Правда - хорошо, а счастье лучше.

      Вернувшись в основной лагерь, Инквизитор просматривала почту, накопившуюся за время их отсутствия. Кассандра помогала ей, вскрывая письма. "Смотри, - Элиза протянула ей депешу от Жозефины, - нужно торопиться. Бал через десять дней. Поедем сразу в Вал Руайо, там встретимся с остальными. Пошли нарочного, чтобы привезли подходящую одежду. Придется взять вместо Коула эту мегеру, Вивьен. Пусть ее экипируют".        Она подошла к Дориану, задумчиво сидевшему у костра, и сообщила: "Приходится, не закончив здесь дела, ехать в Вал Руайо".       - Зачем? - удивленно спросил он.       - Жозефина достала нам приглашения на бал в Халамширале. Удобнее будет заехать по дороге в столицу, подготовиться.       - А потом мы вернемся сюда?       - Не сразу. Венатори здесь больше нет, осталось найти гробницу Файреля, но это успеется. Дори, я подумала, что у нас будет пара дней, можно кое-что купить...       - К свадьбе? - обрадовался он.       - Если ты не передумал, - улыбнулась она.       - Что ты такое говоришь, - искренне возмутился он, - я кажусь тебе легкомысленным?       - Нет, - она засмеялась, - ты кажешься мне возмутительно... красивым. На тебя все заглядываются, это ужасно. Я ревную!       - А я еще и со вкусом одеваюсь, - лукаво подначил он.       Элиза обняла его: "А если я серьезно?" Он внимательно посмотрел на нее: "И к кому же ты ревнуешь?" Она вздохнула и спросила: "Что у тебя за подруга в Каринусе? Это твоя бывшая невеста?"       - Ливия Гераданус? Смышленая девчонка, фигурка точеная, остра на язычок. Но мы с ней не дружили. На каждом застолье обменивались колкостями. Радуется, наверное, что я сбежал.       - Нет, Мейварис Тилани, за которую ты просил, - она выжидательно уставилась на него.       Павус захохотал: "Это к Мэйварис ты ревнуешь? Не стоит, любовь моя. Он, конечно, мне друг и симпатичный парень, но не в моем вкусе"       - Я говорю о подруге, а не о друге, - рассердилась она.       - Так ты не знаешь? - он стал серьезен и удрученно вздохнул, - испорчу я тебя, ты такая чистая и невинная девочка. Боюсь, что твоя психика не выдержит свободных нравов Тевинтера. Видишь ли, Мэйварис - мужчина, но считает себя женщиной. Кстати, он замужем за кузеном Варрика, Торольдом.       Элиза недоверчиво посмотрела на него и ошеломленно потрясла головой: "Я не совсем поняла..."       - Он транссексуал, такой же, как Кремизиус Акласси, лейтенант из отряда Железного Быка, только тот женщина, которая считает себя мужчиной, - вздохнул Дориан, - но люди-то они хорошие. Ну, прекрати, не дуйся, я потом объясню, что такое транссексуал. Элли, у тебя нет соперниц и не может быть. А вот у меня, похоже, есть. Молодой, мускулистый храмовник. У вас что-то было с ним?        Она хитро улыбнулась: "Ты про Каллена? Ничего у нас не было и не могло быть. Кроме тебя все догадывались, что я влюбилась. И очень хотели узнать, в кого именно. Вот я и сказала Кассандре, что в Каллена. Чтоб она отстала от меня".       - А... Солас? - он затаил дыхание.       - Он лысый и у него нет усов , - засмеялась Элиза, - значит, и шансов тоже нет.       - То есть, ревновать мне нужно только к усатым и волосатым? - он сделал испуганное лицо и высказал ужасную догадку, - неужели... Блэкволл?       Девушка фыркнула: "Ты еще скажи "Железный Бык".       - Так кого мне на дуэль вызывать, я что-то не понял, - он смотрел на нее с такой любовью, что Элиза обняла его и спрятала счастливое лицо у него на груди.       - Никого, мой бретер, разве у тебя могут быть соперники? Ты самый лучший, Дори, и ты прекрасно это знаешь.       - Жаль, - вздохнул он, - ревновать, оказывается, так интересно!       В Вал Руайо Дориан был впервые. Отряд прибыл туда вечером, их встретила посол Инквизиции Жозефина, разместила в хорошей гостинице на втором этаже с видом на торговую площадь. Она, Элиза и Кассандра сразу заперлись, совещаясь. Павус ждал Инквизитора, глядя в окно на помпезные здания, и думал: "Так это и есть столица могучего Орлея? Какие вульгарные цвета. Тут не так строго и чисто, как в тевинтерских городах. Столько масок. Что за дикий обычай... Ладно, это хотя бы город. Где же Элли? Раз уж мы здесь, надо поискать приличного вина. А то я уже отчаялся".       Элиза ворвалась, как ураган: "Дори, пойдем скорее, пока открыты магазины".       - Хочется забрести в какую-нибудь таверну. А лучше во все по очереди, - ответил он, - не люблю я ходить по магазинам.       - Хорошо, - неожиданно согласилась она, - пойдем завтра с утра. Но сегодня обязательно нужно успеть к портнихе Вивьен, она с меня мерки снимет. У нас всего два дня, чтобы сшить платье. Ты же не хочешь, чтобы я пошла под венец в доспехах.       - Не хочу, - он обнял девушку, - хочу увидеть тебя в платье, в белом подвенечном платье и фате. К твоей коже очень идет белое. Надень сейчас антаам-саар, а?       Она засмеялась: "Хорошо, но ты тоже надень его. Встретимся внизу через десять минут".       Он переоделся и спустился в просторное фойе. Элизы еще не было и Павус скучающим взглядом следил за нарядной публикой, прогуливающейся по выложенной мраморными плитами площади.       - Дори, я готова, - раздался любимый голос, он обернулся и внутренне ахнул.       Она распустила свои великолепные волосы, поменяла синюю косынку антаам-саара на золотистую и надела туфли вместо сапог. Всего лишь, но Дориан, глядя на спускающуюся по лестнице Элизу, обмирал от восторга, такой прекрасной она ему показалась.       - Что с тобой? - она подошла к нему почти вплотную.       - Ты очень красивая, - выдохнул он, - никогда не видел таких красивых, как ты.       Она довольно засмеялась и, поднявшись на носочки, чмокнула его в прямо в усы: "А в зеркало смотришь иногда?" Он положил руку на ее плечо и гордо повел на площадь. На них оглядывались, они были чрезвычайно эффектной парой.       Ателье любимой портнихи Вивьен было наверху, Элиза оставила Дориана в маленькой, уютной, открытой таверне с видом на море и ушла, попросив не слишком бражничать без нее. Он заказал тевинтерского вина и сидел, попивая, глядя вдаль, туда, где по его расчетам был Каринус. "Что бы сказал отец, если бы узнал, что я женюсь, - лениво думал он, - решил бы, что я покорился. Что хочу опять стать наследником, магистром... Черта с два! Он бы сразу потребовал, чтобы я вернулся. Да и вряд ли был бы в восторге от моей избранницы. Она же Инквизитор. "Дитятко попало в лапы ужасного Инквизитора, его заставляют участвовать в сомнительном предприятии. Что скажут люди?"       Дориан раздраженно отвернулся и посмотрел в сторону, куда ушла Элиза. Рядом с ателье оказывается была еще и ювелирная лавка. Он подозвал эльфа-официанта: "Вон та лавка еще работает?"       - Конечно, у нас все работает дотемна, а мы работаем до рассвета, - охотно ответил эльф.       Павус подумал и встал: "Я пойду взгляну, чем они торгуют. Ко мне должна придти дама, если я еще не вернусь, скажи ей, куда я пошел". Он расплатился, дал официанту щедрые чаевые, прошел под деревьями и увидел цветочницу. Улыбнулся и выбрал небольшую чайную розу. "Она чудесно будет смотреться в агатовых волосах моей Элли, - Дориан повторил про себя с затаенной гордостью: - Моя Элли... моя невеста". Он вошел в магазинчик и огляделся. Стеклянная витрина была битком набита золотым и серебряным ширпотребом. А цены кусались. Дориан разочарованно вздохнул и повернулся уходить. "Подождите, магистр", - окликнул его гном, по виду - хозяин лавки. Павус вопросительно посмотрел на него.       - Я видел, как вы шли в таверну. Ваша дама... Она же Инквизитор, правда? - гном волновался.       - Допустим, - Дориан с подозрением впился взглядом в его лицо. Через левую щеку у того шел грубый, недавний, еще красный, шрам.       - Вы хотели купить ей подарок, да? - гном умильно улыбнулся и Павус заметил, что с левой стороны у него нет зубов. Удар, в результате которого он их потерял, по-видимому, должен был снести ему голову. Странно, что он остался жив.       - Хотел, но у вас нет ничего, достойного моей невесты, - высокомерно ответил альтус.       - Ох, она замуж выходит, - обрадовался ювелир, - поздравляю вас, магистр. Я... тогда тем более... у меня есть то, что вам нужно. Пойдемте.       Он провел Дориана в заднюю комнату, в которой стоял ювелирный ограночный станок и разные приспособления для изготовления украшений. Отпер сейф и достал небольшую шкатулку. Открыл снятым с шеи ключом и показал содержимое Павусу. На красном бархате лежало два кольца. Простая золотая печатка... с гербом дома Тревельянов. И превосходное, в классическом стиле, белого золота кольцо с бриллиантом чистейшей воды, сиявшим, как звезда. Дориан взял печатку, внимательно рассматривая герб, а гномик объяснил: "Это ее кольцо. Оно было сильно поцарапано и она отдала его мне отполировать. Еще в Убежище. А я не успел, напали эти твари..."       Гном расчувствовался: "Она спасла мне жизнь. Отдайте ей. И это тоже. Я сделал его для нее". Он дрожащими пальцами вынул второе кольцо и протянул Дориану. Но Павус отрицательно покачал головой: "Оно дорогое, я не могу его взять. К тому же, это будет не мой подарок, а ваш".       - А вы заплатите мне сколько не жалко, - предложил гном, - мне приятно будет знать, что она носит кольцо моей работы. Это дорогого стоит.       Дориан колебался и гном добавил: "Мой престиж взлетит до небес, если узнают, что вы купили у меня свадебный подарок Инквизитору. Такая реклама стоит очень и очень дорого".       - Ладно, уговорили, - решился Дориан, представив себе, как наденет кольцо на изящный пальчик Элли. Он вынул все деньги, которые у него были с собой, и протянул ювелиру. Гном положил кольца в маленькую коробочку и отдал Павусу.        Довольный Дориан вернулся в таверну, но Элизы там не было. Он поискал глазами официанта и тот, увидев его, пожал плечами. Было уже довольно поздно, Дориан заволновался и почти бегом побежал в ателье. Но и там ее не было! Портниха сказала, что она ушла через четверть часа после того, как пришла. С нее едва успели снять мерки. Сердце Павуса ухнуло куда-то вниз. Он выбежал наружу и остановился, не зная, что делать дальше. "Создатель милостивый, - взмолился несчастный Дориан, - не допусти, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое! Защити ее, она единственный луч света в моей жизни и не только в моей". И Создатель его услышал, а он услышал торопливый стук каблучков за спиной и резко обернулся.       Элиза бежала к нему, улыбаясь, и, подбежав, повисла у него на шее: "Дори, - радостно прошептала она ему на ухо, щекоча своим бурным дыханием, - пойдем скорей, я тебе что-то покажу и расскажу". Павус закрыл глаза и постарался удержаться на подгибающихся коленях. Он крепко прижал к себе любимую и почувствовал, что из глаз у него текут слезы. Шмыгнув носом, он выругался: "Вишанте каффас! Где тебя носило, Элли? Я... чуть не умер от страха". Она отстранилась и обеспокоенно посмотрела на него: "Что с тобой, любовь моя? У тебя слезы на глазах..."       - Где ты была? - он вдруг разозлился и отступил от нее на шаг.       - Ты волновался, да? - она, виновато глядя на него, попыталась вытереть его слезы, но он строптиво вскинул голову.       - Я спросил тебя, где ты была, - требовательно повторил он.       - Я... Прости меня, Дори, я не хотела тебя пугать, - она шагнула к нему и остановилась, запустив руку в карман.       - Последний раз спрашиваю. Где. Ты. Была, - он сверлил ее глазами.        Девушка огорченно вздохнула: "Я думала, мы посидим в таверне, выпьем винца и я отдам тебе это, - она вытащила из кармана сжатый кулачок и покрутила им перед его носом, - пойдем, а? Я расскажу, где была и как мне удалось его добыть". Она повернулась и застучала каблучками, спускаясь по лестнице. Дориан не двинулся с места, но Элиза и не думала останавливаться, она даже не оглянулась, не сомневаясь, что он идет за ней. Павус смотрел ей вслед, открывая рот, чтобы позвать ее, и опять закрывая, не желая звать. Она, меж тем, спустилась и пошла по темной улице, освещаемой редкими факелами. Дориан скорее почувствовал, чем увидел, как от стены отделилась тень в плаще и двинулась за Инквизитором. Он, не помня себя от страха за нее, прыгнул вперед и с хрустом подвернул ногу, но, превозмогая боль, заковылял за подозрительной фигурой и крикнул: "Элли! Сзади!" Фигура метнулась в сторону и завизжала фальцетом: "Караул! Грабят! Убивают!!!" Элиза бросилась к Дориану, а с двух сторон прибежали стражники и обступили их.       - Кто такие? Документы! - грубо потребовал один из них.        Тревельян усмехнулась и стянула с руки тонкую белую перчатку. Метка ярко вспыхнула зеленым огнем, осветив лица в масках и без них. "Вестница!" - ахнул стражник и, прижав руку к сердцу, опустился на одно колено. Остальные, в том числе и таинственная фигура в плаще, последовали его примеру.       - Пойдем, - Элиза закинула себе на плечо руку Дориана и повела его в гостиницу. Он шел, сильно прихрамывая, постанывая от боли. Стражники догнали их и смущенно пробормотали: "Мы поможем". Они подхватили Павуса, доволокли до входа и, поклонившись девушке, удалились.       - Сможешь подняться по лестнице? - спросила Элиза.       - Не знаю, - он облизнул пересохшие губы.       - Тогда здесь,- решила она, усадила его на широкую мраморную скамью в фойе, опустилась перед ним на колени и попробовала снять сапог, - больно?       - Ага, похоже, сломал, - он поморщился.       - Как же тебя угораздило-то, - она водила здоровой рукой со светящейся красным маной. Потом мана изменила цвет на синий и Дориан почувствовал, как боль утихает. "Придется разрезать", - она вынула маленький кинжал, ловко вставила его в голенище и одним уверенным движением освободила ногу. "Сейчас", - она ободряюще улыбнулась ему, убрала кинжал и, негромко читая заклинание, стала сращивать сломанные кости и порванное сухожилие. Дориан смотрел на нее со смешанным чувством досады и умиления. Радость от того, что она жива и невредима, сливалась с обидой, наполняя душу сладкой болью.       - Элли, - тихо позвал он, - где же ты все-таки была?       Она, не переставая читать комбинационное заклинание, посмотрела на него и подмигнула. Сжимая и разжимая пальцы здоровой руки, она меняла цвет и воздействие маны, со знанием дела исцеляя его сложный перелом. Наконец, сотворив непрозрачное облако вокруг его ступни и щиколотки, она заключила ногу в твердый каркас. Устало вздохнула и предложила: "Попробуй встать, Дори". Он попробовал, осторожно наступил на вылеченную ногу и неуверенно сделал шаг. Боли не было, был страх, что соединенные кости разъедутся. Элиза подставила ему плечо: "Пойдем, тебе надо лечь".       Они добрались до комнаты Павуса и девушка уложила его на кровать, пристроив под ногу одну из многочисленных подушек. Дернув за сонетку, заказала появившемуся слуге ужин и присела рядом с Дорианом. Порывшись в кармане, достала и протянула ему на ладони амулет с фамильным гербом дома Павусов: "Вот, возьми, это твой". Удивленный Дориан, не веря своим глазам, взял вещицу и вопросительно посмотрел на нее: "Откуда ты..." Она улыбнулась: "Лелиана прислала депешу в Свистящие пустоши, сообщив, что некий Поншар де Лье, который в свое время приобрел у тебя этот знак права первородства, предложил его Инквизиции в обмен на помощь в получении доступа в Лигу озера Селестин. Мы с Кассандрой сочли это наглостью и решили организовать все так, чтобы Лига признала Поншара только на срок, необходимый для получения амулета. Жозефина привезла письмо де Лье, в котором этот кусок навоза, называя меня своим дорогим Инквизитором, благодарил и предлагал встретиться для передачи амулета. Я не хотела доверять получение такой важной вещи кому бы то ни было. Все-таки это семейное дело. Поэтому пошла сама".       - А почему ты мне ничего не сказала? - Дориан, хмурясь, вертел фамильный герб, - я, знаешь ли, способен самостоятельно решать свои проблемы.       Элиза обиженно посмотрела на него: "Я хотела сделать тебе подарок. На свадьбу. Прости, что не угодила". Она встала, но он схватил ее за руку. Она ахнула: "Ты делаешь мне больно!" и вырвала ее. Он с ужасом понял, что схватил прямо за метку. Девушка бросилась к выходу, Дориан даже не успел понять, что она уходит, как дверь за Элизой закрылась. Он собрался было бежать за ней, но вовремя вспомнил о ноге. Павус и сам был неплохим целителем, даже находился в этом статусе в Инквизиции. Он хорошо понимал, что наступать на вылеченную ногу ему сейчас ни в коем случае нельзя. Поэтому, дождался, когда принесли ужин, подозвал слугу, достал из кармана помятую розу, а из другого коробочку с кольцами, восстановил заклинанием цветок, надел на черенок печатку и велел слуге отдать композицию Инквизитору, сообщив, что ужин подан. Через несколько минут слуга вернулся и сообщил, что Инквизитор ужинать не будет. А вслед за ним вошла Кассандра Пентагаст.       Кассандра, Искательница Истины, героиня Орлея, правая рука покойной Верховной жрицы Джустинии V, высокородная неваррская принцесса Пентагаст, нравилась Дориану. Она была умна, не обременяла себя ложью, искренне верила в Создателя и сражалась, как дракон. Ее уважали за стремление к справедливости и побаивались ее гнева, так как она была скора на руку, а рука у нее была тяжелой. Кассандра была лучшей подругой Элизы Тревельян и обязательным членом отряда Инквизитора во всех ее походах. Кроме Дориана только ей Вестница разрешала называть себя уменьшительным именем. Разница в возрасте (Кассандре было уже тридцать семь лет) определила, по-видимому, роли в их тандеме. Элиза прислушивалась к мнению принцессы и часто просила ее совета. Искательница же считала своим долгом во всем поддерживать девушку и защищать ее.       Сейчас выражение лица Кассандры не предвещало ничего хорошего. Однако, она поинтересовалась его самочувствием и предложила составить ему компанию на ужин. Они молча поели, причем принцесса буквально насильно кормила альтуса, запретив ему вставать, подложив под спину подушки и накладывая в его тарелку еду. Наконец, сняла с пояса флягу и заставила выпить какое-то зелье. Дориан ждал, когда она скажет, зачем ее послала Элиза и почему не пришла сама. Но принцесса сначала вызвала слугу, чтобы убрал пустую посуду, заказала бутылку антиванского вина и дождалась, пока его принесут и откроют.       Молчание становилось гнетущим. И Павус не выдержал: "Я тебе по-прежнему не нравлюсь, Кассандра? Уж столько времени прошло!"       - А что даст время? Мы разные во всех отношениях, - она встала и подошла к окну.       - Не во всех. Есть еще моя семья, - не отставал, улыбаясь, Дориан.       - Семья имперских магистров-рабовладельцев, - фыркнула она, - что-то, милый друг, ты много улыбаться начал.       - Я всегда улыбаюсь. Людям это нравится. И немудрено, у меня прекрасные зубы, - поддразнивал он.       - Береги их, Дориан, - принцесса недвусмысленно сжала кулаки,- последнее время меня раздражают твои улыбочки.       - Да что такое, Искательница? - удивился Павус, - что за камень за пазухой ты держишь?       - А ты не догадываешься? - Кассандра подошла и присела на краешек кровати, - давай поговорим откровенно. Тебе необыкновенно, незаслуженно повезло, маг. Не знаю, за что Элли любит тебя, но она любит. Будешь обижать ее - убью, понял?       - Не лезь в наши дела, Касси, - Дориан начинал злиться.       - Здоровье Инквизитора в данный момент дело всего Тедаса, - она презрительно поморщилась, приподняв верхнюю губу, - а ты ранил ее. Ты хоть представляешь, как болит эта метка?! Солас потратил столько сил на то, чтобы остановить ее рост, а ты...       - Погоди, - перебил ее ошеломленный Дориан, - она никогда не говорила мне, что метка болит.       - Поначалу так болела, что она кричала и падала без сознания, - Кассандра помрачнела, - Солас помог ей, запретил закрывать больше одного разрыва в три дня, дал успокаивающее зелье, но она все равно болит, ее нельзя тревожить. А ты грубо схватил ее, сжал. Как ты мог?!       - Но я же не знал, - с раскаянием произнес Павус, - я нечаянно...       - За нечаянно бьют отчаянно, - отрезала Искательница, - из-за тебя она сейчас мучается. Не делай так больше, Павус.       Она встала и пошла к двери. "Не уходи, - почти закричал Дориан, - помоги мне, Касси, найди какую-нибудь трость или палку, я хочу пойти к ней".       - Перебьешься, - она сурово посмотрела на него, - к ней сейчас нельзя. И тебе вставать нельзя. Она на тебя всю ману истратила, ногу твою лечить нечем будет. Не заставляй ее нервничать, лежи тихо.       Кассандра сделала еще шаг к выходу и остановилась, задумавшись. Помолчав, она вздохнула: "Ладно, можешь написать ей, если хочешь. Я передам... ей приятно будет". Она вернулась, дала ему бювар, села рядом, держа в руке чернильницу и протянула перо. Дориан умоляюще посмотрел на нее: "Прошу тебя, Касси, я хочу ее увидеть..."       - Нет, нельзя, - она отрицательно покачала головой, - пойми ты, баранья башка, она не в состоянии сейчас следить за своими эмоциями. Да и... за внешностью тоже. Дай ей немного времени, она сама к тебе придет.       - Но, Касси, - не сдавался он, - будет лучше, если я к ней приду.       - Будешь ты писать?! - разозлилась принцесса, - смотри, я не собираюсь здесь корни пускать!       - Хорошо! - маг тоже разозлился, - позови слугу.       - Зачем это? - подозрительно поинтересовалась она, - вино тебе принесли...       - Ты дала мне мочегонное зелье, я теперь писать хочу, а ходить мне нельзя, - стебался он.       Кассандра дернула за сонетку и с иронией ответила: "Зелье я тебе дала не мочегонное, а снотворное, - она повернулась к вошедшему слуге, - отведите магистра в туалет, я подожду, пока он опорожнится".       В туалете Павус шепотом попросил слугу принести ему трость, когда леди уйдет. Он вернулся и написал записку в две строки, свернул ее треугольником и попросил сургуч. Запечатал и язвительно сказал, отдавая конвертик принцессе: "Надеюсь, заведомо любовная переписка в Инквизиции не подвергается перлюстрации?"       Кассандра молча взяла конвертик и ушла. Дориан сел, согнул больную ногу в колене и стал проверять ее состояние. Порванное сухожилие уже срослось, но вокруг сломанных со смещением и вправленных костей образовались костные мозоли. Можно было попробовать термотерапию, однако, пришлось бы снять магическую каркасную фиксацию, сотворенную Элизой. А делать этого очень не хотелось, так как каркас был идеален, у самого Дориана такой не получился бы. Он задумался и вздрогнул, когда дверь с грохотом распахнулась, вошла Кассандра, с угрожающим видом показала ему трость, сломала ее о колено и бросила обломки на толстый пушистый ковер, расстеленный на полу. И ушла, оглушительно хлопнув дверью. "А ты, принцесса, не так проста, как кажешься, - усмехнувшись, подумал маг и заторопился, - непонятно, сколько у меня времени, не уснуть бы в коридоре".       Он аккуратно спустил больную ногу с кровати и соскользнул на колени, поджимая голень с каркасом вверх. Ползти на четвереньках было неудобно и унизительно, Павус молился, чтобы не встретить кого-нибудь в коридоре. Но он пополз бы и по-пластунски, и через толпу на площади, лишь бы увидеть свою Элли. Хорошо, что комната Инквизитора была на этом же этаже. Добравшись до нее, он уцепился за ручку и встал, пытаясь отдышаться и торопливо приглаживая волосы. Осторожно приоткрыл дверь и в щелочку увидел Элизу.       Она лежала на кровати лицом к нему, глаза заплаканы, покрасневший носик и губки распухли. Волосы темной волной рассыпались за спиной по длинной подушке, здоровой рукой она прижимала к груди его записку и розу. Рука с меткой толсто забинтована и уложена на думочку. У Дориана больно сжалось в груди, она выглядела такой несчастной, что он не выдержал и резко распахнул створку. Кассандра, стоящая посередине большой комнаты, бросилась к нему и прошипела: "Убирайся!"       - Нет! - жалобно крикнула Элиза, приподняла голову и сказала уже твердо, - нет, Касси, помоги ему идти.       Принцесса вздохнула и подставила плечо. Павус с ее помощью допрыгал на одной ноге до кровати, сел и, взяв здоровую руку своей невесты, поцеловал и прижал к глазам: "Элли, сокровище мое, Элли! Прости меня, я не знал... я не хотел, прости..." Девушка почувствовала на его ресницах слезы и заплакала сама: "Ну, с чего ты взял, что я сержусь, Дори? Я знаю, что ты не хотел. Мне просто было больно..."       - А сейчас? Сейчас очень больно? - с отчаянием спрашивал он, целуя ее руку.       - Нет, сейчас нет, - она улыбнулась сквозь слезы, - ты же пришел... Мне сразу стало легче, любимый мой.       Кассандра пошла к двери, недовольно бормоча: "Семейка помешавшихся друг на друге инвалидов". Но парочка, не обращая ни на что внимания, уже целовалась, собирая губами слезы с ресниц друг друга, тычась припухшими носами в мокрые щеки, заглядывая в покрасневшие глаза.       - Элли, я - самовлюбленный дурак, наговорил тебе кучу глупостей, сам не понимаю, почему, - признался Дориан, - я ведь не раз предпринимал попытки вернуть амулет, но этот гад заламывал безумную цену... Я очень тебе благодарен. Лучшего подарка и придумать было нельзя.       Она погладила его по щеке: "Ложись, Дори, тебе нужно лежать. Спасибо за цветок, мне было так приятно его получить".       - Подожди, - вспомнил он и, пошарив по карманам, достал коробочку с кольцом, - я тоже приготовил тебе свадебный подарок и... ты меня сейчас тоже отругаешь. Давай пальчик.       Он открыл коробочку, достал кольцо и надел ей. "Святая Андрасте! Какая прелесть! И мне впору", - она подняла руку, любуясь красивой вещицей. И вдруг нахмурилась: "Откуда у тебя такие деньги? Оно же очень дорогое..." Дориан улыбнулся: "Колечко мне досталось почти даром. Этот гном, который полировал твою печатку, сделал мне скидку в обмен на рекламу". Элиза нежно посмотрела на него: "Ох, Дори! Ты бесподобен. Иди ко мне..." Она похлопала по кровати рядом с собой здоровой рукой. Мужчину не нужно было просить два раза. Он быстро расстегнул верхнюю часть своего антаам-саара, стащил и бросил на пол. Лег и просунул руку ей под шею, прижал к себе и стал страстно целовать ее лицо, шею, плечи, наткнулся губами на записку и цветок. Записку он бросил на пол, а розу взял и, отстранившись, продел ей в волосы. Полюбовался на то, что получилось, восхищенно рассматривая и целуя ее красивое личико, стройную шею, точеные плечи. Взгляд его опустился ниже, туда, где едва прикрытая тонкой тканью, приподнималась соблазнительными холмиками грудь. Он посмотрел ей в глаза и несмело спустил с плеча кружевную бретельку, обнажая бюст. Окинул взглядом всю картину, чувствуя, как встает его член, и простонал: "О, Элли, у меня сейчас опять крышу снесет!" Он робко положил руку на ее дивную грудь и стал поглаживать нежную кожу. Посмотрел на ее лицо. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь его ласкам. Он опять стал целовать ее, взял в рот твердый сосок и потеребил его языком. Ее жаркий стон перевернул все с ног на голову у него внутри. Он глубоко поцеловал ее рот и прошептал, совершенно потеряв голову: "Мы все равно поженимся, Элли... Я хочу в тебя, моя красавица, сокровище мое, я... больше не могу ждать..." Она прижала его руку к своей груди и тихо ответила: "Я тоже хочу этого..." Дориан резво расстегнул пояс и стащил штаны вместе с подштанниками. Забрался под одеяло и нетерпеливо прижал к себе девушку. К его ужасу стоящий колом член, упершись ей в бедро, вдруг упал. Он, залившись краской стыда, в замешательстве посмотрел на девушку, а она прошептала: "Мы сейчас заснем. Касси дала нам снотворное, на меня оно уже действует, а на тебя?"       - Похоже, на меня тоже, - огорченно пробормотал он, чувствуя, что глаза у него слипаются, - Элли, я ее убью...       Последние слова он выдохнул ей в ротик и, прижавшись к теплым, мягким губам, уснул мертвым сном.       Через несколько минут в комнату без стука вошла Кассандра. Она подняла с полу одежду Дориана и записку. Прочла: "Люблю. Приду. Жди. Твой навеки Дориан Павус". С умилением посмотрела на тесно прижавшихся друг к другу, спящих влюбленных, накрыла их одеялом и, потушив свечи, ушла.       Первой поздним утром проснулась Элиза. Она открыла глаза и посмотрела на мирно посапывающего Дориана. Сердечко ее омылось радостью и застучало в ускоренном темпе. Она осторожно сняла с себя его руку и пошла в ванну. Плеснула в лицо холодной водой, почистила зубы. Причесываясь, зацепилась гребнем за повязку и с удивлением поняла, что метка не болит. Магесса сняла бинт и рассмотрела ее. Все как всегда, если не считать, что воспаленная гиперемированная кожа вокруг зеленой отметины слегка побледнела и перестала саднить. "Солас изменил рецепт? - подумала она, - странно, что он мне об этом не сказал". Она вернулась в комнату, натянула на руку белую перчатку тонкой кожи и присела рядом со спящим Дорианом. "Какой красивый мой любимый, - думала она, невольно улыбаясь, - мой, наконец-то мой". Она, не удержавшись, наклонилась, погладила его по щеке и нежно поцеловала в губы. Он обнял ее, отвечая, прижал к себе и сонно прошептал: "Не уходи больше. С тобой так хорошо!"       - Пора вставать, милый, - она кончиком пальца провела по его удивительным усам.        Дориан смешно сморщился: "Щекотно...", но глаз не открыл. Элиза поцеловала его в нос. Он крепко схватил ее и потянул в постель, но вдруг испуганно замер и открыл глаза: "Как твоя рука?"       - С ней все в порядке, - она повертела перед его носом рукой в перчатке.       - Дай посмотреть, - он сел и бережно взял ее за запястье.       - Смотри, - она доверчиво перевернула руку ладонью вверх.       Маг аккуратно расстегнул маленькую, обтянутую кожей пуговку и осторожно снял перчатку. Пока он удивленно разглядывал метку, Элиза с любовью смотрела на него и приглаживала здоровой рукой его растрепавшиеся волосы. Он понюхал метку, опасливо потрогал ее и сказал: "Знаешь, если бы она не была зеленой, не пахла бы озоном и не была такой твердой, я решил бы, что это..."       - Гангрена? - спокойно закончила она.       Он испуганно посмотрел на нее и, проглотив комок в горле, кивнул.       - Раньше она была больше похожа на гангрену: росла, была мягкой, кожа вокруг была красной. Стараниями Соласа расти она перестала и затвердела, а сегодня и краснота исчезла. И боль... - девушка задумалась.       - А Солас не сказал, как ее убрать совсем?       - Нет, - она усмехнулась, - когда я спрашиваю его об этом, он как-то странно отводит глаза и говорит, что не знает. Или ее нельзя убрать, или он не хочет этого делать. Дориан вдруг притянул ее к себе и прошептал: "Бедная моя девочка, мы найдем способ вылечить твою изящную ручку. Я из него всю душу вытрясу, будь уверена, мне он скажет все, что скрывает".       - Нет, Дори, не надо, - заволновалась она, - еще не время избавляться от метки. Сначала нужно избавиться от Корифея. Давай-ка лучше твою ногу посмотрим.       Она откинула одело с ноги и положила каркас на подушку. Павус с удивлением почувствовал, что фиксация уже не была такой плотной. "Отек спал, я даже могу шевелить пальцами", - обрадовался он.       - Тогда снимаем, - решила Элиза и произнесла заклинание отказа от заклинания.       Каркас растворился, ловкие пальчики магессы ощупали ступню и щиколотку. "Не больно?" - спрашивала она, хмурясь. Он отрицательно мотал головой. "Странно, давай вместе посмотрим, что внутри. Дай руку, - она сосредоточенно водила здоровой рукой по ступне, - положи на мою сверху. Теперь согни ногу в колене. Да, вот так..." Они закрыли глаза и увидели, что костная мозоль уменьшилась до минимума. Это настолько поразило их, что они не обратили внимания на стук в дверь.       - Дори, у тебя всегда так быстро заживает?       - Наоборот, эта нога была сломана уже несколько раз, я точно знаю, что и недели бывает недостаточно, смотря какое смещение. А тут... Даже не представляю, как это получилось.       В комнату, не дождавшись ответа, вошла Кассандра и, стоя у двери, молча смотрела и слушала. А маги-целители, перебрав все варианты, остановились на одном, наиболее вероятном.       - Элли, кроме снотворного зелья, мне в голову ничего не приходит.       - И мне тоже. Мы выпили его почти одновременно. Улучшения налицо и у тебя, и у меня.       Они повернулись к Кассандре и уставились на нее. Искательница покраснела: "Что вы так смотрите? Я ничего плохого не сделала. Вам надо было отдохнуть..."       Элиза вскочила и дернула сонетку: "Ты все правильно сделала, Касси. Но мы хотим знать, что за зелье ты нам дала". Вошедшему слуге она заказала завтрак и велела принести вещи магистра. Подала Дориану одежду, сама надела халат. Кассандра тем временем, отвечая на вопросительный взгляд Павуса, рассказывала о снотворном ее дядюшки.       - Он морталитаси, постоянно имеет дело с трупами умерших от разных болезней и трупным ядом. Опасность заразиться очень велика, поэтому они с ван Хейглом и Виуусом Анаксасом много работали над дядиным открытием. В состав этого снотворного входит порошок плесени пенициллиум крустозум, которая попадается в неваррском некрополе. Все морталитаси издревле используют эту плесень, выращенную в специальном бульоне до состояния белого войлока. Его растирают на стекле и высушивают. Дядя предложил использовать настурциевое масло для экстрагирования полезного вещества из войлока пенициллиума и добавлять его в обычное снотворное. После приема такого зелья некромант, заразившийся от трупа, просыпается здоровым.       Дориан и Элиза переглянулись. "У тебя есть этот порошок? - деловито поинтересовался маг, - нам хотелось бы его исследовать".       - Дядя меня убьет, если узнает, - принцесса достала из поясной сумки темного стекла бутылочку с притертой крышкой и отдала Элизе.       - Знаешь, что я думаю, - девушка протянула сосуд Дориану, - если сделать мазь...       - Пчелиный воск, желатин, процентов сорок хорошего растительного масла, - маг перечислял составные части, натягивая под одеялом подштанники.       - И дистиллированная вода, - добавила Элиза, - надо же в чем-то растворить.       - Правильно, умница моя, - он откинул одеяло и стал надевать брюки антаам-саара.       Кассандра переводила взгляд с мага на магессу: "Что вы задумали, а?"       - Пока ничего конкретного, - объявил Дориан, сел и спустил ноги с кровати, - но не ложиться же спать каждый раз, когда у Элли болит метка.       Девушка заволновалась: "Дори, тебе еще рано вставать, лежи, прошу тебя. Я сделаю новый каркас, купим трость, тогда и встанешь".       - А я опять буду есть лежа? - капризно спросил он.       - Делай, что тебе говорят, - жестко обрезала его Кассандра, а Элиза стала подкладывать ему за спину подушки. Дориан притянул ее к себе, прижался лицом к груди и прошептал, целуя ложбинку: "Мне надо в туалет и умыться".       - Сейчас, раздобуду трость, - она погладила его волосы и, наклонившись, поцеловала в лоб.       - Трость я раздобуду, - встряла принцесса, покосившись на Дориана - а ты сделай ему такую нашлепку на ногу, как вчера.