Правда - хорошо, а счастье лучше.

       Девушки уставились на спящих, при этом Жозефина цветом кожи стала похожа на баклажан. "Что это значит?" - спросила она дрожащим голосом у Элизы. Инквизитор подошла поближе и с удивлением сказала: "Не храпит..."       - Она жива? - робко выглянула из-за ее спины посол, - он что, избил ее?       Элиза засмеялась: "Перестань, Жози, он ее не бил".       - Но у нее синяки под глазами и... она лежит в какой-то странной позе.        Дориан заворочался, перевернулся на бок и поудобнее переложил руку с плеча на грудь Кассандры. Монтилье ахнула. Элиза подошла с другой стороны и попыталась вытащить подушку из-под шеи принцессы. Та сразу проснулась, села, отбросив руку мага и спросила у Жозефины: "Зеркало есть?"       - Сумасшедший дом какой-то, - посол нервно порылась в сумке и протянула ей маленькое зеркало.       Кассандра схватила его и стала разглядывать свое отражение. Бесцеремонно толкнула локтем Павуса: "Я что, с такими синяками на бал пойду?" - раздраженно спросила она. Он сонно взглянул на нее, перевернулся на другой бок, пробормотав: "Элли придет - уберет. У меня маны нет". И вдруг резко сел: "Вы вернулись... А я тут задремал. Элли, это не то, что ты подумала..."       - А что же это? - ехидно спросила Жозефина.       - Я подумала, что ты, наконец, сделал принцессе приличный нос, - засмеялась Элиза, - а что на самом деле было?       - Элли, ты когда мне синяки удалишь? - поинтересовалась Кассандра.       - Если это была магическая операция, то почему вы спали вместе, - прицепилась посол, - и почему ты держал ее за грудь?!       Кассандра с Дорианом удивленно посмотрели друг на друга, потом перевели взгляды на Элизу, она подмигнула им и все трое захохотали. Принцесса вскочила, чмокнула Дориана в щеку и понеслась в ванную комнату. Элиза пошла за ней, а маг, вздохнув с облегчением, сурово посмотрел на Жозефину и вынес приговор: "Бесстыдница. Не ожидал от тебя, Жози. Вот, оказывается, какие непотребные сцены ты себе воображаешь. А еще посол".       У бедняжки задергался глаз и она кинулась в ванну, взвизгнув: "Миледи Тревельян, этот Павус... он..." Дориан, хохоча, откинулся на подушки. Из ванны вышла Элиза и, смеясь, укоризненно покачала головой: "Перестань, Дори, она сейчас заплачет. Там Кассандра еще масла в огонь подлила, сказала, что в ее возрасте не грешила такими сексуальными фантазиями". Дориан воскликнул: "Моя школа!" и похлопал по кровати рядом с собой: "Иди сюда, я соскучился".       - Какой нос удачный получился, Касси в восторге, - девушка села рядом с ним и он сразу притянул ее к себе и жадно поцеловал.       - Больше не отпущу, - радостно заявил он.       - Как твоя нога? - магесса взяла думочку и положила под каркас, - надеюсь, ты не вставал?       Из ванной комнаты вышла Кассандра. Если бы не желто-зеленые остатки синяков под глазами и не пара грубых шрамов, можно было бы сказать, что она помолодела лет на десять. Прелестный прямой носик и счастливое выражение делали ее лицо красивым.       - Спасибо, Дориан, - она посмотрела на него сияющими глазами, - я... была неправа насчет тебя.       - Знал, что ты сменишь гнев на милость, - самодовольно ответил он, - а когда я тебя еще и замуж выдам...       Из ванной высунулся любопытный нос Монтилье: "За кого?"       - Тебе знать не положено, - строго ответил Дориан, - а то опять вообразишь что-нибудь непристойное.        Жозефина вышла и направилась к двери: "Миледи Инквизитор, у меня много работы, я буду обедать в своей комнате".       - Ну вот, все испортил, - с досадой проговорила Кассандра и пошла за послом, - Жози, я с тобой.       - А правда, за кого? - хитро улыбнувшись, спросила Элиза.       Женщины затормозили, дожидаясь ответа. Выдержав паузу, Дориан усмехнулся: "За генерала, за кого ж еще". Жозефина обернулась и посмотрела на него: "Так ведь он же сын сапожника".       - Ну, я же говорил, - засмеялся Дориан, - что заработает тривиальная фантазия.       Принцесса смущенно фыркнула: "Это у тебя... фантазия работает... по ту сторону добра и зла".       - Ха, а я слышал, как он уговаривал Варрика написать для тебя продолжение какой-то книжки, говорил, хочет сделать подарок, - Дориан недоверчиво смерил ее взглядом, - признавайся, Касси, он под тебя клинки подбивает?       - Мы не на исповеди, - отрезала зардевшаяся принцесса, - пойдем, Жози.       Но посол заколебалась и не двинулась с места.       - Кстати, - заинтриговал ее Павус, - насколько мне известно, Варрик продолжение уже заканчивает.       Монтилье решительно развернулась и, без тени смущения, сказала: "Я остаюсь".       Поздно вечером компания погрузилась на небольшую парусно-гребную галеру. Дориана, страдающего морской болезнью, сразу уложили в каюте и дали ему снотворного Пентагастов. Когда он заснул, Элиза присоединилась к принцессе и послу, расположившихся на шканцах за вынесенным на палубу столом. Магесса провела еще один сеанс по удалению синяков на лице Кассандры. Затем, усевшись в кресло, она сотворила пару красных светляков, поместила их в пустую бутылку и водрузила посередине. Тусклый свет создавал причудливую игру теней на лицах и окружающей обстановке, обострял зрение, не ослепляя, не затмевая звездного неба. Галера скользила по воде, слегка дергаясь в такт размеренным движениям гребцов. Женщины, уставшие после целого дня хлопот и беготни по магазинам, попивали красное вино и негромко переговаривались.       - Значит, ты все же не поверила мне, - сконфуженно сказала Элиза, - прости, что соврала.       - Ерунда, - улыбнулась Кассандра, - я сама виновата.       - Мне-то расскажите, - попросила Жозефина, - я не понимаю, о чем идет речь.       - Да лезла я к ней в душу грязными сапогами, - виновато сказала принцесса, - вот она и... сказала...       - Что? - любопытный нос Монтилье повернулся к Инквизитору.       - Что я влюблена в Резерфорда, - засмеялась Элиза.       - Не понимаю, что вы в нем нашли? - разочаровано протянула Жозефина, - он же лириумный наркоман.       - Перестань, Жози, - Тревельян с опаской покосилась на принцессу, но та только усмехнулась.       - С этого все и началось, - Кассандра сделала глоток из бокала и отщипнула виноградину от кисти, - он пришел ко мне и сказал, что больше не принимает лириум. И... попросил, чтобы я за ним приглядывала.       - А по-моему, все началось раньше, - лукаво сказала Элиза.       - Ты имеешь в виду, с того момента, как она пригласила его в Инквизицию? - попробовала догадаться Жозефина.       - Еще раньше...       Кассандра заерзала в кресле, потрогала свой нос и призналась: "Ну, да. Когда мы познакомились в Киркволле, он мне сразу понравился".       - Еще бы, - сказала Элиза, - легендарная героиня Орлея, бесстрашная Искательница Истины, правая рука...       - Закругляйся, - смущенно оборвала ее принцесса, - я сказала, что он мне понравился.       - А ты ему, - убежденно заявила Тревельян, - перестань стесняться, Касси, ты достойна большего...       - Да уж, - поджала губки Жозефина, - ты Пентагаст, а он без роду, без племени...       - Он генерал Инквизиции, - Кассандра сердито посмотрела на посла, - и рыцарь-капитан Ордена храмовников.       - Он оттуда ушел, - не сдавалась Монтилье.       - Но звания-то его никто не лишал, - вступилась за подругу Инквизитор.       Жозефина несколько минут о чем-то сосредоточенно думала, но в конце концов, вздохнула и расстроено посмотрела на принцессу: "Значит, ты решила выйти за него?"       - Ничего я не решила, - с досадой ответила Кассандра, - тем более, что... он мне не предлагал.       - Так, все, - Элиза встала, - пошли спать, хватит делить шкуру не убитого медведя.       В Халамширале их встретил Каллен. Докладывая Инквизитору обстановку, он с удивлением косился на принцессу, которая, краснея, отворачивалась от его изумленных взглядов. Дориан подталкивал локтем невесту и хихикал, она тоже улыбалась, глядя на обмиравшего от восторга генерала. Жозефина унеслась по своим посольским делам. Выслушав отчет Резерфорда, Элиза взяла Дориана за руку и увела в отведенные ей покои, оставив парочку наедине.       - Как думаешь, он сделает ей сегодня предложение? - спросила она, переодеваясь за ширмой.       - Сегодня? Вряд ли, - Павус осторожно натягивал новый сапог на вылеченную ногу, - ему сейчас, скорей всего, труднее, чем было мне, когда я ждал твоего пробуждения, чтобы сказать, что люблю тебя.       Элиза вышла из-за ширмы: "А тебе было трудно... сказать?" Он встал, топнул ногой, проверяя ощущения, и подошел к ней, слегка прихрамывая: "Невероятно трудно, - он притянул ее к себе и посмотрел в глаза, - я ведь никогда никому не говорил "люблю". «Я тебя люблю» означает «я себя отдаю тебе», «я свою душу и жизнь полагаю для тебя…». Никому до тебя не хотелось сказать такое.       Понимаешь, связь между мужчинами похожа на игру в "кто кого", в ней больше... животного. Развлеклись и ладненько. Разумнее всего на этом и закончить. У меня на родине мужчины спят друг с другом... для удовольствия. Это не порицается, но и дальше этого не идет. Надеяться на большее было бы глупостью. Если партнер что-то зацепил в тебе, допускается сказать, что ты хочешь большего, каких-то более серьезных, то есть длительных отношений. Однако, этим можно подтолкнуть к неправильному обозначению своих чувств и к ошибочным заключениям относительно их источников. Всегда задаешь себе вопросы: как дорог мне этот человек, как дорого обойдутся отношения с ним в буквальном смысле слова? К чему приведут такие отношения? Есть большая разница между тем, чтобы быть вместе или просто быть рядом. Да и привычку трудно переломить".       - Значит ты никогда никого не любил до меня? А... Рилиенус?       - Ты слышала Коула? - он улыбнулся, - между нами вообще ничего не было. Я был в него влюблен, это правда. Но любовь и влюбленность путать не надо, это настолько же разные вещи, как эксклюзивное произведение мастера и ширпотреб с базара. Влюбленность, сладкая болезнь души и тела - это самая распространенная и самая яркая подделка под любовь, она рождает вокруг себя много шума и переживаний. Влюбиться в определенном возрасте несложно, много ума не надо, нужно нервное состояние, когда влюбиться очень хочется и ты к этому готов, этакий транс, смесь химии гормонов и романтического настроя. Но такое состояние - как дикий, необъезженный конь. Издалека - красиво, рядом - страшно. Увлечение длится максимум полгода, дальше организм привыкает и химия перестает действовать. Я всегда понимал разницу и не захотел портить дружбу с ним, втягивать его в плохие игры.       В Тевинтере достаточно свободные нравы, но есть определенные правила поведения в социуме. Любое отклонение от нормы там не приветствуется. Я много думал над этим, сидя под замком дома, пока отец готовил мою свадьбу. И пришел к выводу, что, в отличие от декларируемых правил, у человека есть ценности, реально организующие его жизнь. Человек может выбирать свои ценности, но если он их выбрал, они становятся над ним и он им подчиняется. Ценности похожи на правила, и то и другое есть совокупность предписаний, но если правила человек иногда хочет обойти, то жизненные ценности - это правила, внутренне обязательные для человека, это то, за чем человек следит сам и чему изменить не может.       Ах, Элли, человек живет, побуждаемый своими, часто низкими, потребностями, направляемый привычками и шумящий эмоциями, когда сталкивается с тем, что его не устраивает. Но жизненные ценности - элемент человека-личности. А личностью не рождаются, личностью становятся, правда, не все и не сразу. До жизненных ценностей нужно дорасти. Как определить, что действительно ценности, а что - так, мелкие привычки и привязанности? Ценность, Элли, позитивна и осознанна. В отличие от привязанностей, которыми человек может тяготиться, человек ценностями дорожит, нередко гордится, и уже как минимум освобождаться от них не хочет. Для меня такой ценностью стала любовь. Это только кажется, что можно обойтись без слова "любовь", дать понять, насколько глубоко чувство, ограничившись косвенными признаниями, вроде "серьезных отношений" и подобного вздора, открывающего пути к отступлению. Чтобы ты ответила, если бы я сказал тогда, что хочу "серьезных отношений"?       - Послала бы тебя далеко и надолго, - засмеялась она.       - Вот видишь... А волшебное слово "люблю" сразу убедило тебя и в серьезности отношений, и в обязательствах, которые я добровольно взял на себя, признавшись в чувствах к тебе, - он смотрел ей в глаза и видел там понимание и восхищение им, - я любил тебя задолго до того, как мы встретились, Элли. И, прежде чем сказать тебе "люблю", все обдумал и взвесил. Мое признание не было спонтанным или импульсивным.       - А предложение руки и сердца? - она вспомнила секундную заминку.       - Закономерное продолжение любви, - он отвел выбившийся из прически локон с ее лица, - я - твой, ты - моя, мы хотим быть вместе, значит, нужно пожениться, отдать дань социально-культурным условностям, закрепить это право, чтобы ничто не мешало любить друг друга, верно? В дверь постучали. "Минутку, - сказал Дориан и поцеловал Элизу, - войдите". Вошла Жозефина: "Вы готовы? Пора".