33 Катастрофа
4 октября 2017 г., 17:22
Записи Корвэ давали много подсказок. Помогая Валрансону, Корвэ Ганвильф заработала доверие алимитов и побывала в трёх их убежищах. Риулин вычистила память о пребывании в них, но в снах вернулась значительная часть исчезнувших воспоминаний. Баэ Онико объясняла, что техника стирания памяти фактически не стирает её, а дробит и спутывает. Это походило на действие оменатуса. Пытаясь вспомнить стёртое, человек вспоминал тысячи ненужных вещей, но только не то, что надо. Во сне же это помутнение ослабевало.
- Этот абзац о драконе Вайгене я никак не могу понять, - имиль Онико листала дневник Ганвильф, пока она и Алин с телохранительницами летели к одному из предполагаемых укрытий алимитов. Их сопровождали оперативные группы боевых жрецов, так как вероятность обнаружения ячейки беспредельщиков была весьма высока. Олетарфэ вела вонави позади более десятка голубых летучих лодок, сливавшихся с ясным небом. – Крыло Вайген – единственный клан драконов, который перешёл на сторону людей. Но как это связано с алимитами?
Алин смотрела на проносящиеся под ними поля, раздумывая над вопросом. Корвэ записала причудливый сон, где её друг Лейнэкс в своём облике серой рыси говорил с гигантским белым драконом, сидя у него на носу. Во сне рысь была одета в чёрный смокинг, а дракон – в синий сюртук и бабочку. Конечно, зооморфы могли бы надеть одежду, но выглядело это бессмысленно и ненужно. Вся ситуация выглядела, как обычный сон, а не воспоминание.
- А драконы носят одежду? – спросила Олетарфэ впервые за полёт. Она старалась не отвлекаться, но любопытство пересилило.
- Что за глупость? – откликнулась Дайхель. – На пошив одного костюма ушли бы запасы материалов всех людей Тейхона.
Баэ поморщилась от такой прямолинейности:
- Конечно, это были искажённые воспоминания. Корвэ такие записывала скупо, понимая их абсурдность и ненужность. Но встречу с драконом описала подробно. Мне кажется, это важно, но чем именно?
- Теоретически зооморфы могут принять облик даже дракона, хотя такого никогда не было за всю историю. Однако какой смысл? – Алин этот сон тоже показался важным. – Большинство драконов были за войну, выгодную алимитам. А Крыло Вайген выступили против. Жаль, Корвэ не успела восстановить содержание разговора.
- Подлетаем, - сообщила Олетарфэ, заметив впереди рыбацкий посёлок.
В это же время две другие крупные группы разведывали заброшенную шахту и церковь, описанные Корвэ. Посёлок на берегу пролива был в точности таким, каким его описала жена Элурика, которая педантично записывала всё, всплывающее из глубин памяти: пятнадцать домов, шесть из которых на сваях.
В самой облаве Алин, Олетарфэ и Дайхель не участвовали. Они остались в посёлке, жители которого понятия не имели, что рядом беспредельщики устроили убежище. Здесь только жил чудаковатый старый маг, к которому часто приходили старые знакомые с учениками, но никто не думал, что он алимит.
- Говорите, тут подземный ход? – ошарашенно спрашивала пожилая староста, стоя с ними на небольшой площадке в центре посёлка. Она говорила с Дайхель на твестабонском языке. Олетарфэ, не понимая их речи, она внимательно смотрела по окрестностям, готовая к отражению атаки. Но алимиты постарались бежать, как только жрецы задели их охранные барьеры. Алин с нетерпением ждала зова от имиль Онико. Та помогала координировать действия всех групп боевых жрецов, за несколько минут захвативших убежище.
«Подлетайте, сейчас всё чисто», - Баэ отправила зов ученице уже через четверть часа, как только последний алимит, не успевший скрыться в портале, был скован в антимагические оковы. Основное здание, служившее убежищем, находилось глубоко в лесу, и сбежавшие хозяева его основательно замаскировали. После отключения барьеров Олетарфэ с воздуха смогла заметить терявшиеся в зелени одноэтажные здания. Теперь основная работа была на менталицах, которые первом делом попытались выведать обо всём, что касалось Элурика и Корвэ.
- Их приводили сюда таких же безвольных, - Алин разочарованно вздохнула и обхватила себя руками после окончания допроса, во время которого не позволяла себе терять концентрацию. – Их переправили именно сюда, но куда отправили потом?
- Вероятно, для переправки пленников существует не так много убежищ, - ответила Баэ, сочувственно глядя на ученицу. – Используют несколько мест, чтобы лучше замести следы.
- Мы ничего не нашли, - вздохнула Алин, чувствуя, как слезятся глаза. До этого момента она жила надеждой, что удастся найти хотя бы новую зацепку, но теперь опять накатывало отчаяние. – Элурик и Корвэ практически бесполезны для алимитов. Живы ли они сейчас?
- Алин, - Баэ протянула руку и сжала её плечо. – Пожалуйста, соберись, мы должны продолжить поиски.
- Да, простите, - девушка глубоко вдохнула и медленно выдохнула, больше не показывала слабости. По крайней мере, Эрвен точно должна быть жива. Алимиты всё это затеяли, чтоб заполучить наследницу молчания. Риулин Дэльки будет её беречь, чтобы вырастить своё подобие.
Вскоре пришли новости от других штурмовых групп. Во всех трёх убежищах нашлось немало ценного материала на беспредельщиков, пойманы более двух десятков магических преступников. Это значительные результаты для Жречества, но продвижений в поисках похищенной семьи Солума-Ганвильф не было. Алин понимала, что стандартными методами их не найдут. Оставалась одна лазейка: менталики умели связываться в мире духов. Вот только Эрвен слишком мала. Алин не сомневалась, что сможет с ней связаться, но толк от этого будет только лет через пять. Элурик и Корвэ, увы, были слишком слабы в ментальном плане.
* * *
Нария потерянно ходила по берегу озера, находившегося на территории Академии. Хоть Алин уехала всего на несколько дней, девушка остро чувствовала одиночество. Или это было не одиночество, а отсутствие эмоций? Меняющиеся чувства сначала пугали Нарию, она не могла в них разобраться, а теперь навалилась апатия. Глядя на ровную тёмную гладь озера, девушка пыталась понять, что с ней происходит. С простыми приятелями общаться ей не хотелось мысль о них вызывала странное отвращение. Алин нет, Гифаэ ещё полгода будет в Касте Воинов, мать завалена работой. Отец, с которым Нария немного сблизилась, вернулся в родной Угиран и бывал у неё лишь наездами. Девушка остановилась и огляделась. С виду она была одна, но знала, что наблюдатели из охраны Чаши следят за ней. Девушка села на песок и заметила недалеко мёртвую утку. Снова посмотрев по сторонам, Нария не увидела рядом жрецов, и направила на трупик руку. Её действия могли заметить тонким взором, и тогда проблем не оберёшься, но внутренняя тяга опробовать силы была непреодолимой. Утка дёрнулась раз, другой. Уродливо двигая разлагающимся телом, она встала на лапы. Затем стала бить крыльями. Нария отдёрнула руку, будто опомнившись, и труп безвольно упал. Раньше после опытов с ещё меньшими животными молодая некромантка обливалась потом, уставала, испытывала неестественное перевозбуждение, которого ужасно стыдилась. Но теперь не возникало никаких побочных эффектов и никакой усталости. Некропотоки слушались её, будто были продолжением самой Нарии. А управление ими приносило поразительное ни с чем не сравнимое удовольствие. Девушка неуверенно дёрнула рукой, хотелось повторить опыт, испытать этот восторг снова, но её остановил жёсткий и немного грустный голос: - Мия Весудо, остановитесь. - Ованэ-рёзэ, - Нария дёрнулась и резко обернулась. - Подумайте, чем это может закончиться. Именно этого ожидает Валрансон: чтобы ваши силы росли, и вы не могли устоять перед их развитием. Нария порывисто поднялась, не глядя на жрицу. С начальной школы только научившись различать некропотоки, девочка хотела стать некроманткой. Теперь же ей запрещали развиваться, толком не объяснив причин. - Я искала вас, мия Весудо. Нам надо продолжить ваши занятия с Юмкерис. - Он тянет из меня энергию. Это так необходимо? - Да, идёмте, - не терпящим возражения голосом сказала Ованэ и развернулась. Нария сжала зубы, но последовала за ней. Жрецы боялись развития её магических нитей, но продолжали использовать в качестве оператора Юмкерис. Странный артефакт, который они сами не понимали, был слишком ценен, и жалобы Нарии на усталость после работы с ним никого не волновали. Девушка чувствовала протест. В этот момент она подумала о своей нежной Алин, которая была под надзором Жречества с детства. Как она могла мириться с этим? Неужели так боялась своей собственной силы? Как её смогли убедить, что она опасна? Нарии поначалу было страшно от того, что с ней происходит, но сила не могла не манить. - Сегодня мы проведём тест на уничтожение демонов, - после спуска в подземные тайные помещения Академии Ованэ остановилась рядом с небольшой клеткой, между прутьями которой мерцал едва заметный антимагический барьер. Нария подошла к Юмкерис и протянула руку к серебристому шару. Над вершиной его засияли голубым символы потерянного языка симхао. Таких занятий с Нарией провели уже десятки. Ей приходилось очищать обычные и магические загрязнения, лечить раны, управлять некропотоками и «оживлять» трупы. Кроме Ованэ присутствовали и другие некроманты, для которых оператор Юмкерис был столь же любопытным феноменом, как и сам артефакт. - Чтобы рассеять демона, набери «Си», «Ан» и «Бельту», - Ованэ использовала условные обозначения, которые придумали для системы управления. – Затем используй тонкий взор и направь действие Юмкерис на тело демона. Когда будешь готова, я уберу барьер. Ованэ любопытно ожидала начала эксперимента, отойдя на приличное расстояние в обширном подземном помещении. Она лишь зачитывала инструкции, по которым работали многие поколения управляющих Юмкерис. Жрица понятия не имела, что именно чувствовала Нария. Девушка послушно коснулась указанных «букв» и почувствовала напряжение Юмкерис. Артефакт ожидал указаний. Нария шумно втянула воздух. Она особо не волновалась по поводу самого опыта, некромантов трудно чем-то удивить. Она ожидала, как неизбежно придётся отдавать дань энергией. - Можно спросить, Ованэ-рёзэ? - Что такое? – спокойно отозвалась наставница, внимательно ожидая действий подопечной. - Вы перестали заниматься со мной, но продолжаете эти опыты с Юмкерис. Разве это не противоречие? - Мия, проблема в ваших магических нитях, преобразовавшихся после влияния Валрансона. От Юмкерис они практически не разогреваются. Суть вашей связи с этим артефактом, возможно, и не в них даже. Мы не можем предсказать, как будут развиваться ваши магические нити, если вы их будете перегревать. Ведь именно это произошло, когда вы подняли ту утку? Нария, чувствуя растущее раздражение, не стала отвечать. Значит, она стала только оператором Юмкерис, а её собственный талант слишком опасен, поэтому жрецы вообще ничего решили не делать. Девушка вернулась к опыту. Она перешла на тонкий взор и увидела в клетке синего уродливого карлика. Демон, порождение чьей-то расколовшейся души. Он бессильно лежал на полу, свернувшись, как ребёнок. Видимо, демонологи не смогли ничего с ним сделать и держали для опытов. На мгновение кольнула жалость, но этот демон мог лишь жить паразитом, питаясь энергией жертвы. - Вы готовы, мия Весудо? – спросила Ованэ. - Да, можете убрать антимагическое поле. Жрица коснулась небольшого рычага на пульте вдали от артефакта. Мерцание исчезло, демон успел дёрнуться, но в следующий момент в его теле появилась крупная сквозная дыра. Нарии стало жутко, несмотря на предыдущие работы с трупами. Демон издал леденящий сердце стон, сжался и стал исчезать. Нарии хотелось отвернуться, но тогда бы она потеряла концентрацию. Ованэ следила за происходящим внимательным взглядом. Когда дёргающийся демон полностью исчез и Нария хотела облегчённо вздохнуть, её пронзила боль в основании черепа. У девушки подкосились ноги, навалилась резкая усталость. - Ованэ-рёзэ, - испуганно ахнула Нария, жрица поспешно подошла и поддержала её. – Опять эта боль, - она коснулась головы. - Это нормально, у операторов Юмкерис постоянно возникали периодические головные боли и падение энергии. Пойдёмте, я провожу вас до общежития. - Почему вы ещё в начале не предупреждали о таком? - О, простите, - впервые на памяти Нарии жрица попросила прощения. – Никто не ожидал, что вы так быстро укрепите связь с Юмкерис. Видимо, это связано с печатью-спиралью Валрансона. Конечно, мы пересмотрим ваши занятия. Нария всё ещё чувствовала слабость, но быстро отказалась от помощи и самостоятельно дошла до общежития, внутренне кипя от возмущения. Она не могла уснуть, лишь немного отдохнув и дождавшись момента, когда небо стало светлеть на востоке, послала зов Алин. Та реагировала на неё даже сквозь сон и сразу согласилась на встречу. - Нари, - Алин обрадованно подошла к вошедшей девушке, но радость быстро померкла, когда она заметила её состояние. – Что случилось? Ты вся измотана. - Ты же можешь сделать нас незаметными? - Эм, да, но тебе бы сейчас лучше отдохнуть. - Нет, я хочу пойти в лес. - Твоя безопасность… - Пожалуйста, - Нария сжала запястье своей девушки, и Алин не могла отказать. Уйдя незамеченными, они углубились в лес, где Нария хотела найти мёртвое животное. Алин это не нравилось. Некромантия – это не игры подростков из клуба стихий. - Просто объясни мне, что произошло? – Алин взяла взвинченную девушку за руку. - Надеюсь, ты сейчас не применяешь что-нибудь из своих ментальных штучек? - Применяю, потому что ты должна успокоиться и не наделать глупостей. Однако эффект получился обратный: Нария нервно вырвала руку и стала оглядываться, её глаза при этом сияли белым светом, некромантка искала мёртвые тела. Эта одержимость пугала всё сильнее. Нарии и раньше нравилось работать с энергиями разложения, но сейчас ей больше ничего было не нужно. Вскоре она нашла мёртвую птицу и испытала такую радость, что Алин стало ещё более не по себе. На мгновение она заколебалась, сжимая в руках часы Марентима. Если она сейчас вызовет охрану, Нария её никогда не простит. В самом деле, не людей же она будет поднимать, успокаивала себя Алин. Птица поднялась, взмахнула крыльями, от которых полетели синие перья. На лице Нарии появилась улыбка, глаза засияли ярче. Птица сначала дёргалась, её движения были неестественными и вызывали отвращение, из тела падали личинки. Но затем тело стало светиться, как глаза некромантки, оно перестало источать трупную вонь, движения стали уверенными и гармоничными, как у живой птицы. Только выглядела она ещё менее живой, чем с копошащимися личинками внутри. От неё исходило слабое свечение, на месте пустых глаз сверкали зеленые огоньки. Нария вытянула руку, и птица села на её запястье. От неё не исходили эмоции, что привыкла ощущать менталица от живых. - Нария, это уже слишком, - Алин уже всерьёз задумалась о том, чтобы вызвать жрецов. - Это баловство, - некромантка счастливо засмеялась, подбросила птицу в воздух, и та мгновенно рассыпалась прахом, попавшим на чёрную форму Нарии. Она выглядела одновременно уставшей после работы с Юмкерис и счастливой от собственного небольшого нарушения. Алин почувствовала некоторое облегчение, когда Нария избавилась от восставшей птицы, но волнение вернулось, когда чёрные пряди её девушки стали стремительно белеть. - Твои волосы, - Алин коснулась целой внезапно появившейся белой пряди. Она осторожно взяла её и показала Нарии. Та не удивилась, только усмехнулась. - Я думала, этого ждать ещё лет тридцать.* * *
Задержавшаяся в Альцагире Сагнэ пока помогала местному отделению Жречества с допросами. За пару недель в новой стране девушка освоилась и более или менее разбиралась в напряжённой политической обстановке. Фанатиков «Белой Кары» или «Белого Возрождения» никто особо не воспринимал всерьёз. Недавнее сожжение собора было их самым большим преступлением в Альцагире. Но несколько источников подтвердили связь фанатиков с так называемыми слугами Исенира, которые являлись старой и опасной группировкой на счету которой были тяжкие преступления. Также слуги Исенира постоянно сотрудничали с алимитами, но действовали только в Альцагире. На допрос к одному из этих слуг Сагнэ сейчас и направлялась. - Всё-таки, тебе пора домой, - настаивала Озик. Молодая жрица смотрела на безмятежное лицо Сагнэ Джостеди. Хоть та была младше, но вела себя более зрело, чем сверстники. Озик совершенно не чувствовала, что рядом с ней безбашенный подросток. Но это и огорчало, ведь Сагнэ такой стала после ранней потери родителей. – Не думай, что я не верю в твои силы. Ты же умеешь читать мысли и видишь, что я не пытаюсь тебя унизить. Шкерч, ты сбежала из плена алимитов! Ты невероятная. Сагнэ фыркнула и опустила смущённый взгляд. Они шли по улицам Ргеста, северного города, по которому гулял холодный ветер, рассаженные вдоль улицы деревья стоически его терпели и тянули зелёные ветви к солнцу, доказывая, что сейчас лето, а не зима. - Я взяла отпуск в колледже стражей, так что всё в порядке. Я успею всё наверстать и не потеряю год. - Дело не только в учёбе. Тут небезопасно, ты же знаешь. Пока ещё есть время вернуться, - Озик за неё волновалась, это было приятно. - Я на некоторое время останусь, - упрямо сказала Сагнэ. – Ещё есть шанс найти моего коллегу. Вряд ли его переместили далеко. Надеюсь, мы хотя бы поймаем след. Озик сильно сомневалась, что удастся найти пропавшего воздушника. Алимиты использовали сеть убежищ в самых разных странах. Норы магов имели ограничения, но даже если пленник ещё где-то в Альцагире, шансов на его нахождение немного. - Расскажи мне, что у вас за революция была? - Сама революция произошла давным-давно сто лет назад, точнее, сто два. Два года назад её громко отметили всей страной, - Озик чему-то улыбнулась и сразу стала серьёзней, вспомнив, что собеседница умеет читать мысли. - Хорошо повеселились, - Сагнэ успела увидеть, как друг Озик отрезал голову древней статуи короля прошлого и положил её на руку другого короля, а также, как их потом гоняли стражники. Сама Озик развлекалась, изображая архитектора. - Да, постройка моста между баром и институтом была плохой идеей. Меня едва не исключили на последнем курсе, - девушка рассмеялась и грустно вздохнула. – Беззаботные были деньки. Я знаю, в Руфране кажется, что в варварских землях вечный бардак и междоусобицы, но в Альцагире шла спокойная жизнь. Мы жили без войн и внутренних потрясений все эти сто лет. - Белая Кара начала кризис? - Пока ещё не кризис, - опустила взгляд Озик. – Пока ещё нет. Но к нему всё движется. Фанатики Белого Возрождения связались со слугами Исенира. Исенир – это тиран, которого свергли сто лет назад. Он был могущественным чародеем, но вызывал такое недовольство, что его сверг буквально весь Альцагир. Слуги Исенира – это его последователи. Изначально ими стали всего лишь остатки аристократии, которым от революции были одни убытки, но со временем к ним присоединялись все недовольные. Особенно заметны те, кто недоволен вмешательством Жречества в дела Альцагира. - Жречество борется с алимитами. - В Руфране всё так, но здесь Жречество и Руфранская Империя – практически синонимы. Сагнэ это плохо понимала. Раньше она вообще мало задумывалась о жизни стран за Стеной. Город Ргест, по которому они шагали, выглядел древним и величественным. Из современных технологий сюда добрались трамваи, а вот машин практически не было. Чужая столица выглядела беднее любого маленького города в Руфране. - Альцагирцы боятся, что Руфран будет вмешиваться в их жизнь? - Империи дела нет до варваров, - небрежно сказала Озик, - но при желании Императорский Совет может купить и направлять политику любой страны. Это всевластье и влияние Жречества, притягивающее к себе всех магов с самого юного возраста, вызывает сильное недовольство. Половина лучших землевиков с моего потока сейчас живёт в Руфране. - Всё-таки, это не причина поддерживать сомнительную группу, поддерживающую тирана прошлого. - Таких немало. По слухам, Исенир ещё жив. Жречество склонно считать, что так и есть. - Он может быть Великим? - Насколько я знаю нет, но на момент свержения он был магом воды пятой ступени. Исенир мог прожить больше трёх веков, и на данный момент ему должно быть около ста семидесяти лет. За разговорами они дошли до тюрьмы. Здесь Сагнэ провела несколько допросов, чем облегчила жизнь местных стражей. - А вот и крепкий орешек, - страж кивнул на очередного заключённого, пожилого лысого мага, которого провели в комнату для допросов. Он был в полном наборе антимагических оков, его окружали враги, но выглядел преступник совершенно спокойно и взирал на своих надзирателей с презрением. - Сыворотка правды не действует, - прошептал страж, с надеждой глядя на Сагнэ. – Начальница даже выпила усиливающее ментал зелье, но у неё не было никакого опыта, и она слегла с судорогами. - Пить такое в тюрьме? Чем она думала? – Сагнэ потёрла лицо ладонью. – Этот алимит настолько важен? - Да, - страж, сначала несколько небрежно поглядывавший на девочку школьного возраста, но глядя в умные голубые глаза, всё больше верил, что сегодня удастся продвинуться. – Он должен быть важной шишкой среди слуг Исенира, а они последнее время оживились. Мы боимся, что могут устроить что-то посерьёзнее сожжения собора. - А разве это не, э-э, фанатики Белого Возрождения? - Теперь они вместе, - пояснила Озик. – Я уже упоминала об этом. Тебе главное уловить хоть что-нибудь об их будущих планах. Сагнэ выдали листок с вопросами, подготовленными стражами, сняли белый обруч с головы заключённого, и закипела работа. Расположение ячеек, состав групп, готовящиеся операций. Работать ей было сложнее, чем Алин, но намного проще, чем обычным следователям. Сперва маг ничего не понимал, когда вместе привычного мрачного следователя вопросы стала задавать какая-то соплячка из Руфрана. Но затем до него стало доходить, кто перед ним, и мужчина постарался контролировать свои эмоции и мысли. Выходило у него плохо, да и было уже поздно. - Его воображение поглощено неким Ритуалом Обращения, - отчитывалась Сагнэ после часового допроса, в это же время мага отвозили в больницу. В отчаянии он попытался откусить себе язык. Сагнэ стало дурно и от заключённого, и от нахлынувших воспоминаний о дяде. В данном случае, её ментальное воздействие было не при чём. Сам слуга Исенира в порыве раскаяния перед своим хозяином хотел убить себя. - Ритуал Обращения? – следователь посмотрел на жрецов. Над этим делом им приходилось работать вместе. – Что это такое? - Жертвы в его голове были? Я имею в виду, принесение жертв, - спросил один из жрецов. Сагнэ быстро закивала. Озик незаметно для других погладила её по сгибу локтя, и менталица справилась с дурнотой, испытывая благодарность за эту поддержку. - Я плохо поняла, что это за ритуал, но жертвы там должны быть. Они должны усиливать Исенира в обращении некого человека, подчинить его Духу Нифсалу, которого этот маг никогда не видел, только ощущал присутствие, такое… - Сагнэ запнулась, не находя слов для того, что видела. Возможно, сам этот слуга Исенира не понимал, с чем общался, и смысла ритуала. Все его участники должны были лишь защищать и подпитывать Исенира. - Фанатика Белого Возрождения не имеют к нему отношения. Их использовали, чтобы сжечь собор. Именно под ним собираются провести ритуал. Насколько я могу судить, он должен проводиться сегодня. - Вы уверены? – спросил альцагирский страж. - Не совсем, этот слуга ужасно жалел, что не может присутствовать на ритуале. Он должен произойти, либо уже происходит. Надо проверить. Я могу отправиться туда. Если я неправильно интерпретировала… - Не будем рисковать, - сразу сказал страж. – Намечается нечто важное для слуг Исенира, раз ради этого можно себе язык откусить. Жрецы с ним согласились и совместно со стражами стали готовиться к операции. - Неловко выйдет, если там никого нет, - немного нервно сказала Сагнэ, когда они уже ехали к сожжённому собору. Озик просто сжала её руку, Сагнэ улыбнулась этой девушке с южной тёплой внешностью, живущей в холодной стране. - Всё-таки тебе надо вернуться домой. Я не менталица, но у меня дурное предчувствие. Я окончила курсы боевых жрецов, могу постоять за себя, но ты только учишься… - Озик, - Сагнэ погладила её руку, хотя хотелось коснуться лица и разгладить морщинку между бровями, при оперативниках приходилось сдерживаться, - я всего лишь исследую подвалы под собором. Я не буду участвовать в штурме. Может быть, там никого и нет. Сагнэ действительно хотелось этого – чтобы под собором никого не оказалось, и она бы вернулась в Руфран. Она храбрилась перед Озик и прятала страх, но соприкосновение с разумом слуги Исенира её угнетало. Этот человек был совершенно безжалостен и верен своему господину. - Он хотел участвовать в жертвоприношении, - тихо сказала Сагнэ. – От его кровожадности меня чуть не стошнило прямо в комнате для допросов. Олумо, ведь жертвы могут уже приноситься. В его воображении их были сотни. - Мы не теряем ни минуты, - Озик посмотрела через стекло служебного автомобиля. Чёрные от копоти стены собора уже были видны на фоне серого неба. Место быстро оцепили, жрецы и стражи быстро убрали завалы, что вели к катакомбам. - Там кладбище? – удивилась Сагнэ, исследуя подземные помещения дальним взором. - Да, у нас не принято кремировать покойников, - ответил страж. – Сюда кости собрали со множества переполненных кладбищ уже давным-давно. Катакомбы были местом паломничества для поклонения предкам… - Там барьер, - прервала его Сагнэ, распахнув глаза. – Придётся мне спуститься с вами, чтобы снять его. - Ментальный барьер? – уточнила Озик. – Он всего лишь предупредит их о нашем приходе. - Нет, - жёстко сказала менталица. – Они подготовятся к вашему приходу, мне ли объяснять, как важен фактор неожиданности? – она смотрела не на Озик, а в глаза командира группы жрецов, готовившейся к штурму. Тот недолго думал над ответом. Пускать школьницу в гущу возможного сражения – плохая идея. Но без неё он может потерять десятки людей в узких подземных коридорах, наполненных костями и черепами живших столетия назад жителей Ргеста. - Нам только нужно, чтобы ты убрала барьер. Озик недовольно вздохнула, но повлиять на ситуацию никак не могла. Сагнэ шла впереди, обезвреживая барьеры, так что десятки жрецов смогли добраться незамеченными до места «ритуала обращения». - Это последний барьер, - кивнула Сагнэ, убирая видимый только ей искажающий пространство заслон, мягко обрывая нити, должные сигнализировать о вторжении. – Там около сотни слуг и, - лицо менталицы мучительно скривилось. – Я больше не могу, там идёт жертвоприношение. Быстро бледнеющую девушку всё-таки вырвало. - Озик, уводи её, - коротко распорядился начальник. - Там сильные маги, - прохрипела Сагнэ. - Пошли, - Озик спешила увести её. Менталица сделала всё, чтобы оградить жрецов, но магические ловушки, которые они сами должны были заметить, распознать не смогла. На входе в зал, где вёлся ритуал, масштаб которого пока никто из них не осознавал, незваных гостей встретил огненный ифрит. Так называли самых опасных элементалей огня, подчинённых людям. - Водные щиты! – скомандовал командир. Реакция спасла штурмовую группу от первой атаки огненной лавины. Озик выставила земляной щит, но им было легче, так как она и Сагнэ уже отошли достаточно далеко. - Бежим, - Озик охраняла менталицу и не собиралась терять ни секунды. Она схватила её за руку, и вместе они побежали, лишь раз оглянувшись на разгорающийся бой. Они успели свернуть и пробежать пару коридоров, когда их настигли слуги Исенира. Некромант и воздушник неслись за ними на доске-вонави. Они не собирались их убивать. Атака жрецов отняла у слуг энергию на защиту. Теперь её надо было восполнить с помощью новых жертв. Озик пыталась закрыть собой Сагнэ, но обессиливающая магия некроманта заставила её безвольно повалиться на подопечную. - Озик, - успела прошептать девушка, когда и сама ощутила опустошающее действие чар некроманта. Каждый мускул в теле потерял энергию, даже веки мгновенно отяжелели. Сагнэ смогла их ненадолго открыть, будто на каждом веке висела гиря. Выживших ввозили в зал мимо трупов альцагирских жрецов, на чьих телах плясало пламя ифрита фиолетового оттенка. Дышать было решительно нечем, а вскоре к гари примешался запах крови. Когда Сагнэ смогла открыть глаза во второй раз, она оказалась в окружении полумёртвых и уже мёртвых полностью покрытых кровью тел, а затем увидела того, кого совсем не ожидала увидеть здесь. Крайд Дэльки сидел на возвышении в центре зала, будто на троне. Впечатление портили путы на его руках и ногах. Судя по белому цвету, они были антимагическими, хотя голова менталика – источник его силы – оставалась свободна. Парень кричал, он сопротивлялся влиянию, ходящего рядом с ним тучного старика, одетого в роскошное королевское платье. Мысли окружающих слуг дали понять дрожащей от чужой боли Сагнэ, что это и есть Исенир. Его слуги медленно резали безвольно лежащих жертв, кои были свалены вокруг «трона». Исенир втягивал энергию страдающих и умирающих, затем направлял на Крайда. Его муки были ярче даже изрезанных жертв, находящихся в полубессознательном состоянии. «Что здесь происходит?!» - Сагнэ отчаянно послала зов своему врагу, который сам её недавно допрашивал в плену. Юноша открыл глаза, из которых постоянно текли слёзы от головной боли. В этот момент Исенир отвлёкся, принимая энергию очередной жертвы, и разум Крайда прояснился. Пока он не сдавался, терпя пытку. «Сагнэ… Сагнэ Джостеди, и тебя сюда затащили? Здесь происходит предательство, вот что происходит. Нифсал предал Данорию и хочет сделать меня своим подчинённым. Сагнэ! Ты должна помочь мне! Магию жертв Семь Семей и Жречество одинаково ненавидят!» Это было правдой. Магия жертв могла на порядки усилить любого мага, за короткое время многократно увеличить силы, но она рушила магические нити, рушила разум и необратимо искажала душу. С последним алимиты ещё бы смирились, но крах разума и магических нитей был для ни неприемлем. «Возрождённый Дух Данории запретил своим адептам использовать магию жертв. Его соратник Нифсал, бывший нам союзником, посчитал, что властью делиться ни к чему, и магией жертвой не брезговал». «Так ты здесь пленник?» «Как ты догадалась?» - злящийся Крайд хотел продолжить, но Исенир направил на него руки, и менталик сам разорвал контакт, чтобы Сагнэ не передалась вся его боль. Глядя на кричащего Дэльки, Сагнэ смогла более или менее понять, что здесь происходит. Под крики Крайда, стоны жертв, команды слуг и гул от творимых чар она лихорадочно сопоставляла то, что знала об алимитах и то, что услышала от Дэльки. Алимитов поддерживает могущественный Дух – Данория. Из мира духов были у алимитов и другие союзники. Один из них Нифсал пошёл против Данории, а Крайд оказался ценной картой, которую Нифсал решил украсть с помощью собственных служителей. «Сагнэ, мне нужна твоя помощь. Ты должна остановить этого безумца Исенира, - несмотря на боль, Крайд сохранял трезвую голову и связался с ней как только очередная пытка прекратилась. – Он хочет избавить меня от метки Данории. Весь этот ритуал – для моего обращения». О ценности наследника молчания говорить было нечего. Неудивительно, что Духи развязали войну за него. Помогать Дэльки, с одной стороны, скверно. Но с другой – есть ли у неё выбор? «Если досюда добрались жрецы, то и моя Семья должна вскоре прибыть с помощью. Они должны были искать меня, но могут не успеть. Я не хочу служить Нифсалу! Ты не представляешь, какую эти психи сконцентрировали мощь!» «Представляю, штурмовой отряд Жречества разметали за пару секунд». «Ты можешь это остановить!» «Я не наследница молчания». «Но ты можешь, я видел, что ты можешь!» «Я не понимаю, почему ты не можешь? Что с тобой сделали?» «Не знаю, они частично блокировали ментальные способности, но им нужны работающие нити, чтобы снять метку Данории», - Крайду опять пришлось разорвать контакт и терпеть боль от новой атаки Исенира. Сагнэ немного вернулась телесная чувствительность, она повернула голову и увидела лежащую рядом на одном из жрецов Озик. Менталица сама хотела остановить это всё, но её сила не шла ни в какое сравнение с той, что была у Алин и Крайда. Она должна попытаться. Не ради Крайда, конечно. Кому будет служить алимит, Сагнэ не волновало. Он останется врагом, в любом случае. Но она могла бы выиграть время и спасти людей от жертвоприношения. От головы менталицы потянулась единственная беля нить, невидимая слугам Исенира. Если бы нитей было больше, Сагнэ остановила бы безумного свергнутого короля в одно мгновение, но сначала она лишь добилась его замедления. Энергия жертв, собираемая в руках, стала рассеиваться. Исенир в испуге и ярости закричал. Он не понимал, что происходит, кто или что лишает его воли. Слуги прекратили жертвоприношение, в растерянности глядя на своего господина. Он продолжал кричать, схватился за голову и упал на колени. Крайд в это время облегчённо вздохнул и пытался найти взглядом Сагнэ. Когда же нашёл, закричал и сам, но уже не от боли, а от испуга. Над смертельно бледной девушкой с кровоточащим носом склонилось нечто, походящее на белёсое облако с зубами, от которых отскакивали яркие искры. Сагнэ пыталась закрыть собой смуглую девушку, лежащую рядом. Исенир в это время уже лежал на полу, из его рта шла пена. Сагнэ не могла действовать тонко и прошлась по его мозгу, подобно мачете по зарослям. - Нифсал! Это я тебе нужен! – закричал Крайд. Облако повернуло к нему ужасающее нечто, что можно было бы назвать мордой. Оно стало расти, от облака с треском отлетали молнии, и слуги Исенира в панике стали разбегаться от своих жертв. Дух подлетел к Крайду, всё ещё прикованному к трону антимагическими оковами. От облака протянулась рука, неотличима от человеческой. Она дотронулась до оков и отдёрнулась будто обжегшись. Крайд надеялся, что оковы защитят его от Духа, но это не помогло. Из облака вырвалось ещё несколько рук, которые схватились за оковы и стали сжимать вместе с плотью юноши. Лопалась кожа, осколки оков впивались в мясо, трещали кости, парень снова закричал от теперь уже невыносимой боли. Сагнэ смотрела на это с ужасом и невольным сочувствием, но она пыталась оттащить хотя бы Озик. На большее у неё сил не было. - Нет! Нет! – Крайда стало скрывать облако, будто поглощая его. В это время ворвались алимиты, верные Семье Дэльки, которых так ждал Крайд. На Духа обрушились десятки заклинаний. Нифсал, полностью поглотивший Крайда, на них не реагировал. Только в сторону нападавших стали лететь множество молний, но сотни алимитов, прошедших катакомбы собора, были элитой Семьи Дэльки, и им они практически не причиняли вреда, разбиваясь о стихийные щиты с оглушительным треском. - Озик, - слабым голосом звала Сагнэ. Альцагирская жрица с сильно кружащейся головой могла лишь вяло двигаться, кривясь от того, что приходилось лезть по трупам. - Это… Это Ритуал Обращения? Рядом ударила молния, на них посыпалась кладка, кости и черепа, некогда аккуратно уложенные во множество ниш. - Мы оказались между молотом и наковальней. Духи сражаются за этого парня на троне. - Духи? – Озик сквозь стихийные атаки смогла разглядеть жуткое существо, поглотившее Крайда. Через полминуты безуспешных атак они прекратились; почти утихли и молнии, отлетавшие от Нифсала. Вперёд вышли десяток алимитов и направили на Духа руки. На них он отреагировал, тело-облако стало извиваться, молнии полностью исчезли. - Антимаги, - догадалась Сагнэ. Девушка почувствовала радость, хотя она была бессмысленна, ведь если победят Дэльки, то их опять возьмут в плен. Но это существо, использовавшее жертв и поглотившее Крайда, казалось намного хуже плена алимитов. Антимаги сжимали кольцо вокруг Нифсала и подходили ближе. Облако стало подниматься, оставляя Крайда с кровоточащими переломанными запястьями и щиколотками. Нифсал стал сжиматься, напоминая уже широкое блюдо, на лицах антимагов мелькнул испуг, их руки дрогнули. - Что эта тварь делает? – прошептала Озик. Появился странный писк, «блюдо» сильно задрожало, антимаги стали перекрикиваться, но остановить действия Нифсала уже не могли. Взрыв в центре Ргеста был такой мощи, что вспышку заметили во всех частях города, а отголоски слышали даже в деревнях далеко за городом. Все ближайшие здания вокруг исчезнувшего собора снесло взрывной волной, на месте самого собора осталась лишь круглая воронка.* * *
Нария собирала вещи, пытаясь представить, каково это жить на летучем острове? Предложение переселиться на время в Акамас было неожиданным, но заманчивым. Девушка и не думала, что сможет побывать там. Придирчиво посмотрев на вещи в чемодане, она посмотрела в сторону тонущего в ночной темноте леса, вид на который открывался из её окна. Вот только будет ли у неё возможность развивать некромантию? В Акамасе контролировать некромантку с неестественно растущей силой намного проще. Нария со вздохом вспомнила сочувственное и испуганное лицо Алин. Нет, Алин она больше использовать не будет. Может, оно и к лучшему? Может, жрецы правы в том, чтобы ограничивать её? Её естество противилось этому, но разум согласно кивал. Нария закатала рукав и посмотрела на печать-спираль. Ей снова хотелось ощутить собственную мощь и послушные некропотоки. Быть может, больше не удастся. Оставив открытый чемодан, девушка вышла из комнаты и, отпросившись у коменданта, направилась к лесу. Комендант отпустил её нехотя, но он знал, как мию Весудо сейчас опекает охрана, поэтому отпустил. Нарии же на охранников сейчас было плевать. Ей хотелось запомнить эти ощущения. Она пошла к тайной лазейке, которой они пользовались детьми вместе с Гифаэ. Лазейка находилась у пустынного участка ограды за озером. Это было очень глупо. Но Нария успокаивала себя, что это последний раз, будто пьяница, решивший бросить пить и сжимающий бутылку. Некромантка шла вглубь леса, перейдя на тонкий взор, улавливающий некропотоки. Она искала достаточно крупный труп животного. Однако нашла совсем другое. - Нария, погоди! На призыв своего бывшего учителя девушка ответила самым сильным атакующим заклинанием, каким её научила Ованэ. Валрансон упал на колени, но голову смог держать прямо. Он даже слегка усмехнулся: - Ты сильнее меня - это моя заслуга. - Да как ты смеешь!? - Просто выслушай! Мы здесь одни, я поставил ментальный барьер. - Я сейчас же вызову охрану! - Постой, я хотел предупредить тебя о Юмкерис! – Валрансон стоял на коленях и выглядел беззащитным. Нария быстро посмотрела по сторонам, больше никого не было. Всё равно, это могло быть ловушкой. - Юмкерис ворует мою энергию. Я это знаю, о чём ты хотел предупредить? - Он убьёт тебя и весь род Аннэсингов, - слабеющим голосом сказал Валрансон. Он держался прямо из последних сил. – Ты знаешь, я хотел сделать из тебя полководицу нежити, но жрецы хотят тебя использовать куда более цинично, не давая шанса на спасение. - Меня не заставляют с ним работать, - Нария понимала, что надо звать жрецов, но нечто тёмное глубоко внутри останавливало её. Нечто, что и привело её сюда. - Они действуют тонко, да. Давят на твоё чувство долга. Но то, что они не договаривают, ещё страшнее моих методов! Жрецы боятся твоих сил. Они знают, что второй раз им не остановить армию нежити. Руфран сдастся в этот раз… Нария больше не могла терпеть уговоры старого некроманта: - Если война и будет, я не поведу мертвецов, - она направила на него обе руки, но Валрансон неожиданно согласился: - Хорошо, это и невозможно. Невозможно заставить полководца нежити подчиниться. Только скажи мне, чего ты хочешь? Бывший учитель смотрел на неё проницательным и сочувствующим взглядом. Нария не могла решиться закончить дело, хотя разум умолял её, прекратить слушать Валрансона, она ответила на его вопрос: - Я всегда хотела работать некроманткой. Опробовать свои силы, найти своё место как магиня разложения. Может быть, стала бы очистителем, может быть, учёной, сочетающей некромантию и алхимию; для некроманта открыто много дорог. Но водить армии мертвецов мне точно не хотелось. Запоздало появилась мысль об Алин. Нария любила её больше, чем кого-либо, только чувство любви стало тускнеть, как и чувства к другим людям, но пока Нария отложила беспокойство по этому поводу, её слишком захватили впечатления от собственных магических нитей. - Я никогда не буду тебя ни к чему принуждать. Вся моя жизнь посвящена некромантии, которая подарила мне неувядающее тело, но моей целью было не бессмертие, а нескончаемые исследования. Ты же понимаешь меня, Нария. Ты – дочь учёной, и ты презираешь Р-три-З. Мне нет прощения за то, как я обманывал тебя, но я не мог иначе. Либо оставить тебя в этой клетке, либо с помощью обмана раскрыть твой талант. - Я – твой очередной эксперимент, – горько сказала Нария. Но в глазах всё стоящего на коленях некроманта был такой огонь, что девушка не могла не верить ему. - Я хочу обучить тебя всему. У меня были сотни учеников за шесть веков, но никто из них не имел такой потенциал, как ты. Возможно, потому что ты – Аннэсинг. Я бессмертен, но не вечен. Я хочу, чтобы именно ты наследовала все мои самые ценные исследования. Нария сжала кулаки, концентрируя в них смертную магию, которая могла, как лишать сил, так и залечивать самые страшные раны. Взгляд Валрансона потускнел, он опустил голову. Видимо, все обещания не перевесили того предательства, что он совершил, используя обливию, стиравшую девочке память. Но некромант искренне считал, что делает добро талантливой ученице, чей потенциал задавят запреты Церкви и Жречества. Алимитам он говорил, что лишь использует её, но ещё работая преподавателем в Чаше, некромант уже задумывался, чтобы сделать её своей преемницей. От прилива жизненных сил Валрансон шумно вздохнул и, не удержав равновесия, рухнул на спину. Вскоре он вскочил с громко стучащим сердцем и красными от разогнавшейся крови щеками. - Нария?! Ты, ты принимаешь моё предложение?! – не мог поверить Валрансон, которого несколько покачивало после заклинания. Сила Нарии росла не по дням, а по часам, и девушка пока не слишком хорошо её контролировала. Жречество пыталось заморозить это пламя, но Валрансон намеревался разжечь его на полную, чего бы это ему не стоило. - Пока нет, - тихо ответила Нария. – Я отпущу тебя, если ты расскажешь мне правду о Юмкерис. Некромант кивнул и, не тратя времени, стал быстро рассказывать: - Этот артефакт создали боги в Первую Эру. Что произошло с ним после их ухода неясно. Всё-таки последующая Эра Тьмы продлилась восемь тысяч лет. Тогда восточные земли Талмаора были предоставлены сами себе, а на западе, где сохранились технологии, продолжались междоусобицы. Точно установлена дата 7789 год Тёмной Эпохи – открытие Юмкерис. Так называлось озеро, на дне которого его нашли. Что означает это слово, неизвестно, но происходит оно, скорей всего, из языка симхао. Чудесное озеро с чистой целебной водой и необыкновенно гармоничной природой, в которой не водилось хищников, почиталось, как святое место. Учёные тогда ещё существующей Данории изучили его и подняли Юмкерис. Этот артефакт более всех чародеев почитали некроманты. Он управлял некропотоками и приводил в гармонию сколь угодно отравленную местность. О Годе Вулканов ты слышала? - Кажется, несколько крупных извержений в конце Второй Эпохи, - ответила Нария. Она не расслаблялась, слушая Валрансона, пытаясь поймать его на лжи. Но пока он говорил всё то же, что и жрецы. Нария ждала, когда он расскажет о сути связи Аннэсингов с Юмкерис, о которой жрецы предпочитали молчать. - Извержения вызвали тяжёлый кризис в Данории и косвенно повлияли на изучение Юмкерис. Группа некромантов смогла пробудить забытый богами артефакт и заставить его работать в полную мощь. На огромной территории воздух, вода и сама земля стали стремительно очищаться от ядов и приходить в гармонию. В это время в Паутине Данории, с помощью которой маги Империи контролировали гигантские пространства, образовалась брешь. - Эта штука убирает грязь и из ментальной сферы? - Так точно, но это дорого стоило роду Очистителей, твоим далёким предкам. Легенду о Нэльде и Ланфе ты знаешь. Нэльда происходила из восточного племени и была из числа тех некромантов, кто отвернулись от Данории и поставили целью полное очищение и создание новой свободной страны. Вот теперь мы подходим к самому интересному. Мощный Дух королевского рода после многих веков управления артефактом стал срастаться с Юмкерис. Даже я плохо представляю, каково это, но Лаэлисса говорила, что весь ваш род в конце концов вымрет от этой связи. Нария скривилась при имени Лаэлиссы. Эта баронесса хотела использовать её или убить. Она и Валрансон устроили теракт в квартале Северных Мудрецов и совершили, кто знает, какие ещё преступления. - Дети, на которых появлялась метка Юмкерис, рано умирали. Имиль Ованэ тебе этого не объясняла? Девушка отрицательно мотнула головой. - Мы можем это исправить, а жрецы нет. Они знают, что Юмкерис убьёт тебя, но ничего не делают. Они даже не сказали тебе правды. Нария угрюмо молчала. - А ты знала, что одной из обречённых детей Аннсингов была Фриа Руфранская? - Одна из основательниц Руфрана? – удивилась Нария. Из учебников она знала, что Фриа была принцессой Угирана, которая сбежала в Руфран, точнее, тогда ещё в Союз Восточных Городов, мелкому объединению, которому под её руководством только предстояло стать королевством, а затем и могущественной империей. - Она была вовсе не авантюристкой, сбежавшей из золотой клетки и искавшей приключения, как её изображают историки. Фриа спасала свою жизнь и жизнь брата от Юмкерис. Само создание Руфрана связано с этим артефактом. Ты тоже можешь спастись, просто сбежав от него, но в будущем станет уязвимым кто-то из Аннэсингов, а затем и весь род. - Я… не хочу просто сбегать. Я никому не хочу такого же истощения сил, какое мне приходится испытывать после работы с Юмкерис. - Это можно исправить. Лаэлисса занималась проблемой десятилетиями. Она нашла Аниюмкерис и смогла их расцепить с хозяевами. На это ушло много энергии, но основной артефакт должен работать по тем же принципам, значит, это возможно. - Вы переплавили его в кунаульской кузнице артефактов? - Так ты наслышана, - прямо стоящий Валрансон вернул себе уверенный вид. – Алимиты использовали Кунаул давным-давно. В институте при аномалии полно наших агентов. Последнюю вспышку заметили, потому что Аниюмкерис потребовал неожиданно много энергии. Присоединяйся к нам, Нария, - Валрансон протянул руку. Несколько лет назад он так же стоял и приглашающе протягивал ладонь. Тогда она была наивной девочкой, а Валрансон – уважаемым преподавателем. – Я слышал, ты поступила в школу некромантов, но никакая школа не сравнится с моей. Тем более, жрецы всё равно не разрешат тебе практиковать. Возможно, они уже никогда не разрешат тебе заниматься некромантией. Мы же предоставим тебе полную свободу. Тебя ни к чему не будут принуждать. В последнем Нария сильно сомневалась. Даже если Валрансон искренен и хочет сделать её своей наследницей, среди алимитов есть свои менталики с силой, как у Алин, которые могут принудить её к чему угодно. Правда, Алин показала несколько приёмов, как защищаться от подобного действия. Также она рассказала о грисеоле, глушащим как ментальные способности, так и ментальное влияние. Теоретически Нария смогла бы себя защитить даже от такого. - Ты сомневаешься, - вздохнул Валрансон. – Я понимаю. Но боюсь, у нас больше не будет шанса вот так поговорить. Ты должна решить сейчас. - Я не буду служить алимитам, - Нария сказала это жёстко, прямо глядя в глаза учителю. – Я знаю, к вам уходят многие из тех, чьи исследования запретили по абсурдным поводам, а не преступники. - У тебя есть ещё одна важная причина: Юмкерис. Ты можешь не верить мне, но своё чутьё не обманешь. Жрецы многого тебе не договаривают.* * *
Сидя рядом с раскрытым чемоданом Нарии, Алин отчаянно до головной боли пыталась связаться с ней. Височная связь не работала, а это значило, что девушка покинула не только Академию, но и город. Отправка в Акамас была назначена на утро, и Алин до глубокой ночи оставалась в комнате Нарии, надеясь, что та вернётся. Алин догадывалась, к кому она могла пойти. Ованэ и охрана Чаши искали её, но менталица понимала, что в этом не было толку. Вряд ли Нарию похитили. Она сама хотела уйти, уж её девушка не могла этого не заметить. Оставался один способ связи, которым приходилось пользоваться, пока Нария была в коконе – встреча в мире духов. Успокоив мысли и сев в позу медитации, Алин отправилась на цветочную поляну, превратившуюся в диковинный сад с самыми странными и красивыми цветами, каких не сыщешь в реальности. - Я знала, что ты найдёшь меня, - Нария её ждала. – Прости, что не попрощалась, ты бы меня, наверное, не отпустила. - Нет, Нари, только не говори, что ты ушла за Валрансоном! Полупрозрачный двойник Нарии виновато опустил взгляд. - Жрецы недоговаривали о Юмкерис, а я хочу узнать всё. - Мы могли бы проверить всё вместе, - Алин подлетела к ней и заключила в объятия. – Мне тоже многое не нравится в Жречестве, но уход к алимитам – это ошибка. - Дело не только в Юмкерис, - призналась Нария, обнимая возлюбленную. В этом пространстве она удивлялась, как могла оставить Алин, близость с которой приносит столько счастья. Но при принятии решения Нария почти не думала о ней. С её реальным телом что-то происходило, отчего чувства притуплялись день за днём. – Алимиты не будут ограничивать меня. А некромантия для меня – вся жизнь. - Я понимаю, милая, - ответила Алин. Ей было горько от того, что она для Нарии значила меньше, но менталица знала, что бессмысленно возмущаться по этому поводу. Нария сияла от радости, когда подняла мёртвую птицу. Она была по-настоящему счастлива в тот момент. - Я вернусь, как только узнаю, как обезвредить Юмкерис, - пообещала Нария. - Валрансон утверждает, что это началось ещё в эпоху Фрии - она была обречённым оператором Юмкерис. - Мы могли бы всё это проверить вместе. Тебе не надо было уходить, - с болью повторила Алин. Но Нария, ещё немного рассказав о планах алимитов относительно Аниюмкерис, опять ушла, растворившись в воздухе. Алин отчаянно хотелось вернуть её, только не заставляя, не призывая к долгу и обязанностям. У дочери Аннэсингов были веские причины, идти за Валрансоном. Сколько он сказал правды? После того, как опаивал дурманящим зельем, после заточения в саркофаг и поставленной без ведома печати-спирали на руке? Наверняка он ей наврал и о Юмкерис. Алин пока не могла опровергнуть слова некроманта. Вряд ли ей поможет Жречество, не желающее делиться тайнами. Оставалось самостоятельно обратиться к Памяти Пларфа. Алин хотела вызвать в руки свиток, чтобы начать структурировать внутреннюю библиотеку, однако у неё удалось намного большее. - Ты снова нашла меня, Алин Солума, - знакомый лишённый эмоций странный голос, доносящийся отовсюду. Белые стены и маленькие блестящие механизмы, ползающие полу. – Что ты так страстно ищешь в этот раз? Как и прошлый раз, менталице удалось связаться с Кристальной Библиотекой ненамеренно, когда она всем существом желала помочь другим. - Юмкерис – артефакт, принадлежащий Аннэсингам. Это правда, что он уничтожает род, который может им управлять? После секундной паузы Библиотека ответила: - Правда. Единственный из возможных на данный момент времени операторов Юмкерис – Нария Весудо-Аннэсинг – находится в большой опасности. Если она продолжит работать с артефактом, то умрёт в течение года. Алин почувствовала злость. Жречество наверняка всё знало, но продолжало использовать Нарию. Валрансон всё-таки сказал правду. - Ты хочешь спасти оператора Юмкерис. Для этого ей надо выучить язык симхао и общаться с ним напрямую. Юмкерис – крайне сложный механизм, с одной стороны, и примитивный – с другой. Его не настраивали для контакта с людьми, с ним должны были работать лишь техники, умеющие общаться с такими механизмами, обладающими своим сознанием. Если Нария поймёт язык, то сможет перенастроить Юмкерис и исправить ошибки. Взор двойника Алин затмил свет. Слух заполнил высокочастотный звук. Это длилось всего несколько секунд, которые двойник Алин был неподвижен. - Язык будет всплывать в твоей памяти, когда ты настроишься на этом моменте. Я дала тебе знания не только о языке, но и память о важных этапах в истории отношений артефакта с Аннэсингами. Они всплывут в ближайшее время. Дух рода Аннэсингов – причина сбоя Юмкерис и того, что он стал убивать род. Инженеры, создавшие это устройство, не рассчитывали подобную ситуацию. На этом Кристальная Библиотека закончила откровение, больше похожее на инструкцию; сама она была творением инженеров, а не магов. Двойника Алин потянуло обратно в тело. При этом менталицу посетило странное видение: рядом с серебристым шаром сидела белоснежная сова с сияющими жёлтыми глазами, часть её правого крыла, прилегающего к шару, почернела как будто слипшись с артефактом.
