Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Алекс явно пил этой ночью, его помятое лицо особенно контрастирует на фоне выглаженной и накрахмаленной рубашки. Что могло заставить пить такого человека, как Александр Род? Алекс всегда был для меня примером того, что невозможное возможно, но увидев его сейчас, с его видом вроде «почему вы так громко дышите!», я понимаю, что дело «труба». Я улыбаюсь Алексу, чтобы хоть как-то приободрить его, он подмигивает, чтобы хоть как-то приободрить меня. А затем он проходит мимо, стучит в дверь напротив и в несколько дверей далее по коридору. — Подъем! — повторяет он громко, чтобы уж наверняка. Хотя я, если честно, сомневаюсь, что кто-то этой ночью вообще спал. Но, если учесть, что только мы с Китом знаем о предстоящем покушении, остальные могли спокойно отдаться в руки Морфея. — Моя соседка Николь, — подаю я голос от двери. Алекс оборачивается, обращая на меня свои покрасневшие глаза. — Я бы хотела, чтобы она присутствовала на интервью. Я бы хотела, чтобы она сбежала вместе со мной — значит это на самом деле. — Посмотрю, что можно сделать, — обещает он. Если я все правильно поняла: Трой, Алекс и Дэн в сговоре. Наверняка Трой уже передал Алексу мою просьбу касательно Николь, но я решила на всякий случай напомнить. То, с какой легкостью Алекс согласился на это означает, что он знает о моей соседке и истинная моя просьба ему понятна. Дрон вклинивается между нами, заснимая меня крупным планом. Вряд ли меня станут показывать по телевизору прямо сейчас, но я рада, что не раздевалась прошлой ночью. Одежда на мне чистая и достаточно закрытая. — Через минут пятнадцать тебе принесут завтрак, — меняет Алекс тему. — Постарайся поесть, ты похожа на скелет. Такое только от своей бабушки можно услышать, для бабушек их внуки всегда кажутся тощими. И вовсе я не скелет, просто без постоянных тренировок утратила всю свою мышечную массу. Жила бы я одна, то возможно стала бы похожа на скелет, но Николь не дает мне оголодать. — Шесть фунтов, — отвечаю я. — Я потеряла всего шесть чертовых фунтов, для полного счастья нужно потерять еще шесть. — Для полного счастья тебе нужно поесть. — Алекс закатывает глаза и разворачивается на каблуках. — Женщины, — слышу я его тихий голос и самодовольно улыбаюсь. Завтрак я поглощаю по инерции, просто потому что нужно есть. А в целом я настолько напряжена и нервозна, что даже не могу сказать, что именно я сейчас ем. Кажется сосиски и яйца, но мой мозг настолько далеко от всего этого улетает, что утверждать наверняка даже такую малость я не могу. Сегодня нас попытаются убить, я практически уверена в этом. Один только факт того, что рядом мои друзья, дает какую-никакую надежду. Я отчего-то вспоминаю Бэна. Когда-то давно я доверяла ему. Сейчас, два года спустя, я рада, что его нет рядом. Бэн может быть и не стал бы причинять мне боль, но его преданность Обществу настолько безоговорочна, что я очень начинаю сомневаться, что он пошевелил бы хоть одним пальцем для моего спасения. И все же мне интересно, где сейчас Бэн, чем он занят, здоров ли? Не то, чтобы я скучаю по нему или, Боже упаси, люблю его, но он был моим прошлым, и мне не все равно. В окно комнаты заглядывает дрон, звучит щелчок, и я понимаю, что меня только что сфотографировали. Видимо для их базы мертвецов. Ну и пожалуйста, мне не жалко! Через четыре часа или около того я уже освобожусь от этого назойливого внимания, и я могу потерпеть еще совсем немного. — Где мое яркое солнышко, мой красный гигант?! — Дэн врывается в комнату не постучав, я поворачиваю к нему голову. Хорошо хоть он сейчас без этой грымзы Вероники. — Скорее уж черный карлик, — неумело шучу я, но Дэн игнорирует мои слова. — Я видел идею во сне! Твои локоны а-ля «я упала с сеновала» мы выровняем! Я перевожу взгляд на своё отражение в боковом зеркале. Да, мои патлы одуванчика хороши только в собранном виде или не расчесанные. То, что я вижу сейчас, скорее похоже на сущий ужас, как еще Кит умудряется ими восхищаться? — Согласна на любую твою бредовую идею, — однако не слишком воодушевленно ворчу я. — Ну, на любую идею мне трех часов не хватит, но у меня с собой есть интереснейший прибор, с ним у нас все пройдет быстро и гладко. — Я оценила твой каламбур, если что, — подаю я голос, отставляя пустую тарелку на стол. — И в мыслях не было, если честно, — усмехается Дэн, доставая из своего чемоданчика что-то наподобие шлема. Когда эта конструкция оказывается у меня на голове, я невольно провожу параллель с шлемом для симуляции и мне становится не по себе. Сразу вспоминается Шона, наши тренировки, лабиринт, а потом сознание скачет еще дальше в прошлое: к Рите, Маркусу, Барри. За несколько лет боль немного притупилась, но все равно на глаза наворачиваются непрошенные слёзы. Шлем Дэна издает странный писк, напоминая звук аппарата определения пульса, который мне цепляли в больнице год назад. Бедро отзывается болью, словно вспомнив тот период, когда оно было глубоко рассечено грязным ножом. — Эй, все нормально? — беспокоится Дэн. — Тебе как будто больно… Я отвечаю другу слабой улыбкой. — Все нормально, просто волнуюсь немного, — лгу я. Дэн, даже если не верит, виду не подает. Писк от шлема повторяется еще раз, а после того к голове начинает доходить тепло, сопровождаемое легким покалыванием электрических импульсов. Все мои волосы собраны внутрь конструкции, так что я не могу сказать, что сейчас с ними происходит. Сама процедура занимает минут тридцать, за это время Дэн успевает обезжирить мое лицо, нанести тон и исправить линию роста бровей. Макияж на мне есть, но кажется, что и нет. Лицо свежее, чистое, хоть вчера на подбородке, насколько я помню, был прыщ. Ресницы длинные, но тушь не заметна, губы пухлые, хоть и не слишком яркие, глаза четкие. Не успеваю я восхититься работой Дэна, как он снимает шлем с моей головы и я ахаю. Никогда прежде мои волосы не были такими живыми и блестящими. Никакого одуванчика — гладкий шелк, а цвет волос теперь отчего-то кажется на тон светлее. Я практически блондинка. — Ты хотел, чтобы я была узнаваема, — напоминаю я. — А эта девочка — не я. — Эта красивая молодая женщина — улучшенная версия тебя, — не соглашается Дэн и с довольным видом рассматривает меня. — Наденешь черные джинсы, белую майку и свою красную куртку. На ноги что-нибудь удобное, снимать все равно будут от пояса и выше. Дэн подходит к кипе одежды, которую мне принесли вместе с завтраком и выбирает для меня указанные вещи. — Могу подобрать тебе симпатичные сережки, — предлагает парень. — Это мамины, — протестую я, прижимая ладони к ушам, словно боюсь, что Дэн отберет их. — Серебро сейчас не в моде, — замечает он равнодушно. Все же есть вещи, которых моему другу не понять. — За золото тут бы убили, — я скрещиваю руки на груди. — Поэтому я и не ношу кольцо. И тут же понимаю, что допустила оплошность. — А у тебя есть кольцо? — Дэн хватается за оброненное мной слово с силой питбуля. — Не то, чтобы есть, но я не разрешаю Киту мне его покупать, — пытаюсь выкрутиться я. — Сомневаюсь, что оно твоему парню по карману, — Дэн барабанит пальцами по разному столику. — Но ничего, сегодня тебе дадут кольцо для съемок, можешь оставить его себе, я договорюсь. Дэн очень мил, а я чувствую себя предательницей. — Я бы все равно не смогла его оставить. Золотое кольцо — это реальные деньги. Это очень много еды или комплект хорошей одежды. Я не смогу носить его, даже если захочу. По правде, я просто не хочу это кольцо, пусть бы даже кольцо Кита было медное, я бы все равно ценила его больше. Да я и скрученную в кольцо веточку до сих пор храню, привязала ее к закладке в Ритином блокноте. Хотя назвать его Ритиным можно только с натяжкой, с тех пор, как Кристина вписала туда подсказки. Не то, чтобы эти подсказки мне реально пригодились, но они подготовили меня к тому, что меня ждало. Несколько капель с глухим стуком падают на подоконник. Ну вот, сейчас пойдет дождь и вся работа Дэна пойдет псу под хвост. — Эх, — я провожу ладонью по безупречно гладким волосам. — Окажусь на улице и снова превращусь в одуванчик. Дэн смотрит, как непогода набирает обороты, затем оборачивается ко мне и прищелкивает языком. — Честно говоря, ты можешь и голову мыть без вреда для прически, эффект от аппарата долгосрочный, на полгода точно хватит. Полгода послушных мягких волос? И чтобы получить это счастье нужно всего лишь перейти дорогу Обществу? Что ж, я начинаю находить положительные стороны в нашей бредовой ситуации. — Можешь устроить так, чтобы Эвелин прочла письмо Чарли? На самом деле мне абсолютно все равно, будет ли кто-то читать письмо Чарли. Просто я храню записи Риты, я знаю, насколько могут быть важными простые вещи. Эвелин должна сохранить письмо Чарли, а как это сделать еще, кроме как взять письмо с собой на интервью? — Не вижу в этом смысла, она ведь даже не будет выступать. — Тогда пусть Роджер прочтет, как когда-то… — не сдаюсь я. — Я предложу ему, — уступает, наконец, Дэн. — А он уже пусть делает, как хочет. — О большем я и не прошу, спасибо. Я снова разворачиваюсь к зеркалу и любуюсь своей новой прической. Выровненные волосы длинные, ниже лопаток на целую ладонь. За забором такая длина волос явно будет лишняя. — Дэн? Парень откликается моментально. — Как ты смотришь на то, чтобы немного их укоротить? — осторожно спрашиваю я, у Дэна вспыхивают глаза. — Ждал, когда ты попросишь, — он с готовностью хватается за ножницы. — А ты не безнадёжно безвкусна! Я не знаю, как воспринимать этот комплимент, но особо не задумываюсь на этот счет, ведь есть вещи, которые заботят меня больше волос и вкуса. Как выжить в мире, от которого мы огорожены забором? Правильно ли я делаю, что втягиваю в это Николь? Как мне защитить Эмбер? Как мне выжить на той стороне в компании Брюса? Смогу ли я вспомнить приемы борьбы, которые не практиковала девять месяцев? Буду ли я все так же легко обращаться со стеком? Смогу ли посылать нож прямо в цель? Живет ли внутри меня еще тот фараон, которым я когда-то была? Живет ли во мне все тот же боец, который дважды прошел Битву Солнц? Мое Солнце накаляется. Все сильнее и сильнее. Совсем скоро я стану Сверхновой, но все еще не знаю, стану ли после этого ярким пятном света, либо черной дырой. Время до интервью тянется очень медленно. Дэн оставил меня два часа назад, но такое ощущение, что прошло уже два дня. Три раза Вероника заскакивала проверить, как у меня дела, хватает ли мне кофе и не наставила ли я пятен на свою куртку. Зря переживает, я с тех пор и крошки в рот не взяла, меня тошнит от волнения, а мысли о еде и вовсе связывают мой желудок в узел. От безделья я уже даже подумываю о том, чтобы прочитать свои ответы на интервью, но пока что уже дважды благополучно себя одергивала. Дождь, к счастью, прошел буквально через пять минут после того, как начался, Дэн тогда еще даже стричь меня не закончил. Я бы с удовольствием держала Дэна рядом с собой до самого часа Икс, но ему нужно было поработать над Аманитой и несколькими парнями. Сегодня интервью дают пятьдесят с лишним человек, а мне стыдно признаться, что я все еще не знаю добрых двадцать из них по именам. На Битве Солнц того года они все дружно выбыли в один день из-за белых пятен в правилах. Брюсу и его дружкам хватило ума избавиться от них одним махом. Брюс тогда еще сказал, что тем самым спас этих парней от неминуемой смерти, а я — дура, практически ему поверила. Взгляд падает на голубя, держащего в лапах солнце. Моя татуировка, означающая надежду, веру в божий промысел и божью помощь. По тому, что я осталась жива, когда большинство моих друзей погибло, можно предположить, что Бог действительно меня не оставил. Устав, наконец, сходить с ума от безделья, я совершаю попытку выйти в коридор и отыскать Кита или просто кого-нибудь, но тут не без удивления обнаруживаю, что дверь заперта на ключ. Как будто в здравом уме я могу попытаться сбежать! Но вот, когда до интервью остается пятнадцать минут, замок в двери щелкает и на пороге возникает Вероника. Ее сливовые тонкие губы напряженно поджаты. — Ты готова? — спрашивает она с таким видом, будто только посмей я ей сказать «нет», она съест меня заживо. — Да, готова, — я хлопаю по карману куртки, проверяя блокнот Риты. Кроме него мне ничего не важно. — Тогда выходи в коридор. Вероника покидает комнату, тотчас перемещается к двери напротив, освобождая из плена Блэка. — Красавица, верни моей невесте куртку, — слышу я голос Кита за моей спиной и тотчас его нежные руки обнимают меня со спины. — Мне нравится твоя прическа, — мурлычет он мне на ухо, а затем легонько захватывает его зубами. Я, наконец, разворачиваюсь к парню лицом, Кит вскидывает бровь. — Ты очень… Привлекательна. Как, собственно, и он сам. Легкая щетина, аккуратная стрижка, ухоженная кожа, белый джемпер и новые джинсы, удобные ботинки. Дэн нарядил нас в походную одежду, предусмотрев предстоящий нам побег. — Что, сержант Рэд, ты перестала, наконец, стоить из себя правую и убрала кудри? Этот едкий голос может принадлежать только одному человеку. — Брюс, а ты, наконец, перестал скрывать, что ты засранец? Знаю-знаю, не самый лучший ответ, но в голову не приходит ничего путного. Брюс усмехается и проходит мимо, «нечаянно» задевая Кита плечом. Он ведет себя так, словно он особенно крут. — Эй, — кричу я ему вслед. Брюс останавливается, но не оборачивается. — Кажется это мы всадили в тебя несколько пуль, а не наоборот, — напоминаю я. — В следующий раз, решив поиграть в крутого фараона, вспомни, что это мы держали тебя на мушке, когда ты трясся от страха и размазывал по лицу сопли. Ты не крут, Брюс, ты просто глуп. Крупная фигура парня вздрагивает в гневе, кулаки сжимаются. Но он так и не поворачивается к нам, делает несколько крупных вдохов и уходит. — Делать тебе нечего — тратить свою энергию на всякий мусор, — Блэк подходит ближе и легонько толкает меня плечом, мы бьемся кулаками, как заправские дружбаны и остаемся стоять втроем, пока к нашей группе не присоединяются Аманита и Рама. Над обоими Дэн поработал на славу, Аманита излучает свет и тепло, кожа Прабхата отливает бронзой, но при этом выглядит вполне натурально. Их одежда выдержана в одних тонах, как и наша. Должно быть, Дэн учитывал все тонкости отношений. На Аманите льняные синие брюки, кремовый свитер и легкий черно-белый шарф, Прабхат наряжен в черные брюки с белыми карманами, синюю кожаную куртку и кремовую футболку с длинным рукавом. Отличная видимость того, что в районе Серых есть своя мода, а главное — деньги на хорошую одежду. Вранье! Мне так и хочется, вспоминая свою выходку двухлетней давности, написать на своей белой майке несколько надписей маркером, типа «Общество лжет» и чего-то еще в этом роде. Останавливает меня только то, что эта запись все равно не попадет в эфир, а у Дэна могут возникнуть проблемы. И вот, когда в коридоре оказывается последний из нас, Вероника дает команду следовать за ней и ведет нас тем же путем, которым мы проходили вчера, только уже в обратную сторону. Зеленые обои. Бордовые обои с цветами-монстрами, еще два этажа, фойе, улица. Площадь встречает нас запахом сырой земли, а лужицы между кирпичей напоминают о том, что совсем недавно шел дождь. В остальном же погода решила исправиться и послала нам солнце. Ложная радость сегодняшнего дня. Ребята по обе стороны от меня возбуждено перешептываются, обсуждая предстоящее интервью либо восхищаясь нарядами друг друга. Они не ожидают от этого дня подвоха. На площади к нашему потоку присоединяются жены Солнц, а также я замечаю Николь. Она не знает, зачем её пригласили и наряд на ней очень не подходящий для побега. Начнем хотя бы со шпилек. Надеюсь, Дэн припрятал для нас вещи на этот случай. Я чувствую себя виноватой, что втягиваю Николь в эту авантюру. В конце концов она же жила как-то и без меня, и даже была окружена какой-никакой роскошью и достатком. А я просто отнимаю у нее все это, только лишь потому, что мне так захотелось. Я даже начинаю чувствовать желание прогнать ее, убедить вернуться домой. И в тот же миг я осознаю, что жизнь Николь — дрянь. Что хуже просто быть не может. Я обещала не оставлять ее, и я буквально «не оставлю ее». Не оставлю ее здесь, за двусторонним забором, зажатую в тиски правил, которые давно пора было переписать. На миг рядом с Николь мелькает низкорослая худая фигурка Элиаса, я говорю Киту что-то типа «я сейчас вернусь» и проталкиваюсь к тому месту, где видела своего друга. Единственного друга, которому я могу рассказать все даже под прицелом дрона. У нас на это есть шифр. Шифр не мой, но однажды Элиас по доброте поделился им со мной, а я весь этот год учила шифру Кита. Я и сама знаю не больше ста слов, но их должно хватить, чтобы объяснить Элиасу в двух словах, чего именно стоит ожидать от интервью. Уже подходя ближе я понимаю, что Элиас, скорее всего, будет там вместе с Майей, но одно ее присутствие не сможет поколебать мое решение. Так и есть, Майя рядом, идет слегка впереди и делает вид, что игнорирует Элиаса. Замечая меня, она кривит губы. — Крутая стрижка, Кэт. Элиас улыбается вполне естественно, словно бы они с моим парнем не дрались некоторое время назад. Хотя, наши отношения с Элиасом находятся вне всяких конфликтов. — Ты тоже неплох, — я беру парня под руку и знаю, что со стороны мы выглядим крайне странно. Я выше Элиаса на полголовы, не меньше, и фунтов на двадцать пять тяжелее. Хотя, кому какое дело, как мы выглядим. Мне уж точно совершенно все равно. Не теряя даром времени, я излагаю Элиасу суть дела и замечаю, как он бледнеет. Конечно, я должна была предупредить его раньше, но никак не собралась. — Это очень веселая шутка, — наконец отвечает парень и начинает делано смеяться. — Рада, что понравилась, — вымученно улыбаюсь я и возвращаюсь к Киту. Мы как раз пересекли площадь и оказались напротив кинотеатра. Роджеру с Зевсом стоило больших трудов возвести его, и сейчас Вероника хочет, чтобы мы вошли внутрь, дескать интервью пройдет там. Могли ли предположить наши парни, что их детище станет нашей братской могилой? Могло бы стать, но присутствие Алекса, Троя и даже Дэна заставляет меня верить в лучшее. — Сегодня нам предстоит официальное открытие кинотеатра, — вещает Вероника, — и это не будет простое открытие, это будет феерия, мы увидим на огромном экране самого Ромулуса Прайма! Не понимаю, с чего вдруг Вероника так распинается? — А нам дадут сувениры? — подаёт голос один из парней, Портер, кажется. — Просто в тексте интервью упоминаются подарки от компании «Мир будущего»… Вопрос восторженно подхватывают со всех сторон, Вероника даже не пытается перекричать весь этот шум, поднимает руку вверх и добивается полнейшей тишины. — Вот, так-то лучше, — спокойно говорит она, когда перед кинотеатром становится совсем тихо. — Насчет подарков — я не знаю, что это будет, и будет ли вообще. Если так написано, значит будет. Будет, как же. Широкий жест перед нашим убийством, Общество может проявить небывалую щедрость, все равно мы фактически трупы. В фойе кинотеатра нас встречает сам мэр. Он стоит, окруженный сотней воздушных шариков и ярких вывесок. Несколько торжественных фраз, и вот мэр перерезает большими ножницами красную ленту. Роджер выглядит довольным, Зевс рассеянным. Он все высматривает кого-то, и лицо его с каждой секундой становится все мрачней. Уже три с половиной месяца Зевс пытается построить отношения с Моник, официанткой из кофейни. Роджер говорил, что это у него не очень хорошо выходит, и я думаю, что именно ее ищет Зевс глазами. Но ее здесь нет, Общество не может просто так уничтожать ценный ресурс, именно поэтому в кинотеатре также нет Фелисити с малышкой. Дети — будущее нашего мира. Их просто так в расход не пустят. Хоть это отрадно. Интересно, а будь я сама сейчас беременна, меня бы все равно попытались убить? Скорее всего, ведь что такое один ребенок, когда на кону мир и порядок! В три минуты первого мы, наконец, входим в огромный зал с двенадцатью рядами одинаковых стульев. На небольшой сцене перед белым экраном установлено три стула, на одном из которых сидит Тифани, журналистка, которая брала у меня интервью девять месяцев назад. Ромулуса Прайма нет, и это самое мудрое решение из всех, которые он мог принять, в районе Серых ведущего мягко говоря недолюбливают. Плевок под ноги — лучшее, что он мог ожидать, заявись он сюда. Я чувствую прикосновение Кита и крепко беру его за руку. — Волнуешься, малышка? — он ободрительно улыбается. — Немного, — говорю я и запинаюсь. — Ладно, очень. Кит кивает. — Все равно ты храбрая, рыжая, я знаю это. Я не храбрая, у меня просто нет вариантов. Хм… Как и всегда, собственно говоря. — Лишь потому, что ты со мной. — Мне кажется, что ты переоцениваешь мое влияние на свою жизнь, — смущается Кит. Но он не прав, одно только его присутствие в моей жизни делает меня сильнее. И сейчас я буду сильной. Ради него. Ради нас. Ради будущего, которое Обществу не отнять.