Наследница молчания

      Элурика и Корвэ с дочерью держали на материке Эфальтая. Вдали от всех в лесу, на берегу широкой реки. Несмотря на преддверие зимы, здесь было тепло, как летом. Непривычные для Нарии деревья зеленели и плодоносили. Практически весь материк не знал о зиме. Круглый год земля цвела и плодоносила. Эфальтая считалась красивейшим континентом в Пларфе. А на данный момент ещё и самым спокойным.       - Нария, поверить не могу.       - Элурик! – девушка, сидевшая в крупной гостиной с видом на реку, поднялась навстречу брату Алин. – С тобой всё в порядке? Как Эрвен и Корвэ?       - Физически с нами всё нормально, - молодой мужчина с красивыми разного цвета глазами присел напротив. – Как и в Руфране за нами постоянно следят. Нам нельзя покидать дом без разрешения и присмотра алимитов.       - Так ваша жизнь не слишком поменялась? – горько спросила Нария.       - По крайней мере, алимиты пообещали, что у Эрвен будет выбор. Не знаю, насколько они честны, но Жречество о выборе даже не заикалось.       - Оно умеет давить, - вздохнула Нария, вспомнив свои иссушающие тренировки с Юмкерис. – А алимиты лучше всех умеют манипулировать. Честно говоря, я боялась, что Риулин снова вычистила тебе память, и ты всё забыл.       - Наверное, это слишком сложно даже для неё. Сейчас в стирании памяти нет смысла, нас держат только для Эрвен, - горько усмехнулся Элурик, налил себе сока из графина и кинул гостье диковинный ярко-зелёный с белыми крапинками фрукт, который Нария видела впервые. – Попробуй, ты ведь здесь ненадолго? И беспредельщики, и Жречество используют людей с властью слова – Алин, моего отца, мою дочь, но алимиты хотя бы предоставляют им выбор.       - Боюсь, этот выбор иллюзорен, - Нария осмотрела обширную гостиную. Казалось, что они одни, но не было сомнений, что Риулин слышит каждое слово, улавливает любой скрытый мотив. Жречество, по крайней мере, честно говорило обо всех ограничениях.       Элурик потёр лоб с печальным видом. Жена и дочь сейчас гуляли на берегу реки под присмотром телохранителей, и он ничего не мог изменить. Эта безысходность постепенно ломала его.       - Что я могу сделать? Будь моя воля, я бы переправил Эрвен… в другой мир, потому что в этом наследников молчания или властителей слова, как их называют алимиты, никогда не оставят в покое. Или бы избавил её от власти слова, но как это осуществить? Я не представляю.       - Риулин сказала, что отпустит тебя и Корвэ, - Нария понимала, что вряд ли Элурик согласится, но он с надеждой посмотрел на девушку.       - Я не оставлю Эрвен, но у Корвэ есть дела. Её друзья, с которыми она выросла, - объяснил Элурик. – Она должна воспользоваться этим шансом.       - Прости, что не могу сделать больше, - у Нарии подступили слёзы. Элурик грустно улыбнулся.       - Как же ты к ним попала, Нария? Мне казалось ты неразлучна с Алин.       Элурик, не имея ступени в ментале, слишком хорошо разбирался в людях, чтобы не заметить этого. Девушка молчала. Хоть она была одержима демоном, но добровольно ушла за Валрансоном, и в тот момент думала лишь о себе.       - Мой учитель некромантии, - наконец, ответила она, вертя в руках подаренный фрукт.       - Валрансон, - с пониманием кивнул Элурик. – Всё-таки он вытащил тебя.       - Дело не только в нём, - Нария так и не смогла сказать, что это было и её личным решением.       Потом она узнает, что Корвэ воспользовалась шансом, алимиты отпустили её. А сама Нария направилась прямиком во дворец Фангилума, столицы Угирана. В столичный город её отвезла Риулин Дэльки.       - А если я не запрошу Юмкерис обратно? – Нария уже без былого напряжения смотрела на Риулин Дэльки, ведущую автомобиль.       - Это ваше право, но советники будут требовать возврата, и вы сдадитесь в конце концов. Юмкерис – главная драгоценность в сокровищнице Аннэсингов, - спокойно отвечала Риулин, изредка отвлекаясь от дороги. – Мало того, что это реликвия, без которой немыслима династия Аннэсингов, это мощный инструмент, спасавший не только жителей Угирана, но и людей на всём материке.       - Всё-таки я не понимаю, зачем я вам на престоле?       - Во-первых, Семи Семьям не нужен Угиран в нынешнем состоянии – в кризисе, ослабленный, не способный решать даже свои проблемы. Во-вторых, ваше мнение может со временем измениться, а с ним – и мнение Алин. Её ценность выше ценности любых монархов. Пока мы кажемся вам террористами, но наша конечная цель – стабильность во всём мире.       Нарии в это слабо верилось.       - Алин никогда к вам не присоединится. Сколько вы её держали в плену – она не подчинилась.       - Единство с Семи Семьями – это не подчинение. Рабы нам не нужны. Просто у Алин было мало времени, чтобы пересмотреть свои взгляды.       - Вы совсем её не поняли, - устало сказала Нария, глядя в гордый профиль старицы. – Пускай вы умеете копаться в памяти и душах, но не всё вы можете понять. Есть вещи, не выразимые ни мыслями, ни чувствами, - Нария признавалась себе, что сама не слишком понимает о чём говорит. Но глубоко внутри существовала уверенность, что это истина: есть нечто важнее мыслей и чувств. А может быть, это было зарождающееся безумство, как ответ на власть слова, перед которой ощущаешь себя голой и беззащитной.       Риулин насмешливо скривила губы.       - Вы действительно не понимаете, о чём говорите, но, как ни забавно, правы. Конечно, есть нечто в душах, что не подвластно даже властителям слова.       Старица взяла одной рукой Нарию за запястье и повернула себе частью, на которой была небольшая точка с подставкой-полумесяцем.       - Узы диады – действительно загадочная вещь.       - У вас таких нет?       - Нет, - Риулин, не отпуская руль, показала свои чистые старческие запястья с тонкой кожей. – Скоро я вас высажу и пообщаться мы сможем нескоро. Хотя если вы этого захотите, - она достала небольшой нож, с виду тычковый. Однако на месте лезвия был бледно-жёлтой кристалл причудливой формы, не предназначенный для боя. Рукоятку украшали узоры и пентаграммы.       - Это портал? – настороженно спросила Нария.       - Он ведёт в дом к Элурику и Эрвен. Вы должны понимать, что он хорошо охраняется, и в случае вторжения Эрвен мы перепрячем так, что второго шанса уже не будет.       Девушка потрясённо молчала, глядя на кристалл. Она не заметила, как автомобиль въехал в Фангилум, и редкие дома сменились плотной застройкой.       - Вы ещё ими не ходили? Нужен импульс магии огня и правильный узор. Ну, скоро научитесь: королеве Угирана придётся ими ходить нередко. Пока не расстались, я хотела бы больше рассказать об убийствах ващих родственников. Семь Семей прямо в них не участвовали, но и не препятствовали. Мы наблюдали, не мешая заговорщикам из числа угиранской аристократии.       Нария не слишком доверяла словам Риулин, но её версия могла помочь понять, что произошло с Аннэсингами.       - Я видела, как сражался один из Аннэсингов. Ему на помощь прилетел дух рода. Он имеет вид белой совы. Но в том бою одно крыло у неё полностью почернело.       - У Алин было видение, где крыло совы срослось с Юмкерис, - вспомнила Нария. – Не знаю, смогут ли советники уговорить меня, вернуть артефакт. Но сначала я сама приеду в Руфран. Уверена, Юмкерис уже перепрятан, а мне он нужен, чтобы избавить Аннэсингов от болезненной связи.       Риулин не ответила на это. Автомобиль с тонированными стёклами остановился, и она кивнула на дверцу со стороны Нарии:       - Дворец в конце улицы. Удачи, Нария-лантри, - Риулин на прощанье улыбнулась, но глаза её оставались холодными. Девушка, не прощаясь, тщательно следя за возможным ментальным воздействием вышла из машины. Только когда чёрный автомобиль скрылся за поворотом, она немного расслабилась.       - Лантри, - прошептала девушка, пока мимо неё проходили десятки прохожих. Это обращение – аналог руфранского обращения к аристократам, когда к именам или фамилиям прибавляли суффикс -меро. Хоть звучали они по-разному, но источник имели один и означали «сияние». Только в Угиране так обращались не ко всем аристократам, а только к королям и первым наследникам.       Девушка зашагала по направлению к древнему зданию, где вскоре ей предстоит привыкать к новому обращению и совершенно иному образу жизни.

* * *

      - Прошу, Нария-лантри, - лакей поклонился, открыв дверцу автомобиля тёмно-зелёного оттенка под цвет флага Угирана. Капот украшал герб Аннэсингов – белая сова на золотом поле с одним поднятым крылом, второе было прижато к телу.       Кортеж наследницы после печальной истории покушений основательно сопровождали: в воздухе летели магический стражи. Рядом на мотоциклах ехали профессиональные телохранители, антимаги и инквизиторы. Внутри авто были только Нария и её водитель. Она предпочитала ни с кем не сближаться. За полгода открытого признания наследницей она разбиралась со своими обязанностями, мирила Аннэсингов и Басорингов, а также нашла жениха. Нария считала, что Лагрина II во многом ошибалась. Её реформы были слишком стремительными. Королева игнорировала растущее недовольство аристократии, которое обернулось мятежом и убийством многих Аннэсингов и верных им людей. Может быть, заговорщики не решились на нападение, если бы не ослабленность духа рода. Но всё-таки это был повод для мятежа, а не его причина.       - Мы приехали, - объявил водитель. Машина остановилась рядом со зданием, строгий фасад которого украшал лишь барельеф яблока, окружённого свитком. Главное здание угиранского Жречества находилось в черте города. Здесь не проводили опасных ритуалов и нужды в переносе в безлюдные окраины, как в Руфране, не было.       - Прошу, - снова лакей открыл дверцу. Ещё одна мера безопасности. Такой же мерой было спрятанный в тёмно-сером костюме антимагический кинжал и несколько защитных артефактов. Пока покушений не происходило, но заговорщики, очевидно, ждали подходящего момента.       На выходе наследницу сразу окружили телохранители. В здании её постоянно сопровождали двое магов земли и огня, не отходя больше, чем на полметра. Сегодня Нария должна была отправиться к Юмкерис. Как и предупреждала Риулин, наследницу атаковали советники требованием вернуть реликвию. Именно с её согласия и для неё Юмкерис был перевезён в Академию Чаши Весудо. Теперь же не было никакого смысла оставлять древний артефакт в другом государстве, пускай и дружественном. Но Нария твёрдо стояла на своём: нельзя перевозить артефакт, беспредельщики могут его похитить. При этом она не рассказывала о своём пребывании среди алимитов.       - Портал полностью защищён, Нария-лантри, - глава угиранского Жречества мастер Лайду принял наследницу в своём кабинете. Ему девушка доверяла. Старый мастер защищал её, когда другие жрецы высказывали недоверие по поводу связи с некромантом Валрансоном.       - Благодарю, мастер Лайду, - кивнула девушка, проходя в центр комнаты. – Несмотря на все меры безопасности, я всё ещё опасаюсь предательства.       Два телохранителя по-прежнему стояли рядом с ней. Этих людей она лично проверяла, усилив ментал с помощью зелья. Она предпочла не брать антимагов. Хоть они были ценны, но сейчас ей важна была верность. Сколь бы мер безопасности она ни предприняла, как бы ни выросло её личное могущество магини смерти, алимиты могли устроить покушение в любой момент.       - Малтарон-рёзэ, сейчас прибудет, - Лайду указал на круг в дальней части крупного кабинета. Пространство там стало искажаться, и через несколько секунд из круга шагнула беловолосая старица в чёрных круглых очках.       Нария встретила её с заметным облегчением. Жрица, помнящая Войны Некромантов, в дополнительных проверках не нуждалась.       - Добрый день, мия Весудо. Или лучше, Аннэсинг-меро?       - Просто Нария, - на непроницаемом лице мелькнула улыбка. Сердце чаще забилось в предвкушении скорой встречи с Алин.       - Я открою портал, вы последуете за мной, - Гурангия Малтарон скупо улыбнулась и подошла к принцессе, затем встала рядом. Она вытащила небольшой кристалл, резко вытянула перед собой руку, задержалась на пару секунд и быстро подняла руку. У каждой магической норы был свой узор для открытия, закладываемый в предмет для открытия портала. – Вперёд.       Опора Жречества вступила в открывшийся дрожащий проход первой. Нария без задержки последовала за ней, потом зашли и оба её телохранителя. Когда портал закрылся, Лайду быстро подошёл к месту перехода и рассыпал жёлтый порошок. Осев на пол, мельчайшие частицы стали собираться в узоры, понятные только людям долгое время изучавшим создание нор магов.       Полуседые брови Лайду взметнулись вверх, пока он следил за замедляющимся движением порошка:       - Люмо? Так-так. Юмкерис до сих пор в Чаше? – удивлённо прошептал он. Старец быстро оглянулся на дверь, хотя был уверен, что кабинет чист от слежки. Он прикоснулся к виску и закрыл глаза.

* * *

      Три месяца назад       Вернувшись в Чашу, проходя мимо множества корпусов и студентов чёрной форме, Алин улыбалась. Она успела соскучиться по этому месту. Олетарфэ и Дайхель, сжимая в руках сумки с вещами, тоже выглядели довольными. Хоть Олетарфэ с детства мечтала учиться в Акамасе, но Летучая Академия казалась слишком изолированной, она продолжала путь над варварскими странами. Единственный раз покинуть учебное заведение, девушки смогли, когда отправились спасать Квенту Ринтуле.       - Квента должна учиться в старшей школе, - Алин посмотрела на здание со статуей арбалетчика у фасада. – Найдём её на днях, хочу узнать, как она устроилась.       - Наверное, чувствует себя в раю, - грустно улыбнулась Дайхель, вспомнив забитую худую девочку, рабски работавшую на чернокнижников Ткаюса.       - Дайхель! – сбоку к девушке подбежал счастливый парень. – Тебя так давно не было! Я думал, ты не вернёшься.       - Толван, - Дайхель искренне улыбнулась, встретив старого знакомого, с котором провела множество тренировок. Раньше она чувствовала некоторую неловкость рядом с ним: Толван к ней неровно дышал. Но сейчас она просто чувствовала радость от встречи с приятелем. – Ты остался учиться здесь. Пошёл на факультет прикладной алхимии, как рассчитывал?       Дайхель говорила дружелюбно, не замечая, как покраснел парень и с каким волнением смотрел на неё. Алин видела его чувства и с опаской посмотрела на хмурую Олетарфэ, которой тоже всё было очевидно.       - А, ага, уже семестр отучился. А ты пойдёшь на кафедру истории? Я думал, ты в Анцейский университет поступишь. Ты ведь одна из лучших. Нет, то есть, ты была лучшей на потоке, - запинаясь и краснея ещё больше говорил парень, и Дайхель тоже стало неловко, она уже хотела идти дальше, но Толван подошёл ближе к настороженной Дайхель и поцеловал её. Алин не успела его остановить: у парня был порыв, которого он и сам не ожидал.       - Погоди-ка, Толван, - Дайхель после секундного замешательства отстранилась, держа руки на плечах юноши.       - Убери руки от моей девушки! – Тарфэ действовала куда грубее. Сначала она оттолкнула дезориентированного Толвана подальше от антимагини, затем окатила грязной холодной водой, собранной прямо из луж после недавнего ливня.       - Эй, ты чего делаешь?! – парень отряхнулся и с обидой посмотрел на Олетарфэ. Вперёд вышла Дайхель.       - Толван, я встречаюсь с девушкой. Ты бы мог спросить, прежде чем целовать меня, - Дайхель пыталась говорить строго, но ей было очень смешно, глядя на растерянного мокрого приятеля. А ещё приятно: Тарфэ ревновала. Самой от поцелуя было ни тепло, ни холодно.       - Ты встречаешься с девушкой? – с неприятным изумлением спросил Толван.       В этот момент Алин решила вмешаться, иначе бы Олетарфэ точно бы что-то натворила, о чём бы пришлось потом пожалеть.       - Ну, ладно, с девушкой так с девушкой, - лицо юноши стало равнодушным, он развернулся и пошёл в Старый корпус, расплескивая вокруг себя воду.       - Алин, - Олетарфэ посмотрела на подругу.       - Что? Хотела драку и выговор с первый же день? Мы уже студентки, а не школьницы.       Сбоку послышался смех. Алин повернулась и встретилась взглядом со смеющейся Гифаэ.       - С возвращением, девчата! Тарфэ, не слушай Алин, мы ждём тебя в клубе стихий.       - Только не это, - Алин облегчённо рассмеялась.       Посмеивающаяся Дайхель и взъерошенная Олетарфэ ушли вперёд, а Алин, отдав им свою сумку, ушла вместе с Гифаэ. Девушки зашли в гудящую столовую, где всюду летали феи с подносами.       - Нария с тобой как-нибудь связывалась? – тихо спросила Гифаэ с надеждой.       Алин отрицательно покрутила головой. Уже три месяца прошло с того момента, как Нария Аннэсинг заявила свои права на престол. Эта новость взбудоражила соседние страны, которые последние десятилетия наблюдали за продолжительным кризисом в Угиране.       - Она боится слежки, - вздохнула Алин. – Все говорят о возможных покушениях.       - Нам с мамой она лишь одно письмо присылала, - Гифаэ сжала край пиджака. – Тоже говорила об опасности слежки. Зачем она на это пошла?       - Не знаю, - Алин много думала об этом, но идеи были мрачными. Гурангия Малтарон, которой наследница Угирана доверяла, передала весть, что Нария избавилась от демона в её руке. В тот момент Алин с ужасом вспомнила спираль в небе над Рипалем – городе, где им задали ловить преступного демонолога. Похоже, это был тот самый демон. Учитывая, что кан Вейро, которого они тогда поймали, сбежал через несколько месяцев после поимки, всё сходилось. – Возможно, Нария изменилась.       - Неужели мы её никогда не увидим?       Алин не могла ответить ничего определённого, но ободряюще сжала руку сестры Нарии:       - Гиф, ей сейчас надо обеспечить максимальную безопасность. Она боится не только за себя, но и за нас.       Это было отчасти правдой, но Гифаэ слабо успокаивало.

* * *

      С возвращением в Академию вернулись и задания Жречества. Письма с яблоком вместо марки пришли через неделю после возвращения.       Люмо, улица Императрицы Катулины, дом 5, кафе «Бабочка». Встретиться с Лейнэксом Монсте и его спутником 40 аэстуса 2919 года в 18 часов.       - Лейнэксом Монсте? – немало удивилась Алин, читая задание. – После бегства от алимитов с Корвэ и Элуриком, о нём ничего не было слышно.       - А те сны Корвэ, - напомнила Дайхель. – Там, где рысь говорила с драконом.       - Это искажённые воспоминания, - неуверенно ответила Алин.       - Что если его спутник – дракон? – увлечённо спросила Олетарфэ. Девушки собрались в её комнате, в который царил вечный бардак с разбросанными вещами, учебниками и конспектами. Они предпочли вскрыть конверты вдали от чужих глаз.       - Боюсь, он не поместится в кафе, - с ухмылкой заметила Дайхель.       - А ты не думала, что драконы могут тоже быть зооморфами и принимать облик людей? – Тарфэ победно потёрла макушку задумавшейся Дайхель.       - Никогда о таком не слышала. Но, возможно, это всего лишь коллега, - пожала плечами Дайхель.

* * *

      Фантастическое предположение Олетарфэ оказалось верным. Ещё на подходе к «Бабочке» Алин ощутила близость мощной ауры, явно нечеловеческой. Кафе им навстречу поднялись два мужчины, примечательные разве что красивой внешностью и дорогой одеждой: Лейнэкс предпочитал серый облегающий костюм, его собеседник – шёлковую робу с традиционными для Арадоксии цветочными узорами.       - Я Алин Солума, это Дайхель Унве и Олетарфэ Пурано. Вы – Лейнэкс Монсте, как я понимаю, а ваш спутник?       - Тесохнанд Вайген, - представился невысокий коротко подстриженный арадоксиец. По телосложению и тонкими чертам лица, выглядел он, как типичный уроженец Арадоксии. Только выделялись ярко-жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Внешне не заподозришь, что он не человек. А сильная аура могла быть связана с магическими нитями.       - Вы дракон? – тихо спросила Алин, когда все уселись за круглым столиком. Олетарфэ оглядывала его с восхищением и любопытством, Дайхель была скорее насторожена, несмотря на былое восхищение драконами. – То есть, зооморф?       - Забавное название, - улыбнулся мужчина. – Мне больше нравится «оборотень». Я же не в животное превращаюсь.       - Оборотень преобразует своё тело, а зооморфы берут форму из Памяти Пларфа, - педантично поправила Дайхель, встречавшаяся и с теми, и с другими. Она сохраняла невозмутимый вид, хотя была поражена не меньше остальных. Увлекаясь историей и особенно историей драконов, Дайхель не слышала ни одной легенды о драконах, принимавших облик людей. Это слабые люди предпочитали перевоплощаться в различных животных, несмотря на риск застрять в чужой форме.       - Ох уж эти человеческие классификации, - закатил глаза Тесохнанд.       - Так ради чего эта встреча? – спросила Алин. – Жречество прислало нас встретиться с каном Монсте.       - Просто Нэкс, - попросил Лейнэкс. – Нэкс и Тесо, не такие уж мы и старые. Хотя Тесо больше семидесяти, но по драконьим меркам, он ещё подросток.       - Неправда, я уже могу жениться, - добродушно сказал Тесохнанд. – У нас непростое задание к наследнице молчания. Тебе надо будет распознать алимитов среди драконов и отдать им приказ сознаться в своих преступлениях.       Алин на секунду представила, как пытается лазать в драконьих гнёздах и искать самозванцев. Глаза её невольно расширились.       - Это будет очень опасно, - заметив её взгляд, сказал Лейнэкс. – Но драконы плохо замечают скрывающихся людей. С чарами тени это вполне возможно. И без них арадоксийские разведчики проникают в драконьи гнёзда.       - Но как драконы не замечают шпионов среди своих? – не понимала Дайхель. - Их же относительно немного, при атаке на Валхемон погиб каждый семнадцатый дракон, насколько я слышала.       - В этом всё и дело, - Тесохнанд печально прикрыл жёлтые глаза. – Алимиты нашли способ детального преобразования, беря из Памяти Пларфа форму погибших драконов и заменяя их собой. Определённо, у них есть покровитель среди Старейшин, который указывает им, какой облик принять и как себя вести перед другими драконами. Поэтому всё так сложно.       - Жречество полагает, что дело в амулете зооморфии, преобразованном в кузнице артефактов. Мой отец когда-то работал с ним, - в лице Лейнэкса ничего не изменилось, но Алин видела, что мужчина до сих пор ненавидит своего отца. – Тогда артефакт был слаб, и отец отказался от идеи его использования. Понятия не имею, что именно с ним сделали алимиты, но даже мой отец считал, что принять форму дракона – это практически невозможно.       - Мы полагаем, что среди драконов уже десятки, если не сотни алимитов-зооморфов, - продолжил Тесохнанд. – Корвэ Ганвильф, пока была в плену у алимитов, нашла информацию о зооморфах. Она считает, что разрушение Валхемона – на совести алимитов.       - Хоть у нас нет доказательств, но подумайте сами: битва в мире духов, когда опустели валхемонские столбы, длилась всего час, - лицо Лейнэкса помрачнело при мысли о сотнях тысячах погибших. – Разведчики-драконы, по словам Корвэ, были зооморфами.       - Данория могла предупредить алимитов о ходе сражения с Нифсалом, - Алин остановившимся взглядом смотрела на дымок над чаем. Аппетита не было никакого. Хоть катастрофа произошла на другом континенте, её семью, пускай и отвернувшуюся от наследницы молчания, она тоже коснулась: Янд и Ореса пришли в себя только через неделю после битвы с Нифсалом и до сих пор болели. – В битве участвовал покровительствующий алимитам Дух Данории. Если это правда, то это худшее преступление алимитов в этой Эпохе.       - Разрушили Валхемон настоящие драконы, - напомнила Олетарфэ.       - Да, - Тесохнанд низко опустил голову. Алин не сомневалась в искренности его вины, чувства этих существ были яркими и интенсивными. – Я не оправдываю своих сородичей. Алимиты играют на нашей гордыне и используют нас. Главное, остановить эту бойню.       - Драконы должны защищать Пларф, а люди им помогать не из страха, а из почтения, - Алин сама удивилась своим словам. После общения с Кристальной Библиотекой у неё всё чаще всплывали странные идеи, которые, вероятно, принадлежали не ей. – Когда порталы между мирами откроются, оттуда придёт и радость, и угроза. Могучих существ, как драконы, миры создают, чтобы защищать меньшие расы, которые будут заниматься исследованием и созданием связей между мирами.       Все с изумлением посмотрели на Алин, в жёлтых глазах Тесохнанда появилась надежда:       - Именно так считают в Крыле Вайген. Боюсь, когда порталы в другие миры распечатают, нас туда вместе с остальными драконами просто выгонят, - с горечью сказал дракон в облике человека. – Только Вайген стали изучать зооморфию, только мы хотели стать ближе к людям. Остальные считали это низким – превращаться в существ, заведомо слабее.       Алин, повинуясь внезапному порыву, взяла руку человека-дракона:       - Тесо, вы нужны этому миру. Я знаю, вы сомневаетесь, буду ли я вам помогать. Драконы уничтожили родину моей матери, но они пребывают в заблуждении.       Алин вспомнила драконицу Вилзагорну. Она и Тесохнанд знали людей и сами приняли решение защищать и служить людям.       - Я рад, что ты согласилась. Мы не отправим тебя сейчас вслепую. Сами драконы не могут преодолеть чары амулета, созданного алимитами, поэтому другие менталики выявят зооморфов. Тебе надо лишь заставить их во всём сознаться.       - Другие менталики… Пун?       - Пун из Баромсока тоже помогает нам, - кивнул Тесохнанд.       Уходя из мирного люмского кафе, держащиеся за руки Олетарфэ и Дайхель с недоумением смотрели в спину идущей впереди Алин. Как она могла согласиться на такое рисковое задание? Это не её война, Алин ещё подросток. Но в её решении не чувствовалось чего-то детского или безрассудного. Большая сила требует большой ответственности – это простое наставление лаоленских монахов Алин не заучила, а осознала.

* * *

      Лейнэкс и Тесохнанд ничего не говорили о точных датах, когда Алин призовут для выявления шпионов, и пока Жречество заняло её привычной работой: допросами и поиском особо изворотливых магов. Всё это время Алин продолжала попытки связаться с Нарией. Но та не просто не шла на контакт, её постоянно защищало некое поле, не позволяющее настроиться на неё: возможно, действие охранного артефакта.       - Смотри-ка задание в Угиран, - Олетарфэ пришла с письмом, чтобы лично обрадовать Алин. – Фангилум, сможешь попробовать связаться оттуда с Нарией.       Алин вскочила со своего стула, за которым корпела над расчётом изощрённого рецепта яда, и чуть ли не вырвала письмо под понимающим взглядом подруги.       Угиран, Фангилум, парк Калипси, 22 уирентии 2919 года, 6 часов дня. Встретиться с Орио Басорингом, который поведёт вас…       - Что?! Орио Басоринг! Какого шкерча?! Куда этот жиголо может привести?!       - Я знала, что вторая часть тебе не понравится, - пытаясь сдержать смех, сказала Олетарфэ.       - Это не смешно, Тарфэ. Он пытался соблазнить Фэрнику. Пускай, его использовали алимиты, он был заодно с Лаэлиссой Эмурийской.       - Это связано с преступной угиранской аристократией, - Олетарфэ успокаивающе положила руки на напряжённые плечи подруги. – Мои родители говорят, сейчас идёт жёсткая чистка от всех причастных к заговору против Лагрины II и её возможных наследников.       - Чистка связана с возвращением Нарии? – чуть успокоившись, Алин села обратно на стул, а Тарфэ плюхнулась на кровать.       - Да, Жречество там сейчас лютует. Первая открытая чистка была после убийства Лагрины. Тогда многие заговорщики затаились. Причём, они могут быть и не связаны с Семью Семьями, которые…       Олетарфэ неловко запнулась, и Алин сама закончила:       - Потому что Семь Семей Нарию и отпустили, хотя об этом и не говорят открыто.       - Нария могла воспользоваться разногласиями между Семьями и угиранскими аристократами-заговорщиками. Алимиты ведь делятся на множество групп. Семь Семей – наиболее крупный альянс, только и всего.       - Только и всего, а половина Арадоксии благодаря их деятельности уже разрушена.       - Я уверена, Нария на нашей стороне.       Алин не хотелось в этом сомневаться.       - Но Орио Басоринг… как он может служить Жречеству?       - Он служит не Жречеству, а Церкви. Ты дочитай письмо, - посоветовала Тарфэ.       …с Орио Басорингом, который поведёт вас на встречу с Лаэлиссой Эмурийской. Инквизитор Орио Басоринг будет руководить операцией. Она продлится от суток до недели.       - Инквизитор? – если сначала Алин кричала, то теперь стояла в ступоре. Она невольно вспомнила ритуал, который проводила Лаэлисса с использованием сексуальных практик, впрочем, собственно секса там было немного. И вот этот вот парень, которого некромант трахал каким-то жезлом с черепом на рукоятке, теперь служит Церкви?       - Тарфэ, если бы ты видела его во время ритуала в доме Лаэлиссы…       - Не видела и не хочу знать, что там происходило, хотя догадываюсь, - быстро сказала подруга. – Алин, в Инквизиции сложнейшие испытания. Там не бывает предателей. Если уж Басоринга приняли и доверили руководить нами, значит, ему можно доверять. А в расследовании преступлений угиранской аристократии он может быть более чем ценен.       - Ладно, двадцать второе уирентии. Может продлиться неделю. Наверное, лучше собраться сейчас.       Алин под подозрительным взглядом подруги стала собирать вещи. Внешне она взяла себя в руки, но внутри ещё оставались противоречия. Как Орио Басоринг мог стать инквизитором? Как можно ему доверять?!

* * *

      Направляясь на встречу в парке Калипси, Алин продолжала об этом думать. Троица шла рядом с цветущими деревьями и развлекающимися жителями Фангилума. От руфранцев они заметно отличались довольно однообразной внешностью: очень светлая кожа и чёрные волосы. В Империи, объединившей сотни народов и десятки рас, практически везде публика была очень пёстрой. А вот архитектура сильно разнилась. Новые современные высотные здания соседствовали со старомодными бережно отреставрированными домами. Угиран всегда считался более консервативным. К возвращению Нарии Аннэсинг и восстановлению порядка здесь относились с воодушевлением. Всюду висели плакаты с её портретом, и в непривычной речи Алин часто улавливала её имя.       - Почему аристократия у нас и в Угиране так сильно отличается? – спросила Алин у Дайхель, хорошо знавшую историю соседних стран. – Наша знать всё время думает о чести и давлении Инквизиции, верна императорам…       - Так было не всегда. Войны Некромантов начались с того, что императрица изгнала три мятежных клана, уличённых в жертвенной магии и многих других запрещённых практиках – Алорианов, Маория и Лингунве. А они готовили переворот наподобие того, что случился здесь. Тогда в Руфране произошла чистка, и с тех пор аристократия оставалась под надзором Инквизиции. А в Угиране такой глобальной чистки никогда не было. Ещё играет роль наша традиция астрологических исследований для поиска пар. Строгость в семейной жизни также сказалась на чистоте и верности аристократии.       Перед парком Алин остановилась.       - Я попытаюсь связаться с Нарией, - без особой надежды сказала она. Всего через несколько секунд менталица безнадёжно вздохнула.       - Мы можем посмотреть местные новости. Наверняка репортёры постоянно следят за вернувшейся наследницей, - предложила Дайхель.       - Потом, - покачала головой Алин. – Сначала надо встретиться с Басорингом.       Странную ауру инквизитора с зеркальными «чешуйками» Алин заметила быстро. Это был действительно он: Орио Басоринг, одетый в модное в чёрно-зелёное пальто и сапоги с острыми носами. Волосы водный маг сделал оранжево-синими, щеку украшала татуировка цветка.       - Мастер маскировки, - усмехнулась Олетарфэ.       - Цель задания – не слежка, - заметила Дайхель. Впрочем, она тоже с иронией смотрела на их проводника.       - Орио Басоринг? Жречество прислало нас, чтобы ты провёл нас к Лаэлиссе, - недовольно оглядывая юношу, сказала Алин. – Ты и правда служишь теперь Инквизиции?       Вместо ответа Басоринг отогнул воротник пальто. На его шее прямо под изящным цветком было выжжено клеймо Инквизиции: пятиугольник со скрещенными лезвиями внутри. Алин уловила воспоминания, как клеймо ставил наставник Орио, и по лицу юноши текли слёзы от боли. Но едва менталица зацепилась за это воспоминание, чтобы лучше просканировать проводника, как восприятие, будто напоролось на стену.       - Лучше не сканируй меня. Это клеймо – признак посвящения, - юноша скрыл горло за воротником. – Теперь магия для меня не опасна. Стихии, направленные на меня, обернутся против нападающих, смертная магия ослабит самих некромантов, а менталики и вовсе могут сойти с ума. Если ты в обиде на меня за свою сестру, но можешь не волноваться. Меня использовали алимиты, и после этого я окончательно в них разочаровался. Теперь я служу Церкви.       Чтобы ни говорили о запредельной верности инквизиторов, Алин ему не доверяла.       - Так ты проведёшь нас к Лаэлиссе?       - Не прямо к ней. Вы должны будете выжидать. Для алимитов зеркальная техника – до сих пор загадка. Они так же не могут выдрать из нашей памяти смысл и суть посвящения, так как он остаётся в тайне и для самих адептов, - Орио всё это говорил с широкой улыбкой. Алин его не успела узнать, но внешне он совсем не изменился. – Во время посвящения происходит внушение, которое и не позволяет нам предать Церковь. Но я всё равно не предатель. После всей этой мутной истории с приворотом, когда меня хотели использовать, как грязную тряпку, чтобы кинуть в наследницу Руфрана, я пересмотрел своё отношение к алимитам. Я понял, что присоединился к ним от безысходности и даже скуки.       - Ты спал с Лаэлиссой, - в лоб сказала Алин.       Орио растерялся только на миг, но не стал отпираться:       - Лаэлисса тоже меня использовала, - Орио беззаботно пожал плечами. В этот момент часы на башне в отдалении прозвенели шесть часов. – Нам пора. Я поеду на встречу на машине, а вы летите поодаль. Возможно, там будет Риулин Дэльки. В этом случае бегите. Я их задержу, и ко мне прибудет подмога.       - Сколько дворян поддерживали заговор? – спросила перед разделением Дайхель.       - Около десяти процентов. Это очень много, - ответил Орио. – Лагрина II ограничивала аристократию. Заговорщиков поддерживали, в том числе, далёкие от алимитов люди.       Они разделились. Орио сел в машину и поехал в свой особняк на окраине города. Если в Анцее богачи и аристократия селились ближе к центру, то в Фангилуме наоборот наиболее богатые дома располагались на окраине. Особняк Басоринга выглядел запущенным и заросшим. Если весной за ним так и не будут смотреть, летом территория и здание, чьи окна захватил плющ, совсем утонут в зелени.        «Можете пока влететь в кабинет, - обратился Басоринг к Алин, когда уже был на месте. – Барьер сообщит о приходе Лаэлиссы».        «Она может обойти барьер».        «Лаэлисса обещала прийти открыто».       Олетарфэ подлетела к кабинету. Комната тоже выглядела запущенной: всюду толстый слой пыли, вещи брошены.       - Это кабинет отца. Простите за беспорядок, когда я ушёл в Инквизицию домоправительница распустила слуг.       - В этом портрете паутина Терно, - Алин указала на изображение женщины, очень похожую на Орио. Она снова невольно уловила яркое воспоминание юноши: преждевременно постаревший мужчина, сидящий перед портретом со стаканом. Дальше Алин смотреть не стала, осознав, что это отец Орио перед портретом его матери. – Ты не знал о паутине?       Басоринг подошёл ближе к картине. Его тонкий взор был не так развит и натренирован, но и он заметил мерцание, о котором учили наставники.       - Это портрет моей матери. Она погибла при крушении «Сегангра». Кто установил здесь паутину? – с тихой злостью спросил Орио.       - Очевидно, некромант, - ответила Дайхель, - или некромантка, и она должна быть высокой ступени.       - Они ещё и энергию вытягивают. Я могу обратиться к Памяти Пларфа.       - Не надо, я догадываюсь, кто это сделал. Скоро мы это проверим.       - Я помню катастрофу «Сегангра», - сочувственно сказала Олетарфэ. – Крупнейший дирижабль, курсировавший между Руфраном и Угираном. Это же было самым крупным по жертвам крушением дирижабля. Стихийники на «Сегангре» смогли спасти всего несколько десятков человек. От чудовищного пожара люди бросались с борта. Прости, просто мои родители много обсуждали тактику выживших воздушных магов и пришли к выводу, что те сделали всё, что могли. Вроде в той трагедии не нашли виновных.       Орио кивнул, не сводя взгляда с портрета:       - Техническая неисправность, по официальной версии. Возможно, сегодня её пересмотрят.       - Ты думаешь, Лаэлисса причастна? - осторожно спросила Алин. В этот момент она испытывала лишь сочувствие, забыв о недоверии.       - После смерти матери отец просто спился. Не хотел никакой помощи, а после его смерти Лаэлисса получила многие завещанные ей артефакты.       - Она же некромантка, - сказала Олетарфэ с сомнением. – Как она могла участвовать в этом?       - Лаэлисса – суккуб, - ответил Орио       - Кто?       - Некромантка, специализирующаяся на сексуальной энергии и глубоком воздействии на чувственную часть души, - пояснила Дайхель.       - Лаэлисса манипулировала десятками людей, у неё даже есть настоящие рабы, готовые пойти ради неё на самоубийство. Она вполне может быть замешана в гибели «Сегангра», - Орио ненадолго закрыл глаза, почувствовав зов.       - Вроде бы она одна. Но лучше вам спрятаться.       - Орио был одним из её рабов? – спросила Тарфэ, когда они висели в воздухе, ожидая, пока Лаэлисса зайдёт внутрь.       - Наверное, её рабы этого не осознают. Он был просто влюблённым, - Алин говорила печально, она перестала испытывать к Басорингу неприязнь.       - Эти суккубы, как вампиры, - Дайхель наблюдала за выходящей из своего белого авто Лаэлиссой с крыши особняка. – Она перекачена чужой энергией. Не уверена, что смогу её обезвредить.       - Не понадобится. Главное, Риулин Дэльки здесь нет, - Алин следила за ней взглядом, пока Лаэлисса не скрылась в доме. Переключившись на дальний взор, менталица следила, как беловолосая некромантка прошла к самому кабинету, где её ожидал Орио. Двигалась она уверенно, легко ориентируясь в доме, где бывала множество раз. В её уме проносились воспоминания, когда особняк блистал и принимал сотни гостей. Лаэлисса тосковала по тем дням и жалела, что теперь здесь пусто.       - Пошли, - Алин открыла глаза, когда Лаэлисса зашла в кабинет к Орио.       Самоуверенность Лаэлиссы пошла им на руку. Белые нити от головы Алин коснулись некромантки, и та застыла. Орио, напряжённо выслушивавший её приветствия и светские разговоры, далёкие от цели визита, облегчённо вздохнул. Двери открылись, вошли три девушки, Лаэлисса стояла, не двигаясь.       - Ты организовала гибель «Сегангра»? – задала первый вопрос Алин, встав перед женщиной.       После недолгой задержки Лаэлисса стала отвечать:       - Я предоставила своих рабов семье Параль, - Лаэлисса стала называть имена, а Орио пояснил:       - Параль давно подозревали в соучастии в заговоре против короны. Однако они выходили сухими из воды. Теперь не выйдут, - от сжал челюсти, выслушивая Лаэлиссу до конца и быстро записывая имена в блокнот.       - Ладно, хватит отвлечённых разговоров, - Орио достал антимагические наручники, вскоре их замки щёлкнули на безвольных запястьях Лаэлиссы. Он собирался надеть и обруч, но Алин его остановила:       - Погоди, я хотела спросить её ещё кое о чём. Она всё равно не позовёт помощь. Ни о какой поддержке в этой встрече Лаэлисса не думала.       Орио недовольно вздохнул, ему не хотелось рисковать.       - Расспроси по дороге. В городе её надо будет заковать полностью, её слишком долго ловили, и мне особенно нельзя провалиться в этом деле, - Орио повёл Лаэлиссу, которая автоматически переставляла ноги. Полуприкрытые глаза ничего не выражали.       Как только преступница села на заднее сидение машины Басоринга, Алин начала задавать свои вопросы:       - Алимиты знали, что Нария заявит права на трон?       - Это было условием освобождения Корвэ Ганвильф, - равнодушно ответила Лаэлисса, покачнувшись от того, что машина резковато тронулась. Орио удивлённо посмотрел на Алин, но сразу вернулся к дороге.       - Зачем? Зачем вам Нария на троне?       - Во-первых, чтобы забрать Юмкерис. Во-вторых, чтобы начать войну между Угираном и Руфраном. В-третьих, Нария останется под нашим влиянием, а из неё можно создать идеальную полководицу нежити.       - Война? – Олетарфэ, не веря, смотрела на баронессу, бездумно уставившуюся вперёд на лобовое стекло.       Алин лихорадочно соображала, о чём спросить ещё, чтобы успеть до города. Но Орио сам остановил машину:       - Можешь расспрашивать её, но не более получаса. Лаэлисса могла подстраховаться. Ты не представляешь, насколько она изворотлива.       - Тогда бы на нас уже напали, - заметила Дайхель. – Но ты прав, лучше не рисковать. Спроси, как они хотят осуществлять влияние на Нарию? По крайней мере, Валрансона в её окружении точно не замечали.       Алин спросила, и Лаэлисса самодовольно улыбнулась:       - Мастер Лайду – мой давний раб. Пока Нария не хочет возвращать Юмкерис, но советники назвали крайний срок, и она никуда не денется. Даже если Нария откажется возвращать Юмкерис, Лайду узнает, где он, по следу от портала. А потом будет подначивать наследницу или уже королеву на войну с Руфраном. А для управления армией мертвецов у неё уже хватает сил.       Наступила недолгая пауза, Олетарфэ не выдержала и выругалась:       - Мастер Лайду? Глава угиранского Жречества! Насколько же всё прогнило в этой стране?       - Сильно прогнило, - ответил Орио. – Алин, эту информацию надо донести как можно скорей.       - Конечно, едем, - сама менталица не хотела медлить после новостей о мастере Лайду. Другие вопросы вылетели из головы, при мысли о том, в какой опасности оказалась Нария.       - Наверное, тебя оставят для продолжения допроса, - Орио ненадолго оглянулся. – Так что не спеши с вопросами. Лаэлисса должна знать значительную часть заговорщиков.       Поимку Лаэлиссы решили замолчать на неделю. В это время готовились ловить всех, кого она выдала. План удался: мастер Лайду, обещавший не следить за перемещением Опоры Жречества и королевны Нарии, сразу же бросился устанавливать маршрут и передавать его другим алимитам. Это помогло выявить ещё больше предателей, но инициировало катастрофу в Академии Чаши Весудо.

* * *

      Портал, в который вступили Нария и Гурангия, вёл в одно из полупустых плохо освещённых подвальных помещений в главном корпусе академии алхимиков. На выходе из пустой комнаты их встретила директриса Анура Весудо.       - Нари, - она обняла приёмную дочь, и девушка не смогла сдержать слёз.       - Прости, мама, я не могла иначе.       - Я всё понимаю, - крепко обнимая Нарию, Анура гладила её чёрные распущенные волосы. Она немного отстранилась и блестящими от подступивших слёз глазами осматривала дочь, которую не видела уже год.       Гурангия негромко прочистила горло, и директриса опомнилась, с сожалением отпустив Нарию.       - Добрый день, Малтарон-рёзэ, Юмкерис на месте. Ованэ-рёзэ пустила дезинформацию, что артефакт перевезли. Кажется, алимиты поверили.       - Поверить не могу, что Лайду – предатель, - Нария поравнялась с Гурангией, пока Анура вела их к наиболее защищённому залу с артефактом. – Он казался таким надёжным. В Угиране, похоже, никому нельзя верить.       - Лайду – это ошибка Жречества. Я, как и другие Опоры, приняли его, не распознав предателя.       - Нари, - Анура оглянулась на дочь, - этот артефакт действительно вытягивает из тебя силы? Поэтому ты ушла, не выдержав занятий? Ты же могла мне просто всё объяснить.       - Всё было намного сложнее, мама, - виновато ответила Нария. – Но теперь я смогу перенастроить Юмкерис. Всё благодаря Алин. Ты ведь привела её?       - Мия Солума вскоре вернётся с задания, - вместо матери ответила Гурангия. – Зачем она вам здесь?       - Если мне удастся перенастроить Юмкерис и избавиться от мучившей Аннэсингов зависимости, я хочу попытаться избавить Алин от чёрного пятна.       - Думаете, это возможно? – взметнула седые брови Гурангия. – Это было бы великим избавлением для родов Аннэсингов и Арно.       Они дошли до первой линии защиты: маскирующие и сигнальные барьеры, за которыми дежурили охранники. Ещё им предстояло пройти четыре линии, последняя из которых состояла из угрюмых инквизиторов. Наконец, Нария встала перед шаром. Теперь она знала о нём намного больше, а главное, могла с ним общаться. Как же неправильно, что таким потрясающим артефактом могли управлять лишь немногие рождённые в роду Аннэсингов. Но это не была их вина. Сначала люди сами доверили Юмкерис своим правителям, потом это стало традицией, о которой мало задумывались, а потом в Юмкерис произошёл сбой, в результате которого шар стал подчиняться только Аннэсингам. Идеальные нечеловеческие программы Юмкерис вмешивались в дух рода.       Девушка коснулась вершины шара, над ним появились символы, теперь понятные девушке, которая научилась складывать их слова. Как же мало могли Аннэсинги, не зная языка симхао. Они всего лишь нашли несколько слов, не могли задавать вопросы и ставить сложные задачи.        «Паэ гаодж-элу на-эфесео джалобхего», - Нария медленно нажимала на символы, она потребовала от артефакта избавления своего рода от зависимости. Получив первое за много тысячелетий непростую команду, Юмкерис ответил вслух. Это оказался приятный скорее женский голос:       - Сванлиджа фонхан-элу пуэхабнода?       Нария быстро соображала, вспоминая, что значат эти слова и бормоча под нос: «Ты даёшь… передаёшь свойство, нет, права… администратора? Управленца?» Гурангия внимательно следила за ней, не вмешиваясь. Не сразу, но Нария смогла подобрать правильные слова. Юмкерис уточнял, кому теперь должен служить, какие может выполнять приказы. Когда его спрятали в озере во время одной из бесконечной войн Тёмной Эпохи, инженеры заблокировали в механизме возможность вредить природе. А Юмкерис мог и бы опустошать земли, став грозным оружием. Нария уже засомневалась, надо ли избавлять Аннэсингов от связи с артефактом? Она разрушает род, зато не позволяет другим пользоваться мощью Юмкерис. Но девушка решила не останавливаться на полпути. Жречество позаботится о защите артефакта от дурных рук, и теперь он будет служить лишь во благо.       - Вы уверены в принятии изменений? - задал Юмкерис последний вопрос. Весь разговор шёл вслух на языке симхао.       - Да.       - Принято. Теперь моими программами может воспользоваться любой человек с подходящими магическими нитями. Связь с неорганическим источником энергии удалена.       Нария почувствовала странное покалывание во всём теле. Послышался треск, похожий на электрический. На мгновение уставшей Нарии показалось, что от шара отлетает белая сова с одним чёрным крылом. Она встряхнула головой, видение не вернулось.       - Энергию от человеческого оператора ты будешь по-прежнему забирать?       - Такова моя конструкция. Вы можете назначить другой источник энергии.       Нария оглянулась на Гурангию. Та понимала каждое слово. Алин передала знание Кристальной Библиотеке о языке симхао и Жречеству.       - Не надо, так наиболее опасными программами смогут воспользоваться немногие, зная, что рискуют жизнью. Вы закончили, мия?       - Кажется, да, - девушка отёрла пот со лба подрагивающей рукой. - Он и сейчас выкачал из меня энергию.       - Вам надо отдохнуть, - Гурангия подошла, с беспокойством глядя на девушку. – Вы сделали большое дело.       - Алин здесь? Я хотела бы попробовать…       - Чёрное пятно – не простая программа в механизме. Вряд ли у вас хватит сил, тем более сейчас. Когда я разберусь в Юмкерис, то лично попытаюсь избавить мию Солума от этого проклятья. Обещаю. Я видела слишком много смертей наследников молчания. Поверьте, я сделаю всё, чтобы помочь Алин избавиться от него.       Гурангия повела Нарию прочь, поддерживая под руку. Та слабела с каждым шагом. Но, когда увидела Алин перед лифтами, перешла на бег и обняла её.       - Алин! – Нария крепко прижимала к себе любимую, забывая на время обо всех проблемах. Сейчас были только они, громко стучащие сердца, тёплые руки, влюблённые взгляды.       - Нари, что с тобой здесь делали? - Алин гладила лицо с счастливыми и всё-таки уставшими серыми глазами.       - Я разорвала связь Аннэсингов и Юмкерис. Под конец я даже видела сову, о которой ты рассказывала, её крыло по-прежнему чёрное, но не слеплено с артефактом, который на прощанье выкачал из меня всю энергию, - Нария рассмеялась. Не обращая внимания на Гурангию и переглядывающуюся с ухмылками охрану, она быстро несколько раз поцеловала лицо Алин. – Всё благодаря тебе. Со знанием языка артефакт теперь способен сделать намного больше. Теперь я хочу попытаться избавить тебя от чёрного пятна.       - Думаешь, это возможно? – с надеждой спросила Алин, думая о Марентиме и Эрвен.       - Конечно. Надо попытаться, Малтарон-рёзэ обещала.       Нария обернулась, Гурангия стояла с прижатыми к виску пальцами. Алин испуганно подняла глаза. Вскоре в её взгляде был ужас.       - Олумо, что происходит?!       - Оставайтесь здесь, - скомандовала Гурангия девушкам и обратилась к двум охранникам с инквизиторскими нашивками: - Защитите этих девушек и Юмкерис во чтобы то ни стало!       - Будет исполнено, Малтарон-рёзэ, - ответил один из них.       Сама Опора Жречества метнулась к лифтам. Однако, когда двери открылись, из них повалил бирюзовый дым.       - Странгулавит! – вскричала Гурангия и успела отскочить, пока её не окутала гибельная субстанция. – Назад! Назад!       Все успели забежать и закрыть двери в коридор, но бирюзовый дым продолжал просачиваться.       - Нам нужны антимаги!       - Они на последнем уровне, - ответил один из охранников.       - Тогда туда! – Гурангия быстро подошла к толстым металлическим дверям, протянула руку, и дым резко втянуло обратно. – Мои силы здесь мало помогут. Уходим! Быстрее!