Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Рама и Элиас представляют собой жгуче крутую смесь. Рама, как картограф, знает куда и где повернуть, а Элиас с точностью до метра может определить наше местоположение. Мы движемся быстро и без промедления, с сытым желудком идти легче и веселее. И все равно мы отстаем часов на пять. Надеюсь с второй группой все в порядке. Эти мысли не выходят из моей головы, застревают в груди каким-то плохим предчувствием. Возможно просто я привыкла все контролировать и мне кажется, что без нашей «незаменимой» группы другим просто не справиться. Разумеется это не так, в другой группе пятьдесят человек, среди них много сильных и крепких парней. Наша группа меньше и, так как мы сокращаем путь через горы, вероятность попасть в беду у нашей группы выше. И все же я переживаю за будущее, которое не контролирую. Фил И надо же нам было проспать! Да, мы изначально планировали отдохнуть часов семь, дать нашим девушкам набраться сил, но Айзек, которому выпало дежурить перед рассветом, заснул и не поднял нас вовремя. Уставшие и вымотанные вчерашним днем, мы проспали лишние два часа и смогли двинуться в путь только после девяти утра, если мы правильно сориентировались по солнцу. Сейчас около полудня, а мы только подходим к тому месту на карте, где для нас отмечен городок Уитни. Городок этот находится у основания одноименной горы. Рама предупредил нас, чтобы мы не совались в горы, так как там водятся медведи и бушуют сильные ветра. К счастью, идти вверх по горе нам и не приходится, так как мы изначально обходим гору Уитни с правильной стороны и довольно скоро видим первые домики этого забытого города. На пустынном холме мы замечаем стадо коров, обрывающих неизвестные нам колючие кустарники. Удивительно, как это коровы смогли пережить конец света и уцелеть среди хищников?! Впрочем, хищников мы еще не встречали, так что вполне может быть, что они вымерли в этой части страны. — Предлагаю забить одну корову, — говорит один из парней, Эммет, и вынимает нож из-за пояса. Этот парень всю свою жизнь работал в центре переработки отходов, сомневаюсь, что он в состоянии заарканить корову и убить ее. Но его предложение очень неплохое, одной коровы хватит, чтобы вся группа наелась от пуза. Многие принимают предложение Эммета очень даже положительно, парни наспех превращают свои ножи в копья, приматывая их к палкам полосками ткани. Настроение в группе стоит весьма приподнятое: солнце греет, ветер освежает, а мычание коров далеко впереди воодушевляет. За работой парни травят анекдоты и смеются над Обществом, которое мы вчера обвели вокруг носа. Я не могу разделить с ними их радость, потому что я понимаю, что проблемы еще не кончились, что «свобода» еще не значит «жизнь». Мы не привыкли быть одни. Мы всю жизнь подчинялись чьим-то указаниям и теперь многим просто сносит крышу от независимости. Мне не нравится это. Если мы хотим построить новое Общество, то должны уметь усмирять эмоции. Пока я лишь вижу агрессию и желание показать свое превосходство над кем-то. Сейчас это корова, убийство которой обсуждают с особым вкусом, но что будет потом? Куда свобода занесет кучку подростков? Я долгое время жил вместе с Китом и мне, кажется, передалась его ясность рассудка. Кит не одобрил бы такой ход событий. Да, я знаю, что нам нужна пища, я и сам совсем не против съесть кусок говядины, но я не хочу упиваться этим, радоваться убийству. Мне это противно. Неподалеку от меня Эмбер усиленно пытается делать вид, что ее не тошнит. Я знаю, что она не отдохнула особо прошлой ночью, я слышал, как она ворочалась и стонала. А журналистка плакала. Между нами ходит слушок, что в Юнкрое у нее остался ребенок, но я считаю это необоснованной сплетней, потому как ни с кем из нас женщина еще не говорила. Я не делаю копье. Пусть корову убивают те, кому это понравится, а я не стану играть в охотника. Вот тушу разделать помогу, согласен, но не более. — Все на землю! — командует вдруг Урия и тащит свою жену вниз. Мы приседаем без вопросов, в нашем положении нужно всегда оставаться начеку. На миг возникает звенящая тишина, слышно даже как ветер шевелит траву. Мне на ухо садится комар, но я даже не пытаюсь согнать его, мое внимание приковано к другому — между коровами мелькают две мужские фигуры. Я не могу понять — фараоны это или нет, но они явно вооружены, а это плохо. — Что делать будем? — подаёт голос Амир, брат Аманиты. — Убьем их и отберем оружие, нам же оно нужно, — негуманное предложение исходит от тихони-Амори, не думал, что в его голове водятся такие кровожадные тараканы. — Убьем, серьезно? — Урия хмурится. — Двоих человек с ружьями обычными ножами? Сколько наших поляжет прежде, чем мы доберёмся хотя бы до одного из них? — Не ножами, копьями, — Амир приподымает свое самодельное оружие над землей. — Копьями можно и издалека. — Вы совершенно не то обсуждаете! — Эмбер чуть не плачет. — Кто кого первый убьет?! Послушайте себя: убить двоих человек, даже не узнав, друзья они или враги! Девушка права, но выяснение всех тонкостей может иметь плохие последствия. В нас могут начать стрелять еще до того, как мы откроем рот. — Давайте просто пройдем мимо, — предлагаю я. — Далось нам это оружие и коровы. Просто уйдем прочь от неприятностей, согласны? — Нам нужна еда, — возражает Ти Джей. — Нужно оружие. Их всего двое, мы справимся. Вот та кровожадность, которой я и боялся. Мальчикам-подросткам захотелось выпустить кровь, чтобы почувствовать себя королями ситуации. — Умоляю, — из глаз Эмбер все же начинают течь слёзы, — оставьте их в покое. Они такие же, как и мы. Люди. Возможно тоже беженцы. За что нам убивать их? Мы же не звери, правда? — Конечно нет, — Урия целует жену в лоб и вытирает ей слёзы. — Мы не станем их трогать. — За себя говори, — рычит Ти Джей. — Юнкрою нужна помощь, и мы должны забрать это оружие, чего бы нам это не стоило. — Два ружья погоды не сделают, — начинаю я, но Амори велит мне заткнуться. — Зачем же убивать их? — Урия, кажется, принимает сторону меня и своей жены. — Давайте оглушим их и свяжем, а оружие заберем. — Ага, а они освободятся и начнут нас гонять по всей Неваде, — скептично отвечает Амир. — Или мы можем просто с ними поговорить, — Эмбер делает очередную попытку всех вразумить. — Пусть кто-то один выйдет для переговоров, может все и обойдется. — Думаешь, найдется какой-нибудь дурак, кто рискнет своей жизнью? — смеётся Ти Джей. — Я пойду, — вызывается Урия. Если он пойдет, а они начнут стрелять, то Эмбер останется вдовой. — Нет, я пойду! — решительно говорю я и прячу нож. Против двоих вооруженных человек он мне вряд ли поможет, а так хоть я покажу, что пришел с миром. — Удачи, смертник, — ржет Амори, его жена косится на него с немым упреком. — Пошел к черту, Амори, — огрызаюсь я и поднимаюсь во весь рост. Мужики моментально обращают на меня внимание, один из них взводит курок на своей винтовке. — Все, хана тебе, Фил, — Амир усмехается. Мне все равно, что они говорят, только мне на самом деле страшно. — Кто там? — кричит мужчина в очень странной неонового цвета одежде. — Я мирный человек, — кричу я в ответ. — Ну покажись, мирный человек, — второй мужчина, одетый в чёрный костюм с серебряными рукавами, тоже направляет ружье в мою сторону. На шее его висит свисток и он держит на нем свою руку. Нехорошо, если он возлагает надежды на звуковой сигнал, значит рядом есть еще кто-то, способный помочь в случае чего. Кто-то, кого мы не видим. Это плохая идея, очень плохая. — Они не одни, вам лучше уйти, пока я буду их отвлекать, — говорю я, на что Амир лишь смеётся. — Разумеется не одни, с ними коровы. — Я серьезно. Уведите хотя бы женщин. Урия… Друг кивает мне и делает попытку встать, но Амори приставляет ему нож к горлу. — Сидеть, крыса трусливая. Все будет отлично. Говорят же, что в тихом омуте черти водятся. Однажды Амори был на волосок от смерти и этот парень, Барри, спас его ценой собственной жизни. Теперь мне кажется, что он зря это сделал. — Убери нож или я тебе нос сломаю, — грозится Урия. Эмбер хватает его за руку и просит успокоиться. — Так где ты там? — голос мужчины напоминает мне, что я в состоянии переговоров. — Я выхожу, — громко отвечаю я. — Стрелять не будете? — Не обещаю, — смеётся тот, который со свистком. — Иди давай, герой, — Ти Джей, которого я считал товарищем, противно скалится. Я делаю глубокий вдох и выхожу из-за деревьев. Яркое солнце на секунду ослепляет меня. — Я заблудился, — начинаю я, когда у меня более-менее получается сфокусироваться. — И голоден. — Откуда идешь? — спрашивает мужчина в неоновом. — Так, путешествую. А иду в Уитни, — отвечаю я, слова даются мне с трудом, язык словно бы распух и увеличился в два раза, а горло стало подобно наждачной бумаге. — Ты один? — Он меня достал, — слышу я голос Амира за своей спиной и в следующий миг смертоносная молния проносится мимо меня и впивается в живот неонового мужчины. Нет, не молния, копье. Умирающий мужик жмёт на спусковой крючок и живой огонь разрывает мое правое плечо, в тот же миг мужчина в черном свистит в свой свисток и тоже стреляет. Разумеется в меня, я ведь единственный, кого он видит. Пуля попадает мне в живот и, кажется, разрывает мне печень. О, Господи, да ведь они не собирались убивать меня! Два других копья попадают мужчине в черном в грудь и в голову, мои «товарищи» радостно улюлюкают, крик Эмбер теряется в этом гуле. Земля плывет перед моими глазами, но надежные руки Урии вовремя подхватывают меня. Амир и Ти Джей пробегают мимо меня, даже не удосужив меня взглядом. Я гляжу им вслед без эмоций. Они упиваются убийством, размахивают оружием, пинают трупы. Но в какой-то момент я понимаю, что мое внимание обращено не на них, а на круглую штуку, летящую над коровами. — Дрон, — я прикладываю бесконечно много усилий, чтобы сказать это слово. Урия вскидывает голову. Мы вместе наблюдаем за тем, как железная машина бесшумно подплывает к нашим «героям дня», а затем я отчётливо различаю ряд вспышек, практически бесшумных, звук похож на щелканье фотоаппарата. Только люди после фотосъемки не падают, как подкошенные с дымящимися дырами в теле. — Убе-гай-те, — велю я. — Спа-сай Эм-бер. — Прости, друг, — Урия крепко сжимает мою ладонь и в последний раз встречается со мной взглядом. Щелчки повторяться вновь и трое парней, которые находились ближе всех, падают на траву рядом со мной. Дрон очень быстр, в считанные секунды он оказывается рядом со мной, но не трогает меня, посчитав живым трупом, видимо. Он не далек от истины. Следующая очередь настигает Амори и его жену. Мне жаль девушку, а вот ублюдка нисколько. Вспышки случаются то тут, то там каждые три секунды, счет погибших уже зашкаливает за двадцать человек. Я замечаю Урию, он прячет Эмбер за своей спиной, бежать некуда. Они пока еще не видны дрону из своего положения, но это очень скоро изменится. Нет, я не позволю убить своих друзей. Очевидно, тело выплескивает лошадиную дозу адреналина, так как я встаю. На это движение кровь из моего живота исторгается фонтаном. Плевать, я все равно уже не жилец, но мои друзья… Я бреду в сторону дрона, который расстреливает Эммета и Айзека. Последний, хоть и проспал свою вахту, был парнем неплохим. Ну же, только бы успеть. Дрон все ближе к камню, за которым скрылись мои друзья, я все ближе к дрону. Урия накрывает Эмбер своим телом настолько крепко, как только может, его губы шевелятся. Либо шепчет слова утешения, либо прощается, говоря что любит. Я так и не успел сказать «люблю» никому. Никогда теперь не успею. — Эй, — я пытаюсь привлечь внимание дрона к себе, дать Урии и Эмбер фору, но мой голос слишком тих, машина не слышит меня. Пара щелчков, крик Эмбер. Я не успел, Урия мёртв. Я бросаюсь на дрона со спины, прижимая его к земле. — Беги! — кричу я Эмбер настолько громко, как могу. — Спа-сай ди-тя! Эмбер в шоке, но она понимает меня. Умница, бежит не обернувшись. Спасает живое, оставляя мертвое. Она поплачет потом, оказавшись в безопасности. Беги, девочка, беги. Дрон подо мной извивается, моих сил не достаёт, чтобы долго держать его. Хватка ослабевает, машина рвется вверх. Громкий хлопок у самой моей головы и дрон падает. Из дыры в его теле исходит дым. Чьи-то нежные руки переворачивают меня на спину, моя голова оказывается на мягких коленях у… Журналистка, как же ее… Тифани. — Отлич-ный выс-трел, — хвалю я, она слабо улыбается. — Отдыхай, ты молодец. Глаза, налитые свинцовой тяжестью, закрываются сами собой. Я знаю, что они больше не откроются. Но я должен знать… — У тебя прав-да есть ребе-нок? Тифани кивает. — Дочка. Фиона. — Вер-нись к ней. Обе-щай вер-нуть-ся, — прошу я. Тифани кивает сквозь слёзы. Холодные капли падают на мое лицо. — Эм-бер… — прошу я. — Я найду ее, — обещает Тифани и гладит меня по щеке, смахивая свои же слезы. — Живи… — я хочу сказать больше, но сил хватает на одно только слово, а потом мир гаснет.