Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Нас шестнадцать. Так непривычно и привычно одновременно. Вторая группа ушла несколько часов назад, а мы пока не думаем делать привал, хоть легко теперь поместимся в любой пещере. Помнится прежде нас пугали миром за забором, мол он кишит дикими зверями и попадание туда равносильно самоубийству. Ничего подобного, за целый день пути мы не встретили даже зайца. Сейчас уже совсем темно, но лес не ожил звуками. Тихо и темно. Может потому, что волки не гуляют так близко к скалам, тут им просто нечего делать. А может волков вовсе нет в этих местах, а предупреждение о диких зверях — очередная ложь с целью надеть на нас кандалы. Мы уже больше часа молчим, лишь с интересом разглядываем все вокруг. Так далеко от дома мы еще никогда прежде не были, западное побережье осталось далеко позади, нет никакого намека на океан и на Юнкрой. Мы идем вдоль гор, делаем крюк, чтобы обойти вторую базу с другой стороны. Но сложно обойти то, что ты даже не знаешь где находится. Так мы рискуем выйти на дорогу в самом неподходящем месте, например, у самых ворот. Надеюсь, такого не произойдет. — Привал? — голос Зевса разрезает тишину. Впереди виднеется небольшая выбоина в скале, не пещера, но от лишних глаз скроет. Ноги с непривычки изнывают, а ведь среди нас есть парни, которые два прошлых года работали не покладая рук на очень тяжелых работах, а также девушки, которые в жизни столько не ходили. — Да, можем отдохнуть часа три. Главное уйти еще затемно, чтобы к утру быть как можно глубже в лесу, где нас не найдут. Это говорю не я, Брюс, но я снова с ним согласна, хоть и не хочется в этом сознаваться. Мы забираемся под скалу. Места не очень много, лечь не получается, но мы можем поспать и сидя, это лучше, чем ничего. — Нужно оставить дежурного, — говорит Блэк, скидывая с плеч рюкзак. — Через полтора часа сменить его на другого. — Я могу дежурить первым, — вызывается Роджер. — Я не особо устал. Не верю я в его «не устал», но он нас очень выручит, какая бы ни была причина на самом деле. — Не вопрос, тогда я второй, — Стив подмигивает мне. Не знаю, что он хочет этим сказать, но я рада, что дежурить будут не Брюс, Чен или Марк, им я не доверяю. Как и Майе, впрочем. Никто не спорит с парнями, а это значит, что мы можем уже забыться на три часа. Этого времени едва ли хватит на полноценный отдых, но три часа лучше, чем ничего. Я закрываю глаза и моментально погружаюсь в сон. В последний момент я слышу голос Кита, но уже не в состоянии разобрать его слов. Эвелин Все спят. Неужели им всем не так страшно? Лично я не могу и на секунду сомкнуть глаз. Мне кажется, что если я хоть на миг закрою глаза, Джерри моментально сожрет какая-то тварь. Он сидит там, у самого выхода, ежится от ветра, которого здесь, в глубине разлома, нет. Уж лучше пусть он отдохнёт, я ведь все равно не сплю. Я оставляю свой рюкзак возле стены, ползу к выходу и сажусь рядом с мужем. Джерри вздрагивает, но когда видит, что это я, расслабляется. — Почему ты не спишь? — спрашивает он, обнимая меня левой рукой. Он холодный, и я обнимаю его в ответ, чтобы согреть. — Эви… — Джерри берёт меня за руку и смотрит мне в глаза. Нас окружает темнота, но я очень хорошо знаю его глаза, поэтому словно бы вижу их. Они грустные, очень грустные. Они такие всегда, когда я рядом. — Я тут подумал… Вот Кит и Рэд, они говорят, что законы Общества здесь не действуют. Они правы, я думаю. И я хотел сказать… Он опускает голову, трет глаза. Он пытается выиграть себе немного времени, перед тем, чтобы сказать то, что собирается. Я знаю, что он хочет сказать, но не собираюсь облегчать его задачу. Пусть он скажет, что хотел, а потом я скажу, что хотела. Зловещий лес так близко, такой опасный в своем молчании. Страх пронизывает меня, я словно ощущаю прикосновение костлявых пальцев смерти к своей коже. Наверное те, кто однажды пережил Битву Солнц, трясутся меньше. И все же больше всего я боюсь не опасности, не смерти, а слов моего мужа. Слов, которых не хочу слышать. — Мы могли бы развестись, — говорит Роджер, подтверждая мои догадки. — По законам «пещерного Общества» или как его там. Тебе бы больше не пришлось изображать счастливую жену. Он не знает, не понимает. Его поступок благородный, но я не хочу этого. — А ты сам хочешь развестись? — я перестаю дышать, а сердце болезненно сжимается, потому что я знаю ответ. Кажется знаю. — Не важно, чего хочу я, — Джерри убирает руку и холодный воздух моментально нападает на меня. — Ты дорог мне, — признаюсь я. Мне уже все равно, что он подумает. Мы стоим перед лицом смерти, нет времени на тайны, я просто буду честной. — Я не хочу разводиться. Роджер каменеет, а его пальцы впиваются в холодную землю. — Не мучай меня, — сдавленно просит он и я просто физически ощущаю его боль. — Я не хочу этой лжи, этого подобия счастливой семьи. — Я тоже не хочу лжи, — киваю я и устремляю взгляд на верхушки деревьев, которые гнутся от сильного ветра. Хорошо хоть здесь погода теплее и мягче, хоть все равно холодно. — Знаешь… Я люблю Чарли. Я все еще вспоминаю то время, когда мы только познакомились, наши прогулки, мое счастье. Я вспоминаю нашу любовь и его смерть. Я каждый день читаю его письмо. Но, Джерри… Сожаление давно ушло. У меня осталась лишь благодарность. Чарли спас тебя тогда. Спас того, кто потом спас меня. Ты вернул меня к жизни. И мое сердце больше не разбито. Оно снова надеется, снова живет. Я не думала, что смогу быть столь откровенной, но то, что мы пережили этим утром, делает все сомнения несущественными. Роджер дрожит, и эта реакция определенно мне кажется странной. Он не смеётся, не плачет, но дрожит. От нервов либо от холода, я не знаю. — Джерри… — я протягиваю к мужу руку, но он резко отстраняется. Зря я открыла ему свои чувства, он ведь хочет развестись. Почему я веду себя так эгоистично и навязываю ему эти отношения?! — Хорошо давай разве… Я не успеваю договорить, так как одновременно с моими словами Роджер тоже начинает говорить. — Эви? Скажи мне, пожалуйста, ты привязалась ко мне как к другу или… Ну… Как к мужчине? Вопрос смущает меня, хорошо хоть в темноте Джерри не увидит, как я краснею. — Как к мужчине, — честно отвечаю я. — Как к человеку, с которым я хочу засыпать и просыпаться… Я отвожу взгляд в сторону, но и так ясно, что я смущена. — Эвелин… — Роджер умолкает, но я ощущаю, как он прикасается к моей ладони. — Эви… Он хочет, чтобы я посмотрела на него. Я делаю это, разворачиваю к нему лицо, хоть и не встречаюсь с ним глазами. Роджер улыбается. Очень мягко и осторожно. — Знаешь, я ведь волочился за каждой юбкой раньше, — признаётся он. Я киваю. Я знаю. — Но ты первая, кого я полюбил. Я люблю тебя, жена. Очень люблю. Его ладони гладят меня по лицу. Я начинаю дрожать. Тоже. Как и Джерри. И теперь я понимаю его дрожь. Это дрожь понимания настоящей любви. Спасибо тебе, Чарли, что спас этот момент. Спасибо тебе за все, я никогда не забуду тебя. — Я тоже люблю тебя, муж, — шепчу я. — Очень. И в первый раз за всю нашу семейную жизнь я ощущаю вкус губ своего мужа на моих губах. Я забываю обо всем: о холоде, об опасности, о том, что этот лес страшил меня еще несколько минут назад. Теперь деревья не кажутся мне такими зловещими. И когда через некоторое время Стив сменяет нас, я засыпаю в объятьях своего мужа, как уже давно мечтала. Как все же удивительно, что я обрела самые важные вещи, потеряв все остальное. Видимо, оно то стоило.