Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Я думала, что была влюблена в Кита два последних года. Вот только, что же я чувствую сейчас? Я словно заново влюбилась в того, кого не переставала любить. Это странное ощущение эйфории и непрекращающееся желание улыбаться. Кит сидит рядом со мной такой красивый, а капли воды просто волшебно стекают по его шее, заползая за воротник. Я ловлю эти капли пальцами, а Кит вздрагивает. — Рыжая, ты не представляешь, что делаешь со мной, — лениво тянет он, прижимая мои пальцы к своим губам. — Парадокс, — добавляет он. — Что ты уже моя, но теперь я еще больше хочу тебя. Я смущена и разгорячена одновременно, и я понимаю, что глупее чем сейчас, моя улыбка никогда не выглядела. Но скрыть ее я не могу. — Ты мой муж, — напоминаю я, не столько Киту, как себе. — А ты моя жена, — любимый крепче обнимает меня, заворачивает в плед. — Сиди, не двигайся. Посмотри наверх, на час дня. Я медленно поворачиваю голову в нужном направлении, задаваясь вопросом — хорошее или плохое ожидает меня наверху. Хорошее. Среди зеленой листвы ярким пятном выделяется рыжая шкурка маленькой белки. Белка видит человека, наверное, в первый раз, поэтому не боится, а с интересом крутит своей маленькой головкой с ушами-кисточками. — Wiewiórka, — говорит Кит и тут же спешит пояснить. — «Белка» по-польски. Мне Рита говорила, когда в лесу однажды увидели. От воспоминаний о подруге тело пробивает дрожь, но боли больше нет, только сильная тоска. Сильная грусть. И щемящее сердце ощущение любви. — Расскажи мне еще что-то о Рите, — прошу я. — То, чего я не знаю. — Она очень дорожила вашей дружбой, — отвечает Кит, целуя меня в висок. — Просила позаботиться о тебе. — Ты выполняешь ее просьбу, — я тяжело вздыхаю. — Мне очень жаль, что так вышло. Белка над нашими головами принимается разгрызать какой-то орешек, шелуха летит к нашим ногам. Белка могла бы стать каким-никаким ужином, но я не стану ее убивать. Она моя связь с Ритой. Беги, wiewiórka, будь свободна! — Нам пора, — с неохотой напоминаю я. — Прошло уже больше часа. — Не волнуйся, Фил знает, что нас не нужно искать. У нас есть еще несколько минут, если ты хочешь. — Я хочу. — Я опускаю свою голову Киту на плечо, а ладонь кладу на его сердце. Мне нравится слушать, как оно стучит. — Я люблю тебя, Китти. — Я тоже люблю тебя, Кит. — Моя Киткат… — голос Кита мягкий и чувственный, я ощущаю покой рядом с ним, грусть отступает, тревоги отходят на второй план. Есть Кит, есть я, а остальное потом, в другом мире, с другими людьми. У нас есть еще пять минут счастья. И еще целых три часа до наступления сумерек. — Куда мы пойдем? — я охватываю жестом лес вокруг нас. — Подальше от дороги, лучше к горам, — Кит оглядывается на высокие каменные шпили за нашими спинами. — Там легче укрыться от диких зверей и от тех, кто нас может искать. — С нами Эмбер, в её положении в горах будет трудно. Кит переплетает наши пальцы. — В ее положении трудно и опасно везде. Но выбора у нее нет. Ни у кого из нас нет выбора сейчас. Знаешь, рыжая, ты ведь тоже можешь быть беременна сейчас. Ну да, такое тоже не исключено, хоть и маловероятно. — Все равно я должна попытаться вернуться в Юнкрой. — Я знаю. Просто не исключай такую возможность и не лезь на рожон, — советует Кит. — Хорошо, постараюсь, — я в последний раз обвожу взглядом холм, нахожу в ветвях белку и поднимаюсь на ноги. Рыжий зверек прыгает на несколько веток выше, на всякий случай. — Уходим? Я киваю и помогаю Киту сложить наши вещи. Весь обратный путь мы молчим, а я то грущу, то глупо улыбаюсь. — Слава Богу, вы в порядке! — Майя отделяется от всей группы едва завидев нас, и бросается обнимать Кита, улучив для этого отличный повод. Кит мой муж, и меня так и порывает сказать ей об этом, но я воздерживаюсь. Майе отвечает Кит. — Майя, пожалуйста, не делай такого больше, — говорит он, отстраняясь. — Я не думаю, что это уместно. — Не уместно что? — Майя наивно хлопает ресницами. — Обнимать чужого мужа, — отвечает за Кита Фил. Видимо Кит сказал ему даже больше, чем я думала. — Мужа? — Майя шарахается в сторону, смотрит на меня с недоумением и злобой, замечает кольцо на моём пальце. — Не помню, чтобы вы отмечались в книге регистраций, — говорит она неуверенно. — Очнись, Майя, мы больше не в Обществе, — Фил настойчиво тянет девушку прочь. — Никаких больше книг регистрации. — Муж и жена? — Майя оглядывается на нас. На ее лице написан шок. Кит кивком отвечает на ее вопрос. А дальше нас со всех сторон начинают поздравлять, и к счастью, даже у тех, кто не делает этого, не находится никаких резких замечаний на наш счет. И вот, спустя еще полчаса, мы наконец уходим из пещеры, покидая ее навсегда. Наш путь лежит через холм, где мы планируем набрать питьевой воды в нашем с Китом озере. Я старательно избегаю смотреть на примятый участок травы, где был расстелен наш плед, но даже не глядя на него, я ощущаю смущение. Мои щеки горят от одних лишь воспоминаний о том, что произошло между мной и моим мужем меньше часа назад. На этом холме я стала его, а он моим, и это лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. — Как ты думаешь, теперь у меня есть шанс? Я не заметила Элиаса, а поэтому вздрагиваю, парень извиняется, что напугал меня и повторяет вопрос. — Я не знаю, правда, — отвечаю я. Одно дело не иметь больше шансов получить Кита, а другое — принять предложение от парня, которого никогда не замечала. Я не уверена, что Майя так легко сдастся. Но у Элиаса вся жизнь впереди, чтобы попытаться. И я очень надеюсь, что эта жизнь будет долгой. — Слушай, — за спиной Элиаса появляется Кит. — Ты прости меня за ту драку, ладно? Элиас переводит взгляд с Кита на меня, а потом обратно. Протягивает Киту руку. — И ты прости, брат, — говорит он, и парни обмениваются рукопожатиями. — А теперь поцелуйтесь и уйдите в закат, держась за руки. Едкий комментарий принадлежит Брюсу, кому же еще. — Тебе не надоело, взрослому парню, страдать ерундой? — Николь хлопает Брюса по плечу, бывший фараон переводит взгляд на хрупкую девушку, в которой сидит прямо-таки несгибаемый стержень. — Нас друг другу не представили, — вспоминает вдруг он. — Идем, — Николь берёт его под руку. — Я расскажу тебе о себе. Ладно, я ничего не стану говорить Николь, потому что кажется только она одна может справиться с Брюсом. Посмотрим, что из этого выйдет. — Твоя соседка — чума! — Фил присвыстывает. — Она свободна? Я смотрю вслед удаляющимся Брюсу и Николь. — Теперь уже не уверена, — отвечаю я. Мы прячем фляги с водой по рюкзакам, кое-кто отмывает грязь с лица и тела, я одалживаю Аманите расчёску. Мы покидаем холм, и я, все же, не удерживаюсь и бросаю в последний раз взгляд на наше с Китом особое место, пытаюсь даже разыскать меж ветвей маленькую белочку, но ее, разумеется, нет. — Давай мне свой рюкзак. Кит чрезмерно опекает меня, и на мои заверения, что мне не тяжело, и что ему тоже могут понадобиться силы, он никак не реагирует. В результате мы приходим к единому решению — Кит несет вещи, а я держу оружие наготове. Нож я прикрепляю к ремню, а из крепкой ветки выходит отличный стек. Замечаю, что и Брюс обзавелся таким же. Ничего удивительного, это привычка фараонов. Надеюсь только, что Брюс не станет использовать свое оружие против нас. Но судя по идущей рядом с ним Николь, бояться нечего. Мы идем медленно, подстраиваемся под темп Эмбер. Она, чувствуя свою ответственность за всех нас, уже несколько раз брала быстрый темп, но мы ее осаждали. Этот ребёнок должен родиться, несмотря ни на что. — I will survive, — поет Стив, изображая игру на гитаре, Тифани, журналистка, смотрит на него немного напряженно. Но Стив лишь свиду большой и опасный, он очень хороший товарищ, уж я-то знаю. Я очень рада, что Стив выжил, пройдя обе Битвы. Хотя… Такое я могу сказать о каждом. Даже Брюс, Чен и Марк могут оказаться неплохими парнями, если приложат хоть чуточку усилий. Рядом с Рамой и Аманитой я замечаю ее брата, даже не знала, что он попал под раздачу. Но судя по умиротворенному лицу девушки, она рада, что ее брат рядом, под ее присмотром. — А в Юнкрое сейчас рабочий день оканчивается. Наши товарищи идут домой, в тёплые постели… — задумывается Амори, подходя к нам со своей женой. Это первый случай за долгое время, когда он заговаривает с нами. Наш друг Барри погиб, спасая Амори, и с тех пор рыжий парень всячески избегал нас, ощущая свою вину. Но здесь, на свободе, каждый из нас получил шанс стать тем, кем он пожелает. Если Амори желает стать нашим другом, я совершенно не против. — По мне, так лучше ночевать под открытым небом, чем подчиняться законам Общества. Может быть я наконец смогу сорвать с дерева яблоко, не рискуя при этом быть расстрелянным. Я видела публичную казнь района Серых, и я полностью согласна со словами Тома. Дорога становится непроходимой, ближе к горам деревья растут гуще, а их корни все сильнее выступают из-под земли. Местами нам приходится перелезать через них. Не очень удобно, конечно, но хоть диких зверей пока не слышно, и то хорошо. К тому же мы не на Битве, и здесь не будет искусственно созданных животных, а простых зверей не думаю, что так уж и много. В конце концов, после экологической катастрофы их численность ведь тоже намного уменьшилась. По мере того, как солнце клонится к горизонту, воздух наполняется прохладой, а в тени гор еще и ощущается сырость, но зато здесь есть небольшие пещеры, нам встретились уже две. Если что, мы можем попытать счастья в одной из них. — Интересно, в Обществе поверили в версию с болотом? — задумывается Аманита. — Действительно ли мы в безопасности, либо же нас начнут искать? Да, мне тоже хотелось бы это знать. Надеюсь, что все хорошо, и что Алекс сумел быть убедительным. Дэн Я совершенно точно знал, что Алексу поверят, ведь разве можно не проверить человеку, у которого шарф подобран в тон глазам?! — Тебя не стали испытывать на детекторе, значит все в порядке, — я обмахиваюсь своим блокнотом с эскизами, от волнения меня бросило в жар. Алекс стоит возле окна, а его красивое лицо приобрело немыслимый белый оттенок. Нервы вредят коже, но разве он меня слушает? — Они могли не поверить, — заводит Алекс старую песню. Да, если Общество узнает, что Алекс их предал, его очень сильно накажут, но мне отчего-то кажется, что Алекс сейчас думает совсем не о себе. А зря, ребята уже дважды были на Битве Солнц, дикая природа их не удивит, а вот семье Алекса может понадобиться большая помощь, если что-то пойдет не так. Но наш план безупречный, он коснулся всех мелочей, начиная от баллонов с газом, заканчивая камнями в грузовике. К этому делу приложила руку огромная группа людей, Общество не сможет найти в нашей работе брешь. Да и зачем, если все эти люди были совершенно точно мертвы в момент пересечения границы? Эх, жаль меня там не было, уверен, что дикая природа могла бы стать источником вдохновения для меня. Пока что лучшим моим творением был наряд Рэд, хотя на его создание у меня было крайне ограниченное время. С тех пор я пока так и не создал чего-то гениального, в чем бы чувствовался дух того человека, который этот наряд наденет. На Рэд шить было легко, потому что я успел узнать её, как человека. Но как быть сейчас, не зная даже, кто станет моей новой моделью? — И что мне делать дальше? — голос Алекса напоминает мне о том, что мужчина еще не ушел. Алекс! Вот для кого я создам новое творение! — Александр, ты не хотел бы сменить свой унылый имидж на что-то более… эдакое? Алекс смотрит на меня, как на инопланетянина. Если честно, то я очень часто ощущаю на себе подобные взгляды, даже обидно немного. Да еще это клише, что все стилисты не той ориентации, отпугнуло от меня уже несколько десятков человек. Люди, наверное, повинуются стадному инстинкту и судят по одежке. Как будто быть стильным и модными это невесть какое преступление. К счастью я уже женат и мне не нужно думать о том, чтобы произвести впечатление на какую-нибудь красавицу. Но честно, лучше быть без жены вообще, чем с Вероникой. Может кто-то назовет меня слишком разборчивым, ведь Вероника красавица и умница, но я знаю, какой она бывает. Она надменная и холодная, как селедка. В здравом уме я бы никогда не доверился ей. То, что Общество навязало мне ее, и стало той главной причиной, почему я ввязался в этот заговор спасения. — Я не хочу быть твоей моделью, — отвечает Алекс и отворачивается. — Да брось, у нас будет десять часов времени, пока мы не вернемся в столицу. Чем тебе еще заниматься? — Позировать тебе… — в голосе Алекса нет восторга. — Именно! Ничего сложного, я просто сниму с тебя мерки, а дальше ты мне не понадобишься. Алекс вздыхает. — Только не наряжай меня в платье. — Мужчина, наконец, улыбается. — Платье? — я делаю вид, что всерьез задумался. — Отличная мысль! — Дэн! — Ладно, — я смеюсь. — Обойдемся без платья. — Мне прыгать от радости? — Алекс отходит от окна, устало опускается в кресло, подпирает голову кулаком. — Мы убили их, Дэн. Вот что беспокоит его до сих пор! — У нас не было выбора, — напоминаю я. Алекс кивает. — То-то я так «счастлив», — ворчит он. — Понимание отсутствия выбора просто окрыляет. Цокающие шаги в коридоре возвещают о приближении моей благоверной, я берусь за блокнот и изображаю полную сосредоточенность на работе, Алекс хватает со столика книгу. Отличный выбор, кстати говоря, жизнеописание Коко Шанель, музы старого времени. Алекс почему-то мое мнение не разделяет, потому что еще до прихода Вероники успевает заменить книгу на жизнеописание Карла Лагерфельда. Вероника входит как раз в тот момент, когда Алекс открывает книгу на произвольной странице. Бросая беглый взгляд на его чтиво, Вероника дует губы. — Убей или будь убитым, — цитирует она концептуальную мысль великого модельера своего времени. Алекс, разумеется, еще не успел узнать эту мысль, и поэтому не знает, что ответить на это. — Не исключено, что экологическая катастрофа настала в результате следования людей этой идее, — отвечаю я. Алекс благодарно (во всяком случае мне так кажется) смотрит на меня. — Экологическая катастрофа сделала нас умнее, — Вероника усмехается. — Теперь мы не просто убиваем животных, мы их едим. — Но не я, — я дружелюбно улыбаюсь. — Ах, я и забыла, ты у нас за мир во всём мире, — супруга подходит к кофейному столику, включает чайник. — Алекс, не откажешься от чашечки дешевого кофе? Александр отрывается от книги. — Да, спасибо, не откажусь, — и снова опускает глаза на глянцевые страницы. Мы представляем довольно странное трио, но так как нас связало единое задание, мы проводили много времени вместе эти два дня. Алекс оказался не ахти каким собеседником, но если выбирать между Алексом и Вероникой, то лавры победителя, конечно же, достанутся ему. — Над чем ты работаешь? Не думаю, что Веронике это интересно на самом деле. То есть, я точно знаю, что ей это не интересно, и тем не менее я разворачиваю к ней блокнот, на котором уже успел набросать примерный эскиз кашемирового жакета с замшевым воротником-стойкой и нашивками на плечах. Смесь фараона и прекрасного принца, вот каким мне видится Алекс. И, само собой разумеющееся, жакет этот будет синего цвета с золотистой отделкой. А брюки… Темно-серые или черные вполне подойдут. — Я такое не надену, — отзывается Алекс из своего кресла, Вероника удовлетворенно улыбается. Ей нравится, когда у меня что-то идет не по плану. Но на самом деле хуже нашего с ней брака ничего быть не может, так что любое «не по плану» я вполне способен пережить. В случае с Алексом же я и расстраиваться не стану, потому как знаю, что он поворчит немного, но все же наденет костюм, хочет он того или нет. — Ты сперва примеришь это чудо, а потом и поговорим, — отвечаю я, делая еще несколько штрихов на рисунке, дорисовываю туфли. Нет. Стираю туфли и рисую кеды. Чем оригинальнее образ, тем лучше. Синие. Да, я подберу Алексу синие кеды, это будет идеально. — Ты уже собрал вещи, дорогой? «Дорогим» Вероника называет меня очень редко и в большинстве случаев это не предвещает ничего хорошего. — Пара книг, саквояж с косметикой, и я буду готов. У меня есть еще около часа, успею. На самом деле я уже давно все подготовил, но я обзавелся правилом — лгать Веронике даже в мелочах, тогда она не сможет сделать мне подляну. Отличный у нас брак, верно? Вообще я не считаю его односторонне неудачным, уверен, что и Вероника не захлебывается от счастья. Как иначе объяснить ее нежелание заводить детей? И это при том, что во всем остальном Вероника просто пример законопослушной гражданки. Насколько же можно не любить меня, чтобы не хотеть исполнить свой гражданский долг?! Хотя при всем этом секс в нашей жизни есть, и онь довольно-таки годный. Видимо меня можно хотеть, но не больше. Впрочем ладно, не думаю, что хочу детей. Как мог бы я нормально работать, творить, когда это сморщенное маленькое создание дни напролет ревело бы, как сирена? Я еще понимаю — потерпеть крики ребенка, рожденного любимой женщиной, но терпеть крики просто ребенка, хоть и своего, мне не улыбается. Так что хорошо, что Вероника не хочет детей. — Тебе со сливками? Дэн? Я снова сделал это — перестал слушать жену в какой-то момент. Она хочет знать, какой кофе я буду пить. Она знает, что я пью без молока и сахара, и все равно спрашивает меня об этом? — Да, побольше сливок, дорогая, — отвечаю я, исключительно назло ей. Алекс хмурится чему-то, что только что прочел, и мне снова хочется напомнить ему о морщинах, но мне почему-то кажется, что Алексу все равно. Вероника подаёт мне кофе. Без сливок. И даже мягко касается моей руки своей ладонью. Не буду даже ломать голову над тем, что ее к этому побудило, Вероника не дружит со здравым смыслом. — Я соберу твои книги, — говорит она и уходит к дивану, у которого стоят мои чемоданы. — Я, пожалуй, тоже пойду, — говорит Алекс, откладывая книгу. — Спасибо за кофе, Вероника. Он уходит вместе с чашкой и в следующий миг я и сам не осознаю, как оказываюсь возле дивана, и как мои руки оказываются на талии моей жены. — Ты не боишься опоздать? — уточняет Вероника, поглаживая меня по рукам. Что-что, а нежной она быть умеет. — Время есть, — отвечаю я, касаясь губами ее макушки. — Я просто хочу побыть немного с тобой. — Нет, — жена отстраняется. — Не хочешь. Давай просто соберем твои книги, хорошо? Я чувствую себя неловко. Мне вдруг захотелось обнять Веронику. Впервые в жизни мне действительно захотелось этого. Но она отвергает меня. Ей не нужно мое внимание. Я просто глупец, что забыл об этом. — Ты права, — я отхожу к столу и собираю книги в стопку. — Мы просто соберем эти чертовы книги и уедем домой. — И ты займешься костюмом для Алекса, — подсказывает жена. — Точно. — Вот и хорошо. С этими словами Вероника уходит, оставив меня одного. И мне, почему-то, впервые за девять месяцев нашего брака хочется ее вернуть.