Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Голова болит. И тело. Ох. Кажется по мне прошелся слон. И даже не один. А один, кажется, все ещё стоит на моей спине. Нет, это не слон, так — маленький слоник и судя по вполне человеческому сопению, он мужского рода. Скажу даже точнее — это Кит. Ага, мой личный маленький слоник. Пытаюсь пошевелиться, но каждая мышца отвечает болью. По голове кто-то невидимый продолжает стучать молотком. Очень громко и очень сильно. Не могу сдержать стон. О нет, нет, не трогайте, болит. Я, кажется, мычу, хоть мой мозг мыслит вполне адекватно. Меня не понимают, тянут из-под Кита и из-под кого-то еще, теперь я понимаю, что на меня навалилось целых три слоника. Понятно, отчего тело так болит. — Рэд, ты как — порядок? Какой к черту порядок, я живой труп. Хм… Живой. Помнится, нас собирались убить. Картинка складывается, хотя и не совсем четко. Интервью. Слова Прайма о свободе. Я ему не поверила. Правильно сделала. Потом была тьма. Очень долго. Был сон. Была пустота. Была смерть? По тому, как все болит, могу предложить, что смерти, все же, не было. Окей, я все еще на этом свете. На очень громком и очень ярком свете. Меня пытаются усадить, но руки все ещё безвольно висят вдоль тела. Шея затекла. Эй, что такое? Почему мне закатывают рукав?! Ай. Какая-то штуковина прикасается к коже и я чувствую что-то сродни пчелиному укусу. В центре татуировки остается маленькая красная точечка, на конце штуковины блестит и пульсирует крохотный шарик. Я видела такой прежде, однажды такую штучку уже вынимали из меня. Это маячок, устройство слежения. Теперь его нет, я свободный человек. Меня не найдут. Самое время оглядеться. Слева от меня сидит парень в форме фараона. Он очень знаком мне, но мне приходится сильно напрячь и мозг, и глаза, чтобы узнать в нем Троя, моего товарища, моего напарника по службе в рыбацком районе. Еще сегодня утром он казался мне другим, виной тому мой побитый мозг. Что с нами произошло? Как там Кит? Он еще был без сознания, когда меня выволокли из этой кучи малой, но я помню точно, что он дышал. Ох… Справа устроилась Николь. О, Николь, я ее втянула в этот кошмар из непонятного мне чувства, очень похожего на эгоизм. Николь смотрит в одну точку прямо перед собой, и я не знаю — она в шоке, либо пытается игнорировать меня? Ей есть на что злиться. — Никки… Мне удаётся прохрипеть ее имя. Девушка медленно поворачивает голову. — Что это было? — в её голосе слёзы, она напугана. — Было Общество… — я пытаюсь усмехнуться и понимаю, что мышцы лица болят не меньше всех остальных. — Нас пытались убить? — Николь мыслит очень здраво и голос у нее крепкий, не то что мой. Видимо у нее действие препарата завершилось раньше. — НАС пытались убить. — Брюс, шатаясь, приближается к нам, тяжело падает на скамью, добавляет крепкую фразу насчет Юнкроя. — Выбирайте выражения, молодой человек, — Николь кривит губы в подобии улыбки и откидывает голову на железную стену. Если она и злиться на меня, то пока не говорит об этом. — Эм… Извини… — мямлит Брюс, не совсем понимая, что только что произошло и как «какая-то там» посмела его поучать. — Добро пожаловать в наш клуб ненавистников Общества, — Стив садится на скамью рядом с нами, хлопает Брюса по плечу. Еще утром эти двое избегали общества друг друга, но Стив прав — преграда между нами пала в тот самый миг, когда Общество отдало приказ о нашей ликвидации. Кит, сваленный на кучу тел, стонет, я как могу быстро перемещаясь к нему, но Алекс и еще один фараон намного проворнее меня, и Кит оказывается сидящим на скамье прежде, чем я добираюсь до того места, где он только что лежал. Кит мотает головой, пытаясь поставить все шарики-ролики на место, Алекс отодвигается, позволяя мне сесть и облегчить участь моему парню. — Я здесь, — говорю я уже довольно крепким голосом. Кит медленно передвигает свою ладонь в мою сторону, я понимаю это движение и беру его за руку. Рука холодная и сухая, как у мертвеца. Алекс не дает Киту времени прийти в себя, отодвигает пальцами воротник его свитера и вытягивает своим сверхчувствительным магнитом маленький маячок. На скамьях не хватает места, очнулись почти все, включая Тифани, увидеть которую здесь я совсем не ожидала. Общество, видимо, готово жертвовать своими сливками. Интересно, а у Тифани есть дети? Общество обрекло их на сиротство, лишь бы покончить с нами? И у них бы это вышло, но, к счастью, у нас есть Алекс и Трой. И Дэдди с Дэном, и неизвестно кто еще. Трой обещал спрятать Зига. Я, и правда, не вижу его здесь. Как Трою это удалось, когда мы все время были под прицелами дронов? Разве только за пультом управления сидел тот, кто в нужный момент отвернул дронов от Зига. Кто — Джош? Все может быть. А что насчет Мики, Бониты, Кристины? Кто приложил руку к нашему спасению? Как нас спасли? Что вообще было? Нужно будет спросить у Троя позже. Кит немного согревается, и мы опускаемся на пол, освобождая скамейку для тех, кто только-только приходит в себя. — Свобода? — Кит ласково улыбается мне. Я киваю, хоть и сама не верю. Слишком громкое слово. Свобода. И было бы все просто прекрасно, не задумай я поискать другие базы и украсть оружие. С чего я вообще взяла, что есть другие базы и на них есть оружие? Не знаю, просто предположила. Как бы то ни было, скоро узнаем. — Рыжая… Ах да, я ведь так и не ответила Киту. — Сегодня — свобода. Я стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и радостно. Я ужасная актриса, если честно. Я обеспокоена и Кит знает это. Он и сам, наверняка, продумывает события многих дней вперед. В грузовике, а мы совершенно точно в нем, холодно и тряско. Машина подскакивает на каждом ухабе, противно треща и грозясь развалиться на части. Четверо фараонов, двое из которых мне очень хорошо знакомы и которым я полностью доверяю, приводят в чувство последних из нас, проводя с ними уже знакомую мне процедуру изымания следящего маячка. У них нет времени с нами разговаривать, не говоря уже о том, чтобы все подробно объяснить. И все же я не могу поверить, что все кончилось. Алекс и Трой сделали это — мы за забором, в безопасности. Одно лишь меня беспокоит: если нас везут на другую базу, то как нас смогут до нее не довезти? Как объяснят исчезновение пяти десятков тел? — О чем ты думаешь? — Кит обнимает меня за плечи. От него веет холодом, хоть он уже давно начал согреваться. Я пожимаю плечами. — Да так, обо всем понемногу и ниочем в принципе, — отвечаю я, пытаясь объяснить поток моих мыслей. Я не отвожу взгляд от своей татуировки, проглядывающей из-под рукава. Мой голубь вылетел из клетки, мое солнце освободилось, но я чувствую не радость, которую должна бы испытывать, а бесконечную тоску и страх. Я лишь песчинка в море. Как я смогу сделать то, что должна? Как я могу посметь рисковать жизнью Кита? — Рыжая… — Кит убирает налипшие на мою щеку волосы. Прямые и короткие. Не мои. Я вздыхаю. Дэн сделал из меня обновленную Рэд, но почему я чувствую пустоту? — Если это утешит тебя: я люблю тебя. Я слабо улыбаюсь Киту и шепчу ответное признание. Его слова не утешают меня, они напоминают мне, ЧТО я собираюсь поставить на карту собственных амбиций. С чего вдруг я возомнила себя героем? Я была фараоном всего полгода, а теперь я просто никто, без сил, без опыта. Чего я надеюсь добиться? Как я могу помочь Юнкрою, если не уверена, что смогу защитить тех, кто сейчас рядом со мной?! Машина дергается особенно сильно, кто-то падает на пол, один из фараонов чертыхается. Грузовик замирает. — Что случилось, шеф? — кричит Рама водителю. — Приехали, — мрачным голосом отвечает Алекс. Мое сердце замирает, как и грузовик. Приехали. Это значит, что сейчас передо мной откроется свобода, которой я совсем не умею распоряжаться. И что это за свобода? Какой у нее запах? Как сожмется от нее мое сердце? Мне не представляется ничего, кроме большого белого пятна моей будущей жизни. — Выходим! — раздаётся голос из кабины. — Быстро! Меня охватывает паника, потому что в словах водителя мне слышится тревога, которой на самом деле наверняка нет. Просто мы приехали. Просто должны выйти, так? Так. Двери открываются, и я понимаю, что яркий свет машины мне лишь казался таковым, потому что сейчас я просто слепну. Сколько ощущений разом может пробудиться в человеке? Глаза выхватывают контуры деревьев, уши ловят шелест листвы и стук дятла, нос ощущает запах сосен и свежей травы. Все тихо-мирно. Я, как и все остальные, спрыгиваю на пыльную дорогу, которая змейкой уползает дальше в лес и теряется меж деревьев. Солнце еще очень высоко, а поэтому в лесу тепло и уютно. — Господи Боже! — вырывается у Николь. — В смысле «ух ты» или «вот же черт»? — уточняет Блэк, выпрыгивал из грузовика, Николь не удостаивает его взгляда, но отвечает: — Это потрясающе! Я… У меня не хватает слов. — Это свобода, детка, — смеётся Стив, отряхивая джинсы от пыли. — Еще нет, — врывается в наш маленький мирок Алекс. Его слова привлекают внимание всех остальных, ребята подходят ближе, образовывая вокруг Алекса плотное кольцо. Наш бывший тренер прячет волнение за улыбкой, образовывающей на его щеках милые ямочки, совсем как у Кита. — Вон те камни, — машет Алекс рукой на насыпь крупных глыб. — Мы должны перетащить эту кучу в грузовик, ладно? Очень прошу, не задавайте сейчас вопросов, времени мало. Я обязательно объясню все немного позже. У нас особо нет вариантов, мы переносим камни к грузовику, заталкиваем их в салон. Мы, подобно шахтерам, покрыты слоем пыли, а руки в ссадинах. Для большинства здесь такая работа привычна, я и сама не раз помогала Киту после рабочего дня обработать порезы и оттереть грязь. Но лично я камни никогда не таскала, как и остальные девушки здесь. Но все равно мы все (и Николь, и Майя, и Аманита, и Эвелин и многие другие) трудимся изо всех сил. Одна лишь Эмбер стоит в стороне, Алекс велел ей отдыхать. За эти двадцать минут работы я не сумела переброситься и парой фраз с Троем, он лишь однажды подмигнул мне, когда наши взгляды встретились. Хотел показать, что все хорошо. Что все по плану. Волосы грязными сосульками прилипают к шее и щекам, я тянусь, чтобы заплести их в косу, но вспоминаю, что косы у меня теперь быть не может. Длины хватет разве что на куцый хвостик, но для него у меня нет резинки. К счастью мучаюсь я не долго, потому что в этот момент парни загружают в грузовик последние камни и Алекс закрывает железные засовы на дверях. — Удачи! — он пожимает руку одному из фараонов и тот вместе с водителем вновь забираются в кабину. Просыпается мотор, грузовик чихает, одаривая нас клубом черного дыма, и катит прочь. — Мы должны идти, — обращается Алекс к нам. Трой трогает меня за плечо. — Удачной тебе жизни, крошка, — голос его совсем не такой задорный, каким он пытается его выставить. Он прощается со мной. Уже? Так скоро? Есть тысячи вещей, о которых я хочу поговорить с Троем, но на них, видимо, нет времени. И не уверена, что еще хоть однажды смогу увидеть его. — Я люблю тебя, — говорю я, обнимая фараона, он гладит меня по волосам. — И я тебя, милая. — Он отходит. — Ну все, иди, времени мало. В горле предательски становится ком. Еще немного и я расплачусь. Несмотря на мою фараонскую выправку. Время прошло, грани стерлись. Фараон во мне исчез. Нет, я не должна плакать сейчас. Не могу. Ну если только чуть-чуть. — Все будет хорошо, рыжая, — приободряет меня Кит. Я киваю, ничего не ответив. Трой и второй фараон теряются за зеленой стеной деревьев. Ну вот и все, мы глубоко в лесу. Беглецы. Свободные «мертвые» люди. Я не знаю сколько нас здесь. Больше, чем я думала вначале. Ведь к пяти десяткам Солнц добавилось не менее десяти девушек — невесты или жены, теперь они тоже «мертвы». Николь идет чуть впереди, рядом с ней Колин. Они были знакомы в «прошлой жизни» и теперь она старается держаться его, видимо. Я хочу уже подойти к ней и извиниться, что впутала ее во все это, но голос Алекса привлекает мое внимание. Он говорит нам о том, что в данный момент грузовик с камнями, примерно равный по весу грузовику с мертвецами, «случайным» образом сворачивает с дороги в сторону болот, потому как на его пути «случайно» возникает поваленная ветка. Грузовик «случайно» попадает в топь, а сопровождающие фараоны лишь «чудом» успевают выбраться из болота. Трой в это время свойственным лишь фараону методом скрывает наши следы, а Алекс должен через десять минут оставить нас, повернуть назад и разыграть комедию перед властями Юнкроя. Его возможно будут подвергать детектору лжи, но если учесть, что на выходе из зоны Общества мы не дышали и были холодны, как трупы (вот уж не знаю, как Алекс этого добился), а маячки с наших тел оказажутся на дне болота, у Общества не будет особых причин Алексу не верить. — Если вы продолжите идти в этом направлении дальше, то минут через двадцать вы найдете пещеру, в которой для вас уже подготовлено все необходимое: одежда, еда, вода, медикаменты. — И что нам делать дальше? — спрашивает парень, которого, кажется, зовут Йен. — Жить, — Алекс прекращает идти, становится в свою привычную позу тренера, заведя руки за спину, обводит нас всех взглядом. — Команда, — говорит он нам, возможно, в последний раз, — для вас начинается новая Битва и, кто знает, возможно она будет намного опаснее того, с чем вы сталкивались прежде. Вы должны помнить, что за ранеными больше не прилетит планолет. Берегите свои жизни. Берегите друг друга. Остерегайтесь диких зверей, не ешьте незнакомых ягод и избегайте людей, если вам их вдруг доведется встретить. А главное — не убейте друг друга. Он умолкает на миг, давая нам переварить услышанное, затем делает шаг в нашу сторону, замирает, фыркает, отворачивается и уходит. Просто уходит. И лишь отойдя на приличное расстояние, он желает нам удачи, даже не оглянувшись. И исчезает. Некоторое время мы все приходим в себя. Не знаю, о чем думают остальные, но я зациклена на одной только мысли: это все из-за меня. Из-за того, что я сорвала инициацию. Из-за того, что пробудила народ. Те, кто сейчас рядом со мной, могут умереть. И в этом будет лишь моя вина. Что я могу сделать для них? Я ни капельки не лидер, я не стану командовать, так как же мне защитить всех этих ребят? Как защитить Николь, Эмбер? Мы начинаем идти, а я даже не замечаю, кто именно задал курс, просто иду по инерции. Кит следует за мной шаг в шаг, но ничего не говорит, он понимает, что мне нужна тишина, или вся моя боль выплеснется разом без контроля. Кит очень похож на меня, в этом мне повезло. У меня пока еще есть счастье. Но что будет дальше? Завтра? Этой ночью? Сейчас? Я не знаю, будет ли у нас наше «дальше», а потому не могу терять ни минуты. Я беру Кита за руку и говорю, что люблю его. Он обнимает меня, и я погружаюсь в буйство его запахов, в такое родное касание рук, в звуки его дыхания у моего уха. Кит… Мой милый Кит… Остальную часть пути до пещеры мы проходим без приключений, Стив напевает «Freedom», Аманита и Рама смеются. Многие веселятся, хотя слова Алекса были совершенно точные — опасность не исчезла вместе с забором. Мы все еще в игре. Мы все еще Солнца, хоть теперь некоторые из нас и не помечены татуировкой. — Пусть там будет мясо! — Чен дрожащими от волнения руками развязывает тесемки одного из рюкзаков, многие другие также занялись делом. Но не я. Мой рюкзак стоит у моих ног, а я не знаю, хочу ли его открывать. Если я сделаю это, то начну новый круг игры, повторю то, что делала уже дважды. Но если я не открою рюкзак, игра все равно начнется, так что… — Что у тебя интересного? Вопрос задан не мне. Киту. Майя. Стоит у Кита за спиной, накручивая на палец свой длиннющий белоснежный локон. По телу проходит дрожь. Майе я не рада. Но Кит не выказывает неприязни, вполне дружелюбно перечисляет свои находки: фляга с водой, сушеные фрукты, йод, брюки, майка, носки и плед. И нож. У себя в рюкзаке я нахожу такой же. Вообще весь набор у меня вполне идентичный, но вместо сухофруктов у меня орехи. Я перекладываю вещи с места на место, чтобы не думать о стройной миниатюрной кукольной девушке, которая заигрывает с моим женихом. — Ясно, — улыбается она, хотя я знаю, что содержимое рюкзака ее мало волновало. И убеждаюсь в этом после следующей ее фразы: — Разве не здорово, что мы теперь не связаны рамками закона и не обязаны жениться этим летом? Я всегда считала, что восемнадцать — это очень рано. Ей девятнадцать, Киту двадцать, как и мне через два месяца. Но я знаю, что она печется не о восемнадцатилетках, а намекает на себя и на нас. Все верно, мы больше не в Обществе. Мы больше не женимся. Она должна быть рада. — Да, мне по душе, что у нас теперь есть право выбора, — отвечает Кит, обнажая зубы в улыбке. Майя трепает его по волосам. Так интимно. Мое сердце сжимает от боли. Я вскакиваю прежде, чем успеваю что-то сообразить. Майя отшатывается, ожидая от меня агрессии. Но я не трогаю её. Я просто стою и ощущаю себя дурой. Мне кажется, что сейчас все взгляды направлены на меня, что все смеются с неуклюжей девчонки, у которой из-под носа уводят парня. Я пытаюсь сконцентрировать внимание на своей куртке, вспомнить что я не просто какая-то глупышка, я красный гигант, я дважды финалистка, я победила в Битве Солнц, я выжила и дошла до финала. И меня не должна сломить простая ревность. И раз я уже поднялась на ноги, то не нахожу ничего умнее, чем сделать вид, что так и задумывалось, иду к Николь, примостившейся в углу пещеры со своим рюкзаком. — Рыжая… — окликает меня Кит, я натягиваю на лицо улыбку и обещаю, что скоро вернусь. На лице Майи я замечаю самодовольный оскал, а лицо Элиаса, стоящего позади нее, перекошено от боли. Майя никогда не казалась мне плохой девушкой и она даже дала Киту свое благословение однажды, но сейчас я понимаю, что все это время она лишь ждала удобного случая, чтобы вернуть его. Мы ведь теперь вне Общества и все такое, и у Майи впереди многие годы на то, чтобы охомутать моего любимого. По крайней мере ей так кажется, и это придает ей некоторой хищности. Нет, Майя мне больше не нравится. Я отворачиваюсь, оставляя моего парня и мою соперницу относительно наедине, подхожу к Николь, которая, вопреки всему, не выглядит растерянной. Сидит и спокойно раскладывает себе на колени свою «добычу». У нее тоже мало еды — пакетик с галетами. Здесь наверняка найдется приличная еда, вот только пока никто не вопит «ура». Остается лишь гадать — еды действительно так мало, либо кто-то уже ее благополучно припрятал? Если учесть, что все эти вещи участники команды спасения приносили сюда, вероятно, не за один день и очень незаметно, то здесь и не может быть скоропортящихся продуктов, да и не может еды быть много, в принципе. Но у нас есть ножи, мы можем сделать копья, поймать какую-то живность. Найти ягоды, орехи, коренья. Червей, в конце концов. Однажды нам уже приходилось есть червей, это не должно стать проблемой. Выжил же львенок Симба на одних червяках-то. И ничего, нормально выжил, вполне себе большим и крепким стал. А если вспомнить, что я не собираюсь в лесу долго задерживаться, пища и ее отсутствие вообще не должны стать для меня проблемой. — Как ты? — спрашиваю я Николь, присаживаясь рядом. Девушка усмехается. — Ну, трезвая, как минимум. А это уже неплохо. — Да, это неплохо, — соглашаюсь я. Я знаю, что Николь пьет, чтобы забыться. Я рада, что сегодня у нее нет повода что-то забывать, ее не лапает какой-то вонючий фараон, которому очень сложно целых два года хранить верность жене. Я трогаю палец в том месте, где еще утром было обручальное кольцо. Пусть липовое, но было. Теперь оно на дне болота вместе с грузовиком. Ну и пусть, зато теперь если Кит и решит жениться на мне однажды, я буду знать, что это не потому, что Общество того требует. — Что эта стерва хочет от твоего парня? Николь кивает на Майю, которая до сих пор вьется возле Кита. — Она не стерва, — огрызаюсь я, хоть сама ее такой считаю. Чуть-чуть. — На самом деле Майя милая девушка. — Ты сейчас убеждаешь не меня, а себя, — резонно замечает Николь. — Ты хорошо меня знаешь, — вздыхаю я. Соседка смеётся. — Я жила с тобой почти год, помнишь? — Извини, — вдруг говорю я. Николь перестает смеяться, на переносице у нее собирается складочка. — За что? — уточняет она, внимательно глядя мне в глаза. — Что впутала тебя в это… Я закусываю губу и жду серьезный нагоняй, но он не происходит, вместо этого Николь приобнимает меня, зарывая мое лицо в свои беспокойные кудряшки. — Так, ладно, — девушка выравнивает спину, шевелит плечами, разминая их, а затем принимается переобуваться в удобные ботинки, которые оставили нам в пещере Трой и остальные. — Девочку это мы отвадим, не волнуйся. — Не надо никого отваживать, — бурчу я. — Киту я доверяю. Он любит меня, а я его, а Майя… Просто… Неприятное недоразумение. — Отвадим, — не слушая моих доводов решает Николь. Вот уж не знаю, как она собирается это делать, да это и не главная наша проблема прямо сейчас. И все равно я улыбаюсь ее словам.