Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Когда-то прежде закат был для меня временем, когда открывались все тайны моего внутреннего мира. Многие месяцы я просто сидела у окна и глядела внутрь себя, ощущая свои чувства и мысли. Они были однообразны по сути — холодное пустое одиночество — вот чем была наполнена моя душа. Затем мой мир изменился и закаты стали для меня началом чего-то лучшего — вечеров с моим любимым, временем радости и тепла. Но вот и это осталось позади, мой первый закат в новом мире застает меня в растерянности. Меня окружает свобода, но я не знаю, что это, и что мне с этим делать. А хуже всего то, что я несу ответственность более, чем за полсотни человек. Я должна быть примером для них, привести их к спасению. Но как… Как? Я даже не знаю, как обеспечить их хорошим ночлегом, первом в нашем новом мире. Ни одна пещера не вместит всех тех людей, которые окружают меня. К тому же мы еще слишком близки к Юнкрою, мы не можем зажигать костров, оставаться на открытой местности. А между тем верхушки гор уже окрашены алым маревом, если что-то предпринимать, то сейчас. — Я думаю, нам пора бы где-нибудь остановиться, — Блэк обращается к Киту. Он трет переносицу и кажется еще более вымотанным, чем я. Он тоже думал. Много думал. — Частокол, охрана, еловые ветки вместо крыши… — Кит обводит взглядом нашу группу. — Только все это в тройном размере. Да, нас теперь не двадцать четыре, и я не знаю, хорошо это или плохо. С одной стороны — нас много и мы сможем защитить друг друга, но с другой стороны — нас будет легче обнаружить. Вчера ночью шел дождь, и хоть еловые иголки и мох скрывают наши следы, кое-где остается перемолотая нашими ногами грязь, по ней нас можно будет обнаружить, если нас станут искать. А еще не стоит забывать про собак, они найдут след, если им прикажут. Найдут нас всех. Наша смерть станет долгой и мучительной. Нет, при всей нашей усталости, мы не можем себе позволить остановиться сейчас. — Нам нужно идти, — говорю я, вкладывая в свой голос всю свойственную фараонам стервозность. Я помню про Эмбер, я помню что она устала, но я не могу позволить ей умереть. Мы должны идти так долго, как только сможем. — Не все смогут идти сейчас, — возражает Колин. — А разве Рэд думает обо всех? — Майя проходит мимо, задев меня плечом. Я обидела ее, отняв последнюю надежду на счастье, и она все еще зла. — Представь себе, думаю, — я нависаю над ней, что сделать вовсе не трудно, она маленькая и хрупкая. — Я также думаю, что тебе не хочется еще раз иметь дело с собаками. В прошлом году на Битве на нас натравили свору собак. Мы только чудом остались живы, но Майя сломала ногу. Я помню, как напугали ее собаки. Я знаю, что мои слова заставляют ее внутренне содрогнуться. — Собаки? — Элиас выглядит обеспокоенным. — Нас же, вроде как, не ищут. Или как? Хотелось бы мне заверить их всех, что все хорошо, но все мы знаем правду — мы не в безопасности. Теперь никогда мы не будем в безопасности, если только не попробуем что-то изменить. — Они начнут искать, — говорит Брюс, стискивая зубы и сжимая кулаки. — Рано или поздно они достанут тот грузовик, и когда выяснится, что там камни, а не трупы, они бросятся за нами. Они найдут нас. Я знаю. Я бы вас нашел. Брюс прав. Он знает внутренние распорядки и уставы. Нельзя довольствоваться полумером, нужно служить до конца. Приказано найти — фараон найдет. Нас найдут. Это лишь дело времени. — Господи боже! — Тифани прижимает ладони ко рту. Она напугана еще больше, чем прежде. Я ищу глазами Эмбер, и когда наши взгляды пересекаются, я вижу, что девушка спокойна. Эмбер не дура, она все знала заранее. Шансов у нас мало. Нет смысла лить слезы и оплакивать себя. Мы живы сейчас, лишь это важно. И мы должны выжить. Уйти туда, где нас не станут искать. Не знаю, ощущаю ли я радость, когда вдруг понимаю, что это место, которое мы все ищем, находится как раз там, куда я собиралась направиться. — Вторая база, — говорю я громко, чтобы меня слышали все. — Я собираюсь найти ее и проникнуть внутрь. Будут ли нас искать там? Нет, не думаю. — Конечно нет! — кричит Чен. — Потому что это самоубийство! — Она спятила! — Самоубийство, верно! — Худший план! — Да кто она такая, что командует здесь?! От потока гневных выкриков меня спасает человек, от которого я помощи ожидала меньше всего. Брюс подходит ко мне, хрустят пальцами, массирует шею, обводит взглядом всю группу, после чего хищно скалится и говорит: — Вы все трупы. Уже. Пушечное мясо. Пара выстрелов и пара собак, и вас не будет среди живых вполне официально. Я лично перестрелял бы вас. Всех и каждого. И не моргнул бы. Не дрогнул. Потому что фараоны живут комфортно. Фараон никогда не поймет ваши нужды. Фараон никогда не поставит свой комфорт на кон ради вас. Фараон никогда не поймет причины революции. Брюс впервые говорит так откровенно. Сейчас я снова вижу в нем того парня, с которым познакомилась в центре подготовки. Парня, который отрабатывал со мной удары и делил ужин. Брюс говорит правду. Правду, которую он понял только сейчас, оказавшись по эту сторону системы. Фараоны слепы к нуждам низшего строя. Ни один фараон не рискнет своим комфортом ради нас. Однажды Бэн доказал это, не помешав произойти Инициации. Об Инициации сейчас говорит и Брюс. — Это произойдет менее чем через месяц. Очередная Инициация. Вы знаете это. Многие из вас год назад стояли горой за Левый строй. Я тоже был там. На другой стороне. Я хотел взять то, что было моим по праву. Таков закон, не я его придумал. Я верил в него. Я верил, что это нормально. Я до сих пор верю в старые привычки. Никто не ощутит жалости к тем девушкам. Их возьмут. Кто захочет. Как захочет. С ними сделают все, что пожелают. Они и парней возьмут, если захотят. И никто не остановит их. Там будут ваши братья и сестры. С ними сделают немыслимые вещи. Если вы не поможете им. Если вы останетесь ждать своей смерти от пуль и собак, то уже ничто не спасет ваши семьи! Послушайте меня, фараона, которому наплевать на всех вас. Вы тля. Вы ничто. И вы навсегда останетесь ничем, если не сделаете то, что должны. Вы захватите эту чертову вторую базу, и вы попытаетесь изменить этот мир. И я научу вас это делать. Я думаю возразить, сказать, что никакого штурма не будет, иначе все закончится точно так, как вышло на том видео, что мы с Китом записали год назад — мы упадем под градом пуль, больше ничего. Я хочу сказать об этом, но Кит останавливает меня. — Не мешай ему. Кажется, это действует. Все верно, ребята один за другим начинают кивать и вскидывать в небо кулаки. Среди них я замечаю Аманиту и Николь, они тоже готовы сразиться. Моя Николь такая хрупкая, она не способна кого-то обидеть. Но я знаю, что движет ею: ей во что бы то ни стало необходимо остановить Инициацию, потому что она знает, что это значит. Вся её жизнь — одна сплошная Инициация, борьба за существование. Ее взнос в дело Общества. Взнос бесплодной девушки, которая хочет жить. Я думала, что Николь довольна своей жизнью, но то, как яростно она сотрясает кулаком, наводит меня на мысль, что Николь чуть ли не больше всех будет стремиться свергнуть старые порядки. — Поспорим с ним потом, — шепчет мне Кит, не сводя глаз с Брюса. — Пускай пробудит в них дух борьбы, а мы уже потом продиктуем условия. Мои условия Кит знает очень хорошо. Проникнуть незаметно, без жертв, стащить оружие, вернуться в Юнкрой. Звучит не очень сложно, но на деле… Как жаль, что мы больше не сможем рассчитывать на помощь Алекса и Троя. И все же мне кажется, что это не должно быть так трудно. Осталось найти эту базу, а там уже дело само пойдет. Но пока… Пока закат лижет камни и траву, мы должны продолжать путь. Может быть даже идти в темноте. Решения принимаю не я, мне никогда не нравилось быть в центре внимания и я никогда не верила в собственную особенность и значимость, и все же я замечаю, как они смотрят на меня, все они — доверчиво, внимательно. Они ждут моего слова. Сердце теряется где-то в районе пяток, я вовсе не хочу нести ответ за них всех. На Битве Солнц я уже теряла друзей, немало хороших людей. Они гибли из-за меня, в том числе. Я все еще несу в себе грусть этой потери. Я все еще плачу бессонными ночами. Я не могу позволить себе такого вновь. Не могу взять на себя ответственность за все эти жизни. — Китти, ответь хоть что-то… — Кит кладет руку мне на плечо. — Они ждут. Он прав, тянуть дальше нельзя. — Брюс говорит правду, — наконец говорю я, потому что выбора у меня просто нет. — Фараоны не пожалеют вас, если найдут. И дело даже не в сочувствии, а в том, что для фараона приказ — это приказ. Нерушимый закон. Фараона учат беспрекословному подчинению. Я видела это много раз. Алекс спас нас, он нашел фараонов, которые согласились рискнуть всем для нас, но тем самым они подвергли себя огромной опасности. Такого больше не повторится. Нас найдут и убьют, все верно. Все, что мы можем сделать сейчас — установить свои правила. Сделать шаг к свободе. Вместе мы справимся. — Ой ли… — Майя складывает руки на груди. — Свобода, правда? Впрочем, ты ведь главная здесь, верно? Твое слово закон? Только вот я так не думаю. Если мы уйдем через горы, через воду, в старые города, нас никто не найдет. Может и никто, только мне кажется, что вертолеты быстрее, чем ноги. Куда бы мы не пошли, пусть не сегодня, даже не в этом году, но нас найдут. Я знаю это. Алекс знает это. Он подставился, они все сильно представились, помогая нам. Надеюсь, что они знают, что делают. Надеюсь, что никто не поплатится за это своей головой. — И что предлагаешь ты? — Аманита приближается к Майе, ее черные глаза просто проживают блондинку насквозь. Майя молчит, глотает слова. Ее глаза бегают по группе, и я вижу в них сомнение. — Уйти… — робко начинает она. Видимо на меня орать ей было проще, чем говорить с Аманитой. — Как я и сказала — в горы. Инициацию мы не остановим, даже если сильно захотим. Год назад сотня погибших уже доказала это. Откуда она знает? Мое сердце замирает, когда мне кажется, что я что-то упустила. Но в тот же миг я понимаю — я говорила Элиасу, а он сказал ей. Ничего странного. Важно сейчас даже не это, а то, что слова Майи очень вредят. Ребята только начали верить в слова Брюса. Начинается хаос, все хотят знать, что случилось год назад. Майя, кажется, уже и сама не рада, что завела эту тему. — Нужно идти, — перекрикивает всех Зевс. — По пути поговорим. Считайте, что мы отдохнули. Пора. И мы идем. А пока мы идем, Элиас вводит всех в курс дела. Ребята напуганы, Майя своего добилась. Брюс скрипит зубами. — Эта девчонка — дура! Он говорит это Чену, тихо, но я слышу его. Не мне судить Майю, я знаю, что ей страшно. То, чего просим мы с Брюсом — очень опасное дело. Возможно, только возможно, что Майя права. Что безопаснее всего им всем будет уйти, переждать где-то в стороне, пока революция не кончится. Они не обязаны храбриться, Битва Солнц не должна определять всю их жизнь. — Ладно, — говорю я Киту. — Это справедливо — дать им возможность самим выбрать свой путь. Мы не в праве решать за них. Лучше подумаем о другом: куда их отправить, чтобы они при этом были в безопасности? Кит думает, не говорит ни слова. Его каре-зеленые глаза, отражающие закат, направлены вглубь самого себя. — Ты права, — говорит он после долгой паузы. — Мы не должны их принуждать. Мы же не можем тащить с собой Эмбер, верно? — он сует руки в карманы. — Но я не знаю такого места, где им было бы безопасно. — Разрешите вклиниться, — Рама, чья смуглая кожа переливается в свете заката, подходит ближе. — Я занимался картографией прежде. Здесь есть один городок, прямо за рекой. Если добраться до него и воспользоваться сетью метро, то можно совершенно незаметно дойти до города Уитни, а там и до Лас Вегаса рукой подать. А в Вегасе пески, собаки след быстро потеряют. Я не географ, все эти названия мне мало о чем говорят, кроме того, что некогда Вегас был столицей игорного бизнеса. Это единственное, что мне о нем известно. Раньше я не видела смысла изучать тот мир, доступ в который закрыт. Теперь бы мне эти знания очень пригодились, но хорошо хоть Прабхат знает карту, и если он говорит — так безопаснее всего, то я ему поверю. В любом случае идти под горой проще и безопаснее, чем пересекать ее сверху. — Это здорово, да, — кивает индусу Кит. — Ты сможешь нарисовать план? Рама пожимает плечами. — Ну, я учился этому, попробую. — Я помогу, — вызывается Элиас. Я и не думала, что так много людей слушает наши разговоры. — А мы пока должны решить, кто и куда пойдет, — Блэк дает знак остановиться и привлекает всеобщее внимание. — Становитесь возле меня все, кто отправится на вторую базу, остальные — подходите к Майе. — А я тут при чём? — фыркает девушка, упирая кулаки в бока. — Я не говорила, что я боюсь идти на базу, я высказывала опасение за других, за тех, кто не сможет себя защитить. Это слуховая галлюцинация или Майя только что сказала, что пойдет с нами? Ах да, она же все ещё следует за Китом. Не скажу, что это особо приятно, но я переживу ее общество. — Ладно, — вздыхает Блэк. — Тогда остальные становитесь возле Эмбер и Урии. Майя самодовольно кивает и присоединяется к нам, занимая место рядом с моим мужем. Она что-то говорит Киту, но я не слышу, что именно. Кит скрипит зубами. Пока Рама и Элиас рисуют карту, группы успевают разделиться. Наша группа не такая уж маленькая, и в ней все те же люди, что и всегда: мы с Китом, Майя, Блэк, Зевс, Аманита, Брюс, Чен, Колин, Роджер, Эви, Стив, Николь и Марк. Насколько я могу судить, Рама и Элиас также собираются присоединиться к нам. Остальные наши товарищи и журналистка решают идти в Вегас. Кто-то делает это из страха, кто-то из благородного желания защитить остальных. Я не знаю, увидим ли мы их вновь. Я не знаю, кто из нас останется жив, а кто умрет. Стив заводит «время говорить прощай», и я знаю, что должна сказать «прощай», но не чувствую себя способной это сделать. Мне бесконечно больно и грустно. Мне страшно за этих ребят и страшно за нас. Я отпускаю Эмбер, хоть и поклялась ее защитить. Я должна сказать «прощай», но я не могу. Потому что знаю, что это будет навсегда.