Шаги

— Ты скажешь, что это за цвет? — У тебя потеря зрения, Кэл? – Джиллиан обернулась, прекращая красить стену. – Почему я об этом ничего не знаю? — Кофе с молоком? – эксперт сморщился, фокусируя взгляд на цвете своего валика. — Цвет топленого молока. Ты почти угадал. — Нет, определенно здесь чего-то не хватает, — мужчина закатал рукава свитера и вернулся к прежнему занятию, то есть покраске стены. — И чего же? Джиллиан положила валик на клеенку и подвинула стремянку ближе. Ей предстояло красить стену под потолком. Джилл посмотрела на потолок, потом на лестницу, взяла в руки валик и встала на вторую ступеньку. — Музыки, — Лайтман обернулся и застыл, наблюдая за действиями хозяйки дома. – Самого жесткого метала, если быть точным. — У меня кроме джаза ничего нет, Кэл. Ты разве метал слушаешь? Ммм… — Фостер провела валиком по стене. – Ты что-то говорил про это. Я припоминаю. — Черт! Джиллиан резко обернулась. — Я все знаю! И даже не думай, чтобы прочитать мне нотацию, Фостер! – Лайтман посмотрел на свои заляпанные краской джинсы и развел руками. – У меня всего лишь упал валик. — С такими темпами мы закончим к утру понедельника, — Джилл спустилась с лестницы. – Я совсем не подумала о рабочей одежде. Прости. Джинсы, конечно, уже не спасти, — она стала расстегивать мужскую рубашку, в которую была одета. – Снимай свитер. — Этот неожиданный поворот, определенно, мне по душе, — прищурился эксперт. – Прямо здесь? Я думал, что ты хотя бы дотерпишь до окончания работы. — Кэл! – Фостер покачала головой, сдерживая улыбку. – Ты неисправим. Снимай свитер. — Может, я стесняюсь? — Кэл! — Хорошо, хорошо, — мужчина снял свитер и протянул его Джиллиан. – В порыве страсти вещи валяются на полу. Куда мне его бросить? Фостер промолчала и сняла рубашку, так как та была надета поверх стрейчевого топа. Она протянула ее Лайтману и взяла из его рук свитер. — Чья эта рубашка? – Кэл застегивал пуговицы, провожая Джиллиан взглядом. Та, в свою очередь, сунула свитер на стул под пленку и вернулась к стремянке. — Неважно, — протянула женщина себе под нос, начиная водить по поверхности стены валиком. – Ты сейчас стоишь и смотришь на меня, да? — Я застегиваю пуговицы. Это, конечно же, было ложью. Лайтман стоял возле стены с валиком на длинной деревянной ручке в руке и следил за Фостер и ее наполовину обнаженной спиной. На секунду его посетило желание предложить Джиллиан ходить и на работе в этом черном топе со светло-зеленой отделкой. Можно было и джинсы эти же оставить, которые стали несколько потертыми от времени. Кэл остановил свой взгляд на обуви Фостер, а именно тапках с открытым носом. «Фостер красит ногти ярко-красным лаком. О чем это может свидетельствовать?» — подумал эксперт, продолжая рассматривать новый образ своего делового партнера. — Пять минут застегиваешь пуговицы? – Фостер повернулась к заинтересованному мужчине. – У тебя что, болезнь Паркинсона внезапно открылась? — Просто задумался. У меня есть голова, как у всех живых людей. Кэл вернулся к работе, но никак не мог сосредоточиться на ней. Размышляя о том, чья бы это могла быть рубашка, а также что могло бы быть у Фостер с ее владельцем, Лайтман поймал себя на том, что начинает ревновать. Он звучно выдохнул и закатил глаза, дабы успокоиться, но эти мысли не выходили из его головы. — Проклятье! — Что опять? — У тебя есть белая краска? Или ты только этого цвета краску купила? Кэл смотрел вверх, упирая руки в бока. — Ты покрасил потолок? – Фостер спрыгнула с лестницы. – Только не это, Кэл, — она подняла глаза. – В твоем духе, так что мне удивляться нечего. Если бы ты не выкинул за шиворот Джека, мы бы уже сейчас заканчивали работу. — Смазливая мордашка сама тебя покинула. Я тут не причем! Джилл усмехнулась, тем самым ответив «Ври больше!» — Неужели он тебе в самом деле понравился? – эксперт сморщился, как старый башмак. – Этот слесарь. — Он грузчик, Кэл. И да, очень понравился, если тебя это так волнует. — И как бы вы отметили окончание вашего сотрудничества, если бы я не спас ситуацию? — Можешь пофантазировать на этот счет, — Джиллиан направилась к выходу, чтобы принести широкую кисть и белую краску. – Я разрешаю. — Я буду красить потолок? Тут же высота метра два, если не больше! Вопрос остался без ответа, так как Фостер уже была внизу, раскаиваясь, что в ее помощниках сейчас тот, кого бы она в здравом уме и трезвой памяти никогда не согласилась взять на эту должность.