения. Когда они отстранились с немного кружащимися головами, Дайхель, не веря в своё счастье, гладила спутанные волосы Олетарфэ. - Значит, тот поцелуй всё-таки что-то значил, - Дайхель много о нём думала, но приходилось признать, что Олетарфэ тогда просто дурачилась, встречаясь с Тёном. Тарфэ, касаясь лбом лба Дайхель и глядя в глаза, просто улыбнулась и снова поцеловала невероятно верную и сильную девушку, в которую всё равно бы влюбилась и без этих дурацких меток.* * *
Алин не спала уже больше суток, но не могла даже задремать, глядя на дверь палаты Нарии Весудо. Там работали некроманты во главе с Гурангией Малтарон. Алин, оставаясь в Академии, даже не знала, что очнулась Тарфэ, лежавшая в городской больнице. Девушка просто не могла покинуть коридор, в который должна будет вскоре выйти Нария. По крайней мере, так ей обещали. - Ты бы поспала, - голову, лежащую на кушетке, ласково погладила рука матери Нарии. Анура Весудо присела рядом. Она не могла провести у палаты дочери весь день, но волновалась не меньше. - Я пыталась, - Алин медленно поднялась и переместила голову с лохматыми каштановыми волосами на плечо директрисы. – Мне снятся кошмары о Данории. А жутче всего от того, что это не кошмары, а смутные воспоминания о том, что Дух копался у меня в голове. Анура обняла и прижала к себе девочку. Сначала она совсем не понимала, что за связь возникла между её дочерью и Алин. Но теперь те волнения казались нелепыми и смешными. Алин любит её и готова ночи проводить ради слабой надежды на освобождение Нарии из ловушки некроманта. «Надежда совсем не слабая, раз за дело взялась Опора Жречества», - одёрнула себя Анура - Я так поняла, Данория – дух, покровительствующий алимитам? - Это их главный козырь, к тому же. Объединённые и подчинённые этой сущности алимиты имеют преимущество. Дружественные людям духи не будут нас подчинять, но и преимуществ от связи мы не получим. - Мне трудно это понять, - Анура смотрела остановившимся взглядом на дверь, за которой находилась её дочь. – Что это за преимущества? - К примеру, связь вроде височной, только действующей повсюду. - Во всём Пларфе? – подняла тёмно-русые брови женщина. - Кроме того Данория становится для отмеченных ею чем-то вроде наркотика. Дух посылает своим подопечным видения и ощущение блаженства. Они попадают в столицу Данории Ору, прекраснейший город, какой можно вообразить. Я его видела без наваждения, и то не могу забыть того великолепия. Гигантской протяжённости широкие улицы, каждый дом – как небольшой дворец, всюду фонтаны, сады, диковинные животные. Отмеченные Данорией готовы идти на всё, чтобы сделать этот город реальным. Но я этого не принимала, поэтому Данория никак не смогла подчинить меня. Она могла избавить меня от чёрного пятна, но пришлось бы пожертвовать всеми моими убеждениями. Хуже всего, мне бы пришлось пожертвовать своей сестрой. Анура уже знала, что сестра Алин – Фэрника Руфранская. А вот о чёрном пятне слышала впервые. - Что за пятно? – не понимала Анура, и Алин внутренне себя отругала. От объяснений её избавил вышедший из палаты Нарии некромант. Его немного пошатывало от усталости, но выглядел он довольным законченной работой: - Феру Весудо, мия Солума, мы закончили, девушка вскоре очнётся. Кокон полностью отделён от неё и не угрожает здоровью. Директриса радостно ахнула и обняла Алин. - Мы можем её увидеть? - Разумеется, но мия должна сама проснуться. Сейчас её состояние уязвимо. Из палаты вышли ещё четыре некроманта, к которым присоединился первый вышедший. Рядом с Нарией оставалась только Гурангия Малтарон, и она была не столь довольной. Зато не показывала ни капли усталости. - Нари, - прошептала Анура, не решаясь коснуться дочери. Как и сказал некромант, её отделили от кокона, серые ошметки которого валялись повсюду на полу. Нария лежала, прикрытая простынёй и спокойно дышала. Её аура была далека от нормы, но хотя бы не напоминала ауру умирающего. Алин не выдержала, подошла и взяла её за руку. - Боюсь, это ещё не всё. Нарии нужно лечение, - сказала Гурангия. – Мне надо с вами обеими поговорить. Алин оторвала взгляд от лица спящей девушки и посмотрела в глаза Опоры Жречества, от которых исходило ровное белое сияние. Старица надела свои круглые чёрные очки и вышла. Анура и Алин последовали за ней нехотя, оборачиваясь и бросая взгляды на Нарию. Но уже подходили целители, и родственников всё равно бы выпроводили. - С ней что-то не так? – спросила Алин, когда они остались в коридоре втроём. - Даже очень, - призналась Гурангия. – Выбора, правда, особого не было. Либо оставить Нарию в таком состоянии, либо освободить и лечить заразу, что оставил ей Валрансон. - Какая зараза? – напряжённо спросила Анура. – Вы не вылечили мою дочь? - Нет, феру Весудо, - ответила Опора. – Ей предстоит ещё долгое восстановление. - Что происходит? – требовательно спросила Анура. - Валрансон оставил на ней некую печать, - угрюмо стала объяснять жрица. – Сначала мы не придали этому особого значения. С подобным я уже сталкивалась. Спираль на руке Нарии походила на усиливающую метку, подготавливающую к трансформации магических нитей. Будь это так, я бы удалила её в одно мгновение. Но Валрансон слишком умён и рассчитал такой исход событий. Эта печать мощнее всего, что я видела прежде. Она уже слилась с нитями в теле слишком крепко. Мы пока не знаем, что делать, поэтому будем следить за состоянием Нарии. Проблема ещё в том, что мы не представляем, как были созданы полководцы нежити прошлого. Жречеству не достались их тела. После тягостного молчания Алин, оглянувшись на палату, посмотрела в чёрные стёкла очков Гурангии: - Чего нам ждать? - Всё будет в порядке. Мы не позволим алимитам сделать из неё чудовище, - пообещала Опора.* * *
Нария не приходила себя второй день, но целители были уверены, что она придёт в себя. Алин доверилась им, ведь они уже смогли вернуть Олетарфэ. Но только всё стало приходить в относительную норму после плена, алимиты нанесли новый страшный удар. Исчезли Элурик, Корвэ и их дочь Эрвен, племянница Алин, которую совсем недавно они освещали в церкви. - Но их же охраняли, - как придавленная Алин села на лавку, стоящую в академической аллее. - Следов борьбы не обнаружено, - принёсшая дурную весть Баэ Онико с потемневшими от недосыпа глазами присела рядом и положила руку на плечо ученице. Выглядела она крайне уставшей, но особого удивления не испытывала. - Искусственных провалов в памяти поэтому так и боятся: в них могут быть скрытые программы действия. Баэ обняла ученицу: - Мы вместе найдём их чего бы это ни стоило! - Эрвен, - прошептала Алин. – Маленькая Эрвен не должна расти у них! - Мы найдём их, - повторила Онико. Она немного отстранилась и посмотрела в перепуганные глаза Алин. – Тебе надо собраться. Может, ты сможешь найти зацепки. Следов действия оменатуса в их доме нет. Я сделала лишь поверхностный осмотр, ты найдёшь что-нибудь. Когда они ехали к покинутому дому Элурика, Алин, немного успокоившись, стала расспрашивать Баэ о провалах в памяти. Но ничего нового наставница рассказать не смогла: - Распознавать мы научились все виды, а вот восстанавливать память удаётся не всегда. У твоего брата и Корвэ Ганвильф был сложный случай. - Их память стёрла Риулин Дэльки, - уверенно сказала Алин. – Я не смогла уловить, что именно она делала. Но она совершенно точно встречалась с Элуриком и Корвэ, - Алин сжала край сидения в служебной машине стражей, жалея, что нельзя было долететь быстрее, хотя она не тешила себя надеждами, что удастся найти что-нибудь важное. Алимиты умели заметать следы. - А у нас с Сагнэ точно нет этих провалов? – спросила Алин. С Сагнэ они так и не смогли увидеться, с ней общалась Баэ и вернула часы Марентима. - Нет, не волнуйся за это. Я думаю, что менталики не могут вычистить память другим менталикам. - А вдруг Дух Данории может? Когда в меня ударил зелёный луч из кристалла, мне показалось, что всю душу наизнанку вывернули, а потом усиленно скручивали. - На тебе остались следы его вторжения, - признала Баэ. – Но в основном в области печени и сердца, у менталиков голова в этом отношении более всего защищена. Этот Дух пытался въесться во всю ауру, и нигде не закрепился. Только нанёс повреждения. Как ты себя сейчас чувствуешь, кстати? - Терпимо, - сдержанно ответила девушка. В день освобождения она едва могла двигаться, но быстро шла на поправку. Всё-таки Данория не убивала её, а только пыталась подчинить. – Вдруг Дух что-то оставил? А потом это прорастёт? – Алин думала о печати Валрансона на руке Нарии. Имиль Онико провела ладонью по макушке ученицы. - Чего ты боишься, Алин? Данория пыталась подчинить себе твою душу, но у неё не удалось и никогда не удастся. - Риулин считала, что это результат промывки мозгов. Наставница вздохнула. - А у них никакой промывки нет, конечно. Любые убеждения искусственны. Но кроме них, есть ещё чувства, обыкновенна эмпатия ко всему живому, которая глубже, чем наше ментальное восприятие. Слова Баэ были справедливы, но в Алин остались сомнения. Как в Нарии прорастало нечто тёмное, оставленное Валрансоном, так и в Алин остались идеи, вложенные Риулин Дэльки, о свободе от Жречества. - Приехали, - Баэ и Алин вышли из машины и направились к дому Элурика. Он вместе с дочерью и женой жил в отдалённом районе с однотипными домами, оформленными в светлых тонах. Внутри дом выглядел совершенно обычно, как будто семья только его покинула и должна вот-вот вернуться. Всюду вещи, оставленная еда, детские игрушки, брошенная сегодняшняя газета. Алин просмотрела момент ухода Элурика и Корвэ десятки раз, но это ничего не дало. В определённый момент в них будто нажали на рычаг, и оба потеряли осознание. Только супруги обсуждали всякую ерунду, а в следующий момент их глаза остановились, а движения стали механическими, в лицах исчезли эмоции. Элурик взял маленькую Эрвен на руки, и вся семья вышла о двор. Их сопровождали двое из приставленных жрецов. Но теперь оба они были убиты, а семья исчезла в портале вместе с неизвестными, ждавших их под завесой алимитов. Всё могло быть иначе, не веди себя Элурик и Корвэ безвольно. А так жрецы не могли рисковать и атаковать алимитов. - Безнадёжно, - Алин села диван, взгляд упал на погремушку. – Это готовилось, наверное, с того дня, как Элурик по своей дурости угодил к алимитам в плен. Имиль Онико была уверена, что они смогут выйти на след беглецов. Но Алин чувствовала отчаяние. Алимитам нужно воспитать из Эрвен такого же послушного, верного и безжалостного властителя слова, как Крайд и как Риулин. Они будут её охранять, держа в какой-нибудь глуши ещё похлеще Фанлинского форта. - Алин, кажется, я что-то нашла, - Баэ отвлекла ученицу от отчаянных мыслей. Она держала в руках тетрадь. Девушке стало стыдно за своё упадничество. Пока она тут убеждала себя, что шансов нет, Баэ продолжала искать улики. - Это дневник Ганвильф. Кажется, она смогла кое-что вспомнить. Алин подскочила с дивана и с надеждой посмотрел в глаза наставницы. - А ведь у Корвэ высокая сопротивляемость к менталу. Недостаточная, чтобы полностью защититься, но у меня с ней было немало проблем. Имиль Онико кивнула. Она слышала историю об алавирских зооморфах – одном из первых заданий наследницы молчания. - Вот смотри, она описывала свои сны. Они были слишком размытыми, и Ганвильф не докладывала о них в Жречество. Мои воспоминания с того момента, как я стала помогать Валрансону, и до бегства с Лейнэксом и Элуриком были повреждены. Так мне сказали менталики, проверявшие нас после бегства. Некоторые моменты, я и правда вспоминала с трудом. Всё время было ощущение, что чего-то не хватает, и я вот-вот вспомню нечто важное. Но в сознательном состоянии это никак не удавалось. - Нечто важное – это, видимо, Риулин Дэльки. Алин продолжила чтение. Воспоминания к Корвэ возвращались в снах. Несмотря на обрывочность, она смогла подробно описать убежища алимитов, где Элурика держали в плену. Ради безопасности алимиты не говорили ей, что это за место, но любопытная ворона смогла долететь до близлежащих деревень. - У нас есть указания на три убежища алимитов! Это какой-то шанс найти и Эрвен! – заключила Баэ. Шанс призрачный, но Алин была рада и этому.* * *
- Алин, сочувствую, - Дайхель поднялась, увидев подходящую девушку. – Я только узнала об исчезновении семьи Элурика. - Мы нашли кое-какие зацепки. Как Тарфэ? – Алин видела подругу всего несколько раз после того, как та очнулась. Дайхель же была рядом практически постоянно. - Целители говорят, она быстро идёт на поправку. Сейчас спит обычным сном. - Надеюсь, мы сможем отправиться вместе, - Алин присела рядом с палатой на скамейку и закрыла глаза. - Ты сама как себя чувствуешь? – осторожно спросила Дайхель. - Я в норме, правда. Данория меня пожевала и выплюнула. Я для неё невкусная, - Алин криво усмехнулась с всё ещё закрытыми глазами. Когда Дайхель присела рядом, шурша бумагой, Алин кивнула на газету: – Что там в мире происходит? - Раньше практически большинство статей были посвящено войне Арадоксии и драконов. Теперь все обсуждают Белую Кару. «Разобщённые группы варваров становятся всё более организованными. Их объединяет культ Белого Возрождения», - цитировала Дайхель и перелистнула страницу. – Больше половины западных стран подверглись воздействию странного явления, которое стало началом нового религиозного движения. Дайхель перестала читать, сосредоточившись на сути статьи. - Если Культ объединит варваров, они смогут выставить армию против Руфрана. - Возможна война? - Она всегда была возможна. Варвары не раз пытались грабить Руфран. Стену ценой огромных усилий несколько раз прорывали, но защитники неизменно отбрасывали захватчиков. - Чего-то я не понимаю, - Алин почесала висок. – От этой Белой Кары чудовищный хаос, так как варвары могут надеяться на успех в войне с Руфраном, когда внутри разруха? - Там формируются центры, ведомые Культом. Эта встряска заставляет варваров тянутся к ним. Поэтому в перспективе создание мощного союза может привести к большой войне, - Дайхель покачала головой. Она стала листать газету без особого интереса. Журналисты не спешили поднимать панику, причём руфранцы искреннее верили, что их трёхтысячелетняя Империя выстоит против варваров, что бы они ни создали. – Здесь никто не воспринимает идею серьёзной войны с Западом. - Одной лишь численностью варвары никого не одолеют. Нам больше надо думать об алимитах, которые этой ситуацией пользуются. От мрачных мыслей их отвлекла небольшая статья о результатах выборов мэра в городе Лянуре. - Посмотри-ка, Алин, никого не напоминает? Фотография была маленькой, но эту широкоплечую фигуру с длинными волосами и внимательным презрительным взглядом Алин узнала сразу. Ошеломляющие результаты выборов мэра Лянура! Новым градоначальником стал Мальт Вальцес, бывший приграничный воин и затем вышибала в различных заведениях. Глубокое знание жизни «обители разврата», как многие называют Лянур, расположили горожан именно к нему. Кан Вальцес выиграл с перевесом в десять процентов голосов. Из горла Алин вырвался негромкий смех. Первый смех за множество дней. А когда-то она так переживала, что самовольно решила повлиять на судьбы людей из кабаре. Сейчас то ребячество казалось таким смешным. Настоящие испытания заставили давно забыть этот небольшой бунт.* * *
- Хорошо, что ты так быстро восстановилась, - Алин с радостью смотрела на полное жизни лицо Олетарфэ. Она с огромным аппетитом уплетала внушительный обед в академической столовой. Несмотря на пережитые потрясения, девушка не собиралась пасовать перед экзаменами, которые ожидали их в ближайшее время. – Сможем вместе полететь в Твестабон. - Надо подождать заключения целителей, - Дайхель была настроена более осторожно. - Перестань, я здорова, - отмахнулась Тарфэ, отставила одну пустую тарелку и придвинула новую. – Шкерч, сколько же я сплю! Кажется, всю предыдущую жизнь меньше спала. Я до сих пор не видела Нарию! А что насчёт того мага, которого пришиб один из элементалей? - Я его уже допрашивала. Его зовут Хелейн, и он сопровождал Риулин Дэльки повсюду. - Хелейн? – поразилась Олетарфэ, отвлёкшись от еды. – Это же знаменитые воздушники! Мои родители учились у одного из них в Акамасе. - Обычное дело, - не меняя выражения лица, сказала Дайхель. Её клан Унве когда-то потерял почти половину своих людей, ушедших к алимитам и взявших фамилию Линг. - Так он, наверное, обо всех убежищах знает. - Нет, в том-то и дело, - вздохнула Алин. – То есть, выдал наводки на десяток убежищ, но их же сотни. А те, о которых знал Хелейн, уже пусты. Алимиты очень осторожны. Никто не знает всю их сеть полностью, кроме, возможно, глав Семи Семей. Риулин ему тоже полностью не доверяла. - М-да, немного, - Олетарфэ поднялась и потянула за руку Дайхель. – Я хочу размяться. - Тарфэ, ты бы не спешила, - Дайхель знала, что под «размяться» стихийница имела в виду как минимум облететь весь Люмо. А Алин зацепилась взглядом за их сплетённые руки. Идя позади, она с невольной ухмылкой слушала их перепалку. - Надо опробовать силы. Как мы можем разведывать, если я хотя бы Люмо не могу облететь? - Ты просто читаешь мои мысли, - закатила глаза антимагиня. – Ограничимся облётом Академии. Не надо перенапрягаться. - Я позову Лентума из клуба стихий! Он нас подстрахует. Алин, ты не против? – Тарфэ обернулась с несколько ехидной улыбкой. - Не против, - ровно ответила подруга. Хотя будь с ними Нария, по которой Ленум до сих пор сох, она была бы категорически против. - А как там Сагнэ? До сих пор в Альцагире? О девушке, случайно угодившей в ту же ловушку, что и их троица, Тарфэ слышала от Дайхель. - Да, она ищет жреца, что её сопровождал в тот день. Всё от того, что я послала ей зов, но не объяснила, что происходит, - с сожалением сказала Алин, опустив взгляд. Сагнэ с помощью часов Марена смогла сбежать, но воздушник, который помогал ей в разведке, остался у алимитов.* * *
Сагнэ было несколько непривычно ходить в тёплом пальто и шапке летом, но климат в Альцагире располагал именно к такой одежде. О неудобствах она быстро забыла, изучая убежище алимитов под магазином. Беспредельщики оперативно покинули его и замели следы. Когда Сагнэ привела сюда жрецов из местного отделения Жречества, никого уже не было. Сопровождавшая её магиня земли по имени Озик приходилось только смотреть, как менталица морщится и ругается под нос, пытаясь пробиться через завесу алимитов. - Завеса не оставляет шансов для ментального исследования. Лучше оставить здание для обычных ищеек. Возможно, они найдут хотя бы связь с другими укрытиями, - высказала здравую мысль Озик. Сагнэ оглянулась на смуглую черноволосую сопровождающую. Она несколько выделялась среди белёсых альцагирцев. Озик была очень симпатичной и пыталась держать мысли под контролем, не выдав личного интереса к Сагнэ. Менталице это казалось милым и забавным, но отвлекало от поисков. Она потёрла лоб, чтобы снова сосредоточиться. Сагнэ прошла все подсобные помещения, склад, камеры, в одной из которых провела несколько дней, планируя побег. Завеса была поставлена надёжно, упорные попытки пробиться через неё вызвали одну головную боль. - Шкерч. Менталица с досадой бухнула кулаком в перчатке по стене. Завеса алимитов надёжно скрывала следы преступлений. Но Сагнэ не хотела так просто сдаваться и возвращаться в Руфран, испытывая вину перед жрецом, который остался в плену алимитов. Заметив побег, беспредельщики бежали через порталы, забрав с собой пленников. А кроме двух руфранцев там были и другие. - Не кори себя, мия, - к ней подошла Озик, жрица из местного отделения. – В твоём возрасте вообще нечего делать на таких операциях. - Менталиков совсем мало, и я рада была помочь. Только в этот раз от меня никакого толку не было, наоборот, я привела напарника в западню. - Эй, благодаря тебе нашли гадюшник алимитов практически у нас под носом. Девушка ободряюще потрепала её по плечу. - Я провожу тебя до Храма Перехода. Сагнэ посмотрела в глаза жрице, и та отвела взгляд. Озик никогда не общалась с менталиками и теперь чувствовала неловкость. - Не волнуйся, меня не смущает твой интерес. По-моему, ты тоже очень красива. Девушка стала стремительно краснеть и постаралась вообще ни о чём не думать. К счастью, Сагнэ завела разговор, далёкий от личностных тем. - У вас тут проблем и без алимитов хватает, смотрю. Кто-то сжёг кафедральный собор в центре столицы. Сагнэ видела это, когда только бежала из плена. Дойдя до оживлённой площади, она остановила действие часов с чарами тени и смогла найти людей, знающий руфранский язык. В варварских землях к Руфранской Империи относились с осторожностью, и при этом руфранский стал международным языком. Во многом такая ситуация сложилась благодаря деятельности Жречества. Мировая организация пыталась контролировать, обучать и распределять всех магов, потому имела представительства практически всюду. Ргест, столица Альцагира, не был исключением. Отделение Жречества находилось в самом центре города. Рядом стоял некогда красивейший кафедральный собор, но Сагнэ увидела лишь чёрное от копоти и местами порушенное здание. - Это сделали культисты Белого Возрождения или Белой Кары, - угрюмо сказала Озик. – Всего два года прошло, как в Альцагире выпал первый белый дождь, а эти безумцы творят такое в центре Ргеста. - В Руфране тоже все обсуждают эту Белую Кару. Я так толком и не поняла, что это такое. - Никто точно не знает, - вздохнула Озик. – Пойдём, перекусим, ты здесь уже три часа пытаешься что-нибудь уловить. - Я уже и не пытаюсь, - призналась Сагнэ. - Завеса алимитов делает ментальные способности бесполезными. Я ищу какие-нибудь другие зацепки. - Оставила бы это стражам, - немного небрежно посоветовала Озик. - Я и сама учусь на стража, - недовольно ответила Сагнэ, но спорить не собиралась. Эти три часа действительно прошли впустую. Озик отвела её в кафе, где сидели хмурые светловолосые альцагирцы. Даже в тёплом помещении они предпочитали одежду, практически полностью скрывающую тело. - Держи, - Озик поставила перед Сагнэ чашку с тёмно-зелёным напитком. – Это чай маджи, здесь все его пьют. Руфранка осторожно отпила сладковатый напиток. - Вкусно, спасибо. Озик, ты не из этих мест? – спросила девушка, обхватив чашку обеими руками. Сейчас смуглая молодая жрица с распущенными чёрными волосами особенно выделялась на фоне альцагирцев с ярко выраженной северной внешностью. Сама Сагнэ здесь не так выделялась. - Я выросла здесь, мой отец – альцагирец, а мать руфранка, - объяснила девушка. – Она тоже работает здесь в Жречестве. - А отец? – любопытно спросила Сагнэ. Озик ей всё больше нравилась, и хотелось отвлечься от безнадёжных поисков. - Он алимит, - тихо и смущённо призналась Озик. Не сиди перед ней менталица, она бы предпочла замолчать этот факт. – Когда они начали встречаться, мама не знала. Он пропал и где сейчас неизвестно, да это уже и не важно. Надеюсь, не придётся с ним пересекаться. - Моих родителей убили алимиты. - Соболезную, - Озик слегка сжала руку Сагнэ, и та грустно улыбнулась. - Значит, Белая Кара даже не имеет чёткого определения? Просто выпали белые дожди, а потом группа фанатиков объявила это неким знамением и стала развивать культ, набирая людей во всех западных землях? - Примерно так, - вздохнула Озик. – Алимиты пользуются ситуацией, но пока их прямая причастность к культу и к белым дождям не доказана. Я уверена, и без них разгорелись бы войны, что уже начались. Альцагиру они не слишком угрожают. Наша страна холодная и неприветливая, находится в отдалении ото всех и никому особо не интересна. А вот Руфрану культисты в своих проповедях готовят скорую гибель. - Даже так, - удивилась Сагнэ. – Самоуверенности у них не занимать. Стену тысячелетиями не прорывали. - Сейчас другая ситуация, - уверенно сказала Озик. – Руфрану лучше не забывать об угрозе.* * *
Анура Весудо напряжённо читала все статьи, посвящённые положению дел на западе. Её идиотка-дочь, выдумавшая сварить приворотное зелье, сейчас находилась в военном училище прямо рядом со Стеной Запада. Конечно, рекрутов никто не будет отправлять в бой, но Ануру это не слишком успокаивало. Хотя бы её вторая дочь Нария пришла в себя. - Помочь? – мать отложила газету и подала девушке руку, заметив, что та не может подняться с постели. - Нет-нет, я смогу, - упрямо пробормотала Нария, напряглась и смогла подняться. Мать всё-таки поддерживала её, но каждый новый шаг давался девушке всё легче. - Алин ждёт меня внизу, не хочу задерживаться. - Она всё время старалась быть рядом, - Анура Весудо, поначалу бывшая не в восторге от выбора дочери, сейчас ничуть не осуждала её. - Так ты не против, что мы встречаемся? Мы ведь так и не поговорили об этом. Анура отвела взгляд. Она сама не знала, как относиться к девушке своей дочери. После нападения Валрансона их отношения отошли на второй план, а сейчас на время хотелось забыть о проблемах. Нария здесь, жива и выздоравливает. С остальным можно как-нибудь разобраться. Девушка слегка качнулась, когда они уже шли по лестнице, и мать крепче поддержала её, невольно закатав белый рукав больничной рубашки. - Что это? – Анура остановила дочь и закатала рукав сильнее. Исхудавшее предплечье обвивала толстая чёрная спираль, похожая на змею.* * *
- Я обещала, что освобожу Нарию, и я сделала это, - Опора Жречества Гурангия Малтарон сидела в своём кабинете, украшенном десятком статуй наиболее важных для Руфрана исторических личностей – политиков, учёных, воинов и магов. Стоявшая перед ней имиль Ованэ выглядела несколько дёрганой, её белые волосы были разлохмачены, а серый костюм с нашивкой измят. - У девочки началась трансформация, которую мы не можем обратить. Вы должны были об этом подумать! - Мы не могли быть уверены в верности выбора. Большинство высказались, что оставлять мию Весудо в таком состоянии было нельзя. На мой взгляд, ваши опасения преувеличены. Потенциальная полководица нежити находится под нашим контролем. Она в своём уме. А трансформацию мы будем отслеживать и, вероятно, сможем остановить. - Мы понятия не имеем, что это! Взвинченная Ованэ старалась говорить взвешенно и требовала больше людей для исследования печати Валрансона, но внутри она была в ужасе от того, что может произойти с Нарией. Жречество сталкивалось с полководцами нежити века назад, и всех их на расстоянии уничтожила менталица Гелания, чьим именем впоследствии назвали главную площадь столицы. Гурангия терпеливо выслушивала доводы Ованэ. Она и без начальницы охраны Академии Чаши Весудо знала, что им грозит. Но знать это Ованэ не стоило. Сквозь чёрные стёкла очков Гурангия посмотрела на статую Гелании. Мало кто знал, что она была старшей сестрой императора. Её объявили мертворождённой, когда увидели младенца с лиловыми глазами. - Гелания, что они такое? – молодая некромантка с уже выбеленными смертной магией волосами смотрела в необычные глаза своей сверстницы, от которой сейчас зависело будущее огромной страны. Гелания стояла в центре гигантского зала, в который зашли уже тысячи магов, чтобы провести второй ритуал императорского покрова, самый грандиозный из всех, что проводились магами. Чародеи со всего гибнущего Руфрана собрались, чтобы отдать, если потребуется, последнюю частицу энергии. Многие не выдержали прошлый раз, и их имена навсегда остались на памятных плитах. - Они холодные. Холодные, будто мертвецы. Непросто установить с ними контакт. Но я остановлю их во что бы то ни стало.* * *
Несмотря на пережитое, Нария взялась за учёбу, едва окрепнув. Подготовка к экзаменам её отвлекала, и Алин старалась ей во всём помогать. Она рада была видеть, что Нария оживает и волнуется по поводу своего будущего. Но менталица не могла не заметить, что её девушка изменилась. Когда эйфория от воссоединения схлынула, Алин решила об этом поговорить. Нария и сама замечала эти изменения. - Я ничего не чувствую здесь, - девушка оголила руку с чёрной спиралью. Выглядела она жутковато, но неудобств не приносила. Разве что, приходилось носить одежду с длинным рукавом. - А метка, появившаяся от Юмкерис не стала больше? – Алин говорила о неровной линии на животе Нарии. - Нет, Ованэ считает, что они не связаны, - девушка стала расстёгивать форменную чёрную рубашку, и Алин невольно сглотнула, следя, как оголяется кожа. Ниже лифчика легко можно было заметить тёмно-фиолетовую извивающуюся линию. - Говорят, это появляется у всех операторов Юмкерис. Этот знак означает его признание. - Ты уже взаимодействовала с этой штукой после кокона? Она может тебе помочь? - Алин подошла вплотную и положила руки на плечи Нарии. Та опустила взгляд и просто обняла девушку, крепко прижавшись и вдыхая любимый запах. - Ованэ водила меня к Юмкерис, связь с ним стала острее, но это пугает. В мире духов Киралина Аннэсинг предупредила, что надо быть очень осторожным с артефактом. Много поколений назад весь род Аннэсингов едва не погиб от срастания с ним. Алин гладила тёмные волосы. - И в этот раз связь Аннэсингов с Юмкерис поставила род на грань вымирания? - Тот эльф Тилон Неф рассказал, что в годы переворота в Угиране сошлось множество сил. Он был всего лишь учёным, не знавшим меры, но запустил катастрофический процесс, который ценой многих жизней удалось остановить. Он и Киралина открыли мне, как Юмкерис ослабляет операторов и может убить. Алин, - Нария, вздрагивая, прижалась сильнее. - Тебе страшно, это нормально. Мне тоже страшно. Никто тебя не осудит, если ты не захочешь больше работать с ним. Нария заплакала, она цеплялась за одежду возлюбленной, не замечая ничего вокруг, а Алин старалась её утешить, осознавая, что на плечах у плачущей девушки тяжесть оказалась больше, чем у неё самой. - Эта спираль на руке, она меняет меня. Во что я превращусь? - Мы не позволим планам Валрансона осуществиться, - Алин слегка отстранилась, чтобы посмотреть в заплаканные серые глаза. Она держала ладони на мокрых щеках и старалась говорить уверенно. - Ни во что ты не превратишься, слышишь? – обещала Алин, поцеловала любимую в лоб и снова прижала к себе.* * *
- Вы хотите отправить её в Замруг?! Я никогда не позволю! - Нет-нет, Фэрника-меро, - быстро сказала Нолариэ. – Под надёжным местом я вовсе не имела в виду тюрьму, тем более Замруг. Мы отправим вашу сестру и её пару в Акамас. Парящая Академия – самая неприступная крепость. Алимиты не могут знать о таком ходе, это тоже поможет обеспечению безопасности. Фэрника, смущённая своей горячностью, пригладила каштановые волосы и снова посмотрела на Опору Жречества Нолариэ. В соседней комнате Фланх и Зунтар обсуждали с императором контрмеры в ответ на военную активность варваров у самой Стены Запада. Гурангия Малтарон в этот момент вела переговоры с представителями приграничных варварских стран. Все четыре Опоры Жречества более не планировали покидать Руфран. Политическая ситуация становилась всё более напряжённой, и Императорский Совет раз за разом собирали на внеочередные заседания. - Я хочу увидеть её, - без особой надежды сказала Фэрника. - Простите, Фэрника-меро, в ближайшее время это будет невозможно. Вы должны находиться рядом с отцом. Ваша безопасность тоже под угрозой. Фэрника не стала возражать. Жречество делало всё необходимое для защиты императорской семьи, и спорить с ними было глупостью. - Акамас и правда надёжнее Замруга? Разве такое возможно? - Поверьте, барьеры, окружающие Парящую Академию непреодолимы даже для драконов. А от шпионов ваша сестра и так сможет защититься. - Надеюсь, что так, - Фэрника посмотрела на хмурое серое небо за окном. Посреди тёмно-серой облачной массы медленно создавался шлейф, будто гигант водил пальцем по гуще туч. Эта летела Парящая Академия, направлявшаяся в сторону варваров. В голове не укладывалось, как такая махина могла летать по воздуху. - Вы никогда не посещали Акамас, Фэрника-меро? – Нолариэ тоже посмотрела на небо. - Не приходилось, - принцесса с тоской думала о своей сестре. – Позаботьтесь об Алин, Нолариэ-рёзэ.
