35 Жертвы Нифсала
11 ноября 2017 г., 01:01
Янд казался маленьким, будто насекомое, рядом с Нифсалом. Гигантский Дух, смотрел на человека тысячами мельтешащих вокруг него существ.
- Что ты можешь, ничтожество? – выступила вперёд душа воителя, закованного в дорогие доспехи. – Тысячами лет вы отгораживались Восточной Стеной и надменно взирали на нас. Теперь, когда мы лишь начали объединяться, испугались? Жалкие разжиревшие имперцы. Мы уничтожим вас под водительством Белого Духа за считанные дни.
- Начинайте атаку, - требовательно произнесла седовласая Малтарон через своего полупрозрачного двойника.
Янд не дрогнул, выслушивая оскорбления. Он поднял руки и сделал плавные пассы, характерные для магов воды. В это же время Опора Нолариэ помогала ему контролировать мощь, которая немагу была непривычна. В руках Янда быстро сформировалась струя воды, свернулась в спираль и полетела в тучное тело Нифсала, на лету увеличиваясь и превращаясь в огромный бур и разбрасывая малых духов. В этом мире стихии вели себя иначе, однако боль Нифсалу смогли причинить не иллюзорную. Когда ледяной бур врезался в Духа, разнёсся жуткий раскатистый гул. Мельтешащие вокруг Нифсала существа замерли, а затем все направились к Янду.
- Огненный щит! – скомандовал Зунтар. Император сделал резкие сильные взмахи; его и четырёх спутников окружил крупный огненный щит, принявший форму сферы и мгновенно сжёгший сотни атакующих. Пока сила, даруемая императорским покровом, сила тысячи руфранских жрецов, позволяла отразить любую атаку и даже более. Языки пламени, похожие на солнечные протуберанцы, вырвались из сферы и сожгли ещё больше атакующих.
Наблюдая, как слуги сгорают в огне, Нифсал снова издал жутки гул. Его тело-облако стало преобразовываться, стали вытягиваться отдельные части, превращаясь в руки, ноги и голову. Вскоре сформировался гигант, сжимающий в руках кинжал. Окружённый огнём, Янд этого не видел. Опоры успели предупредить императора, чтобы он окружил себя алмазным щитом, но тот лишь ослабил удар, когда гигант ударил по рассеивающемуся огненному шару кинжалом. В этот момент упали Фэрника и Ореса – самые близкие Янду люди, и все его родственники ощутили атаку из неведомого для них источника. С пронзённой насквозь грудью император выгнулся и мелко задрожал. Это не было похоже на удар холодным железом. Однажды Янда уже пытались убить холодным оружием, и он хорошо знал мерзкое ощущение стали в собственной плоти. Оружие Нифсала разрушало нечто, намного важнее плоти.
- Рассеивайте его смертной магией! – скомандовала Гурангия. Но император ничего не мог ответить, по его телу ходили судороги. – Янд-меро!
Щиты рассыпались и исчезли, немногочисленные слуги Нифсала торжествующе окружили императора и Опор, готовясь окончательно растерзать их. Но неожиданно у сведённого от боли лица Янда возникли женские руки. Мужчина смог сфокусировать взгляд и увидел лицо Оресы. В этот момент они были близки как никогда. Мысли и чувства сливались, будто двое – продолжение единого существа. «Вот почему астрологи называют нас диадами», - это была одна мысль на двоих. Ореса забрала себе половину его боли, и Янд схватился за лезвие, пробившее грудь, концентрируя смертную магию. Третий раз мир духов огласил уже не гул, а рёв раненого Нифсала. Янд смог не только рассеять кинжал, но и руку белого колосса.
- Янд-меро, у нас практически не осталось энергии! – предупредил его Опора Фланх. – Вам надо возвращаться! Маги покрова теряют сознание. Ещё немного – и мы не сможем вас вырвать отсюда!
Янд и Ореса растерянно смотрели на вопящего гиганта. Страшная боль всё ещё жгла их изнутри. Нифсал занёс над ними ногу, будто разъярённый человек, стремящийся раздавить насекомое.
- Возвращаемся! – скомандовала Гурангия. – На новое отражение не хватит энергии.
- Иди, - Ореса растворилась, и Янду лишь осталось следовать словам Опор. Для них его безопасность была превыше всего: речь шла не только о жизни Янда, но и о жизнях поддерживающих покров магов. Нога гиганта стала опускаться, и в этот момент перед императором снова появился портал, ведущий в центр ритуального зала.
От удара Нифсала сотряслась земля. Лишённый руки разъярённый Дух попытался последовать за Яндом. Перед ним стало трескаться пространство, от каждой трещины исходили мощные волны, на которые отозвались духи всего мира. Нифсал, потерявший своих последователей, ревел и жаждал мщения. Он вполне мог вырваться в мир, не снижая своей силы, и это бы вызвало создание небывалой аномалии. Именно в этот момент верно охраняющие столбы Валхемона духи покинули город. Они пожертвовали сердцем Арадоксии, чтобы спасти целостность Пларфа.
Души предков, духи местности и множества существ, увидеть которые могли лишь менталики, слишком малочисленные, чтобы описать весь этот скрытый мир. Диор-Гао призвавший на помощь всех знакомых сновидцев, привёл Алин в круг десятков менталиков, которые собрались в отдалении от места битвы, инициированной руфранским Жречеством.
- Олумо, - Алин смотрела на разъярённого однорукого колосса, вокруг которого сгущались тысячи, десятки тысяч крупных и малых духов.
- Его надо остановить любой ценой, - рядом хмурилась монахиня с выбритой головой.
- Пун! – узнала её Алин. Мимо них летели и летели духи самых разных форм. Их концентрация всё увеличивалась вокруг Нифсала, но тот уничтожал их тысячами одними взмахами, и вскоре мелкие духи перестали его атаковать. Остались лишь самые крупные и сильные, среди которых выделялись драконьи души, поливавшие Нифсала потоками пламени. В этот самый момент их живые предки воспользовались слабостью Валхемона и стали разрушать один из прекраснейших городов.
- А это ещё что?! – Диор-Гао с ужасом посмотрел на приближающуюся вытянутую фигуру по размерам соизмеримую с Нифсалом.
- Это Данория, - сразу ответила Алин. – Она пыталась меня подчинить. Но сейчас она пришла, чтобы сражаться с Нифсалом.
- Её простили в этом мире, - Пун с болью наблюдала битву. – Здесь свои законы. Нифсал был сильнейшим из Духов Пларфа. Но он остался груб и властен. Теперь против него восстали даже союзники по произошедшему тысячи лет назад мятежу.
Данория, имевшая такой же белоснежный окрас, размахнулась косой и подрубила Нифсалу ступни, пока он сражался с душами драконов. Одновременно бирюзовый туман стал окутывать его тело. Странгулавит, вспомнила Алин. Следить за этим сражением было захватывающе и жутко. Особенно от мысли, что эта мощь могла и всё ещё может обратиться против неё и её страны. Данория и Странгулавит оставались врагами.
- Пун, ты узнала о них из Кристальной Библиотеки? – Алин не отрывала взгляда от того, как Нифсал даже с отрубленными ступнями рассыпал нечто, от чего Данория согнулась и сама издала жуткий высокий вопль, в котором можно было услышать ярость и боль. Но Нифсала по-прежнему окутывал Странгулавит, и гигант стал биться в судорогах. На него снова набросились драконьи души и Великие Духи местностей: огромные совы, медведи, киты и существа, больше похожие на огромных насекомых.
- Да, Кристальная Библиотека отозвалась на моё желание узнать о видениях пророков, однако, ни провидцы, ни история не помогли предотвратить этой бойни, за которой мы можем лишь наблюдать. Пророки видели будущую битву между Духами, которая может привести к созданию чудовищной аномалии, но снова оказались бессильны.
- Не так уж мы и бессильны, - это произнёс незнакомый Алин мужчина с длинными полуседыми волосами.
- Лайн, - Пун радостно улыбнулась и представила его Алин: - Лайн – пророк. Он увидел эту битву много лет назад.
Хотя менталиков высокой ступени насчитывалось крайне мало, Алин была знакома едва с пятой частью из них, а постоянно общалась лишь с Сагнэ, Баэ Онико и Гао.
- Я видел не только битву, - мужчина раскинул руки. – Я видел, как мы участвуем в ней. Мы должны помочь, создав свой покров.
Пун без сомнений протянула свою руку к Лайну и сжала его ладонь. Алин с сомнением сжала руку Пун и протянула к Диор-Гао, а тот – к следующему менталику с непривычным волкоподобным телом шаэнца.
- Нас поведут сновидцы, - громко сказал Лайн, и этот призыв услышали все отозвавшиеся менталики. – Остальные поделятся энергией.
Алин смутно понимала, что происходит. Менталики условно делились на три категории – самые распространённые чтецы, к которым она и относилась; пророки и сновидцы. С миром духов лучше всего взаимодействовали последние. Они не только сами переносились сюда, но и могли тянуть других. Алин, отбросив сомнения, поделилась энергией, чей ток особенно остро ощущался в духовном пространстве. Когда сновидцы начали концентрировать энергию для удара по Нифсалу, она на несколько мгновений и вовсе потеряла себя, будто слившись со смывающим личности потоком.
Нифсал сдирал с себя бирюзового Странгулавита вместе со своей плотью, отбивался от кружащих вокруг него духов. Может быть, он смог бы их победить, но восстала Данория, и менталики нанесли свой удар. Данория пустила молнию между расступившимися духами, и в это же время сновидцы метнули только созданное сверкающее золотое копьё.
«Всё это походит на очень странный сон, - отвлечённо подумала Алин. Нифсала сразила молния и следом пронзило копьё, пробившее ему голову. – Оружие возникает из воздуха, сражаются невероятные гиганты и немыслимы животные. Но если этот мир вырвется в реальный, то кунаульские аномалии покажутся детскими играми в маленькой песочнице».
Откуда возникла это уверенность? Это были мысли старших менталиков, что видели далёкое прошлое и войны Тёмной Эпохи, а также будущее – и светлое, и тёмное. Сейчас они доказывали, что эти видения – не простое наблюдение неспособных ничего изменить пророков. Знание прошлого и возможного будущего объединило их и помогло добить Нифсала. Древний Дух издал последний рёв агонии и стал распадаться.
Сейчас маги Руфрана, духи местностей, Данория и менталики со всего Пларфа объединились, чтобы победить общего врага, но после этой битвы духи вернутся в леса и моря, а Данория продолжит покровительствовать алимитам. Война продолжится.
* * *
- Отец, - Фэрника коснулась холодной руки. На миг пронзил страх, что он умер, несмотря на слова целителей. Но всё же его грудь, прикрытая больничной рубашкой, едва заметно вздымалась и опадала. Наблюдая за этим плавным слабо различимым глазу процессом, Фэрника постепенно избавлялась от сковывающего напряжения, державшего тело, будто тиски. Она медленно разжала кулак, ладонь была забинтована: когда девушка упала в теплице, то порезалась об осколки разбитого горшка. - Он очнётся, - пообещал Зунтар. Опора Жречества стоял рядом в чёрных непроницаемых очках, не показывая смертельной усталости после императорского покрова. Старик смотрел на Янда с такой же болью близкого человека. - Тогда почему амёр Двенту сказал мне готовиться к коронации? – спросила Фэрника дрожащим голосом. Амёр Двенту был главой Императорского Совета, избранный в этом году. - Это всего лишь формальность, но, - голос Зунтара дрогнул, – Янд может проспать долго. Если это затянется, Совет потребует, чтобы ты взошла на престол. Недееспособность правителя - серьёзный повод для передачи власти преждевременно. Фэрника думала, что будет готова к этому. Когда Алин только отправилась в монастырь, Янд учил её, что глава клана должна принимать сложные решения в отношении близких, всегда быть готовой принять на себя ответственность, не показывать слабости. На людях Фэрника бы сдержалась, но сейчас её глаза наполнились слезами. - Насколько может затянуться кома? - Целители разнятся в прогнозах. Когда Янд лишился поддержки покрова, его травма, нанесённая Нифсалом, оказалась очень серьёзной, и целители опасались экспериментировать, потому что не имели опыта лечения ран, полученных в ином мире. - Сейчас смутное время, - Зунтар положил морщинистую старческую ладонь, которая могла испепелять города, на плечо Фэрники. – Людям нужна определённость. Пока мы не будем спешить, но ты должна быть готовой к коронации каждый день. Если в течение месяца Янд не очнётся, выбора не останется. Таков закон. Фэрника твёрдо кивнула. Она сдержала слёзы и с усилием отвернулась от отца. Глядя через широкое окно на небывалое для Анцеи белёсое сияние в тёмном небе, она постаралась думать о своих обязанностях. Ей предстояло выступить в Совете, после чего отчитаться перед прессой о последствиях императорского покрова и состоянии Янда. - Никогда не видела в Анцее северного сияния. Это следствие битвы в мире духов? – голос звучал уже почти без дрожи. - Это не северное сияние, а очередная аномалия. Пока безобидная. Мы надеемся, сияние исчезнет, когда утихнет шторм там, - Зунтар неопределённо дёрнул головой. Никто не знал, где находится пространство, в котором произошла битва с Нифсалом, истощившая Жречество и императора, но считаться с тем миром приходилось постоянно. Фэрника отвела взгляд от сияния и направилась к выходу, не оглядываясь на отца.* * *
Вскоре ко всем несчастьям добавится новость о разрушенном Валхемоне и гибели тысячи драконов. Когда охранные духи вернулись на столбы, они атаковали крылатых врагов всей копленной сотни лет мощью. Мощь столбов мгновенно потушила чудовищный пожар, но спасти погибших уже не могла. Когда-то прекрасная столица дымилась, была покрыта пеплом и огромными обожжёнными скелетами драконов. За один день здесь погиб миллион человек и ещё больше получили ранения, едва выжив. Погибла и императрица Уфалеана III. Война с драконами приостановилась. Крылатые агрессоры, потеряв тысячу братьев и сестёр, сами запросили мира. Среди них и так росло недовольство, и такая потеря окончательно заставила разочароваться в борьбе за господство на материке Флахалле. Единственное, что они запросили – черепа своих погибших. На западе Арадоксии в безопасном приморском городе заседал совет во главе с Ваарисом, сыном Уфалеаны. В Арадоксийской Империи система власти отличалась консервативностью. Наиболее важные решения принимались в узком кругу, где от избираемого правительства был лишь один советник-представитель, стоявший поодаль. Шестидесятилетний наследник Ваарис и так бы получил престол через пять лет по действующим правилам наследования. Он думал, что это будет знаменательный день и большой праздник. Их династия уже много поколений была пропитана магической эльфийской кровью, и правители жили более трёх веков. Первый наследник получал престол по достижению шестидесятипятилетнего возраста. - Как Ореса? – спросил смертельно уставший Ваарис. – До сих пор не приходит в сознание? - Нет, - покачал головой его брат. – Судя по новостям из Руфрана, она разделила боль своего супруга во время битвы в мире духов… Наследник, готовящийся к коронации, больше похожей на траурную церемонию, в ярости стукнул кулаком по металлическому подлокотнику. На месте удара остался лёд, облепивший металл. - Это из-за их проклятого покрова Валхемон погиб! - Их границы были под угрозой… - советник осёкся и опустил взгляд, встретившись с полными ненависти и горя глазами Ваариса. - Война закончена. Нам надо думать о будущем, - холодный рассудительный тон тёти, сестры Уфалеаны, не претендовавшей на престол, немного успокоил наследника. Он устало опустил плечи и закрыл лицо в руках. В арадоксийских верхах даже в семье следовало держать лицо, но сейчас никто не собирался делать замечаний. Все были на грани срыва, а кто-то уже выл от горя, скрывшись от посторонних. В Валхемоне погибли их самые близкие. Для Ваариса – не только его мать, но и супруга с одним из сыновей. - Война закончена, - вторил за тётей его брат. – Нам надо восстановить Валхемон и как-то наладить связи с завоёванными провинциями, оставшимися под драконами. - Нет, - тихо, но твёрдо сказал Ваарис, выпрямился и принял привычный гордый и невозмутимый вид. – Мы уничтожим всех этих тварей. После этих слов наступила продолжительная тишина. Решение будущего императора могли оспорить, но он практически не сомневался, что его поддержат большинство. Не только в узком кругу, но и в правительстве, от которого мало кто остался. - С ними можно договориться, - осторожно сказал советник, стоявший рядом, решившись нарушить тишину. Он тоже многих потерял, но война его измотала. – Крыло Вайген осталось верным нам и сражалось с захватчиками. Их нельзя назвать предателями своего народа, они ушли из Тейхона и присягнули нам ещё до начала войны. - Эти благородные драконы поймут наше решение, - в лице Ваариса снова появилась едва сдерживаемая ярость. – Остальные должны поплатиться! Мы дойдём до самого Тейхона и пощадим лишь тех, что ещё не вылупились, если им повезёт. Отдадим их Крылу Вайген. Остальные – все, кто громил наши города – должны быть уничтожены! Снова воцарилась тишина, и миролюбивый советник лишь тихо вздохнул. Жёсткие полные жажды мести лица потомков Арады и Доксия не оставляли сомнений, что война продолжится. Только на лице Фандареса Годжисмаль, одного из немногих выживших в Валхемоне, мелькнула странная улыбка, вызвавшая холод. Советник присмотрелся, но лицо Фандареса стало уже непроницаемым. Наверное, показалось, подумал советник, устало потерев глаза с тёмными кругами под ними. Всем тяжело, но радоваться продолжению войны могли лишь безумцы.* * *
Когда Нифсал наконец-то погиб, а на небесах началось странное сияние, Алин всё ещё была в мире духов. Нифсал нёс в себе невообразимое количество энергии. Никто не мог и предположить сколько ему тысячелетий. Возможно, он был одним из Основателей, о которых говорилось в Атапларфии. - Лучше уходить, - посоветовал Диор-Гао, всё ещё держа Алин за руку. Другие менталики уже начали исчезать, возвращаясь в реальность. – Я уже не могу вынести этот жар, - лицо сновидца, более чувствительного к энергиям в мире духов, приняло мучительное выражение. Через него будто река лавы текла, грозя сжечь дотла. - Иди, - Алин отпустила его руку. – Я тоже вернусь. Темнокожий эльф исчез в тот же миг. Алин же повременила. Она не столь остро ощущала энергии в мире духов, но освобождённая мощь после гибели Нифсала начала пронимать и её. Алин, оставшаяся уже одна из всех менталиков, рискнула остаться подольше, чтобы напитать своего двойника этим ветром. Ей отчаянно не хватало энергии, чтобы восстановить информацию о Юмкерис, подаренную Кристальной Библиотекой. Идея сработала: астральное тело, терпя жжение, стало намного сильнее, и менталица вернулась, когда терпеть жар было уже невыносимо. Плавно вернув сознание в медитирующее тело на дозорной башне Акамаса, она решила не выходить из транса, а сосредоточиться на своём последнем контакте с Библиотекой. Насыщение энергией помогло коснуться той информации. Менталица осознала себя внутри роскошного дворца из синего камня. Высоту потолка она не смогла и примерно определить. Стены и колонны были украшены искусными барельефами, система из зеркал освещала огромное помещение и позволяла расти и цвести прекрасным разнообразным растениям. Здесь порхали бабочки, летали маленькие певчие птички. Алин глядела вокруг во все глаза, ощущая восторг. Она вздрогнула, когда странный негромкий голос неопределённого возраста и пола зачитал цитату из Атапларфии: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».* Алин оглядывалась, пытаясь найти источник, но вокруг были лишь птицы да цветы, распространяющие разнообразные сладкие ароматы. - Кто вы? - Авторы Атапларфии. - Древние Святые? – Алин оробела, уже не уверенная, что происходящее - восстановленное знание Кристальное Библиотеки. - Святые, - в неясном тихом голосе явно прозвучала горечь. – Мы были чернейшими грешниками. Атапларфия – наше покаяние, дабы уберечь мир от подобных нам. - Так кто вы? Что это за место? - Вы думаете, что Атапларфию создавали мудрецы со всего света, но мы все родом из Данории, тогдашнего центра мира. Наши имена преданы забвению заслуженно. Ты находишься в воспоминаниях человеческих властителей, которые захватили оставшиеся от богов технологии и пытались создать свою цивилизацию. Начальные благие намерения перешли в безумные эксперименты. Прогнив в сердцевине, забыв о высших законах, нас стало бросать в крайности. «Значит, это всё-таки информация из Кристальной Библиотеки», - с некоторым облегчением поняла Алин. Хотя впечатления были непривычные. Раньше Алин легко могла разобрать чужое вторжение и Память Пларфа. Сейчас её окутывали непривычные энергии, в которых неопытная менталица не могла разобраться. - Дух Данории, которого мы взяли в покровителя, столь же грешен, но теперь он сменил мышление. Данория думала, что Нифсал тоже понял ошибки, за что и поплатилась своими адептами. Снова в Алин возникли сомнения – не говорят ли с ней какие-то сущности? Ведь совсем не этого она просила. - Я хочу узнать о Юмкерис. Это ведь технология богов? - Иди вперёд. Алин зашагала мимо ровных рядов незнакомых цветов, скрывавших в глубине зала серебристый шар на небольшом пьедестале. Библиотека решила показать всю историю артефакта в человеческом мире? Вероятно, это дворец данорийских правителей, которые использовали артефакт для регулирования некропотоков в своих владениях. Пока Алин размышляла, окружающее великолепие стало сначала медленно, потом всё стремительнее разрушатся. Менталица с сожалением наблюдала, как затихли и упали замертво птицы, исчезли бабочки, а великолепные цветы засохли и рассыпались, пошёл трещинами пол, в потолке образовались дыры, даже массивные колонны упали с чудовищным грохотом, подняв тучи пыли. Налетел ветер, пыль рассеялась, и оцепеневшая Алин обнаружила, что стоит на вершине усечённой пирамиды. - Забыв о сердце, со временем властители потеряли и голову, - Алин путалась ещё больше от того, что неизвестный говорил то в первом, то в третьем лице. Она развернулась и ахнула. На алтаре лежало неподвижное тело, рядом стоял колдун, поднявший руку с сердцем, истекающим кровью. Девушка чуть не забыла, что это давно минувшие события, испытывая шок от вида такой жестокости. - З-зачем вы это показываете? - Чтобы ты поняла, почему спрятали Юмкерис. Окружающее снова резко поменялось, и Алин после короткой вспышки стояла на озёрной глади. - Этот артефакт крайне сложно уничтожить, и владыки предпочли его спрятать, чтобы он не помешал их Духам-хозяевам. Какая ирония, так же потом сделали с сильнейшими Духами, покровительствовавшими нам – Данорией, Нифсалом и Странгулавитом. Декорации опять резко изменились. Алин стояла поодаль от вытянутого беломраморного стола, украшенного золотом. Во главе стола сидел очень высокий красивый человек с искусной золотой короной, похожей на переплетение ветвей и цветов. Его властный голос, вещавший на незнакомом языке, привлекал внимание двух десятков сидевших людей, столь же величественных и красивых. Алин подошла к большому панорамному окну, из которого открывался вид на богатый город. Алин его узнала: - Ора? Вот только здесь эти пирамиды… Коронованный исполин заговорил громче, подкрепляя речь уверенными жестами. В контрасте с пылом древнего короля голос, ведший Алин, звучал тихо и отстранённо: - Мы слишком любили жизнь, власть, собственное величие, поэтому и потерпели столь сокрушительный крах. В глазах людей отражались восхищение лидером, готовность идти за ним куда угодно. - Вы… - Всё это было слишком давно. На глазах невольно отступившей от окна Алин пирамиды стали стремительно окрашиваться кровью, стекавшей сверху вниз. - Ради чего? – Алин отвела глаза. - Блага, как нам казалось. Сначала для всего континента, потом – мира. Вскоре начался кризис, междоусобные войны. Всё закончилось после нахождения Юмкерис и создания Угирана. Благодаря Аннэсингам в конце концов была уничтожена Данорийская Империя, а затем заключены хранившие её Духи. Маленькие алхимики из Ги не по своей воле разбудили последнего из них. Дух Белой Кары или Нифсал, что их поработил, был самым агрессивным из тех, что покровительствовали Данории. Империя Руфран совершила большой подвиг, избавившись от него. Но прошлое несёт не только зло. И тебя мы просим помочь последней из тех детей, которые невольно стали виновниками безумства, охватившего запад. - Детям? - Их было четверо, осталась лишь одна: Квента Ринтуле. Её удерживают в Ткаюсе, в институте алхимии. Мы увели её от гибели, но не смогли спасти от плена, - Алин увидела серое здание, окна на втором этаже были закрашены и закрыты решётками. - Но всё-таки кто вы? Голос не ответил. Звучавшая в нём вина и печаль передалась Алин. Когда она открыла глаза, по щекам стекали слёзы. - Квента Ринтуле, - прошептала Алин. То, что с ней вошло в контакт, явно не было простым воспоминанием, и о Юмкерис она узнала не так много. Но сейчас менталица не думала об артефакте. С кем она разговаривала, Алин так и не поняла, но они просили её о помощи. Помощи девочке по имени Квента. - Сегодня ты быстро. Тут в небе такие странные явления, вроде северное сияние, но не оно. Посмотри, - страж Рурий деликатно коснулся пальцами плеча менталицы. Его благодушный тон казался несколько нереальным после глубокого транса, на деле продлившегося меньше часа. Девушка стала заваливаться набок, и Рурий едва успел её подхватить. - Алин?! Что с тобой? - Мне, - она встряхнула головой и кое-как встала на ноги, - мне надо поговорить с Держателями. Страж не знал, кто она такая, но догадывался, что юная менталица ценна для Жречества. В Акамас нередко отправляли людей, которым нужна была максимальная защищённость от алимитов. - Хорошо, - Рурий несколькими взмахами создал грубоватое двухместное вонави, и через минуту они уже были у входа ратушу, расположенную на центральной площади. Внутри пришлось спускаться: Держатели обитали в глубине Академии. Алин на удивление быстро приняли. Как она потом узнала, наследники молчания в прошлом оказали Акамасу важные услуги. Алин пришлось сделать долгое вступление, прежде чем озвучить свою просьбу: отпустить её, Олетарфэ и Дайхель, чтобы найти Квенту Ринтуле, одну из тех, кто высвободили Нифсала и положили начало Белой Каре. Держатели, сопоставив эту информацию с разведывательными данными Касты Воинов, согласились. Хотя с Духом было покончено, все хотели узнать из первых рук, как он освободился от многотысячелетней печати. Когда Держатели и жрецы согласились с планом, возникла проблема с Ткаюсом – страной, в которой Квента Ринтуле была заключённой. Эта закрытая страна запретила перелёт Акамаса по своей территории. Один из Держателей Хафа, Великий воздушник с на удивление молодым лицом, предупреждал Алин перед отправкой: - Если вас поймают, будет много проблем. Но похоже дипломатическими способами девочку вернуть не удастся, - Хафа испытывал отвращение от чернокнижников Ткаюса. Алин видела, что причина его ненависти далеко не только в заключении ребёнка. Из этой страны распространялись опасные технологии, оставшиеся с Тёмной Эпохи. Ни сами чернокнижники их толком не понимали, ни покупатели их технологий, но бизнес шёл, и это оборачивалось гибелью многих людей. - Мы будем лететь вдоль восточной границы Ткаюса, - Хафа посмотрел на часы. – Сейчас мы подлетим на минимальное расстояние до их столицы, вы попробуйте освободить Квенту Ринтуле. Будьте осторожны, у чернокнижников охранные системы технические, в чём-то более надёжные, чем ментальные барьеры и элементальные ловушки. - Вы о големах? Мы с ними сталкивались. Жрецы говорили, что главное – уничтожить ядро, - сказала Дайхель. Хафа не хотел их отпускать. Всё-таки они были детьми, какими бы уникальными способностями ни обладали. Однако заменить их взрослыми не получалось: пара антимагов в Академии проживала, но ни менталиков, ни тем более полимагов, как Пурано, не было. Вскоре троица летела в темнеющем небе, в котором сохранялось странное белёсое свечение, хоть их ослабевшее за прошедшие несколько дней. Алин глубоко вздохнула, подумав об уничтоженном драконами Валхемоне. Кто мог подумать о таких последствиях? Янд и Ореса оставались в коме, их души тоже спали после пережитого потрясения. Диор-Гао помог увидеть их, но сделать Алин ничего не могла. Полуобернувшаяся Дайхель отвлекла её от раздумий о последствиях битвы с Нифсалом: - Эти големы, технологии чернокнижников тоже относятся к Данории. Она сгинула так давно, но её осколки будто прорастают сквозь тысячелетия. Алин задумчиво покачала головой: - Данория не создавала эти механизмы. Иначе бы подарила это знание своим нынешних адептам. Големы и машины чернокнижников – наследие тёмных симхао, прилетевших в Пларф извне и пытавшихся его контролировать, - уверенно сказала Алин. А сама внутренне поразилась. Она не задавалась такими вопросами, но говорила так, будто знала об этом всегда. – Власть слова наследников молчания тоже связана с ними. Данория, можно сказать, сотрудничала с симхао, они не были едины. - Жаль, с тех времён практически ничего не осталось. На месте Руфрана тогда находились лишь подчинённые Данории поселения и совсем маленькие города, а варвары на западе разрушили в постоянных войнах все остатки Империи прошлого. В ней ведь были не только жертвенные пирамиды, появившиеся в поздний период упадка. Олетарфэ никак в разговоре не участвовала: она держала высокую скорость и одновременно маскировала летучую лодку, чтобы та сливалась с небом. Это требовало много энергии и высокую концентрацию, но девушка уже не сомневалась, что сможет это сделать. Выполняя разнообразные задания Жречества, Тарфэ научилась трезво оценивать и распределять свои силы. - Теперь твой выход, Дайхель, - не оборачиваясь сказала Олетарфэ, зависнув недалеко от центра серого в сумерках города. – Ну, и воздух тут. Ветра практически не было, и над всем городом царил смог, источником были множество дымящих труб. - Институт алхимии находится практически в центре. Пролети ещё немного на север. Олетарфэ стала плавно вести их на север, где они нашли лишённый зелени институт, состоящий из четырёх крупных корпусов. Зелени в городе вообще было очень мало, что неприятно удивило девушек, привыкших к зелёным улицам, дворам, скверам и паркам. Чернокнижники ей пренебрегали, а может, растения уже не могли здесь расти. - Теперь выход Алин, - Дайхель полуобернулась. Из информации, данной ей неведомым источником, Алин знала, что Квента Ринтуле находится на втором этаже. Её окно должно быть закрыто решёткой и практически всё замазано серой краской. Подобных окон было множество. Алин осмотрела соответствующие окна и обнаружила не только Квенту, но и десятки заключённых учёных. Большинство спали, кто-то работал, другие плакали. - Все закрашенные окна – комнаты, где заключены учёные. Они рабски работают на чернокнижников. - Мы не можем взять больше одной, - сразу сказала Дайхель. – Иначе Тарфэ не дотянет до Акамаса без остановок. - Я знаю, - вздохнула Алин и поморщилась от химического запаха. Она привыкла к таким запахам в лаборатории, но не прямо на улице. Кажется, местные власти плевать хотели и на собственную безопасность, и на договоры с духами. Скорей всего, местные хранители природы просто покинули Ткаюс. – Ладно, постараемся проникнуть быстро. Часы Марентима не помогут: Держатели рассказали, что у чернокнижников наблюдательные механизмы игнорируют чары тени. - Это камеры наблюдения, такие были в доме Рантоше. Действуют, как дальний взор, - вспомнила Дайхель, а Тарфэ поёжилась, вспомнив, как её отравили иглы големов. Вполне возможно, здесь снова придётся столкнуться с этими штуками. - Нам должно хватить полуминуты. За камерами кто-то должен следить. Надо проскочить побыстрее, и наблюдатели могут не заметить вторжения. Быстро обговорив порядок действий, девушки полетели к окну комнаты Квенты Ринтуле. Сейчас всё делала Олетарфэ: одним движением раздвинула решётки, другим создала в стекле проход, и Алин проникла в него за считанные секунды. Она замерла, заметив поблескивающее стекло глазка камеры в углу на потолке. Но было темно, и оставалась надежда, что её не заметили. Девушка, выпившая зелье для ночного зрения, быстро обошла обширную лабораторию и вошла в маленькое жилое помещение, где едва умещалась кушетка. На ней спала девочка лет тринадцати-четырнадцати с худым измождённым лицом. Алин не хотела тратить время на объяснения. Белые нити протянулись к лохматой голове спящей, но больше половины отскочили. Квента Ринтуле резко проснулась и испуганно посмотрела на ночную гостью в тусклом свете ликвилюма-ночника в виде шарика на подставке. Девочка оказалась крепким орешком для менталицы. Возможно, благодаря этому она выжила. - Квента, я из Жречества. Я здесь, чтобы вытащить тебя. Девочка недоверчиво смотрела большими карими глазами. В них вспыхнула надежда, почти потерянная за годы заключения. Она попала сюда больше двух лет назад, сразу после первого выпадения «белых дождей». Тогда она была совсем ребёнком, да и сейчас им оставалась. - Правда? – робко спросила Квента. Алин заметила вокруг прицепленные к стене карандашные портреты. Квента рисовала погибших брата и друзей. Вокруг них были лабораторные приборы, домашний беспорядок или природа. Сейчас в памяти Квенты тоже мелькали эти лица: похожий на неё взрослый парень, ещё один невысокий мальчик с конопатым лицом и девушка с длинными светлыми волосами. Они отчего-то напомнили Алин четвёрку зооморфов. Такие же отвернувшиеся от общества и занятые своим тайным и запретным искусством подростки. - Не трать время на сборы, - Алин сделала нетерпеливый зовущий жест рукой. – Меня могли заметить охранники через камеры. Нас заберут через окно. Когда Алин в третий раз оказалась в обзоре камер, удача оставила её. Возможно, дело было не в них, а в ещё каком-то техническом ухищрении чернокнижников, но едва Квента села в подлетевшую вонави, по ушам ударил вой сигнализации. За спиной невольно замершей Алин возник шум, и оглянувшаяся девушка с ужасом встретилась взглядом с многоглазой головой голема, похожей на паучью. Видимо, он дежурил прямо у двери. - Быстрее! – Дайхель практически втащила Алин в вонави, Тарфэ поспешно отлетела. С громко стучащим сердцем Алин оглянулась на изуродованное окно темницы Квенты. Выла сирена, а на подоконник взобрался голем, он встряхнулся, и из спины появились на удивление крупные крылья: каждое раза три-четыре длиннее его тела. Затем голем прыгнул и взлетел. - Тарфэ, оно летит за нами! – закричала Алин. Олетарфэ увеличила скорость насколько можно, но механический страж быстро сокращал расстояние между ними, делая мощные взмахи крыльями, из его сведённых ступней при этом бил огонь, как у левитирующих огненных магов. Чудище их нагоняло, и вскоре стало залетать сбоку. Оно выстрелило иглами, но те отскочили от защитного слоя сжатого воздуха, которым Тарфэ научилась держать надёжные щиты, вот только ненадолго. - Снижаюсь! Я не смогу выдержать несколько таких атак. Существо не собиралась ограничиваться иглами. Из лап выскочили блеснувшие в лунном свете когти, длиной с ладонь. Голем замахнулся, но резанул лишь воздух: вонави резко ухнула вниз. Маленькая Квента вскрикнула от страха, но их уже не могли услышать – Олетарфэ успела вылететь за пределы города. Сейчас они летели над лесом с идеально ровными рядами деревьев. Механизм чернокнижников ненадолго растерялся, когда нарушители и похитители собственности его хозяев скрылись среди деревьев в редкой осенней листве. Множество глаз на лысой голове моргнули, и в следующий момент голем уже смотрел на мир в инфракрасных лучах. Но когда механических страж нашёл людей, в него полетели ледяные острые, как бритвы, льдины. Несколько успели порезать внешнюю оболочку, похожую на кожу, и обнажили слой брони, закрывающей и сердечник, в котором концентрировалась «жизнь» этого существа. - Шкерч, оно бронированное. Совсем не такое, как в доме Рантоше, - ругнулась Олетарфэ, уже стоя на земле. – Ладно, попробуем что-нибудь помощнее. Полимагиня призвала стихию земли: она взмахнула кулаками, и перед ней поднялся здоровый ком земли, с которого слетали листья. Алин, испуганно смотревшая на приближавшегося голема, вдруг пришла в голову мысль, воспользоваться языком симхао. Всё равно, они с Дайхель сейчас были практически бесполезны. - Мончута! Наа джи-бело! – одновременно белые нити потянулись от её головы к бронированному ядру голема. У менталицы возникла подсознательная уверенность, что надо делать именно так. К всеобщему удивлению, это сработало. Чудище, летевшее к ним, остановилось, лишь всколыхнув ветки, с которых опять посыпалась листва на недоумевающие лица. Потом голем просто поднял высоту и полетел обратно. - Фагуз раздери, что только что произошло? – тяжело дышавшая Тарфэ с прилипшими к потному лицу волосами обернулась к подруге, а здоровенный ком земли громко бухнулся и немного откатился. – Ты не могла это раньше использовать? - Э-э-э, я только сейчас подумала, что язык симхао мог воздействовать на големов. - Ты сказала ему остановиться и возвращаться на место? Гениально! – Дайхель тоже выучила язык симхао благодаря Алин и смогла понять команды. – Чернокнижники конструировали механизмы, держа монополию на настройку своих машин, ведь язык считался потерянным. Пока Дайхель рассуждала вслух, истерически хихикнувшая Олетарфэ заметила, что освобождённая девочка, сбежавшая в одной пижаме, дрожит всем телом. Стихийница одним взмахом окружила её тёплым воздухом, и та облегчённо вздохнула. - Алин, за нами никто больше не следит? – Олетарфэ села на своё место в вонави и потёрла лицо ладонями. - Нет. Похоже, отреагировал только этот голем, - ответила менталица. - Мне надо немного отдохнуть, - Олетарфэ медленно задышала, приводя в порядок ток энергий. – Я бы попросила помощи у духов, но они полностью покинули эти леса. Алин достала для неё ярко-голубое зелье в пробирке. - В Акамасе учат варить зелья специально для воздушников. Через десять минут сможешь хоть между лунами летать. Олетарфэ с некоторым подозрением приняла пробирку, откупорила и залпом выпила. - Фе, с ванилью, в следующий раз сделай с лимоном, - Тарфэ почувствовала, как по позвоночнику пошли приятные прохладные волны и мурашки. Основные магические нити воздушников находились там. – Эй, Квента, расскажи, как тебя угораздило попасть к чернокнижникам? Девочка со всё ещё громко стучащим сердцем вдыхала сладкий хвойный запах. В маленькой лаборатории она уже и забыла, как пахнет свежий воздух. Спасшие её девушки деловито оглядывали окружающее. Они были такими собранными, знающими, что делать. По щекам Квенты потекли слёзы, и Алин приобняла её за плечи. От прикосновения девочке сразу стало спокойнее, только слёзы продолжали течь, и Дайхель протянула ей платок. - Я просто вместе с братом и его друзьями увлекалась запрещённой алхимией. Квинта понесло в эксперименты с наркотиками. Я, Осван и Палакс пытались его удержать, но он никого не хотел слушать. Однажды пришёл незнакомец и предложил создать зелье для прямого разговора с духами. Квинт, когда обдалбывался, говорил, что иногда может говорить с ними. - Хорошо же он обдалбывался, если это правда, - проворчала Тарфэ. – Для немагов и большинства магов контакт возможен, только если сами духи этого хотят. Извини, всё-таки он твой брат. - Он хотел остановиться, - с горечью сказала Квента, - когда Дух начал порабощать его и заставлять делать странные смеси, чтобы освободиться из некого заточения. Олетарфэ с непониманием посмотрела на Алин, та смогла понять, о чём говорила Квента: - Алимиты нашли способ, освободить Нифсала, но для этого нужны были жертвы. - Бедные дети, - протянула Дайхель. Квенте тогда было всего одиннадцать. Непутёвый брат по-своему её защищал, но сестру всё равно втянуло. Девочка сбивчиво рассказала о дне, когда произошёл взрыв, и родное княжество Ги накрыло белыми дождями. Она была вне дома-лаборатории, чары Нифсала на неё не действовали, а наркотики она не пробовала, поэтому выжила. Алин про себя вспомнила слова неведомой сущности из видения: похоже, Квенту намеренно отвели от беды. Другие дети были слишком околдованы. В лесу, полностью побелевшим, как и все его обитатели, Квенту захватили чернокнижники. Ткаюсские послы, как раз, были у князя Ги, и первыми направили своих стражей к эпицентру взрыва. Найдя Квенту, лишённую сознания, чернокнижники привели её в чувство. А узнав, что она связана со взрывом, решили забрать молодую алхимицу себе. Поэтому жители Ги были уверены, что погибли все виновники взрыва. - Что за мерзость? Как можно использовать ребёнка? – не выдержала Олетарфэ. После зелья Алин к ней полностью вернулись силы. Перегретые магические нити пришли в норму, и стихийница стала быстро восстанавливать помятую после приземления вонави. - Чернокнижники поняли, что этот взрыв и белые дожди – важное событие, и предпочли скрыть единственного свидетеля, - горько ответила Квента. - Поэтому Ткаюс не затронула эта истерия вокруг Белой Кары. Чернокнижники всё о ней знали, - Дайхель сочувственно посмотрела на девочку. – Твои таланты надо развивать. Думаю, Академия Чаши Весудо подойдёт для этого лучше всего. Квента с надеждой взглянула на девушек. О лучшей академии для алхимиков она слышала. Самые удачливые из Ги, вырвавшись из своих болот, стремились в этот рай для зельеваров. Туда вполне могли попасть её погибшие друзья. - Ты заслужила это, и на тебе нет никакой вины, - Алин потянула Квенту за руку к вонави. В Акамас они долетели без приключений. Чернокнижники вполне могут сопоставить похищение Квенты Ринтуле с пролётом Летучей Академии у самой границы, но Алин справедливо посчитала, что это не её проблемы. Вернулись Алин, Олетарфэ и Дайхель с освобождённой Квентой ночью. Алин едва поспевала ко времени, когда встречалась с Нарией в мире духов. Однако цветочная поляна под вечно звёздным небом была пуста. Проходил час за часом, Нария так и не приходила. Возможно, всё дело было в странных возмущениях после смерти Нифсала, но после его гибели Нария смогла появиться, а последние три дня Алин в одиночестве смотрела, как по яркому звёздному небу проскакивали странные вспышки. - Это было плохой, плохой идеей, - отчаянно прошептала Алин. Как теперь искать Нарию? Алин лишь знала, что она жила в доме на восточном побережье материка, где-то в Твестабоне. Просить помощи у Жречества Алин не спешила. Во-первых, от этого не будет никакого толку. Во-вторых, это может навредить Нарии. В Жречестве всегда были шпионы. Их постоянно вылавливают, но полностью выловить вряд ли когда-нибудь удастся. - Сагнэ… Гао… Имиль Онико… Наставница сейчас редко отзывалась. Она и так всегда была нагружена работой, а сейчас у них банально не совпадали часовые пояса. Диор-Гао практически не появлялся в мире духов. Страшная жертва Валхемона стала причиной нового витка войны с драконами. Уставшие от войны люди, однако, не хотели перемирия. Жители родной для Гао Матеи тоже поддержали решение нового арадоксийского императора. Из троих менталиков отозвалась только Сагнэ: - Что случилось, Алин? – девушка в белом платье сразу поняла, что подруга сильно встревожена. - Нария не пришла на встречу. Я так боюсь. Ты сможешь отыскать её в реальном мире? - Я попытаюсь, - пообещала Сагнэ. Она исчезла всего на пару минут. Алин с тревогой ждала новостей. Цветы вокруг задрожали, чувствуя её волнение. - Я нашла Нарию. Алин с надеждой посмотрела на вернувшуюся сновидицу. - Но меня практически сразу прогнали. - Нари в плену? – испуганно спросила Алин. - Нет, не похоже. Она в каком-то доме, пьёт чай и выглядит хоть и не очень здоровой, но не пленницей, - ответила Сагнэ. – А меня прогнала, очевидно, Риулин Дэльки. Сагнэ вживую её не видела, но менталица знала её внешность через чужие воспоминания. - Кроме этой злобной старухи была ещё одна женщина с белыми волосами, похоже, некромантка, - Сагнэ взмахнула рукой и создала иллюзию с тремя людьми за круглым столиком. - Лаэлисса, - Алин невольно скривилась. – Спасибо, Сагнэ, тебе досталось от Риулин? - Она лишь отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. Наверное, она даже не знает, кто я такая. Алин боялась худшего. Любимая говорила, что её чувства меняются. Неужели она теперь верна алимитам? - Я ничего не успела понять. Возможно, она перестала приходить, потому что Риулин её не прочитала. - Надеюсь, - тускло ответила Алин.* * *
Демонолог кан Вейро выглядел довольно жутко: одноглазый, с кривым не раз поломанным носом, длинным шрамом на щеке. Но вёл он себя тактично и обладал на удивление мягким приятным голосом: - Если бы я знал, как Ценвит использует Абимарда, я бы никогда его не отдал, - Вейро тщательно изучил чёрную спираль на руке Нарии, затем достал амулет и стал его настраивать. - Абимард – это класс демона? - Это его имя, - Вейро с лёгкой улыбкой касался поверхности крупного прямоугольного амулета, создавая рисунок на его бледно-голубой поверхности. - Я не думала, что осколкам дают имена. - Просто я такой чудак, люблю давать им имена, - он так беззаботно улыбнулся, что Нария показалось, будто она на приёме у добродушного целителя, который играючи вылечит самый сложный недуг. – Будет немного больно, мия. Демон прилепился основательно. Вейро закончил настраивать амулет и замер, глядя на одержимую пациентку. Нария лишь кивнула и сжала зубы. Она готова была вытерпеть, что угодно, лишь бы избавиться от демона. Последние дни она уже боялась сойти с ума, она не могла ни есть, ни спать, даже воду в себя приходилось чуть ни силком вливать. В жизни осталась одна страсть – работа с некропотоками, и Нария запретила себе выходить из дома, чтобы не натворить бед. - Я последнее время почти ничего не чувствую. Вейро виновато покачал головой: - Сейчас почувствуете. Клянусь, мия, я бы никогда не отдал Абимарда кану Валрансону, зная, что он подсадит его девочке без её ведома. Абимард помог многим магам за считанные месяцы улучшить магические нити, когда у других на такое же преобразование уходили десятилетия. Но это всегда было добровольно! Я ведь предупреждал, если сильно спадает чувствительность, значит, демон слишком разъелся. Нария скривила губы от этого «разъелся», представив внутри себя зубастого паразита. Она отстранённо подумала, что эта реакция не от реального омерзения, которое должен чувствовать человек от осознания в себе подобного существа. Скорее, она так сделала, потому что должна ощущать отвращение. По факту она уже которую неделю чувствовала себя ходячим манекеном и глубоко внутри это становилось невыносимым. - Как вас угораздило связаться с этим некромантом? - Просто извлеките из меня беса. Кан Вейро оставил разговоры и поднёс амулет к спирали на руке. Сначала Нария почувствовала неприятное жжение, оно нарастало, а когда стало таким, что девушка едва сдерживалась от крика, демонолог отошёл и положил амулет на стол. Когда камень с тихим стуком коснулся деревянной поверхности, жжение стало, будто руку опустили в кипяток. - Потерпите, мия, это займёт пару минут. Нария его едва слышала. Из глаз потекли слёзы, она застонала, потом уже закричала, с ужасом глядя на руку: спираль зашевелилась и пошла буграми. От слёз она уже практически ничего не видела и кричала, не видя мучительного лица Валрансона, всё время молча стоявшего в стороне, и спокойно-сочувственного – у кана Вейро. Но вот когда спираль стала вытягиваться и тянуться к амулету, Нария всё видела очень чётко. Спираль резко вырвалась, рука онемела, а чёрная лента превратилась в смерч над амулетом. Над воронкой появился красный торс мужчины, полностью лишённого кожи. В его груди зияла дыра, в которую легко бы прошёл кулак. - Это была чудесная трапеза, - низким раскатистым голосом заговорил демон. - Нария, как и я когда-то, готова всё отдать за могущество. - Н-нет! – с ненавистью сказала Нария. Эта ненависть была такой живой, так грела изнутри, что девушке хотелось засмеяться просто от ощущения жизни в своём теле. - Это не он отдал всё за могущество, - демонолог взмахнул рукой, и бес втянулся в амулет, который с бледно-голубого сменил цвет на багровый. – Это его источник, как мы выражаемся, был одержим усилением магических нитей. Рука скоро пройдёт, - кан Вейро поднялся и убрал амулет в небольшой потрёпанный портфель. – Что ж, надеюсь мы больше не встретимся в подобных условиях. Советую, вам найти другого наставника в смертной магии. Менее рискового, - на Валрансона он лишь коротко взглянул и направился к выходу. Нария не была способна на светский ответ, её потряхивало, одежда пропиталась потом за эти две минуты, будто она пробежала марафон, на руке, освобождённой от паразита, едва шевелились пальцы. Когда за демонологом захлопнулась дверь, Валрансон сделал шаг в сторону девушки, но встретившись со злым взглядом серых глаз, остановился. - Убирайся отсюда! – процедила Нария. Некромант не мог сейчас оценить степень опасности. Возможно, девушка была беспомощна, возможно, могла убить его в одно мгновение. Он предпочёл пока уйти от взбешённой ученицы. Конечно, Валрансон не собирался её так оставлять. После его ухода, Нария бессильно провалилась в сон. Проснувшись, она обнаружила в доме двух гостий: Риулин Дэльки и Лаэлиссу Эмурийскую. - Просыпайся, красавица, - Лаэлисса приблизила гладкое без морщин лицо и поцеловала Нарию в щеку. С поцелуем в девушку влилась энергия, Нария использовала её, чтобы оттолкнуть от себя некромантку. Она дикими глазами смотрела на них, ещё не отойдя после извлечения демона. - Ей это не нравится, Лаэлисса, - старая Риулин Дэльки присела за стол перед кушеткой, на которой лежала Нария. – Она отдаётся только Алин Солума, с которой регулярно видится в мире духов. Встретившись с испуганным взглядом девушки, старая менталица усмехнулась: - Выпейте чаю, мия. Вам надо набраться сил перед поездкой. - Какой ещё поездкой? – ожидая подвох, спросила Нария охрипшим голосом. Предложенный чай она пить не собиралась. - К Эрвен, Элурику и Корвэ, конечно, - Риулин же с удовольствием втянула аромат и отпила горячий напиток. Нария замолчала, с подозрением глядя на безмятежных гостий. Неожиданно Риулин дёрнула головой вбок и прошипела: - Пошла вон! – вернувшись к ничего не понимающей Нарии, Риулин снова улыбнулась: - Простите, мия, нам пытались помешать. Нария сглотнула, думая о Алин. - Нет, это не ваша невеста. Общаться с ней вам пока будет нельзя, если вы примите предложение, конечно. - Что за предложение? – Нария прекрасно понимала, что так просто ей не покажут младшую из наследниц молчания, похищенную алимитами. Ответила Лаэлисса, оглядывающая девичью фигуру заинтересованным взглядом: - Принять угиранский престол, принадлежащий вам по праву. Нария с недоумением нахмурилась: - Зачем вам это? - Нария, я – одна из Аннэсингов, - женщина хотела положить руку на ладонь девушки для более доверительно общения, но Нария неприязненно отсела. Ощущения были сейчас яркими, горько-сладко острыми после недель жизни чуть ли не в состоянии овоща. Риулин с интересом рассматривала её хаотичную ауру, и Нарии больше всего хотелось просто уйти отсюда. – А Аннэсинги умирают рано, если их отметит Юмкерис. - Сейчас из отмеченных только я. - Сейчас, - подчеркнула Лаэлисса. - Я могу исправить это. Раз вы и так знаете о моих встречах с Алин в мире духов, то знаете и о языке симхао: с помощью него я перенастрою Юмкерис. Артефакт перестанет убивать Аннэсингов. Я не вижу смысла в том, чтобы занимать престол. - Ты об этом думала, - насмешливо сказала Риулин. – Ты представляла себя на месте Королевы Лагрины, оценивала её решения. Мне кажется, из тебя бы получилась неплохая правительница. - Это абсурд! Вы вырезали Аннэсингов, начали кризис. А теперь говорите, что будет лучше? – огрызнулась Нария. - Ну, не совсем мы. Алимиты, знаешь ли, неоднородны, - пожала плечами Риулин, ничуть не задетая. – Убийство твоей матери - это результат действий группы заговорщиков, практиковавших жертвенную магию. Даже ты уже знаешь, что Семьи её не принимают. - Но Валрансона, практикующего магию жертв, вы приняли. - Валрансон нам уже порядком надоел, - со вздохом сказала Риулин. Почему-то Нария в этом особо не сомневалась: её наставник был слишком уж независим. Все остальные являлись для него лишь способами добиться собственных целей. – Впрочем, он-то может использовать жертвы: искусный некромант выжимает максимум из подобных ритуалов, при этом, не вредя своим магическим цепям. Но мы отвлеклись. Итак, Нария, если ты согласишься стать Королевой Угирана, то вернёшь Юмкерис на его законное место. Твоей стране более ничего не будет угрожать: Семь Семей не будут поддерживать заговорщиков, запятнавших себя магией жертв. А законная правительница наведёт, наконец, порядок и удалит противоречия между ведущими кланами. Пока Нария совершенно не понимала, чего от неё хотят. Точнее, какая с этого всего выгода алимитам. - Юмкерис может уничтожить паутину Терно. В Жречестве говорили, что это была одна из важных причин борьбы с Аннэсингами. - Всё верно, поэтому, когда ты вернёшь Юмкерис и перенастроишь, мы заберём его себе, - сказала Лаэлисса с игривой улыбкой. Она протянула Нарии серебристый шар, умещающийся в руке. - Аниюмкерис? – Нария не слишком удивилась, что он у Лаэлиссы. О похищении этих артефактов давно стало известно. – Вы думаете, я отдам алимитам в руки артефакт, на порядок мощнее этого? - Порядка на три, - спокойно поправила Лаэлисса. – Ты просто запросишь Юмкерис в Угиран. Остальное – наша забота. - Это честная сделка, мия, - Риулин внимательно посмотрела на девушку. Та вся собралась, ожидая ментального воздействия. Алин неплохо её обучила сопротивляться или хотя бы снижать силу внушения. Но Риулин и не собиралась это делать, хотя приёмы Нарии не помогли бы защититься от старой менталицы, которой в Жречестве давно бы дали титул Великой. – Мы проводим вас к Элурику, Корвэ и Эрвен. Вы убедитесь, что они живы. А если согласитесь на угиранский престол, то мы вернём Элурика и Корвэ домой. Нария понимала, что всё не так просто. Алимиты потребуют от неё не только возвращения Юмкерис в Угиран. - Если ты примешь трон, - Лаэлисса дала мысленную команду Аниюмкерис, и шар стал свободно летать по комнате, - то твой брак с Алин Солума будет невозможен. Но это не проблема. Фавориты, любовницы – норма для угиранской знати. Нария смотрела, как летает серебристый шар, и мучительно обдумывала ответ. Если сейчас она откажется, призрачный шанс спасти родственников Алин будет упущен. - Даже если я не соглашусь на престол, я могу увидеть их? - Конечно, - легко согласилась Риулин. Эта доброжелательность и благодушие напрягали не меньше криков и угроз. Несмотря на отсутствие какой-либо уверенности, Нария решила рискнуть. - Хорошо, - Риулин Дэльки не нужен был словесный ответ, - но мне придётся сделать так, чтобы вы не общались с Алин. Нам и так кто-то уже пытался помешать. Я поставлю вокруг дома барьер. Когда вы будете готовы, мы отправимся к родителям Эрвен. *Цитата из Библии, послание апостола Павла к коринфянам, глава 13
