Битва Солнц. Рождение Сверхновой

— Приятного аппетита, приходите к нам еще, — Эвелин передает мне поднос и подмигивает. С тех пор, как она работает в кафе быстрого питания, она все время делает вид, что мы не знакомы. На подносе двойной бургер, стакан с кофе (пластиковый) и куриные нагетсы. За две недели я так и не привыкла к здешней пище и такому скоплению народа. Вот сейчас, например, я даже не пытаюсь искать свободный столик, кафе забито под завязку. Мы с Китом уже привыкли обедать на лестнице у черного входа. Я дожидаюсь, пока муж заберет свой заказ и вместе мы идем по знакомой дорожке. Последние две недели мы активно тренируемся для вступления в армию, живем в общежитии, в собственной комнате. Наконец, впервые за долгое время, мы обитаем в каком-то подобии мира. В Уитни довольно хорошо. Есть крыша над головой, пища, работа, но есть одно большое «но» — в Юнкрое сейчас идет война, и мы даже не знаем, насколько все серьезно. Президент все ещё «разведывает обстановку». Лишь мысли о доме и наших близких не дают нам стать полностью счастливыми. — Я когда-нибудь отделаю его хорошенько, — Кит трет скулу. Этим утром он сцепился с Брюсом и немного пострадал. Старые привычки Брюса, отошедшие на второй план в экстремальных условиях, сейчас вернулись к нему с новой силой. Даже не знаю, зачем Николь тратит время, общаясь с ним. Хотя, если учесть, что Брюс провел возле ее постели почти все время реабилитации, я могу ее понять. — Отделаешь, не сомневаюсь, — я сажусь на верхнюю ступеньку, Кит на две ступени ниже меня. Он прикладывает к щеке стакан с холодным соком. — Стив сказал, что сегодня в клубе какая-то закрытая вечеринка. Он может достать нам пропуск, — говорю я. Все эти две недели Стив зависал в ночном клубе, изучал современную музыку. Сказал, что хочет устроиться ди-джеем. Вчера он, вроде как, сдал своего рода экзамен и его взяли. Так что мы должны пойти, хотим мы того или нет. Кит тоже понимает это. — Пойдем, — кивает он и забрасывает в рот длинную соломинку жареной картошки. — Не каждый день друг получает работу. В переулке уютно, здесь полумрак и идеальная тишина. Я наслаждаюсь этим, а еще тем, что Кит сейчас рядом со мной. Наконец он рядом, без всяких «но» и «если». Мне нравится в нем все — новая стрижка (волосы немного короче, чем раньше), яркий желтый джемпер и кислотно-зеленые брюки, даже странный рюкзак с шипами. Кит другой, но он мой. Как и прежде. Всегда. — О чем ты думаешь? — взгляд мужа буравит меня. — О том, что люблю тебя, — отвечаю я, Кит перемещается со своей ступеньки на мою и целует меня. — Я тоже люблю тебя, рыжая, — он вздыхает и устремляет взгляд на широкую улицу, виднеющуюся вдали. В Уитни так много народу, что это меня поначалу пугало. Теперь я привыкла, и все равно мне как-то не по себе ощущать себя лишь песчинкой в море. Трудно в один миг примириться с фактом, что нас не тридцать миллионов, а десять миллиардов. Трудно уместить такое количество жизней и судеб в одну маленькую планету. — Полтора месяца, — Кит трет переносицу. — Ты веришь в то, что через полтора месяца все закончится? На самом деле, это мы поставили такую планку — полтора месяца до тех пор, когда начнутся сборы на Праздник, семь недель до Битвы Солнц. Какие сроки у Президента Соединенных Штатов, мы не знаем. Мы решили, что будем ждать шесть недель. Если за это время ничего не изменится, мы сами вернемся в Юнкрой. — Я верю лишь в то, что через полтора месяца все ДОЛЖНО закончиться, так или иначе. Я пью кофе и он такой же горький, как мое настроение. — И что ты наденешь на вечеринку? — Кит не даром меняет тему, он видит, что я на пределе. У меня теперь целый шкаф неоновых нарядов всех цветов радуги, правительство не поскупилось. Но, признаюсь, я все еще люблю исключительно свою красную куртку, в ней и хожу. — А что бы ты хотел, чтобы я надела? — Естественно то, что будет легче снимать, — Кит многозначительно вскидывает брови. — Ты же вернёшься домой уставшая, тебе захочется поскорее раздеться и лечь спать… — Разумеется, ты именно это и имел ввиду, — я смеюсь, Кит гладит меня по щеке. — Просто я хочу успеть побыть с тобой, пока мы еще можем спокойно жить. В его глазах сквозит грусть. — Ну что ты такое говоришь, — протестую я. — У нас будет очень много лет на то, чтобы быть вместе. Кит неуверенно кивает. Сердце сжимает, когда я представляю наше будущее. Мы собираемся вернуться в Юнкрой. Мы дважды переживали Битву Солнц, нам удалось избежать смерти в районе Серых. Нет, мы не можем побеждать всегда. Я понимаю, чего именно боится Кит. Я чувствую то же самое, и все же я хочу, чтобы у нас была надежда. Мы проживем долгую и счастливую жизнь, состаримся вместе и умрем в окружении многочисленных внуков и правнуков. И это будет очень и очень нескоро… — Ты права, — отзывается Кит. — Напоминай мне об этом почаще, ладно? — Напоминаю, — я придвигаюсь к нему и ору практически ему на ухо: — У нас будет очень много времени на то, чтобы быть вместе! Кит запихивает мне в рот сразу несколько соломок картошки и довольно смеётся. — Ты бываешь невыносима порой, знаешь об этом? — Но ты меня за это и любишь, верно? — спрашиваю я с набитым ртом. Кит пожимает плечами. — В том числе. А еще потому, что ты нюхаешь мою одежду, — он едва заметно улыбается. — Уже не нюхаю! — возмущаюсь я. — Теперь у меня под боком ты сам, зачем мне твоя одежда?! — Я рад, что ты больше не вскакиваешь во сне, — лицо Кита снова становится печальным. Он прав, мне больше не снятся по-настоящему плохие сны, но иногда я слышу, как Кит говорит во сне, призраки все ещё преследуют его. — Я бы хотел, чтобы мы вернулись в портовый район, когда все закончится, — Кит подбирает слова очень осторожно, с замиранием смотрит на меня. Он боится моего отказа, но дело в том, что я и сама думала об этом. — Я тоже хочу этого, — говорю я, накрывая его ладонь своей. — Мы оба жили там, но в разное время, теперь я бы хотела оказаться там с тобой. Показать тебе свои любимые места, рассказать истории, которые со мной случались там, выслушать твои истории… — я закусываю губу настолько, что чувствую солоноватый вкус крови во рту. Я думаю о том, что возможно портового района и нет теперь, мало ли к чему привела революция. Киту я этого не говорю, он и сам думает об этом скорее всего, не хочу добавлять ему грустных мыслей. — Я очень хочу, чтобы все получилось, — признаётся муж. — Хочу показать тебе наш район таким, каким я его знал. Провести по местам рисунков Барри, хочу, чтобы наши дети ходили в ту же школу, где учился я… — Дети? — прежде мы не поднимали этот вопрос, но мне интересно, как Кит все это видит. — И сколько их будет? — Двое, — Кит поднимает вверх указательный палец. — Нет, трое. Сын, дочь и… Кого Бог даст. — И они никогда не столкнутся с межстроевой дискриминацией и Битвой Солнц, — продолжаю я. — И они женятся исключительно по любви и в том возрасте, когда сами захотят, — поддерживает меня Кит. — И в сорок лет они не будут считаться стариками, — заканчиваю я. Картина представленная мной настолько прекрасна, что слёзы подкатывают к горлу. — Перерыв кончился, — Кит сверяется со своими новенькими люминесцентными часами. Мы наспех доедаем свой обед, относим подносы в кафе и входим в соседнее здание. Тренировочный центр расположен на минус седьмом этаже, и это самый большой центр, который я когда-либо видела. Мы уже две недели тренируемся здесь, но не бывали и в половине помещений. Утром мы тренировали бег по пересеченной местности, сейчас по графику плаванье, и мы облачаемся в плотные гидрокостюмы. Мы не только плаваем, но еще и погружаемся, так что инструктор надевает нам на спины баллоны с кислородом. — На счет три вы делаете кувырок назад, — напоминает тренер, Джек рядом со мной тихонько ворчит, кувырки у него получаются плохо. — Ваша цель сегодня — отыскать на дне семь железных ракушек. Вместе вы это сделаете или каждый по себе, это ваше дело, но на все про все вам отводится пятнадцать минут. Что потом — мы знаем: кислород закончится и мы вынуждены будем подняться на поверхность. Такое мы делаем не в первый раз, только цели каждый раз другие. Бассейн имитирует море, он очень глубокий, на дне — песок, вокруг — рыбы. Акул здесь нет, но между кораллами водятся мурены, а по дну плавают скаты. Жалятся они больно, хоть и не смертельно. Один такой ужалил меня во время первого погружения, пришлось подниматься на поверхность, Кит поплыл со мной, задание мы провалили. Сегодня я постараюсь не повторить подобного. — И как поступим? — спрашивает Джек. Нас пятеро, целей семь. — Предлагаю начать с двух сторон, постепенно продвигаясь к центру, — предлагает Прабхат. — А еще лучше — двое с двух сторон, трое от центра в разные стороны. Через десять минут всплываем на поверхность, подсчитываем ракушки. Если чего-то будет не хватать, у нас останется еще пять минут, чтобы закончить. Из Колина вышел бы заправский стратег. — Так и сделаем, — соглашается Кит. Мы расходимся в разные стороны бассейна, Николь подбадривает меня выкриками, Аманита шлет Раме воздушный поцелуй. Они входят во вторую группу, вместе с Брюсом, Ченом и Роджером. Третья группа, в которую входят Марк, Майя, Элиас, Стив и Тифани, все ещё на обеденном перерыве. Вот и все, пятнадцать человек из сорока, кто собирается возвращаться в Юнкрой и биться за него. Эвелин тоже хотела идти с нами, но Роджер настойчиво попросил ее этого не делать. В итоге Эвелин согласилась остаться здесь и приглядеть за Эмбер, которая все ещё остается в больнице, хоть состояние её здоровья заметно улучшилось. Ведь все же Эмбер очень нелегко сейчас, со смерти Урии прошло всего семнадцать дней и вполне естественно, что она еще ощущает печаль. Но Эмбер молодец, она не плачет, старается быть сильной ради малыша. Когда мы занимаем свои позиции, инструктор начинает отсчет. — Один… Два… Со свистком я делаю кувырок назад и толща воды оглушает меня. На расстоянии видимости от меня устремляется на глубину Рама. Самое сложное для меня — погружение. Тело все время выталкивает наверх, и я даже утяжеляю свой ремень, чтобы этого не происходило. Тренер говорит, что утонуть мне не грозит, что море любит меня, а Кит считает, что я просто не умею правильно погружаться. Не знаю, либо утяжеление помогает, либо я начинаю понимать принцип, но в этот раз я погружаюсь намного увереннее, чем две недели назад. Простое на первый взгляд задание вовсе не оказывается таковым. Ракушек нигде нет. Я начинаю паниковать, когда меня посещает мысль, что скаты взбаламутили дно и ракушки присыпало илом, но вдруг замечаю неестественный блеск среди ветвей коралла. Первый мой порыв — подплыть и просто вытащить раковину, но внутренний голос подсказывает — что-то не так. И это что-то в тот же миг показывает свое скользкое серое тело, а вместе с ним и несколько пар острых зубов. Мурена атакует меня, стоит мне приблизиться, но иного пути нет. Я должна сделать это. Я начинаю вертеться на месте в поисках чего-то, чем я смогу отбиться от рыбы. К счастью это что-то находится довольно быстро — обломок ветки, оставленный здесь не просто так. Я подбираю его со дна и с его помощью прогоняю мурену. Она для виду несколько раз бросается на палку, но в итоге сдается и переплывает к другому кораллу. Большая железная раковина оказывается у меня в ладони. Что ж, осталось еще шесть. Судя по моим часам, прошло уже шесть минут, и у меня не так-то много времени, чтобы найти еще ракушку. Я сную по дну, высматривая блестящую цель, я уже перебралась в область, откуда начинал Прабхат, но ракушек больше нет. Наверное их уже нашли. Время подниматься на поверхность. Я выныриваю предпоследней, сразу после меня Кит, в его ладони целых две ракушки, не удивительно, он ведь рожден рыбаком. У остальных по одном ракушке и не нужно быть гением, чтобы понять — одна ракушка все ещё под водой. Мы киваем друг другу и снова погружаемся. Каков шанс найти недостающую ракушку? Ее давно уже могло занести песком! Мы с Рамой оказываемся в воде рядом. Он жестом показывает мне все места, где он уже искал. Да, я тоже искала там. И все же я практически уверена, что ракушка на нашей половине. Остается чуть больше одной минуты, когда мы с Прабхатом одновременно бросаемся к единственному месту, где мы еще не смотрели — крупной раковине, вокруг которой снуют скаты. Сейчас бы очень пригодилась моя палка, но я выпустила ее из рук еще при первом подъеме. Искать ее поздно. Мы плывем вниз, Рама впереди, я за ним. До раковины рукой подать, но скаты преграждают нам путь. Естественно они это делают не умышленно, но от этого не легче. Дышать становится труднее, кислород кончается. Пока я размышляю, что же делать, Прабхат сует мне в руки свою ракушку и устремляется, а самую гущу плоских рыб. Его жалят одновременно как минимум двое скатов, но Рама делает последний рывок, переворачивает раковину. Под ней пусто. Воздух в баллонах закончился, но я не плыву наверх, я спускаюсь за другом, который после укусов не может передвигаться достаточно быстро. Пока я поднимаю его на поверхность, в моей голове звучит только одна мысль — пусть седьмую раковину найдет кто-то другой. Я понимаю, что это просто тренировка, что играем мы на интерес, но все же я хочу, чтобы мы победили. — Итак, — слышу я голос инструктора, когда мы с Рамой выплываем на поверхность. — У вас двое раненых и всего шесть ракушек… Я оглядываюсь по сторонам, Кит и Зевс придерживают Колина. Я не знаю, что произошло у них, но ясно, что ракушку они не нашли. Что ж, это плохо. — Я объявлю результаты, когда тест пройдут все. Тренер ждет, пока мы выберемся из воды и подзывает вторую пятерку. В это время двое аквалангистов возвращают ракушки на дно. Тренировка похожа на ту, которой подвергал нас Алекс, но сам тренер на Алекса совсем не похож: большой, грузный, с лысиной на макушке. Он чем-то напоминает мне Мику, но он не столь добродушный, не называет нас «зайчатки» и странно одевается. Хотя в вопросах одежды мы все от него недалеко ушли. Мы занимаем места на лавке, в то время как вторая пятерка с шумным всплеском отправляется искать свои семь ракушек. Медсестра приносит мазь от ожогов, мы помогаем Раме и Колину стянуть костюмы и натираем их ужаленные места. Покраснение сохранится на несколько дней, но болеть перестанет уже к вечеру. — Ну ты даешь, когда бросился прямо на скатов, я до ужаса перепугалась! — я аккуратно втираю мазь Прабхату в предплечье, он усмехается, но тут же тяжело вздыхает. — Толку-то… Так и не нашли седьмую. — Но мы старались, — утешает его Джек. — Шесть из семи — это неплохо. Мне кажется, что седьмую раковину упустила я, изначально искала не очень тщательно. Но уверена, что каждый сейчас думает так о себе. Интересно, тренер потом скажет нам, где она была? Сколько раковин найдет вторая группа? Пятнадцать минут проходят, как одно мгновение, у второй команды также шесть раковин и один раненый — Чена укусила мурена. На задание уходит третья группа, нас отпускают переодеться. Колин и Рама уже не так стонут, мазь имеет слегка замораживающий эффект, так что боль от укусов немного притупилась. Мы переодеваемся в спортивные костюмы, после бассейна у нас борьба. Нелегко будет ребятам с их ожогами вступать в спарринг, но если мы хотим вернуться в Юнкрой, нам придется перетерпеть трудности. Через пятнадцать минут мы стоим перед тренером: пятеро переоделись, пятеро немного просохли, пятеро мокрые до нитки, Элиас и Тифани мажут руки кремом. У них тоже шесть раковин. Тренер молча обходит нас, разглядывая с головы до пят. — Вам было дано задание найти семь ракушек, — напоминает он. — Вы все нашли только шесть. Многие из вас ранены, потому что ринулись в опасные места для достижения победы своей группы. Задание… — он обводит нас взглядом, — выполнили все! — Как это — все? — уточняет Марк. — Раковин изначально было шесть, — поясняет тренер. — Суть была не в том, чтобы собрать их все, а в том, чтобы определить, на что вы готовы ради того, чтобы помочь всей группе. Вы работали очень слаженно, рисковали собой ради друзей, помогали друг другу дойти до цели. Если бы это было боевое задание, вы все бы справились с ним. Всех раненых вы бы вывели с поля боя. Это то, что я хотел увидеть сегодня, — тренер кивает. — Хорошо. Теперь приводите себя в порядок и идите к Джудит, она ждет. Джудит — наша тренер по борьбе, ей слегка за сорок, у нее светло-русые волосы и бесцветные глаза. Она очень высокая и худая, а еще крайне требовательная. У нее обычно дерутся до изнеможения. — Попрошу, чтобы меня поставили в пару к Брюсу, — шепчет мне Кит, — отомщу за утро. Я киваю, хоть и знаю — Киту с Брюсом не тягаться. Нет, сегодняшний бой мой, я покажу, как фараон может драться с фараоном. В тот раз все закончилось моими поломанными рёбрами, теперь я собираюсь отдать должок. — Отомстишь, но не сегодня. Мне очень хочется напомнить Брюсу, где у него ребра, — говорю я, беря Кита под руку, в ответ он лишь качает головой.