Наследница молчания

      Как и обещала, Гурангия Малтарон попыталась избавить Алин от чёрного пятна. Прошло всего пять дней после того, как алимиты устроили серию терактов, но Опора Жречества более не откладывала встречу.       - Юмкерис переправят в Угиран. Если сейчас не выйдет избавить тебя от чёрного пятна, мы сможем повторить попытку в будущем.       Как и Гурангия, Алин сомневалась, что артефакт так запросто избавит от древнего проклятья наследников молчания. Старая жрица смогла объяснить Юмкерис, что от него требуется. Артефакт также нашёл «уязвимость» в ауре Алин, но убирать отказался.       - Мне нужно руководство более опытного оператора. Сейчас я могу нанести фатальный вред, пытаясь удалить вредоносную структуру.       Алин коротко переглянулась с Гурангией, чьи глаза, не скрытые очками, сияли белым светом, и спросила у артефакта:       - Почему эту «вредоносную структуру» так сложно удалить?       - Мне придётся переписать код жизни. Каждая клетка подвергнется изменению. Знаний оператора Гурангии Малтарон для этого недостаточно. Я создан для очищения самого разного рода. Но вмешательство в тонкие структуры могу проводить только под руководством опытного оператора, - голос совершенно не менял выражения. Единственный в своём роде механизм, оставшийся от симхао, уступал в сложности разве что Кристальной Библиотеке, но напрочь был лишён эмоций, хотя Алин чувствовала в нём своеобразное сознание.       - Проще говоря, он не может помочь, потому что не может навредить, - со вздохом сказала Алин. Она не на многое надеялась от этого дня. Все наследники молчания жили мало. – Вы сильнейшая некромантка в Пларфе. Спасибо за эту попытку, но чёрное пятно, похоже, слишком сложная проблема.       - Проблема в сложности, а не в силе, - Малтарон не собиралась отступать. Она была знакома с Геланией Руфранской и с десятками других наследников молчания, рождённых и умерших на её глазах. Большинство не прожили и полувека. Жречество посылало их на опаснейшие задания после второго совершеннолетия, но погибали они невыносимо нелепо. – Мне не хватает знаний, а не энергии.       - Но разве есть более сведущие некроманты, чем вы, Малтарон-рёзэ? – удивилась Алин.       - По крайней мере, один точно есть, - с неудовольствием ответила Опора Жречества.       - Вы о Валрансоне-Эодуне? Он намного старше и изучал запрещённые разделы некромантии, но… нет, я бы никогда ему не доверилась. И ему нельзя доверить Юмкерис, даже если артефакт не причиняет вреда.       Алин даже не думала о помощи от некроманта, причинившего столько боли Нарии. Сама же Нария не хотела упускать шанса помочь возлюбленной.       - Если его поймают, он мог бы помочь. Конечно, Валрансона не допустят до Юмкерис. Нужны лишь его знания, - Нария раздевалась перед зеркалом, установленном рядом с кроватью. Она оглянулась на дверь, за которой стоял один из телохранителей. – Извини за них, не могут отлипнуть.       - Твои телохранители привычные к ночным встречам своих нанимателей, - Алин зашла, уже раздетая до белья, обняла свою девушку сзади и стала целовать плечи. Нария прикрыла глаза и немного грустно улыбнулась. Утром им придётся снова расстаться. – Они привыкли охранять аристократов на загулах. В Угиране это в порядке вещей.       Нария виновато сжала обнимающие её тёплые руки.       - Прости, что без твоего ведома обручилась с Басорингом. Угирану нужна определённость.       - Поэтому ты намерена и ребёнка родить?       Это мог бы сделать и супруг, но для передачи нужен более тесный контакт. Нария могла забеременеть без непосредственного участия Орио, который к ней тоже страстью не пылал.       - Я понимаю, но… - Алин прижалась лбом к темени Нарии. – Даже с тобой я не могу жить открыто.       Нария развернулась и поцеловала девушку с отчаянной нежностью. Руки быстро избавляли от остатков одежды, из горла вырывались тихие стоны. Последнюю ночь перед долгим расставанием хотелось запомнить.       - Будь осторожнее в Арадоксии. Как ты могла согласиться на такое? - борясь со сном, Нария гладила сонное лицо любимой, лежащее рядом на подушке.       - За меня практически уже всё сделали, - медленно моргая ответила Алин, держа руку на талии Нарии. – Ты тоже будь осторожна. Если уж глава Жречества оказался предателем, в угиранских верхах мало кому можно доверять.       - Это не драконы всё-таки, - усмехнулась Нария, закрыла глаза и придвинулась ближе к Алин.       - Драконы открыты и сбежать от их огня, наверное, проще, чем от подосланного убийцы.       От мысли, в какой опасности осталась Нария, сон не шёл. Когда принцесса Угирана заснула, Алин нежно улыбнулась, глядя на умиротворённое лицо с упавшей на щеку чёрной прядью. В свете затухающего ликвилюма девушка смотрела на Нарию, желая закрыть от всех невзгод. Интересно, могло ли Жречество назначить наследницу молчания личной телохранительницей для неё? Фыркнув от собственных мыслей, Алин закрыла глаза, чувствуя рядом тепло и дыхание любимой. «А неплохая идея, надо будет спросить у Опоры», - подумала Алин, прежде чем позволила себе погрузиться в сон без сновидений.

* * *

      Как и прошлый раз, Алин отправилась в Арадоксию через Храм Перехода. Но теперь это был не спонтанный побег. Жречество планировало операцию месяцами. Как и тогда, в контрасте с зелёным Руфраном Арадоксию укрывал снег. Алин, Олетарфэ и Дайхель зашли в Храм тёплым вечером, а вышли ранним морозным утром на другом конце планеты.       - Пун! Торес! - Алин с радостью встретила людей, помогших ей одолеть одного из драконов.       С бритоголовой монахиней в плаще-поясе она ещё виделась в сновидениях. А вот воздушника видела второй раз. Алин он кивнул, а заметив Олетарфэ, широко улыбнулся. Воздушник по-прежнему плохо говорил на руфранском, но смог подобрать несколько слов восхищения её красотой. Тарфэ рядом с Дайхель неловко поблагодарила мужчину.       - Нам лучше отлететь побыстрее, - прервала Пун косноязычные комплименты своего товарища.       Тот, опомнившись, согласился и стал создавать вонави.       - Вспышку от Храма могли заметить. Нам надо дождаться собрания драконов, а потом ты прикажешь зооморфам выдать себя.       - Если их сопротивление такое же сильное, как у драконов…       - Это люди, а не драконы. Их сопротивляемость менталу средняя.       Когда воздушники закончили с созданием вонави, все скрылись в зарослях у невысоких скал. Всего через несколько минут над Храмом кружили две чёрные драконицы, высматривая людей. Глаза у них были зоркие, но чары тени укрывали надёжно. Олетарфэ с опаской и некоторым восхищением смотрела на летящих гигантов. После каждого взмаха мощных крыльев деревья гнулись, едва не ломаясь. Олетарфэ до этого дня видела лишь драконью душу Вилзагорны. Вживую грозные гиганты вызывали ещё больший трепет. Олетарфэ ничего не могла с собой поделать: зная, сколько горя они принесли людям, она восхищалась их видом и полётом.       - Так вот они какие.       Торес, не зная языка, понимал её восхищение. Всем его близким пришлось переехать на запад, спасаясь от огня летучих гигантов, но вид этих огромных существ до сих пор вызывала и в нём какое-то трудно объяснимое благоговение.       - Они улетают, - Алин смотрела на них без восхищения. За угрожающей оболочкой скрывались жестокие солдаты, относящиеся к людям ненамного лучше, чем к животным, которыми питались. – Почему они не разрушили порталы?       - Насколько я знаю, внешние разрушения не влияют на работу Храмов Перехода, - неуверенно ответила Пун. – Их основная часть спрятана в земле и защищена прочной оболочкой.       - Драконы могли бы попытаться её разрушить. Они не трогают Храмы, потому что это им запрещает вера, - ответила Дайхель, прочитавшая об этой расе всё, что возможно. – Ведь их веру, как людям, принесли симхао, которые понимали, что они нужны для гармонии мира.       Пун перевела слова Дайхель любопытному Торесу, и тот выразил согласие. Дайхель немного поднаторела в арадоксийском, и они с Торесом смогли пообщаться. Пун в это время отвела Алин в сторону:       - Вчера, я связалась с Кристальной Библиотекой и смогла кое-что узнать о чёрном пятне. Как и прошлые разы сработало сильное желание знания, лишённое корысти.       - Пун…       - Погоди благодарить, Алин. Я узнала не так много. Чтобы избавиться от метки Паука необязательно подчиняться другому Духу, как это сделали Дэльки.       - Это безнадёжно, Пун! Даже Опора Жречества с артефактом симхао ничего не смогла сделать. Когда я самостоятельно пытаюсь сосредоточиться на пятне, меня охватывает первобытный ужас и начинаются галлюцинации.       - Я знаю, Библиотека показала мне. Печать Паука самостоятельно не убрать, так она задумана, поэтому и нужен некромант. Библиотека дала мне имя: Ценвит Эодун сейчас живущий как Валрансон.       - Нет! – с ненавистью сказала Алин, опять услышав это имя. – Нет! Олумо, нет! Я лучше умру!       - А Эрвен и другие наследники молчания?       Алин отвернулась, ей стало стыдно за свою вспышку. Она действительно предпочла бы умереть, чем просить помощи у этого ублюдка, но не могла выбирать за Эрвен. Трёхлетняя гиперактивная девочка с торчащими во все стороны чёрными волосами ещё не осознавала, насколько сложная судьба её ждёт.       - Опора Жречества Малтарон-рёзэ тоже говорила, что Эодун более знающий некромант, чем она. Но ему никогда не доверят работу со мной и Юмкерис.       - Юмкерис? Библиотека не называла этот артефакт. Она лишь сказала, что Эодун способен избавить от чёрного пятна.       - Почему этот алимит способен, а Библиотека нет? Разве это не абсурд?       - Кристальная Библиотека – механизм по сбору знаний. Возможности механизма ограничены, - ответила Пун, с сочувствием глядя на хмурую девушку.       - Отчего же она уверена, что именно Валрансон справится? – Алин не нравился этот разговор. Она искренне ненавидела некроманта-беспредельщика и никогда не попросила бы у него помощи. Только ради Эрвен и будучи на сто процентов уверенной, что это безопасно.       - Я лишь передала слова Библиотеки, - с сожалением ответила Пун, видя, что имя некроманта вызывает в Алин один только гнев.       Неожиданно к ним присоединилась Дайхель:       - Знаешь, я тоже пыталась понять, почему с чёрным пятном ничего нельзя сделать.        Алин и не заметила, как они с Торесом забросили попытки понять друг друга, антимагиня последние минуты прислушивалась к разговору Пун и Алин.       - Я смогла найти интересную закономерность: практически все пары наследников молчания были магами смерти.       Алин с удивлением осознала, что Дайхель права. Она знала, что пары последних наследников молчания действительно были магами смерти, но не изучала всю историю.       - А ведь Фриа, одна из основательниц Руфрана и жена первого известного наследника молчания, тоже некромантка, - сказала Алин. – Жена дяди Марентима была некроманткой, хоть и невысокой ступени, а муж предыдущей наследницы – довольно видным магом смерти. Только с Элуриком не сходится, ведь Корвэ – зооморфиня.       - Сходится, - возразила Дайхель. – Из-за своей зооморфии Корвэ не изучала свой потенциал, но я видела её магические нити. Она тоже могла бы развиться хотя бы до девятой-восьмой ступени в смертной магии. Я изучила больше сотни биографий наследников молчания. Девяносто процентов из них состояли в браке с некромантами – и до традиции астрологических исследований, и после. Я поспрашивала, но никто не давал определённого ответа. Только Ованэ-рёзэ предположила, что некроманты в какой-то мере уменьшали действие чёрного пятна.       - И при этом умирали тоже раньше, - осознала Алин, чувствуя неприятный холод внутри. Жена дяди Марена умерла от болезни, а он всегда испытывал непонятную девочке вину, вспоминая о ней. Неужели она пыталась помочь ему и поэтому заболела? Закономерность с парами наследников молчания должны были заметить давным-давно.       - Поэтому из Опор за наследниками всегда следят некроманты? И Малтарон, и Ованэ…       - Ованэ-рёзэ не отвечала прямо. Мне показалось, они и сами не уверены, в чём тут дело. Только заметили общие явления, как лиловые глаза или то, что наследников молчания никогда не бывало больше шести, - Дайхель искренне хотела помочь. Но похоже, ключ к избавлению от чёрного пятна могли найти только некроманты. Поначалу приставленная к наследнице молчания антимагиня относилась к Алин настороженно: такая сила в одном человеке не могла не напрягать. Но узнав девочку по-настоящему, Дайхель не могла принять того, что Алин не проживёт и половины века. В благополучном Руфране люди и без магии жили в два раза дольше.       - Оставим это, сейчас нам надо готовиться к разоблачению зооморфов, - Алин повернулась к монахине.       Пун стала рассказывать о предстоящем собрании драконов и описывала тех, кого надо найти и заставить раскрыться. Алин внимательно слушала, но то и дело возвращалась мыслями к своей паре. Раньше менталица старалась просто не думать о том, что Нария должна прожить на века дольше неё самой. С чёрным пятном ничего не могли поделать три тысячи лет, и Алин предстояло лишь смириться со своим коротким веком, а любимая продолжила бы жизнь. Быть может, нашла бы себе пару, пускай бы даже Басоринга, если он сделает её счастливой. Но Нария хотела помочь своей диаде. Ей нельзя знать, что Валрансон – единственный, кто может помочь, по словам самой Кристальной Библиотеки. Однажды он уже увлёк её за собой. Нельзя, чтобы она поддалась его манипуляциям ради Алин.       - Они начинают слёт! – Олетарфэ особо не слушала разговор, стоя у выхода из пещеры и выглядывая драконов. Ей и Торесу предстояло лишь подвезти Алин и Пун к месту собрания и улететь, если что-то пойдёт не так. Драконы не могли угнаться за быстрыми воздушниками.       - Их тут сотни, - немного робко сказала Дайхель, тоже подойдя к выходу. В её очках отражались множество крылатых силуэтов. Небо потемнело от гигантов. Они летали и кружили, не задевая друг друга, их полёт походил на танец, так что девушки невольно залюбовались.       - В первую очередь, нас интересует Круг Старейшин. Там соберутся наиболее высокие в иерархии драконы, - Пун сказала несколько слов Торесу, и тот стал готовить вонави. Олетарфэ последовала его примеру. – Алин должно хватить и своих сил. Если не хватит, я поделюсь.       - Как вы будете скрываться от драконов? – спросила Дайхель.       - Я давно овладела техникой тени, - пояснила Пун. – Хотя артефакт Алин надёжнее, но пока драконы меня ни разу не замечали. Мы вычислили двадцать два зооморфа. На этом собрании должно быть хотя бы несколько. Алимиты не пропускают подобных событий.       - Драконы совсем не догадываются о предателях? – полюбопытствовала Дайхель, глядя в небо.       - Крыло Вайген пыталось их вразумить, - Пун только вздохнула. – Драконье общество не допускает мысли, что кто-то может оказаться сильнее их. Даже если использует хитрость. Даже если использует их самих. Пока они сами не увидят алимитов, их ни в чём не убедишь.       - Тесохнанд Вайген говорил, что у них есть покровители среди самих Старейшин, - вспомнила Алин.       - Даже если и так, - ответила Пун, садясь в летучую лодку, - перед остальными драконами Старейшины не будут их покрывать.       - Их казнят? – спросила Алин, уже сидя за Олетарфэ.       - Скорей всего, - грустно ответила Пун. Алин не чувствовала в монахине сострадания ни к драконам, ни к зооморфам-алимитам, которые разжигали войну. Только глубокую печаль от хаоса, рушившего её страну. Пускай для этого придётся отдать драконам на растерзание алимита, лишь бы бойня закончилась. В конце концов, они стоили друг друга: драконов и алимитов вели гордыня, алчность и жажда власти.       Две вонави разлетелись по разные стороны от драконьего собрания. Алин с удивлением поняла, что это место походит на круглую недавно отстроенную огромную арену раз в пятьдесят крупнее человеческой. Дайхель когда-то ей рассказывала, что драконы умеют строить. Когда-то они жили в пещерах. Когда их численность стала расти, разумные рептилии стали строить себе дома. В прошлом они даже нанимали людей-алхимиков и архитекторов. Для людей эти жилища выглядели несколько гротескно, но внутри здания драконы украшали довольно красивой резьбой. Хотя их пальцы были в десятки раз толще человеческих, когти могли рисовать весьма искусные картины. Так же рептилии украсили и арену, в центре которой на возвышениях сидели восемь драконов с разноцветной, но несколько потускневшей от старости чешуёй. Ещё одна странность для человеческих обществ: в Старейшин выбирали лишь драконов-мужчин старше двухсот лет. Вокруг них были два десятка приближённых, среди которых только три чёрных драконицы. За сотню метров от круга Старейшин располагались остальные драконы.        «Аметистовый дракон и чёрная драконица в кругу приближённых», - Пун указала на зооморфов.       Собрание уже началось. Людям оно казалась весьма угрожающим: язык драконов походил на рёв диких зверей. Но Алин уже слышала настоящий рёв разъярённого дракона и понимала, что они вполне спокойно что-то обсуждают.        «Ещё четверо в северной части арены, мы зависли над ними», - передала Пун. Не замечаемые Торес и Пун парили над ничем не выделяющимися среди других драконами. Они лежали свернувшись, не поднимая головы и устремив взоры на гордо выпрямившихся Старейшин. Их приближённые тоже лежали, свернувшись и припав к земле, только приподняв головы. Соблюдение иерархии у них было святым.        «Лучше разоблачить этих двоих», - передала зов Алин и сосредоточилась на разуме зооморфов. Она выпила перед вылетом усиливающее ментал зелье, но, как и говорила Пун, оно не понадобилось. У этих людей в обличии драконов сопротивляемость была невысокая. Проникнув в их мысли, Алин смогла понять речь Старейшин: они негодовали по поводу того, что люди не вернули им черепа погибших драконов. Более того, осквернили память, скинув черепа в одну кучу. Это нельзя было прощать. Самих зооморфов звали Фандарес и Лунтаса Парджуфаль. Парджуфаль – одна из Семи Семей, происходящая из Арадоксии. Алин не стала спешить и узнала об этой парочке больше. Они оказались приближёнными не только у драконов, но и у нового императора Ваариса. Настоящие тройные агенты. При дворе Ваариса эти двое были известны под фамилией Годжисмаль.        «Пун, эти двое – из Семьи Парджуфаль, и они же шпионят при дворе вашего императора под фамилией Годжисмаль».       После небольшой паузы, в которой Алин испытала изумление монахини, Пун ответила:        «Ты хочешь выявить менее важных, а этих сдать императору?»        «Я хочу, чтобы война прекратилась, а для этого нужны эти люди».        «Не нужны, императору будет достаточно моего слова. Он доверяет монахам из Баромсока».        «Ты хочешь, чтобы я выявила именно этих двоих?» - Алин хорошо понимала, чем это закончится. Она видела, как драконы растерзали Итубелгара. Она не хотела это делать вновь, но иного выхода не было.        «Если бы я могла заменить тебя, я бы это сделала».       Алин сжала зубы и не стала больше медлить. Она снова установили контакт разумов и отдала приказы зооморфам, чтобы те вернули свои истинные тела. Аметистового дракона и чёрную драконицу окутал зеленоватый искристый дым. Старейшины изумлённо обратили к нему взгляды, драконы вокруг, забывшись, приподняли головы. Через несколько секунд на месте гигантских рептилий лежали два маленьких человека. От яростного рёва старейшин Алин потеряла концентрацию. Она могла бы из милосердия попытать их спасти: приказала бы воспользоваться «кротом» или ещё каким-нибудь защитным артефактом, но люди оказались полностью дезориентированы и беззащитны перед рептилиями. Один из старейшин спрыгнул со своего возвышения и сожрал обоих. До Алин донёсся тошнотворный звук ломаемых костей.

* * *

      Перед глазами всё стояли алимиты в драконьей пасти. Знание того, что они натворили, не снимало вины. Для Алин это не было иллюзорным воспитанным Церковью чувством. Она видела связь с убитыми ею душами. Менталица заметила странные серые нити, тянущиеся к ней, ещё после первого невольного убийства, когда она отдала приказ алимитке направить огонь на себя. Потом появилась яркая зелёная нить после смерти разорванного сородичами Итубелгара. Теперь прибавились ещё две серые нити. Алин смотрела на свои руки, между пальцами едва заметными тонкому взору тянулись эти паутинки, уже образуя сеть. «Как, интересно, выглядели руки Риулин Дэльки?» - отстранённо подумала менталица.       - Все дела так или иначе отзовутся. Все связи между душами вернутся, - настоятель Шаан, к которому она пришла с вопросом об этих нитях, положил руку девушке на плечо. – А смерть связывает души порой крепче любви.       - У вас тоже эти нити. Раньше я их не замечала.       Шаан со стыдом убрал руку с её плеча.       - Их должны быть десятки. Я больше века работал боевым жрецом, - настоятель посмотрел на реку из беседки, стоявшей на небольшой возвышенности. Десять лет назад он учил здесь Алин и Олетарфэ магии иллюзии, и девочки рисовали в воздухе смешные кляксы, а маленькая менталица хлопнулась в обморок, впервые соприкоснувшись с Памятью Пларфа. – Ты сделала то, что должна была. Спасла ты намного больше людей.       Умом Алин это понимала, но ни радости, ни гордости не ощущала.       - Когда я училась здесь, мне хотелось стать целительницей душ, - девушка тоже вспомнила, как строила в беседке иллюзии. За её спиной высились над монастырскими зданиями два исполинских кипариса. Наполненные энергией полимагини в результате магического выброса они оказались весьма живучими.       - Я не скажу ничего нового. Ты сделала правильный выбор. Благодаря тебе война закончилась. Два погибших алимита – и тысячи, а может, миллионы спасённых.       - Правильный? Скорее, самый простой. Я бы могла придумать, как их спасти. Я не хотела этого делать, и за это мне стыдно.       - Мы не святые, Алин. Но я уверен, ты бы не поддалась тёмным чувствам, если бы был шанс спасти алимитов.       - Надеюсь на это, - Алин благодарно посмотрела на старика, - иначе, чем мы лучше алимитов? Они отнимают жизни ради своих целей без сомнений, без терзаний. Даже те, кто знают, что возмездие так или иначе достигнет их душ.       Настоятель и бывшая воспитанница Лаолена некоторое время сидели в молчании. Шаан столкнулся со смертью позже Алин, он был взрослым жрецом, когда попал в переделку, где ему впервые пришлось отнять чужую жизнь. Он тоже тогда нашёл утешение в Церкви. Через десятки лет, потеряв всех своих товарищей, он окончательно ушёл к церковникам. У Алин совсем другой путь, ей приходится нести на себе намного больше ответственности, но Шаан считал, что она должна справиться. Он это понял, ещё когда Алин помогла Сагнэ Джостеди.       - Вы знаете, Сагнэ пропала.       Невольно читая мысли Шаана, Алин поникла при воспоминании о подруге, которую нашла именно здесь.       - Я слышал, - кивнул Шаан. – Ваша наставница, Баэ Онико, была здесь после исчезновения Сагнэ. Ума не приложу, что случилось.       - Могли ли её похитить алимиты?       - Менталиков крайне трудно подчинить. Тем более, Сагнэ, чьих родителей убили беспредельщики.       - Меня пытались, - напомнила Алин.       - И что из этого вышло? – спросил Шаан.       - Но куда она могла пропасть? Последний раз её видели утром в общежитии. Она собиралась на занятия. Ни на одно из них не пошла, отклоняла зовы, а потом они перестали до неё доходить. Она жива, я чувствую её след. Знакомые сновидцы находят её дворец в мире духов, но она никого не пускает.       Шаан беспокоился меньше. Он не видел смысла для алимитов в похищении Сагнэ.       - Быть может, она просто устала? Сейчас люди встревожены, для менталиков в больших городах это испытание – жить и работать под давлением чужих эмоций. После всего, что случилось в Альцагире Сагнэ слишком вымоталась. Ей надо было отдохнуть ото всего, а не возвращаться к учёбе.       - Она устала, да, - грустно согласилась Алин. – Но на неё это совсем не похоже. Всё бросить, скрыться от всех. Нет, Шаан-мё, Сагнэ бы так не сделала.       Настоятель очень мало знал мию Джостеди и не стал спорить. Возможно, Алин права, и с Сагнэ случилась беда. Только Алин думала, что это происки алимитов, а настоятель больше склонялся, что у девушки произошёл нервный срыв. Но когда они узнали правду, она потрясла обоих.

* * *

      Халинд Дэльки был горд собой. Многие проекты последнее время оказались под угрозой краха, но рисковая затея с заменой Крайда на Сагнэ Джостеди увенчалась успехом. Увидев, в какой разрухе живут варвары, Сагнэ всего через пару недель согласилась возглавить объединение и позволила Данории отметить себя. Она оказалась намного сговорчивее Алин Солума.       - Как твоя рука?       - Какая из них? – девушка подняла обе. Восстановленная правая двигалась совершенно естественно. А левую скрывала перчатка. Сагнэ не хотела демонстрировать чёрную спираль. Демон всё ещё обитал в ней, усиливая магические цепи.       - Эта, - Халинд коснулся пальцами предплечья восстановленной руки.       - В полном порядке. Даже не представляла, что это будет настолько просто.       - Однако Жречество запрещает целительскую технику, использующую духов.       - Кажется, им это было не в тягость, - Сагнэ лечили странные духи в виде парящих в воздухе медуз. Целители лишь направляли их и давали энергию, а «медузы» строили плоть и кости прямо на глазах у Сагнэ, чувствующей лишь лёгкую щекотку. – Меня сейчас больше беспокоит другая рука. Когда вы избавите меня от демона?       - Ещё около пяти недель, - извиняющимся тоном ответил Халинд. - Вы не станете столь же сильной, как властители слова, которые могут управлять толпами. Но один на один сможете подчинить практически любого.       - Вы явно расслабились, решётки с окон убрали, уменьшили охрану. Теперь я не смогу причинять алимитам вред?       - Теперь для вас в этом никакого смысла. Данория хорошо вас приняла, я даже немного удивлён.        «Знал бы ты, старый дурак, зачем нужен этому Духу», – Сагнэ мимолётно об этом подумала, стараясь не давать волю эмоциям. Впрочем, сейчас можно было не фильтровать собственные мысли. Халинд больше не использовал зелье для усиления ментала. Все подобные снадобья имели немало побочных эффектов.       - Пора бы вам взглянуть на свои владения. Конечно, Семь Семей будут всегда оберегать и помогать Акелу, но фактически управлять будете вы.        «Оберегать и помогать? Контролировать и указывать, тогда уж», - Сагнэ могла бы сказать это и вслух. Халинд понимал: она осознаёт свою будущую роль. Он вывел её на балкон башни, с которой открывался вид на столицу Акела – город Пацитари. Выглядел он довольно убого: даже в центре асфальт был расколот и полон дыр. По нему больше ходили повозки с запряжёнными лошадьми и ящерами, чем ездили автомобили. Машин было крайне мало. Дома с облупившейся краской по большей части имели не больше трёх этажей. Сагнэ сейчас находилась в самом высоком здании, являвшегося частью дворца.       - Итак, вы – единственная выжившая дочь умершего короля, который и сам продержался на троне всего два года после смерти предыдущей королевы. Хотя вы были рождены вне брака, по законам Акела можете претендовать на престол. Эту легенду придумал ещё мой отец. Она не отличается изощрённостью, поэтому переделать под подходящего претендента довольно просто. Здесь внезапно найденную наследницу не будут проверять по крови и не будут обсуждать детали во всех изданиях, как это произошло в Угиране. В Акеле грамоте обучено менее десяти процентов населения, - небрежно объяснял Халинд. Он с отвращением смотрел на бедный город. На крыше совсем недалеко от них стали выходить курицы, их кудахтанье отчётливо слышалось на дворцовой башне.       Сагнэ невольно улыбнулась. Так странно делать вид, будто слушает деловое предложение. Отец Халинда и предыдущий глава клана Дэльки умер больше двадцати лет назад, ещё до рождения Крайда, значит, хаос в Акеле устроили алимиты, и тот развивался по их сценарию.       - Я ни шкерча не смыслю ни в политике, ни в экономике.       - Неважно, этим будут заниматься другие люди. Вам надо будет лишь подчинять строптивых противников внутри, затем вне Акела, - Халинд, с презрением посмотрев на куриц, достал из кармана рубашки кольцо, украшенное миниатюрным черепом птицы из серебра с антрацитами на месте глаз. – Это фамильная реликвия династии Цаган. Настоящая.       - Магия смерти? – глаза Сагнэ ненадолго засияли, когда она воспользовалась тонким взором. – Они потомственные некроманты?       - Нет, только основатель династии и первый король Акела, правивший здесь два века.       Для варварских земель династия Цаган продержалась приличный срок – семь веков. Два из них правил основатель-некромант, который отличался безжалостностью к соперникам в борьбе за власть. Его потомки оказались слабее и в конечном итоге выродились. Дети предпоследней законной королевы Акела устроили резню между собой. Строгих правил престолонаследия, как в Угиране, здесь не было. Не было, как в Руфране, надзора Инквизиции за аристократией, и последние десятилетия страна пребывала в кризисе, нищете и беззаконии. Сейчас официально Акелом правил наместник. По истечении двадцати лет после смерти последнего короля и при отсутствии законного наследника наместник станет королём и создаст новую династию. По сравнению с некоторыми варварскими странами, где на трон некоторые садились, держа отрубленную голову предыдущего правителя, Акел был цивилизованным государством. Несмотря на междоусобицы, местные дворяне хотели порядка.       - Уже сейчас вам не составит труда убедить наместника в своём происхождении.       - Думаете, он легко откажется от власти?       - Он сохранит влияние, даже если уйдёт в тень. Пока он полезен, а если будет сопротивляться и мешаться, удалим его подальше от двора.       Пока Халинд и Сагнэ беседовали, рядом с дворцом проехали несколько повозок, после которых остались следы от навоза. Во дворах началась перестрелка, послышались яростные вопли, куры закудахтали громче.       - Вы действительно думаете, что Пацитари станет столицей Данории? – глядя на сушащееся бельё, равнодушно спросила Сагнэ.       - Пацитари останется в прошлом. Этот город станет возрождённой Орой.       - А та Ора – где она находилась?       - Сейчас там аномалия, - с сожалением ответил Халинд. – Битвы магов Эпохи Вражды оставили глубокие шрамы не только в Оре.       - Но с Эпохи Вражды прошли три тысячи лет.       - Аномалии могут существовать и дольше. Для Пларфа это небольшие шрамы от ранок. Но для нас – невозможные для жизни места. Нет, та Ора пускай тоже останется в прошлом. Прошлом, где магия жертв была главным оружием.       Халинд всё ещё сохранял подозрения и оставлял девушку под надзором. Когда он ушёл через портал, за ней осталось наблюдать двадцать три надзирателя. Впрочем, ни один из них не был менталиком, и Сагнэ внутренне только усмехнулась их бесполезной работе. Она некоторое время ходила по своим апартаментам, состоящим из пяти комнат, читала, осматривала руки. Когда бдительность охранников несколько спала, Сагнэ вернулась в комнату, где Халинд Дэльки открыл портал. Чувствительность с подсаженным демоном у менталицы повысилась в разы, ей было достаточно постоять рядом с местом открытия портала, чтобы увидеть след, ведущий к концу магической норы. Он находился относительно недалеко. Сагнэ пришлось покорпеть над картой, и она установила примерное место, где увидела кабинет главы клана Дэльки. Даже если она ошиблась с расчётами, описания аномалии, наверное, будет достаточно для жрецов. Башни, обтянутые пульсирующими мясного цвета канатами, уходящими под землю, и парящие над землёй металлические листы идеально квадратной формы вряд ли можно найти ещё где-нибудь в Пларфе. Каждая аномалия имела неповторимые признаки.       - Неужели это Ора? – забывшись, прошептала девушка. Оставалось надеяться, что надзиратели не придали этому значения. Но заметило нечто намного могущественнее любого человека.        «Ты сможешь воспользоваться этим знанием, но не сейчас», - голос Данории заставил Сагнэ застыть. По её телу будто прокатывался электрический заряд, когда его касался Дух.

* * *

      Об этом убежище Семьи Дэльки знали менее десятка человек. Оно действительно находилось на территории аномалии, в которую превратилась Ора. Заниматься строительством здесь было весьма рискованно, но оно оказалось идеальным. Ни одного покушения, ни одного налёта боевых жрецов или инквизиторов. Это место было самым надёжным. Халинд только здесь чувствовал себя в безопасности. Он прошёл мимо стеллажей с книгами и уселся в удобное кресло, сложив руки замком на груди.       Халинд пока не был уверен в лояльности похищенной руфранки. Свидетельства о преступлениях и зверствах Жречества её особо не трогали. Идеалы алимитов, считающих магов избранными, а немагов – их обслугой, девушка также не принимала. Таким человеком можно управлять, имея серьёзный рычаг влияния, но и его у Халинда не было: круглая сирота Сагнэ Джостеди не сблизилась с оставшимися родственниками, не имела пары, а единственная близкая подруга являлась наследницей молчания.        «Ты можешь ей доверять», - голос Данории прозвучал как всегда неожиданно. Халинд вздрогнул всем телом и резко выпрямился.        «Но это неразумно. Рождённым не в Семьях нельзя доверять столь важные должности. Они никогда не будут по-настоящему верны. Я даже почувствовал облегчение, когда у нас отняли Эрвен. Она не стала бы надёжной властительницей слова, зная, что её родителей похитили и держали насильно.        «Эрвен нам не нужна. Сагнэ справится со своей задачей», - в голосе Духа не звучали эмоции. Он лишь говорил то, что должны были услышать его адепты, чтобы выполнять План, о сути которого, не знал ни один из людей.        «Могу лишь довериться всеведущей Данории», - смиренно ответил Халинд Дэльки. Данория уверенно вела его клан, подарив разрозненной кучке алимитов настоящую власть и надежду на мировое могущество, но Халинд до сих пор испытывал сомнения относительно Духа.        «На словах ты смиряешься, но внутри оставляешь место для сомнений. Я это не осуждаю. Глава клана должен сомневаться. Главное, ты на своём месте. Сагнэ Джостеди тоже на своём месте».       Окончание контакта с Данорией мужчина встретил с облегчением, хотя после касания Данории в теле разливалось приятное сладостное чувство, но в уме оставалось слишком много противоречий. Немного качаясь, чувствуя звон в ушах, Халинд доковылял до столика, где стоял графин с водой, и сделал несколько больших глотков воды, которая намочила его рубашку. Сейчас ему было не до манер. Рухнув на диван, Халинд прикрыл глаза и медленно задышал, успокаивая сердцебиение и гудящие нервы. Контакт с Данорией дарил блаженство и слабость. «Будто тебя трахнул кит», - Халинд криво усмехнулся молодецкой шутке, которую придумал его друг, когда оба были сопляками. Древняя сущность, которую люди не в состоянии понять, управляла их жизнью, направляла весь клан. Можно ли ей абсолютно доверять? Что мы знаем о её мотивах? Но уже поздно сомневаться. Семьи зашли слишком далеко.

* * *

      Только по ночам Сагнэ могла быть самой собой, не следя постоянно за своими мыслями и чувствами. Её построенный во снах дворец последнее время сиял от её энергии и привлекал взоры многих духовных существ. Однако, кроме одного сновидца, гости влететь туда больше не могли: Сагнэ укрыла дворец защитным куполом.       - Халинд опять приходил? – этим сновидцем был Крайд Дэльки. В контрасте с одетой в просторное белое платье Сагнэ он предпочитал чёрную обтягивающую одежду.       - Да, пока он ничего не подозревает. Даже воспользовался порталом в моём присутствии, теперь я знаю, где ваша уютная норка.       Крайд был не особо впечатлён:       - Не рискуй, Сагнэ. Мне теперь дела нет до противостояния с Жречеством, но лучше выждать. Не знаю, как поведёт себя Данория, Дэльки ей не так уж и нужны.       - Как она доберётся до подземного Храма? Даже вездесущий Странгулавит облажался, а теперь против него в Академии сделали ещё и антимагические барьеры.       - Она доберётся. Сейчас для Данории главное – мы, и нам надо сделать всё, чтобы от неё избавиться. Демон не мешает твоему самоконтролю?       - Он пытался вмешаться и контролировать мою эмоциональность, но я легко его подавляю.       - Повезло тебе с этой штукой познакомиться в зрелом возрасте. Мне его подсадили в двенадцать лет. Даже не представляю, как его эта Нария терпела. Нементалики практически не могут сопротивляться Абимарду.       - Хотелось бы мне с ней связаться и обо всём предупредить.       - Это невозможно! – строго сказал Крайд. – Для нас главное – избавиться от Данории.       - Знаю-знаю, но на это уйдёт много времени, - отозвалась Сагнэ. – Озик тоже нельзя появляться?       - Никому из нас, - грустно ответил Крайд, - пока всё не кончится.       - Даже твоим родителям нельзя знать?       Юноша небрежно махнул рукой.       - Это слишком опасно. И для меня, и для них. Да и плохо я их знаю, они отдали меня тётке, так как считали это лучшим вариантом. Все так считали.       Учитывая, что они затеяли, Крайд больше никогда не увидит своих родителей. Сагнэ испытывала сочувствие. Раньше она и представить не могла, что вот так просто может говорить с алимитом за семейные дела.       Всё началось, когда он и Озик появились на пороге её комнаты в общежитии. Два мертвеца выглядели вполне живыми и здоровыми. Пробыли они совсем недолго, вывалив за четверть часа, информацию, которую ей пришлось переваривать полдня. За те полдня ей пришлось сделать главный выбор в своей жизни. В том взрыве под альцагирским собором некоторых людей разорвало в клочья. От Крайда и Озик не нашли ничего, и считалось, что они погибли. Но их спасла Данория, как и ещё несколько алимитов и жрецов. Все они, пробыв долгое время в изоляции, теперь подчинялись Духу Данории. Однако цель этого Духа оказалась не в возрождении страны с таким же названием. Он стремился за пределы Пларфа. Для открытия портала в другой мир ему нужны были параллельно работающие на него люди.       - Насколько мы можем понять, Дух не видит своего будущего в Пларфе, - говорила в тот день Озик, обняв Сагнэ и уткнувшись лбом в её висок. – Вы с Крайдом – единственные, кто могут его провести. Наверное, эта сущность осознала вашу ценность в тех катакомбах, а может, намного раньше.       - Диада менталиков – большая редкость, но именно она нужна Данории, - Крайд посмотрел на свой знак в виде бабочки с неровными крыльями, будто побывавшими в огне.       - Мы не знаем, сможешь ли ты укрыться от Духа, - с печалью в голосе говорила Озик. – Он ведь сам нас к тебе послал.       - В три часа сюда придёт Халинд Дэльки, глава моего клана. Ты будешь ему нужна для того, чтобы возглавить Акел вместо меня. У тебя будет время уйти. Но Данория желает, чтобы ты была в Акеле, и вряд ли ты сможешь уйти от Духа.       Сагнэ лихорадочно соображала над предложением.       - Вы уверены, что Данория просто хочет покинуть наш мир? А что если она впустит в Пларф неведомую армию врагов?       - Мы не можем всего знать. Данория использует людей в своих целях, как пожелает, - угрюмо ответил Крайд. – Если ты попытаешься связаться с Жречеством, она остановит тебя так или иначе. Не через нас, так через других. Но это шанс избавиться от Данории.       - Почему мы? Почему только диада менталиков? Что это вообще значит? – напряжённо спрашивала девушка. Крайд не мог дать ответа.       Они с Озик ушли вскоре, оставив Сагнэ одну. Она могла бы попытаться сбежать. Дух не всемогущ, раз использует людей для своих целей. Девушка ходила по комнате, не делая попыток ни с кем связаться. Шанс избавиться от Данории? Быть может, именно ради этого она родилась? Она и Крайд, умерший и возрождённый, будто эти бабочки на их запястьях. Девушка не могла сказать, что решение её было здравым и взвешенным. В ней метались чувства и мысли до самого прихода Халинда Дэльки. Их пришлось взять под полный контроль, и каким-то чудом ей удалось скрыть воспоминания о Крайде и Озик. А после назад дороги уже не было.