Битва Солнц. Рождение Сверхновой

— О боже… — голос Эвелин звенит, словно колокольчик, в давящей тишине зеленой долины. Картина, которую мы обнаружили на склоне близ Уитни, оказывается слишком тяжелой для нас, чтобы что-то говорить и чувствовать. Казалось бы, стоя на кровавом поле с по меньшей мере тремя десятками трупов, я должна испытывать горе, ну или хотя бы тоску. Но правда в том, что я не ощущаю ничего. Потрясение настолько велико, что мой мозг и моя душа отказываются принимать правду. Отказываются чувствовать ее. Эмбер… Я подвела её. Я скольжу глазами по мертвому пейзажу, нахожу Урию, напичканного снарядами, замечаю Фила, лежащего в непосредственной близости от сломанного боевого дрона. Картинка все не хочет складываться. Аманита кричит над телом своего брата, Рама пытается успокоить ее, но она воет, как сирена, Кит в молчаливом горе завис над телом Фила, их связывала крепкая дружба. Я беру Кита за руку, но я слишком далека от этого места мыслями, чтобы говорить что-то. Мой разум блуждает в закоулках дикого леса. Где-то там, должно быть, находится Эмбер. Жива ли она? Только бы она была жива! — Они перебили друг друга, — рационально говорит Блэк, изучая тела двоих мужчин, которых мы нашли здесь. — Судя по значку, это местный шериф, — Блэк поддевает звезду на черно-серебристом костюме. — А этот — клоун? Чен щупает неоновую ткань. — Наверное пастух, — предполагает Зевс. — Вон, коровы пасутся. — А вырядился так почему? — азиат усмехается. — Шут, стопроцентный. — Кто знает, какая сейчас мода в больших городах, — задумчиво тянет Зевс. — Мы-то отстали на две сотни лет… Он прав, в деревнях во все века одевались одинаково, другое дело города. Здесь не выйдет затеряться в толпе, слишком уж мы «старомодные». Я не хочу рассуждать об одежде. Я не хочу скорбеть по тем, кого уже не вернешь. Я хочу искать живых. К тому же выстрелы должны были слышать в Уитни, а это значит, что рано или поздно здесь появится патруль. — Мы должны сообщить в Уитни, — говорю я. — Если мы сделаем это первыми, то сможем обставить все, как несчастный случай. — А это несчастный случай? — Блэк осматривает трупы. — Мы должны их оставить и бежать. — Нет, не должны, — Кит резко оборачивается. — Люди из нашей группы устроили резню, о какой помощи от государства можно будет после этого говорить? Мы должны показать, что мы не боимся правосудия, потому что невиновны. Несчастный случай. Наших друзей приняли за браконьеров, начали стрелять. Они пускали копья в ответ. — А давайте просто сожжем все тела. И этих клоунов тоже, — предлагает Чен. — Нет, — жестко осекает его Кит. — Их семьи имеют право попрощаться с ними. Все равно по крови на земле будет ясно, что здесь произошло несчастье. Мы пойдем в Уитни. — Ладно, — Блэк кивает. — Я пойду в город, а вы пока поищите выживших. И мы уходим в лес. В какой-то момент нам приходится разделиться, и я даже сама не понимаю, как я оказалась в одной группе с Эвелин и Майей. Кит и Элиас повели одного из раненых на пастбище, Роджер пошел немного вперед, проверить путь, так что мы идем лишь втроем. Мы не знаем, ищут ли нас в Юнкрое, но сейчас мы не думаем об этом, выкрикиваем на весь лес имена тех, кто по нашим расчетам остался жив. Мы находим двоих парней, один из которых обделался от страха, затем в расщелине обнаруживаем чью-то жену. Эмбер нигде нет. — Том! — кричит Эвелин. — Лана! Вот черт, я совсем забыла об этих ребятах. — Том! — повторяю я так громко, как только могу. — Тома-а-ас! — Если у нас и был шанс уйти не замеченными, то сейчас нас каждая собака на километр услышала, — ворчит Майя. — Хорошо, что у людей слух менее острый, верно? — Эви улыбается. Шуткой она пытается увести нас от ссоры, но сейчас я не в том состоянии, чтобы на все закрывать глаза. Резким движением я налетаю на Майю и хватаю ее за плечи, она вскрикивает от неожиданности и жмурится. Нет, я не собираюсь ее бить. — Чего ты от меня хочешь?! — рычу я, хорошенько ее встряхивая. — Убери руки, психичка! — понимая, что я не стану ее бить, Майя становится смелее. Нет, ее слова на меня не действуют, я включаю полноценного фараона. — Двадцать человек сейчас находятся где-то в лесу, они могут быть ранены, им страшно, а ты только и думаешь, как не согласиться со мной. Потому что я вышла замуж за того парня, которого ты хотела. Очнись, Майя, сейчас не время для ревности! — Ты ему не жена, — кривя губы, заявляет Майя. — Ваш союз — фальшивка. — Это твое мнение, — говорю я, резко потеряв всякое желание говорить с ней. Я разжимаю хватку и снова выкрикиваю несколько имен. Эвелин лишь неодобрительно качает головой. — Эмбер! — в который раз пробую я. — Сюда!!! — крик далекий, голос женский, но это не Эмбер. Я бегу, оставляя Эви, Майю и троих потерпевших далеко позади. Ветки под моими ногами трещат, я цепляюсь за корни, падаю, встаю и снова бегу. В своей красной куртке я сейчас, наверняка, похожа на струю огня, рассекающую лес. Но затем я замираю. Стою, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Я вижу Эмбер. Тифани сидит рядом с ней и держит за руку. На плече у журналистки поблескивает винтовка. Но я отмечаю это лишь вскользь, потому что основное мое внимание сосредоточено на беременной девушке, которая лежит на земле, свернувшись калачиком, лицо ее в грязи от слёз, а по ногам струится кровь. — Скорее! Сюда! Сюда! — кричу я остальным. — Мне нужна корова, срочно! Эви не задает вопросов, она коротко кивает и бежит прочь, за животным. Надеюсь, она найдет дорогу к пастбищу. — Эмбер, — я сажусь рядом с девушкой на корточки, пытаюсь заглянуть ей в глаза. — Эмбер, посмотри на меня. Ее зрачки медленно плывут вверх. — Дыши глубже, перестань плакать, — велю я серьезным тоном. — Подумай о ребёнке. — Какой ребенок… — хрипит Эмбер, проводя ладонью по липкой красной штанине. — Его нет… Я яростно качаю головой. — Ты не можешь этого знать. Он сейчас борется за жизнь, помоги ему. Перестань плакать, еще все можно исправить. Я, скорее всего, лгу, но мне хочется верить, что все будет хорошо. Я не могу позволить, чтобы это повторилось. Однажды Рита лежала рядом со мной вот в такой же позе. Она умирала и ее дитя вместе с ней. Я не могу позволить этому случиться вновь. — Эмбер, дыши глубже, помоги своему малышу. Давай же… Она медленно кивает, закрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов, успокаивая себя. Проходит, кажется, вечность, когда рядом со мной возникает Кит, ведущий за веревку корову. — Вот черт, — только и говорит он. Кит склоняется над Эмбер и очень аккуратно поднимает ее с земли, мы укладываем ее на корову и я тоже взбираюсь на широкую пятнистую спину. — Мы должны идти немедленно, — говорит Кит. — Майя, останьтесь здесь и попытайтесь найти остальных. — Я помогу им, — Тифани поправляет винтовку на плече. — Стрелять умеешь? — уточняет Кит, Тифани неопределенно кивает. — Доводилось, — с горечью в голосе объясняет она. — Хорошо, — Кит берёт корову за веревку. — Удачи! Ехать на корове оказывается делом не из легких. Кит ведет животное медленно, чтобы не навредить Эмбер еще больше. Девушка лежит у коровы на спине очень неуверенно и, несмотря на то, что я ее держу, заметно напряжена. — Нет, Эмбер, расслабься, — прошу я ее. — Мы скоро будем у врача. Я лгу, с нашей черепашьей скоростью дорога займет не менее часа, но мне очень нужно, чтобы Эмбер поверила мне. Она верит, прикрывает глаза и заметно расслабляется. Мой мозг работает в ускоренном режиме, я понимаю, что в Уитни будут не особо рады тем, из-за кого погибли двое человек, в том числе и шериф. Но я также знаю, что хотим мы того или нет, а предстать перед горожанами мы должны. Кровавая поляна, мимо которой мы проезжаем, уже наполнилась живыми. Здесь по меньшей мере человек двенадцать, среди них и Том с женой, и Портер, остальных я знаю плохо. Аманита все ещё убивается над телом брата. Когда мы проходим мимо тела Урии, Кит закрывает Эмбер обзор своим телом. — Это Амир начал… — шепчет Эмбер, пытаясь разглядеть тело мужа. А Фил всех спас… От упоминания имени друга, Кит вздрагивает и до скрипа сжимает зубы. — Отдыхай, Эмбер, потом все расскажешь, — я глажу ее по спине. — Все виновники погибли… — шепчет она. — Мы должны рассказать правду. Кит кивает. — Слушайте все, — общается он к выжившим, — мы расскажем всю правду, только это нас спасет. Вам ясно? Все более-менее стройно кивают головами. Мы уходим. Идем вниз по холму, мимо пастбища, к странному городу, сложенному из железа. Высокие шпили башен, кажется, упираются в небеса. Максимальная заселенность территории при минимально используемом пространстве. Мне кажется, что тот Уитни, о котором знал Рама, был намного скромнее. Полагаю, что именно поэтому мы не встретили ни одного хищника на пути — люди вытеснили зверей из этого мира. Пока еще маленькие, как жучки, машинки мельтешат за высоченными домами. Машины тоже какие-то странные, короткие, максимум двухместные. Дома утыканы антеннами, как еж иголками. Странный город. Странный мир. Нам многое придется наверстать, если мы решим остаться здесь. Но мы не решим, Юнкрой ждет помощи, мы не можем подвести его. Нас все ещё ждут наши семьи, и я очень хочу, чтобы у них было будущее. Честное будущее. — К нам гости, — Кит едва заметно кивает, указывая мне направление. Такая же странная короткая машина с мигалками, над ней летит дрон и один только взгляд на него приносит в мою душу могильный холод. — Уже скоро, — подбадриваю я Эмбер. — Все хорошо. Не хорошо, бока коровы уже измазаны в крови. Единственное, что успокаивает — Эмбер не ощущает боли. Мне кажется, если бы она потеряла ребёнка, то ощущала бы физическую боль. — Стой! — кричит Кит, когда машина подъезжает ближе. Автомобиль останавливается, дрон тоже. Из машины выходит женщина в черно-серебристой форме, она хмурится, поправляет пистолет на поясе. В салоне машины я замечаю еще мужчину в похожей форме. — У нас девушка истекает кровью, — Кит никогда не был фараоном, но сейчас он абсолютно бесстрастен. — А выше по холму раненые и убитые. Вы ведь уже знаете об инциденте, так? Женщина хмурится еще сильнее, переводит взгляд на напарника. — Вообще-то мы не в курсе, — отвечает она осторожно. — Знаете что, один из вас пусть следует с офицером Брайтоном к месту происшествия, а другой вместе со мной отвезет девушку в больницу. Она кивает напарнику, тот выходит из машины. Автомобиль начинает гудеть и у него выдвигается еще один ряд сидений. Поистине чудо техники. Впрочем, удивляться времени нет, мы должны спасать Эмбер. Кит и офицер Брайтон переносят нашу подругу в салон авто, после чего я занимаю место рядом с ней. Мой храбрый муж отправляется с офицером и дроном на место событий, а мне лишь остается молиться, чтобы с ним все было хорошо. — Что случилось? — спрашивает женщина, заводя машину. — Честно признаться, я и сама плохо понимаю, — отвечаю я. — Мы с нашими друзьями на время разделились и нашли их уже в таком состоянии. Кажется, кто-то из наших спровоцировал шерифа на стрельбу. Выжившие утверждают, что виновники событий погибли. Там был дрон, боевой, насколько я поняла. Он перебил большую часть наших. — Дрон? — женщина оглядывается на меня. — Кто такой дрон? Она снова оборачивается к дороге. — Та железная штука, которая была сейчас с вами, — отвечаю я, при этом поглаживая Эмбер по руке. — Ясно, — отзывается женщина. — Они называются дроиды. Я киваю, мысленно делая пометку в голове. Чем меньше странных слов я говорю, тем для нас безопаснее. — Ты не особо любила своих друзей, так? — задаёт мне вопрос офицер. — Почему вы так решили? — не понимаю я. — Никаких эмоций, когда ты говоришь об их смерти. Вообще никаких, — женщина встречается со мной взглядом в зеркальце заднего вида. Я пожимаю плечами. — Я была фараоном когда-то, меня научили держать эмоции при себе. — Фараоном — это типа полицейским? Вот черт, опять я говорю непонятные вещи. — Да, полицейским, — отвечаю я и озираюсь по сторонам. Мы въезжаем в черту города, и я вижу мир еще более странный, чем думала. Всюду неоновые вывески, всюду неоновые люди, откуда-то свысока доносится музыка. Странная музыка, похожая на песню роботов. — Не могли бы мы ехать быстрее — у моей подруги угроза прерывания беременности. — Да брось… — шепчет Эмбер. — Уже поздно что-либо исправлять, ты же знаешь. — Нет, не говори так! — строго велю я. — Все будет хорошо! — Еще три минуты, милая, — неожиданно ласково обращается к Эмбер офицер. — У нас отличные врачи. Надеюсь, что это так, и все же не могу сдержать внутреннюю дрожь. Эмбер и ее ребенок должны победить в этой борьбе. Частичка Урии должна выжить. Перед глазами проплывает моя первая Битва Солнц, финальный забег. Я снова вижу перед собой Урию, замедляющего бег, чтобы я могла победить. Не помню, сказала ли я ему спасибо. В горле начинает саднить. Я вижу Фила, дерущегося с дроном. Я не была там с ним, но я вижу эту борьбу, словно бы его глазами. Чувствую его боль, его желание помочь друзьям. Непрошенная слеза стекает по моей щеке как раз в тот миг, когда машина тормозит у огромных стеклянных дверей. — Говоришь, тебя научили скрывать свои чувства? В голосе офицера звучит сочувствие. Я смахиваю слезу и помогаю Эмбер выбраться из машины. Ее тотчас усаживают на каталку и мы идем по длинным однообразным коридорам. Наконец Эмбер завозят в какое-то помещение, куда мне не позволяют пройти с ней. Я успеваю сказать подруге несколько слов, но вот двери закрываются, мы с офицером остаемся в коридоре. — Итак, — без предисловий начинает она. — Вы расскажете мне все, что знаете? — Конечно, — отвечаю я безучастно. Мне не остается ничего другого. Офицер покупает нам кофе в ближайшем автомате и я рассказываю ей все, что видела на поляне. Она многому удивляется. В частности тому, что мы послали Блэка в город. Говорит, что в городе посторонних замечено не было. — Наверное он еще не нашел полицейское управление, — предполагаю я. — Ты ведь сама из полиции, верно? — напоминает мне женщина. — Ты веришь в то, что он просто не нашел управление? Нет, не верю. Я знаю ответ, но не хочу его признавать. Блэк струсил. Он бросил нас. — Блэк был нашим лидером, — говорю я. — Он не мог поступить так. — Гитлер тоже был лидером, — офицер подпирает голову кулаком. — Сталин, Мао Цзэдун, Наполеон… Тебе знакомы эти имена? — Я понимаю, о чем вы, — я откидываюсь на спинку пластикового стула. — Не каждый лидер поступает верно. Но Блэк всегда поступал верно. «Пока был за забором», — говорит внутренний голос. — «Пока у него не было выбора». — Что станет с нами, офицер? — спрашиваю я, уводя тему от Блэка к тому, что меня сейчас действительно волнует. — Из-за наших товарищей погибли двое человек и один дроид. Нас будут судить? — Не обязательно, — качает головой моя собеседница. — Каждый дроид передает видеозапись в центр управления. Если инцидент записан полностью, мы сможем понять, кто виновен, а кто нет. Я киваю, задаваясь вопросом — снял ли дроид все как положено? От этого зависит наша судьба. — Уже три часа дня, — замечает офицер, бросая беглый взгляд на свои наручные часы. Уже час, как Эмбер ввезли в белые двери. Я вскакиваю со стула и прохаживаюсь по коридору. — У нас отличные врачи, я не лгала, — заверяет меня офицер. — Ее муж сегодня погиб, — говорю я, снова занимая место на стуле. — Они очень любили друг друга. — Так бывает, — тихо отвечает женщина. — А бывает и похуже. Это жизнь. Это жизнь, да только мне от этого не легче. Меня устраивает лишь один вариант. Счастливая Эмбер и ее здоровый малыш. — Они всегда так долго? — спрашиваю я собеседницу, она пожимает плечами. — Знаете, я прежде никогда не видела пластиковых предметов, — говорю я, проводя по гладкой поверхности стула. Я хочу рассказать этой полицейской про Юнкрой. Поговорим о пластике, а там, глядишь, разговор приведет в нужное русло. — На моей родине пластик считается вредным материалом. — Полностью согласна, — офицер касается белого подлокотника. — Но от него никуда не деться, он сейчас везде. — Женщина поднимает на меня свои серые глаза. — Кроме твоей родины, очевидно. И все, никаких вопросов, откуда я родом. Она ждет, что я сама скажу это. Знает ли она о существовании Юнкроя? Догадывается, что мы прибыли оттуда? — Город большой, — меняю я тему, я вдруг понимаю, что не хочу говорить с этой женщиной о Юнкрое. — Примерно две трети зданий находятся под землей, — говорит она без тени гордости. — Нас слишком много, чтобы земля помещала нас. Свою усмешку я сдержать не успеваю. «Слишком много». Нас несколько сотен лет принуждали к ранним бракам по причине прямо противоположной. — Я сказала что-то смешное? — на лбу офицера образуется глубокая морщина. — Это нервное, — лгу я. — Про Эмбер слишком давно ничего не слышно. — Они работают. Делают все, что в их силах, — женщина опускает руку мне на плечо. — Прости, я должна вернуться в участок, опросить твоих друзей. Могу я рассчитывать, что ты никуда не уйдешь? Я киваю. — Я не сбегу, не бойтесь. Я не брошу своих друзей. Полицейская колеблется. У нее совершенно нет причин, чтобы верить мне. И все же через некоторое время она кивает мне, обещает вернуться через час-полтора и уходит. Я невидимка. Врачи и пациенты проходят мимо, даже не глядя на меня. Я не такая как они, не сияю огнями, и все же они не проявляют ко мне интереса. Возможно моя красная куртка вполне по их моде, не знаю. В любом случае я очень рада, что меня не трогают. Я прислушиваюсь к тому, что происходит за белой дверью. Сижу без движения минут двадцать, но затем мои пальцы находят блокнот во внутреннем кармане. Дневник Риты. «Я и мой ребенок мертвы»… Я читаю эти слова вновь и вновь, они рождают во мне не грусть за погибшую подругу, но страх за девушку, которая борется с судьбой через стену от меня. Я не могу позволить ей проиграть. Как я буду жить тогда? Эмбер страдает теперь только потому, что мне хватило смелости однажды противостоять Правому строю. Этого не должно было произойти. Я не хочу платить такую цену. Не снова. Больше никто не должен умирать.