Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Хруст веток под моими ногами разносится эхом далеко вокруг. Воздух холодный и влажный. Тонкая рубашка облепила тело, от чего меня начинает бить озноб. Или рубашка здесь не при чем? Может быть это нервы сковали мое тело тугим узлом? Блэк сказал, что моя бабушка жива. Рассказал про какие-то исследования. Мы уже слышали, что Юнкрой стратегический проект Соединенных Штатов Америки, теперь же это абсолютно подтвердилось. Наши близкие живы. По крайней мере, многие из них. Кажется, что узнав о своей бабушке, я вновь начала ощущать окружающий мир в его многообразии. О, как я хочу оказаться рядом с ней, обнять крепко-крепко. Целовать все ее морщины. Моя милая бабушка… Она всегда понимала меня лучше всех. Как же нужна она мне сейчас. Но я не могу прийти за ней сейчас. Что я имею предложить ей — Юнкрой, охваченный революцией? Злой мир, жаждущий нашего заточения? Кажется исследовательский центр лучшее место, которое я только могу ей пожелать. Мое положение более выгодное, чем у других. Я точно знаю, что моя бабушка жива, остальные ребята напряженно перешептываются. Каждый из них хочет найти любимого человека в здравии, но все боятся напрасных надежд. Блэк больше ни о ком ничего не знает. После его шокирующего сообщения никто и не подумал напомнить Блэку о его измене. Впрочем, именно этот его шаг и привел его на вторую базу, лишь благодаря этому мы знаем правду. Естественно, лидером Блэка никто больше не признает, у нас сейчас в принципе нет лидера. Но мы ведь не стая, каждый из нас может принимать решения своим умом. Мы отличаемся от животных этой способностью решать самим. В этом наша сила. В этом наша слабость. Не знаю, к чему мы придем теперь, но пока все складывается более-менее удачно. Если забыть о нашем побеге, если забыть о тех, кого уже с нами нет, все прочее говорит о нашей удачливости. Мы встретили Джоша. Тот нашел Блэка. У Блэка оказалась еда, он стащил ее в деревне, куда мы так и не добрались. Вести, принесенные Блэком, сказали нам еще кое-что: на второй базе оружия мало, мы не можем рассчитывать на него. Мы должны возвращаться в Юнкрой как есть. Пока мы вообще может это сделать. Мы должны рассказать людям правду. Быть может эта правда поставит точку в революции и обернет всех нас против общего противника. Мы должны перестать быть марионетками Юнкроя и всего мира. Мы продвигаемся лесом, жуя по пути куски вяленого мяса и заедая их ягодами, которые мы собрали по пути. Блэк надеялся, что добытого ему хватит на несколько недель, мы прикончим весь запас за три дня. Но так как мы возвращаемся в Юнкрой, через два дня мы будем дома, так что нет необходимости растягивать запасы на более длительный срок. Дрон летит чуть впереди, освещая дорогу встроенным в него фонариком. Да, я знаю, что даже маленький луч света может выдать нас, если правительство нас ищет, но света звезд очень мало для того, чтобы что-то различать. А мы должны идти. И днем, и ночью. Пока еще можем. Ведь дома нас ждут. Мы должны забыть о том, что мы оставляем. Мы должны думать лишь о том, что нас ожидает. Нас ожидает мир, лишенный бессмысленных приказов. Ради этого я иду. Ради этого идет каждый из нас. А Кит… О нем я поплачу потом. У меня будет вся моя жизнь, чтобы оплакивать его. В мире, где безопасно и хорошо. Зевс Ну это типа очень круто, что наши предки живы и все такое. Я даже передать не могу, насколько известие Блэка порадовало меня. Это типа стимул идти дальше, шанс для нас всех однажды быть счастливыми. Я всегда думал, что умру лет в пятьдесят от всех возможных болячек, но это нереально круто, если старики продолжают жить и после семидесяти. Двадцать лет — это типа очень много. Я всего девятнадцать лет на свете живу, а за это время много чего случилось. Двадцать лет жизни, которые у меня могут быть — это просто отпад. А если еще и найду деда с бабкой… Вообще улет! Вот только нам бы этот год пережить, а так-то уж точно все будет зашибись как! Я здоров, что мне станется, но Аманита, например, заболела. У нее типа кашель и все такое. В пижаме ночью точно холодно, хоть сейчас и лето. Мы дважды спали на сырой земле, так что не исключено воспаление легких. Это Аманита так говорит, она училась на врача, ей виднее. Хавчик кончается, а до Юнкроя еще часов семь пути. Нам приходится много обходить, чтобы никто не заметил нас с воздуха. Зато через семь часов, если на границе нас не расстреляет юнкройский патруль, мы будем в тепле, Аманита вылечит свои легкие, а я смогу нормально поесть и поспать. Год назад я поддался типа порыву, вызвался на Битву Солнц. Я думал, что это будет весело, я заработаю много бабла, стану судьей и начну помогать Левому строю, как смогу. Это была очень глупая затея. Я пережил опасности, голод, бессонницу, смерть друзей, битву с собаками и прочую пакость. Я думал, что все это типа осталось в прошлом, но вот прошел год, и я снова борюсь за свою жизнь, мало ем, мало сплю, обливаюсь потом и постоянно иду. Ноги гудят, как проклятые. Даже на стройке не было так тяжело. На чертовой, мать ее, стойке кинотеатра, в котором нас же потом и пытались грохнуть. Пальцев руки не хватит, чтобы пересчитать все те разы, когда меня чуть не убило что-то или кто-то. Но мне еще повезло, чтоб его. Мой друг погиб два дня назад. Это худшее, что может быть. Снова проходить через все это. Успокаивать девчонку, которой всего двадцать, а она уже вдова. Через три дня у нее день рождения, а она будет думать только о том, что ее любимый больше никогда не будет рядом. Я и сам это, очень волнуюсь типа. Моя девочка сейчас в районе Серых, думает, что я ее бросил. А вдруг она уже вышла замуж назло мне?! Это обалдеть как плохо, когда приходится жить с неизвестностью. Может быть вечером я буду уже дома, но что если я опоздал? Хочется напиться и забыться. Я ненавижу Общество. Ненавижу их за то, что убили меня. Но большой мир я ненавижу еще больше, у них не было права указывать мне. Навязали мне свой идиотский паспорт гражданина США, а потом требуют выполнения гражданского долга. Мать его, долга кому? Я не знаю эту страну, я не знаю этих людей, я ненавижу их одежду, их пищу, их отвратные крысиные норы, которые они зовут домом. На мой взгляд, людей уж слишком много развелось. Я слышал, что планета сама исправляет ситуацию, избавляется от лишних ртов, которые разрушают ее. Скоро случится потоп, цунами какое-то или землетрясения, сто пудов! И большая часть этих лживых крыс подохнет. Я жду этого. Я хочу, чтобы мир исцелил себя. Хочу перестать танцевать под дудку каких-то мажоров. Я хочу как честный человек зарабатывать честно на свою жизнь. Быть бедным или богатым только по своему собственному стремлению, а не потому, что я такой родился. Я хочу хоть раз в жизни сделать то, что я хочу. Жить. Любить. Да даже одежду выбирать. Может быть я хочу цветы разводить, а? Кактусы, например. А чё, типа хорошее это дело. Хочу и буду однажды. То, что сам захочу, ясно? Не подумайте, я не социопат и совсем не ненавижу людей. Я ненавижу конкретных людей, сечёте? Тех, кто считает себя лучше других. Тех, кто откровенно плюет в наше лицо и пренебрегает нашими жизнями. Везде, куда не заносит нас судьба, происходит одно и то же — нас обнадеживают, обещают гору всего, а потом пытаются убить. Снова и снова, мир повторяет свои же ошибки, мир обнажает свою грязь, и это типа очень некруто. Потому что если мир такой, есть ли хоть какой-то шанс быть счастливыми? Чтобы наконец никто не преследовал, не убивал и не притеснял? Будем надеяться, что сегодня все изменится к лучшему. Нам откроют ворота, узнают правду, откажутся быть пешками и дадут нормально жить. Я типа очень хочу в это верить, но чего-то это все не кажется правдой. Общество всегда выбирало наживу, счастье конкретных людей, пусть даже целого строя, их мало колышет. Проект это или не проект, если он приносит доходы, Правым может не быть никакого дела. Они могут просто скрыть всю правду от Юнкроя, забить людям мозги предпраздничной суетой, пообещать, как они умеют. Многих получится купить, другие продадутся сами. Еще год назад мне тоже не было дела до проблем Левого строя. Я сам оттуда родом, но меня никогда не волновали ничьи беды, кроме моих собственных. Почему я думаю, что другие люди мыслят иначе? Сейчас нас ищут. Хотят подчинить. Или убить. Завладеть нами, в очередной раз доказать, что мы ничто. Наш дрон уже несколько раз замечал их патрули. Они не видели нас, и это типа очень хорошо, потому что если бы нам пришлось отбиваться, то шансов с двумя винтовками было бы маловато. Уже час нам не встречался никто, наверное потому, что мы вошли глубоко в лес. Джош отправил дрона на разведку, поэтому нам нужно быть особо внимательными, чтобы не пропустить опасности. Все же я надеюсь, что до Юнкроя мы доберёмся полным составом, нас же и так осталось типа очень мало, да? Аманита снова кашляет, громко и протяжно. Кажется, что даже для того, чтобы просто дышать, она прилагает колоссальные труды. Паршиво. Когда-то мы думали, что сможем так запросто жить за забором. Нет, не сможем. Без дозы антибиотика нам далеко не уйти. Если по какой-то причине мы не сможем вернуться в Юнкрой, что делать Аманите? Куда идти нам? Рама то и дело обещает девчонке, что все будет хорошо, но что если нет? Типа тогда придется искать врача, а мы в бегах. Рассматривает ли Рама этот вариант? Наверное да, просто он не говорит об этом. Мы все на пределе, если отнять у нас надежду, что нам останется? Я видел, как Рэд выводила куском угля имя Кита на своей татуировке. У нее там имена ее погибших друзей, маленький мемориал. Теперь она вписала туда и мужа. Сейчас лишь надежда держит ее на плаву. Только надежда позволяет каждому из нас делать все новый и новый шаг. — Стойте! — Блэк вскидывает кулак вверх. Он нас типа предал некоторое время назад, но команде его не хватало. С Блэком наш шанс выжить повышается, он просто нереально грамотный чел, много чего знает и умеет слушать. Сейчас он тоже первым слышит приближение дрона. Все дроны похожи между собой, но на нашего мы нацепили яркую тряпку, чтобы узнавать его. На дисплее уже сейчас горят буквы, но мы их еще не различаем. Буквы не мигают, мы договорились, что мигание будет значить опасность. Опасности нет, Джош счел дорогу безопасной. Все это навевает очень сильное чувство дежавю. Мы снова вместе, в лесу, с дроном, вокруг опасно и мы уже потеряли много дорогих сердцу людей. Что ждет нас в конце пути? — Дорога свободна, — зачитывает текст с дрона Аманита и заходится в сильном кашле, Рама приобнимает ее за плечи и что-то шепчет. Наверняка обещает, что все будет хорошо. — О Аллах, — хрипит она и кладет руку на грудь. Скорее бы дойти до места, потому что времени у Аманиты типа все меньше. Мы попадаем на самую трудную часть пути, где нас не будет укрывать лес. На дороге нас смогут увидеть издалека, нам некуда будет сбежать, это типа очень паршиво, опасно. У нас почти нет оружия, а то, которое мы имеем, поможет нам отбиться максимум от десяти человек. Но их не десять, с ними боевые дроны, а это типа большой трындец для нас. Я помню, что сделал один чертов дрон с тридцатью нашими товарищами. Наша группа из тринадцати человек продержится не немного дольше. Нам нельзя попадаться на глаза патрулям ни при каких обстоятельствах. Но выбора у нас совсем нет. — Я ходил по этой дороге на той неделе, — говорит Блэк, сворачивая влево. — Я покажу, как безопаснее всего дойти до границы. Почти по всему пути будет небольшой подлесок, все же лучше, чем ничего. Ну да, как же. Мы так и не сменили нашу бестолковую одежду, которая делает нас особо заметными среди зелени леса. Красный, оранжевый, желтый, синий. Осенью большая часть этих цветов могла бы слиться с окружающей природой, но сейчас типа лето, и я впервые не рад ему. Даже год назад, когда меня ждала женитьба неизвестно на ком, я был рад лету больше, чем сейчас. Лето этого года превзошло по мерзопакостности все предыдущие годы ущемлений и голода. Нас убивали, в нас стреляли, мы сбегали, голодали, теряли и умирали. Мы теряли близких так или иначе, оставляя их в разных местах. Нам лгали. Лгали всю жизнь, все, кого мы встречали. А теперь есть вероятность, что мы умрем. Сказал бы, что мы выпутывались и из больших передряг, но это будет чертова ложь! Хуже нашей ситуации никогда и ничего не было. Мы сбежали из одного мира в другой, чтобы теперь бежать и из него. А куда? Туда, мать вашу, где мы никому к черту не нужны! Туда, где нас много-много раз хотели убить. На что мы надеемся?! На что мы, черт возьми, надеемся?! В особо сложные моменты, после трех часов сна и пустого желудка, возникает гаденькая мысль, что нам нужно было подчиниться, принять всю ложь, не сопротивляться и просто жить. Но потом я вспоминаю про Челси, думаю о том, что она все еще ждет меня. Думаю, что никогда бы не позволил ей выйти замуж за кого-то другого. В эти моменты мне становится стыдно, я не должен сдаваться, должен типа дойти до конца хотя бы ради нее. Мы спускаемся к дороге, приходится все время быть начеку, оружие наготове. Мы все измазаны грязью, типа какой-никакой камуфляж. — Здесь я прятался однажды, — рассказывает Блэк. — Места хорошие. Только пересечь ту дорогу. Черный парень показывает рукой вниз по склону, где типа пролегает широкая дорога. До Юнкроя отсюда минут двадцать ходу. — Поверить не могу, что все скоро кончится, — говорит Майя. Она совсем малышка по сравнению с остальными, но не менее сильная духом, чем каждый из нас. Типа даже смерть Кита ее не пошатнула. Да, были сопли-слёзы все такое, но она смогла взять себя в руки. Год назад я выбирался из лабиринта вместе с ней. Она не была самой сильной, но типа очень заботилась о больном парне. Она была сильной тогда, сильная и сейчас. — Ничего не кончится, — возражает Брюс. Парень еще та заноза в одном месте, но сейчас я согласен с ним. Все только начнется. Только бы дойти до Юнкроя. — Быстро на землю! — кричит Рама, мы падаем как подкошенные, не задавая лишних вопросов. Даже дрон Джоша спускается к земле. Вокруг нас много камней, высокая трава, ветки и стволы, но мы горим своей одеждой типа новогодние огни на елке. Если повезёт, нас не увидят. С моего места не видно, что именно всполошило Раму, но индус, привстав на локтях, не сводит глаз с какого-то объекта, который движется по дороге. Я слышу собственное дыхание, чувствую как пот щекочет кожу, стекая со лба на шею и с лопатки на спину. Время типа перестает идти, остается только тревожный взгляд Рамы и бесконечность секунд. Наконец Рама облегчённо выдыхает и встает. — Кто там был? — спрашивает Элиас, вглядываясь в дорогу. — Полиция, — отвечает индус и добавляет: — Нам повезло, человек упустит то, на что обратил бы внимание дроид. Наш дрон вертится на месте, на нем вспыхивают буквы. «Ко мне в компьютерную заходил босс, пришлось поставить автопилот. Извините. Это катастрофа.» Да, это катастрофа, временная отлучка Джоша едва не стоила нам жизней, это типа несерьезно. Но Джош не может быть с нами сутки напролет, это и ежу понятно. Хорошо, что Рама их заметил, вот что я скажу. Остальное нужно отбросить. Итак, если мы хотим дойти до цели, мы должны полагаться друг на друга. Я рад, что Битва Солнц объединила нас. Друг ли, враг ли, но сейчас мы все в одной лодке. Мы идем и дойдем, отвечаю!