Битва Солнц. Рождение Сверхновой

— Обед! — сиплым басом возвещает Юз, очень неприятный и заносчивый фараон. Ему около тридцати, и месяц назад он пробовал ко мне подкатывать. К счастью, Айзек вступился за меня, ведь если бы я или Кит попытались оказать сопротивление, нас бы попросту расстреляли на месте. Я едва волоку тяжелый казан и пакет с бутербродами, но Юзу и в голову не приходит мне помочь. А зачем, если это моя работа? Было бы легче, если бы ноги не скользили по грязи, а так ко всему прочему я боюсь упасть и перевернуть варево на себя. И дело не в том, что я зашибусь или выпачкаюсь, а в том, что с меня потом обязательно спишут эту порцию, рассчитанную на пять десятков ртов. Очень значительный для меня запас еды. К счастью, обходится без приключений, я благополучно вношу свою ношу в неаккуратно сбитое деревянное здание, водружаю казан на стол и принимаюсь распаковывать бутерброды. — А вот и моя девочка! — Кит подобрался со спины, так что я его не заметила. Его сильные руки обвивают мое тело в нежном объятьи, а губы касаются затылка. Это непозволительная вольность в рабочее время, поэтому я никак не могу ответить на это. Даря возлюбленному всего один короткий поцелуй, я возвращаюсь к работе, заполняю тарелки постным супом, а фараонам добавляю еще по бутерброду с ветчиной. Все что я могу сделать для Кита — незаметно положить в его тарелку чуть больше картошки, но это не в состоянии насытить взрослого мужчину, работающего в очень тяжелых условиях. По графику сейчас обед и у меня, поэтому я ставлю свою тарелку на один стол с тарелками моих друзей. Кит, Блэк, Стив, Урия, Колин и Фил. Они мои друзья уже не первый год, с ними мы прошли огонь и воду, и я рада, что в этом чужом для меня месте есть эти замечательные парни. За соседним столом присаживаются Амори и Ти Джей. Последний — тот еще счастливчик, на Битве Солнц он отравился ягодами, и его забрал вертолет. Этот несчастный случай спас его жизнь, потому как в тот же день на всех его товарищей напал тигр, что закончилось гибелью всех, кроме Рамы. Прабхат — еще один счастливчик, его счастье в том, что он вовремя встретил нас, и один из нас убил тигра. Брюс. По правде, Брюс никогда не был нашим героем, но у него оказался пистолет. Я не буду рассказывать о том, как потом он с этим пистолетом гонялся за мной, пытаясь убить. Ведь все закончилось с точностью до наоборот, и именно я всадила две пули в его тело, в плечо и колено. Сейчас Брюс уже полностью здоров, но ко мне больше не суется, хотя продолжает тихо ненавидеть меня и моего парня. Брюс и сейчас рядом, сидит за три стола от нас и буравит взглядом мою спину. Но я не особо страдаю из-за этого, рука Кита на моём плече, и она скрывает меня от всех бед. — И какие у кого планы на завтра? — Блэк, чернокожий парень, потягивается, разминая уставшие мышцы. Завтра суббота, впереди целых два выходных, время абсолютного отдыха и расслаблений. — Никаких! — Стив широко улыбается. — Спать, спать и спать. Ах да, и спать. Он смеется. — А у нас генеральная уборка предстоит, — невесело отзывается Урия. — Так что, покой нам только сниться… — Что поделаешь, семейная жизнь, — Стив участливо хлопает Урию по спине. Семейная жизнь. Не думаю, что она автоматически становится ужасной лишь оттого, что в доме нужно прибраться. — А мы с тобой тоже уборкой займёмся? — обращается к Киту Фил, его сосед по квартире. — Вообще-то, у нас были другие планы. — Кит встречается со мной взглядом, и я краснею. Я пригласила Кита остаться со мной до понедельника. Мы с ним еще не были физически близки, но иногда в ночь с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье он остается со мной. Временами мы вовсе не спим, говорим о самых разных вещах до самого утра, временами засыпаем в обнимку. Так как минувшая неделя была тяжелой, думаю, мы выберем второй вариант. — А где Элиас? — решаю перевести я тему. Элиас — еще один наш друг, однажды он научил меня простому шифру, и на Битве Солнц это пару раз выручило. А еще он нарисовал карту, скрыв ее в рисунке розы, и только это помогло нам выбраться из смертельного лабиринта. Карта эта и сейчас еще у меня, вместе с дневником Риты, моей погибшей подруги. Одной из моих погибших подруг. Рита и Шона, я потеряла их с промежутком в один год, но обе потери все ещё одинаково болезненны для меня. Как бы мне хотелось уметь оставлять прошлое в прошлом, но это легко лишь на словах. — Ты не сказал ей? — Блэк удивлен. Не сказал что? — Он перевелся, — говоря это, Кит не смотрит мне в глаза, что-то гложит его. — Произошел… Инцидент… Надо же, почему он раньше мне об этом не рассказывал? — Что именно случилось? Может и не самое лучшее время, но я хочу знать. — Вечером расскажу, ладно? — Кит бледен, то, что он хочет мне сказать, видимо, трудно будет объяснить и так же трудно принять. Перевелся — значит живой, это главное, а в остальном я ладно — потерплю. — Да, конечно, — соглашаюсь я. — Вечером. Ну вот, всегда я так. В попытке сменить тему, я делаю ситуацию вокруг лишь еще более неловкой. — А суп ничего, не такие помои, как в прошлом году, — Стив пытается увести разговор в безопасное русло. Спасибо ему. — Это потому, что теперь на кухне работает Рэд, — Урия смеётся. — Моя заслуга разве только в том, что тарелки, из которых вы едите, чистые, — честно признаюсь я. — Ну, еще и чистые тарелки, вообще ништяк. Слова Колина вызывают дружный смех. — Кстати, — вспоминаю я, — можете поздравить Зига с тем, что отныне он отец очаровательной девочки Милы. Парни дружно улюлюкают и начинают спорить, кто же из них станет отцом следующим. По всей видимости Урия, ведь он единственный из всех женат. Есть еще Том, но мы давно его не видели, с тех пор, как он перевелся в северную шахту. Северная шахта более глубокая и опасная, поэтому там платят больше. Но там также и больше риска для жизни, так что решение Тома не скажу, что прямо очень верное. Обед неожиданно быстро подходит к концу. Рядом с Китом мне никогда не бывает много времени. — До вечера, рыжая, — Кит проводит ладонью по моим волосам и целует меня в лоб. — Очень буду ждать, — я нехотя отпускаю его, ведь Киту нужно к сроку вернуться на рабочее место. Это никогда не бывает просто. На Битве мы были рядом каждый миг, но сейчас время с ним превратилось в мелкие крупицы. С какой-то стороны такие долгие разлуки укрепляют нашу любовь, но с другой стороны я ощущаю вечный голод, который те пара часов, которые мы проводим за день вместе, не способны утолить. Я остаюсь совсем одна в маленькой столовой, уходят даже фараоны. Мне не хочется ничего, лишь сесть за стол и утопить лицо в ладонях, подумать, посожалеть. Но у меня тоже есть работа, которая не терпит проволочек, так что я заставляю себя собрать грязные миски, дополнительная ноша, к счастью хоть казан уже пуст. Погода еще больше ухудшилась, ветер поднялся сильный и яростный, небо затянуто чёрными грозными тучами. Да, снега сегодня нечего ждать, скорее уж будет дождь. Немногочисленные прохожие спешат поднять воротники и натянуть перчатки, у меня для этого заняты руки. Холодный металл ощущается даже через перчатки, ноги погружаются в грязь с тихим хрустом, земная поверхность уже успела покрыться тонкой пленкой льда. Ночь обещает быть холодной, к счастью сегодня рядом будет человек, чье тепло не даст мне замерзнуть. Весь остаток дня проходит в молчаливом ожидании вечера, я вымыла бесконечное количество тарелок и казанов, насухо вытерла все это богатство бумажными полотенцами и до блеска отполировала все три кухонных плиты. Мой рабочий день заканчивается на час позже, чем у большинства других работниц и зачастую мы остаемся лишь вдвоем, я и напарница. Сегодня мне особенно «везет», моя напарница — Майя, ведь ее очередь разносить уже чистые миски по шахтам. Мы не говорим с ней, и это неловко, пожалуй. Полгода назад мы претендовали на одного и того же парня, но Кит ответил взаимностью мне. Пускай Майя и ведет себя так, словно ее это не волнует, я знаю, что она не совсем честна. Мне жаль ее, я понимаю, каково это — любить Кита и не быть с ним. Наконец последняя вымытая и высушенная миска оказывается на своей полке, я иду переодеваться, а Майя начинает собирать посуду по пакетам. Ей нужно посетить не одну шахту, не одну стройку, а время позднее, да еще и этот проклятый ливень. Хорошо хоть Айзек на машине, он часто задерживается допоздна, а потом помогает с развозкой посуды. Хороший мужик, даром фараон. Меня же сегодня никто подвозить не станет, а зонтика у меня нет, не выдали. Благо на пальто есть капюшон, какая-никакая защита от дождя будет. Сейчас только семь часов, но зимнего времени это темная ночь, свет редких фонарей меркнет за стеной дождя. Дождь дарит небольшое потепление, и то хорошо. Но завтра все эти лужи на морозе станут скользким льдом, благо что никому не придется нести тяжелый казан в шахты, это было бы весьма непросто. Но завтра будет завтра, а пока я старательно пытаюсь побороть непогоду с помощью своего тонкого пальто. Дождь бьет в лицо, застилая от меня большую часть дороги, я ориентируюсь больше на ощущение направления, чем на глаза. Если бы мы были в пределах Общества, то я вполне могла бы попасть под машину, но, к счастью, в районе Серых машин крайне мало, да и те служебные, ездят редко. В других обстоятельствах меня могла бы согреть мысль о теплом душе, но у нас нет ни тепла, ни душа. Так что мой сегодняшний максимум — растопить духовку и просушить перед ней волосы и одежду. И при этом успеть приготовиться к приходу Кита, накрыть на стол, продумать программу развлечений. Ох, как же мне холодно, ткань пальто промокла насквозь, надеюсь хоть Николь оставила мне майку, потому что та, что на мне, высохнет явно не скоро. — Куда-то спешим? Юз. А он-то еще что здесь забыл? — Тебе не говорили, что опасно ходить по улицам одной? Его голос противный, скользкий. Юз опасен, и я его боюсь. — Для этого вы, фараоны, и охраняете нас, верно? — Я пытаюсь придать своему голосу спокойное равнодушие. — Знакомый голос… — Юз срывает с меня капюшон. Он что, правда не знал, с кем говорит? Вот же мразь, он пристал просто, чтобы пристать, неважно к кому? Сердце отбивает тарантеллу. (прим. автора: Тарантелла — итальянский народный танец в быстром, оживлённом темпе) — А разве это что-то меняет? — невинно интересуюсь я. На самом деле я не ощущаю и трети того спокойствия, с которым произношу слова. Просто работа фараоном, пусть и короткая, научила меня скрывать свои чувства. — Айзек велел не связываться с тобой, — Юз касается своими грязными пальцами моей щеки. — Но ведь его здесь нет, верно? Дождь поглощает наши фигуры, еще более усиливаясь. — Вот черт! — ругается Юз, прикрывая шею, за которую нещадно стекает холодная вода. Сама природа дарит мне шанс. Я бегу. Ноги скользят по грязи, но я бегу настолько быстро, как только могу. Впрочем, Юз и не пытается догнать меня, не такая уж я и важная персона для него. Так, одна из многих. — Иди к черту! — доносятся до меня его крики. Да уж лучше к черту, чем к нему в объятья. Оказавшись дома, я никак не могу успокоить бешено колотящееся сердце. Сегодня мне повезло, но ведь впереди много других таких дней. Район Серых — мой дом навсегда, эта Битва не окончится у финиша, я буду играть в выживание еще лет сорок, и даже если сумею продержаться до победного конца, то не стану в итоге более богатой, более свободной или более счастливой. Я стану мертвой. Отправлюсь за забор, на съедение диким зверям. Но я не сожалею и не боюсь, потому что я помню, ради чего я здесь. Ради кого. Наша с Китом любовь стоит пожизненной борьбы, ведь это самое ценное, что мы можем иметь в нашем неспокойном мире.