Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Несмотря на вчерашний снег, сегодня дороги по прежнему лишь грязные, ноги утопают в болоте при каждом шаге. Район Серых — то место, где каменная кладка есть только на главной площади, потому что в этом месте обычно собираются фараоны, чтобы перекусить или приятно провести вечер. Их семьи живут за забором, все фараоны здесь лишь на временной службе. Кит говорит, что каждые два года стражи порядка меняются. Но эти два года им ведь тоже нужно еще пережить, и основная проблема фараонов здесь — скука. Именно поэтому сейчас на площади возводят кинотеатр. На этой стройке работают двое моих приятелей — Зевс и Роджер. Перед работой я захожу поздороваться, а заодно передать для жены Роджера один крем, который она мне одалживала. Вообще-то женой ее назвать трудно, пять месяцев назад Эви была невестой Чарли, но он погиб, спасая Роджера. По закону Общества мы должны жениться по достижении восемнадцати лет, и Роджер просто выручил девушку, защитил от брака с нелюбимым. У самого Роджера нет к Эвелин романтических чувств, и именно это позволяет паре жить относительно счастливо. Мы же с Китом вопрос свадьбы пока не поднимали, хотя ему уже двадцать. Но он два года благополучно избегал брачного вопроса, меняя его на участие в Битве. Впрочем, как и я. У нас есть еще полгода на принятие решения. Потом начнется новая Битва Солнц, где новые участники положат не одну голову ради сомнительной победы. Я встречала троих победителей Битвы Солнц помимо меня, и не скажу, что они были так уж счастливы. Во время празднества каждый из нас должен будет назвать своего суженого, и для меня это будет Кит, я не сомневаюсь, но я не хочу подходить к этому вопросу по принуждению, хочу чтобы он сам от себя признал, что хочет провести жизнь со мной. Пока что он мне такого не говорил, хоть в его любви мне сомневаться не приходится. Зевс перетаскивает ящики с инструментами к каменной постройке, когда я подхожу к нему. Несмотря на холод, он одет в легкую футболку и брюки, и, кажется, ему даже жарко, хоть при дыхании изо рта и вырывается пар. — Привет, малышка, — Зевс улыбается во все тридцать два, и я точно знаю, что делает это совершенно искренне. Мы с Зевсом долгое время были в одной команде, так что он мне теперь, что брат родной. — Привет, здоровяк! Я тянусь к нему и трепаю его и без того взлохмаченную шевелюру. — Что расскажешь? Джек (так зовут Зевса на самом деле), ставит ящики под стену и отирает пот со лба. — Угадай, кто вчера был на свидании? Парень играет бровями, чем вызывает у меня улыбку. — И как? Через сколько минут она сбежала? Я говорю не серьезно, Зевс это знает. — Не поверишь, до сих пор спит у меня дома. — Вот как? Видимо, хорошее было свидание. Зевс подмигивает. — Оно было хорошее тем, что пошел снег и нашёлся повод зайти домой. Джек смеётся и тотчас получает подзатыльник от Роджера. — Чего стоишь, давай работай! — якобы серьезно ругается Роджер. Он — босс Зевса в этом месте, но никогда не пользуется своим положением. — Доброе утро, Джерри, — здороваюсь я. (прим. автора Джерри — jerry-builder, что означает «плохой строитель». Игра слов, учитывая профессию Роджера) Роджер хмурится.  — Эви сказала? Да, идея называть Роджера «Джерри» нашла свое начало у его жены, но я об этом не скажу. — Да как-то само собой взялось, — отвечаю я и наивно хлопаю ресницами. — Само собой, как же, — ворчит Роджер и прячет руки в карманы. — Что на обед сегодня? — Вроде должен быть суп, — пожимаю я плечами. — Если у миссис Крейн не случится форсмажор. Форсмажоры на кухне бывают редко, но метко. Один раз поставки из Юнкроя не было целую неделю, так нам пришлось свои пайки расходовать, правда с возвратом, и то хорошо. — Передавай привет Эви и скажи, что крем — супер, мне помог. Крем, что я одолжила у Эвелин, имеет ранозаживляющий эффект, и очень выручил меня с моим бедром, которое было не в самом лучшем состоянии после того, как нож Рэя пробил его. Но мне еще повезло, врач сказал, что пройди лезвие чуть выше, я бы потеряла ногу, а если чуть ниже и чуть глубже — истекла бы кровью. От ножа меня спас спальный мешок, а от Рэя — Кит. Выбора особо не было, но Майя, девушка, которая опекала Рэя на игре, до сих пор не разговаривает ни со мной, ни с Китом. Хотя, это вполне может быть лишь повод, а истинная причина того, что Майя избегает нас — она была влюблена в Кита и просто соврала, что они могут остаться друзьями. Как бы то ни было, а я совсем не страдаю от этого, да и Кит, кажется, тоже. — Нужно будет какое-то лекарство, говори, — щедро предлагает Роджер. Дело в том, что Эвелин — фармацевт, и часто делает лекарства из местных трав. Это обходится намного дешевле юнкройских препаратов, но не намного хуже по качеству. Эви — необычайно умная, добрая и красивая девушка, к тому же натуральная блондинка. Неудивительно, что Чарли полюбил ее. Жаль лишь, что судьба распорядилась иначе. Но Роджер хороший муж, в любом случае. — Учту, — киваю я. — Но пока ничего не нужно. — Я рад, — Роджер хлопает меня по плечу, а я поднимаю ворот его куртки — сегодня холодно. Утром у меня не достаёт времени видеться с Китом, в шахте запрещено покидать рабочее место, но сегодня моя очередь нести им обед, так что я намереваюсь сделать любимому сюрприз. Едва я отхожу от стройки, как меня окликает Аманита. Я останавливаюсь, а она перебегает пустынную в это время дня дорогу. С этой девушкой я прошла Битву Солнц, но мы были по разные стороны баррикад, ведь Аманита очень хотела спасти брата из изгнания. Но так как мы с Китом пытались спасти одного парня (который, к сожалению, все же покончил с собой от пережитого горя — его беременна невеста и моя хорошая подруга погибла), она лишилась этого шанса. Сейчас мы не то, чтобы подруги, но общаемся. У Аманиты арабские корни и другая вера. БОльшая часть Юнкроя христиане, она — мусульманка. Аманита носит только закрытую одежду, хоть голову не покрывает, и в любой спорной ситуации она вскрикивает «о Аллах!». Однако это не мешает ей встречаться с индусом Прабхатом, которого мы все зовем Рама, ведь это имя он взял себе на Битве Солнц. Я тоже родилась Кэтрин, а стала Рэд, как и Блэк, который вовсе не Блэк, а Уильям, но иначе как Блэком его не зовут. — Привет, — Аманита стягивает с рук меховые перчатки и убирает с лица свои длинные черные волосы, которые растрепались от бега. На кончиках волос лежит иней, видимо девушка уже давно на ногах. — Ты откуда в таком виде? — я расчесываю ее волосы пальцами. — Сопровождала Фелисити в больницу, — у Аманиты загораются глаза. Фелисити — жена Зига, одного нашего товарища, которому врачи долгое время не говорили наверняка, сможет ли он ходить (он упал с большой высоты во время позапрошлом Битвы и повредил спину). После четырнадцати месяцев реабилитации, он все же ходит, правда пока еще с тростью. А теперь его жена оказывается в больнице, и я знаю что это значит. — Кто родился? Аманита воодушевленно хлопает в ладоши. — Девочка. Назвали Мила. Я присутствовала на родах! Это отличная новость, нужно не забыть рассказать Киту, он будет рад. — Передавай мои поздравления, — искренне отзываюсь я, Аманита с чувством исполненного долга бежит на работу, придерживая шапку рукой, чтобы та не слетела. Аманита медицинская сестра, у нее плотный график, но и зарплата выше моей. Зато я сплю на час дольше утром и имею на час больше свободного времени вечером. А час времени это, в принципе, много. Вот сегодня, если Николь сдержит обещание и купит продуктов, я приготовлю что-нибудь вкусненькое и устрою для нас с Китом романтический ужин. Я провожаю Аманиту взглядом до поворота, затем выдыхаю мощный поток пара и иду прочь, варить супы и мыть посуду. Собственно, в основном мыть, готовить миссис Крейн мне доверяет крайне редко. На кухне со мной работает также и Майя, и это очень странное сотрудничество, если учесть, что мы не разговариваем. Еще бы, я отняла мужчину, на которого у Майи были виды, и стала причиной гибели ее друга. Любить ей меня не за что. Хоть она и старается скрыть свою неприязнь, я-то знаю, что она меня едва выносит. В кухне у нас царит лето, независимо от того, какие ветры бушуют за окном. Я снимаю пальто и шапку, переобуваясь, надеваю малиновую униформу. «Принеси из кладовки моющее средство!» Этими словами меня встречает миссис Крейн. Она здесь и управляющая, и шеф повар, и надзиратель в одном лице. Никто не работает на кухне «спустя рукава». Вот и сейчас, я даже не успеваю поздороваться, как уже иду в чулан, где мы храним наши непродовольственные запасы. По коридору прохаживается фараон, следит за порядком, но ему не в чем меня упрекнуть. На самом деле Айзек — самый нормальный фараон из всех, кто работает в районе Серых. Он никогда ни к чему не придирается, не превышает полномочия, иногда даже перекидывается с нами парой слов. Еще бы, ведь миссис Крейн частенько передает ему с кухни чего-нибудь вкусненького. Она считает, что лучше потратить деньги из своего кармана на фараонский обед, зато жить в абсолютном спокойствии и безопасности. И она права, так что я совершенно не жалею той части пайка, который она списывает лично с меня. — Как день начался, Айзек? Вообще-то, никто из Серых никогда не заговаривает с фараоном первым, но не я. Я сама была одной из них, и это позволяет мне безошибочно определять, с кем можно говорить, а с кем не стоит. С Айзеком можно. — Паршиво, — фараон трет красные глаза. — Вернулся домой под утро. — И кто она? Вообще все фараоны, которые работают здесь, женаты, но мало кого это останавливает. Все же, их жен-то целых два года не будет рядом, а это воспринимается как послабление правил супружеской верности. Печально, но факт. — «Она» — это служба, — коренастый пожилой мужчина понижает голос. — Сопровождал машину за забор. Значит тот грузовик с красными мигалками вчера ночью и правда увозил людей в суровое Зазаборье. Интересно, но рисковать нельзя, я спрашивать не стану. Попробую выведать, что же находится за забором, попадет и мне, и Айзеку. — И сразу на службу? Удивительная самоотдача! Айзек пожимает плечами. — А что делать? Не думаю, что я мог бы отказаться. Он прав, я давно это поняла: Левые, Правые, Серые — Общество всем одинаково не оставляет выбора. Мы все подчинены, просто кто-то больше, кто-то меньше. Поэтому и загораются то тут, тот там бунты время от времени. Правда их тотчас пресекают, так что толку в них ноль. — Ну ладно, удачного дежурства, — я запираю кладовую на ключ, моющее средство зажато подмышкой. — И тебе, солнце, — Айзек делает приглашающий жест в сторону кухни, я отвечаю шутливым реверансом. Через миг все мои шуточки закончатся, начнется долгий трудовой день. Радует одно — каждая минута сокращает наше с Китом расставание, и эта мысль придает мне энергии и сил.