Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Огонь плавит мою кожу, но боли нет — я сама боль. Все чувства смешались в одно лишь первобытное желание — выжить. Но выжить невозможно, я знаю это. Подо мною пропасть. Мои товарищи калечились, падая с меньшей высоты. Шансов нет. Я могу лишь принять это как факт и отдаться в объятья пламени, позволить ему растопить меня, как воск. Мои волосы медленно тлеют, кожа накаляется, как металл. Я хочу кричать, но горячий воздух моментально проникает в легкие, обжигая меня изнутри. И Маркус, мой милый Маркус. Он что-то шепчет мне, успокаивает, заверяет, что все будет хорошо. Хочется смеяться, настолько абсурдны его обещания. Я очень скоро умру, к чему пустые надежды?! Но Маркус держит слово, в один короткий миг он делает такое, что перевешивает чашу весов в сторону моего спасения. Маркус умирает, я остаюсь жить. Я просыпаюсь со вкусом дыма во рту, слезами на глазах и болью в сердце. Кит рядом, обнимает меня, держит в своих объятиях до тех пор, пока я не перестаю вздрагивать. — Кто сегодня? — спрашивает он, потому что знает, отчего мои слёзы. — Маркус… — Мне жаль, — Кит целует меня в мокрые щеки. — Мне очень жаль… Ничего уже не изменить, Маркус давно мертв. Они все мертвы. Маркус, Рита, Барри, Шона, Феникс, Чарли. Они мертвы, но продолжают приходить ко мне. Я не верю, что однажды они покинут меня, это невозможно. Я вижу их всех. Шерил, Ламберта, Клода, Рея… Даже тех, чьи имена мое сознание уже вычеркнуло из памяти. Еще иногда мне снится мама или брат. Иногда во сне Кит умирает на моих руках. Это очень страшный сон. Но гореть вместе с Маркусом всегда тяжелее всего. За секунду до его смерти узнавать, что он мой брат… Парень с татуировкой змеи… Я обязана ему жизнью. Я всегда буду в долгу перед ним. Наверное именно поэтому он продолжает сниться мне — я сама не могу отпустить его. Может быть однажды, но явно не сегодня. — Маленькая девочка вспомнила маму? — сюсюкающим тоном обращается ко мне Брюс и хищно усмехается. Мне хочется стереть эту ухмылку ударом кулака, но под скалой не развернуться. — Очень оригинально и так «по взрослому», — ехидничает Николь. Вид у нее неважный, волосы взмокли, губы и руки дрожат. Еще не хватало ей заболеть. Против гриппа у нас нет даже аспирина. — Да ладно тебе, чё там, — Брюс чешет затылок. — Пошутил, и что? — Ничего, — Николь поджимает губы. — Глупо. Странно наблюдать диалог людей, сидящих по разные стороны от меня. Вроде бы они спорят из-за меня, только мне почему-то кажется, что смысл этой перепалки намного глубже. Брюс никогда не был так рассеян, как в общении с Николь. Она первая, кто сумел поставить его на место одним лишь строгим словом. — Как ты? — я протягиваю руку, чтобы потрогать подруге лоб. Он мокрый и холодный. — Все нормально, — Николь принимается лихорадочно поправлять волосы. — Ты заболела, — настаиваю я и делаю попытку снова коснуться ее. Николь шарахается в сторону. — Все хорошо, ладно? Рассвет уже занялся, нам пора идти. Она права, небо прямо на глазах светлеет и лес наполняется звуками. Наконец-то, я уж думала, что он совсем пуст. Но нет, вон они, первые жаворонки, начинают свой день среди зеленой листвы. Земля за ночь окончательно подсохла, теперь лес станет нашим надежным союзником, скроет нас, насколько это возможно. Еще бы завтра дождь пошел, тогда ни один пес не взял бы след. — А чем завтракать? — Колин ворошит свой рюкзак. — Вода и горсть орехов. И толку в ножах, когда на многие мили ни одного зайца?! Он выглядит очень раздосадованным, и в подтверждение его слов мой желудок выдает грозное урчание. Теперь и я раздосадована. Элиас бросается к ближайшим деревьям, принимается рыть землю у корней. — О нет, — Майя корчит рожицу. — Ты ведь не серьезно. К моему огорчению Майя даже тогда, когда кривит лицо, выглядит безумно привлекательной, не то, что я. — Очень даже серьезно, — не оглядываясь на нее отвечает Элиас. — Черви? — спрашивает Эвелин у мужа, Роджер кивает. — Нас много, черви нас не насытят, — Рама машет рукой в небо. — Только время теряем и следы оставляем. Давайте просто углубимся в лес, там рано или поздно найдется какая-нибудь живность. — Пошли, — соглашаются с ним одновременно Зевс и Блэк. — Идем, Эл, — зовёт Стив. — Все равно не на чем жарить. Элиас с досадой швыряет червей, которых уже успел достать, на землю, отряхивает ладони. — Хорошо, — говорит он, подбирая свой рюкзак с земли. — Значит будем искать зайцев. — Можешь идти? — я снова оборачиваюсь к Николь, она не очень уверенно стоит на ногах, под глазами залегли черные круги. — Да, конечно могу, — чересчур бодро отзывается она. — Я в порядке. Она проходит вперед, отдавая на это, кажется, последние силы. Чен что-то говорит Марку и ржет, кивая на удаляющуюся девушку. — А помнишь, как вы все считали, что я убил Нолана? — Роджер легонько толкает меня в плечо. — Я тот еще дурень был, правда? — Правда, — из моего горла вырывается смешок. — Я изменился, — продолжает он. — Но вот что тебе скажу — этих парней исправит только могила. — Или любовь, — Эвелин берёт мужа под руку, Роджер оборачивается к ней и целует ее в макушку. — Или любовь, — соглашается он. Мы с Китом отходим в сторону, чтобы им не мешать. Лес уже окончательно проснулся, силуэты стали четкими и цветными, а где-то вдалеке дятел принялся за работу. Мы до сих пор не завтракали, а вечером почти ничего не ели, и голод с каждом минутой становится все более назойливым. Я достаю из сумки горсть изюма и отсыпаю немного Киту, он дает мне две дольки сушеного яблока. Не так уж много, но лучше, чем ничего вообще. Большинство следует нашему примеру, кроме Николь, она отказывается от предложенных ей орехов и сухофруктов, пьет только воду, да и ту с неохотой. — А будут ли у нее силы на то, чтобы проникнуть на базу? — с сомнением интересуется Колин, я отрицательно качаю головой. Нет, моя бедная храбрая подруга не так сильна, как хочет казаться. — Не сочтите это проявлением трусости, но я могла бы остаться с ней где-нибудь в лесу и подождать вас. — Майя избегает смотреть на меня, обращается она к Колину и Киту. — Я мог бы приглядеть за ними, — моментально вызывается Элиас. Аманита едва заметно качает головой, но ничего не говорит. Только в её взгляде все и так понятно — она не одобряет такое слепое пресмыкание. Любовь зла, правильно говорят. Совсем недавно Майя еще казалась мне девушкой милой, хоть и соперницей, но сейчас она ведёт себя не очень надежно. Сперва поднимает бунт, заставляя нас разделиться, затем волочится за Китом в опасный путь, а теперь идет на попятную, потому что реальная опасность совсем рядом. Да, мне тоже страшно, я тоже ушла бы подальше в лес, если бы могла. Но это — недоступная сейчас роскошь. Только мы в силах что-то изменить. И да, страшно, но мы должны идти вперед. — Пусть тогда Эви тоже остаётся, — говорю я, не желая вступать в бессмысленные споры. Пусть лучше Майя уйдет на этом этапе, чем в самый неподходящий момент испугается и наделает глупостей. Но тогда пусть и Эвелин остается в безопасности, она к такой операции не готова. — Нет, я пойду, — возражает Эви, расслышав наш разговор. Роджер что-то говорит ей, но она настойчиво повторяет: — Я пойду. А затем, чтобы разрядить их спор, она целует мужа в щеку. Какие-то они другие с самого утра, влюбленные, что ли. Возможно тень Чарли уже покинула их дом, и я очень надеюсь, что их новая жизнь будет долгой и счастливой. — Тихо! — Блэк поднимает кулак. Мы все замирает на месте. Вдалеке слышится лай собак. Невозможно передать, какие кульбиты проделывает сердце в моей груди, настолько я напугана. Нас нашли. Нас, все же, нашли. Нас убьют на месте. А возможно будут пытать, чтобы выяснить, где остальные. А потом все равно убьют, и люди в Юнкрое не получат подмогу, и получится, что Алекс и Трой рисковали зря, и их тоже убьют, и их семьи. И наши семьи тоже. — Тише… — видимо волнение отражается на моём лице, потому как Кит берёт меня за руку, крепко обхватывает ладонь своими длинными пальцами. — Это просто далекий лай. Может быть это даже дикие собаки, не служебные. Я знаю, что он хочет меня успокоить, но фараону во мне нужен не покой, а ярость. Пальцы отыскивают стек на поясе, другая ладонь касается холодной стали ножа. Это, а не слова Кита, заставляет меня снова нормально дышать. Мысли приходят в какой-никакой порядок. — Так держать, — кивает мне Брюс и беззлобно усмехается. — Его рука тоже на ноже, его инстинкты тоже при нем. Спасибо Обществу за такой урок. Мы те, кто мы есть. И такие, как мы есть, мы готовы к битве. Одной из многих. Не первой и не последней. Мы снова начинаем идти, лай повторяется еще дважды. Он не становится ближе, он в какой-то параллели от нас. Хорошо. Не очень хорошо, конечно, ведь псы могут взять след, но лучше, чем если бы мы столкнулись нос к носу сейчас. У нас все еще есть шанс на незаметное проникновение. Куда? Еще не ясно. Я представляю себе что-то наподобие Юнкроя, потому что другие картины мое воображение напрочь отказывается рисовать. Представляю забор, колючий и наэлектризованный, дома, похожие один на другой. Фараонов в черном, больших служебных псов. И как, ради всего святого, я планировала войти туда без боя?! «На месте сориентируемся»… Глупейшая идея. Снова волны паники проникают в самое сердце, я заставляю себя отбросить все мысли. Не самая лучшая идея — накручивать себя сейчас. Сперва мы должны найти эту самую базу, а потом будем решать, как в конечном итоге мы поступим. Очередной крик собак тише, чем прежние. Мы разминулись. Еще рано говорить наверняка, но они, возможно, даже след наш не возьмут. А если возьмут… Мы не должны оставлять кого-то из наших в лесу, они станут лёгкой мишенью. Нет, мы должны идти вместе, действовать быстро. — Мы уже очень далеко ушли, — говорит Рама, осматриваясь. — База должна быть ближе, мы сильно уклонились влево. — Пройдем еще немного, — Блэк обводит нас взглядом в ожидании возражений. — Чем дальше мы уйдем, тем больше вероятность, что мы выйдем к базе с нужного места. Пусть и пройдем для этого на пару километров больше. — Да и пожрать бы не помешало, — Чен машет рукой на деревья. — Там есть птицы, гнезда. Сейчас весна. Яйца, птенцы. Нам все подойдет. — Я не стану убивать детей, — возражает Стив. — Мы здесь гости, должны уважать наше пристанище. — С каких это пор ты подался в миротворцы? — Чен, выпячивает грудь, наседает на Стива. Тот тоже принимает стойку, сжимает кулаки. — Не твое собачье дело! — рычит он сквозь стиснутые зубы. Чен толкает его ладонями в грудь. — Парни, парни, парни, — Зевс встревает между ними, отбрасывает их друг от друга. — Мы взведены, нервничаем, все ясно. Но не нужно собачиться, ладно? Чен отшвыривает от себя руки Джека, проходит мимо Стива. — Пошел ты, — говорит он и сопровождает свои слова плевком на землю. Рама едва успевает поймать Стива за плечи, пока тот не наделал глупостей. Эх, все же не стоило брать с собой Брюса и его команду. Вреда от них явно больше, чем пользы.