Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Нам снова ничего не дается легко. Бесконечная ночь сменяется не менее длинным утром, а ворота Юнкроя не открываются. Мы и не ожидали, что это случится так быстро, конечно, но мы на нервах, ведь за это время так и не нашли своего дрона. Мы раз семь исходили дорогу от Юнкроя до второй базы, тщетно, от Джоша нет и следа. Если он и был здесь, то очень давно. Мы ведем себя, как пуганные звери, шарахаемся от любого звука, дрожим больше от нервов, чем от холода. Когда мы в очередной раз останавливаемся передохнуть, никто из нас не становится на дежурство. Нам, видимо, уже все равно, поймают ли нас. Джош знает правду, с нами или без, он откроет ее Юнкрою. Там поймут, что делать с этой правдой. Двенадцать человек не сыграют роли, мы можем прекратить бороться, а в Юнкрое этого даже не заметят. — Поешь, — голос Стива застает меня врасплох, я почти уже задремала. — А? — Орешки, — Стив раскрывает ладонь, на которой оказывается небольшая горстка земляных орешков. — Да, спасибо, — я беру штук пять, объедать Стива мне не позволяет совесть. Орешки мелкие и сухие, но мои вкусовые рецепторы отзываются бурей вкусовых ощущений. За эти недели организм приучил себя довольствоваться малым, постоянное чувство голода — теперь верный наш спутник. — Отдыхай, белочка, — Стив ерошит мои и без того спутанные волосы. — Почему белочка? — я бросаю последний орешек в рот, Стив пожимает плечами. — Ты рыжая, грызешь орешки. Помнишь игру Мики? Да, конечно я помню. Кит тогда сказал, что я колючий ёжик, потому что я всячески пыталась отстраниться от него, не допустить нашего сближения. И это Кит всегда называл меня рыжей, теперь его нет. Я и не замечаю, когда от меня отходит Стив, сижу, прикрыв глаза, думаю, вспоминаю. Осень, мы совсем недавно проиграли в Битве Солнц, попали в район Серых. Я еще очень плохо знаю Николь и единственный, с кем мне уютно — Кит. Он у меня в гостях, соседки дома нет. Мы лежим на полу, на ковре в моей спальне, моя голова у Кита на груди, я смотрю на люстру, а он перебирает мои локоны. Мне тепло, спокойно и безопасно. Впервые за долгое время. — Ты веришь в это? — спрашивает Кит. — Что мы здесь, с тобой. Вместе… — И да, и нет, — вздыхаю я. — Я привыкла быть одна. — Ты все время была одна? Каждый день? — голос Кита всерьёз встревоженный. — Ну да, — отвечаю я. — Постоянно. — А Рождество, день рождения? — И тогда, — я поворачиваюсь к Киту лицом и глажу его по щеке. — Это не так ужасно, как кажется, — я стараюсь придать голосу уверенности. — Нет, это ужасно! — Кит приподнимается, притягивает меня к себе. — Я буду с тобой. Всегда. В каждое рождество и в каждый день рождения. Ты больше не будешь одна, обещаю. Мой день рождения прошел несколько недель назад. Снова без Кита. Навсегда без Кита. Слеза стекает через сомкнутые веки. — Намечается дождь? — Брюс. Быстрым движением отираю слезу и поднимаюсь с сырой земли. — Чего ты хочешь, Мур? Нет, мы так и не стали общаться с Брюсом лучше, несмотря на то, что судьба объединила нас одним делом. — Да ничего, — Брюс пожимает плечами. — Пришел отдать тебе винтовку, твоя очередь. Еще неделю назад мы условились, что среди нас не будет явных лидеров, поэтому и оружие мы несем по очереди. Сейчас очередь моя и Марка, я не доверяю ему, а потому буду смотреть в оба. Оружие удобно ложится в руку, словно ему там самое место. Я никого не убила в своей жизни, но я чувствую себя очень естественно с оружием в руках, судьба не оставила мне выбора. — Так это были слезы или пыль в глаза попала? Брюсу видимо доставляет удовольствие мое подавленное состояние. У меня даже нет сил быть остроумной, просто хочется, чтобы Брюс ушёл. — Можно тебя на минутку, Рэд? — моя верная подруга выручает меня, как всегда. — Да, разумеется, — я использую брошенный мне шанс и ретируюсь, оставляя Брюса одного. — Ты как? — беспокоится Николь. — Порядок, — отвечаю я, мой голос лишен эмоций. — Можешь не лгать мне, я вижу, что тебе тяжело, — подруга берёт меня под руку. — Это нормально. Боль естественна. — Ничего естественного в ней нет, — раздражаюсь я. — Прошло уже две недели. — Прошло ВСЕГО две недели, — Николь встряхивает меня за плечи. — Ты думаешь это так легко? Я сама потеряла мужа, помнишь? Вопреки тому, что Николь говорит грустные вещи, видно, что она из последних сил старается сдержать улыбку. Рыжие локоны перевязаны полоской ткани вместо резинки, но все равно торчат во все стороны, лицо в ссадинах и грязи, обветренные губы лопнули во многих местах, одежда рваная и грязная, ногти обломаны с толстым слоем грязи под ними, и все равно от Николь исходит ореол радости не понятной мне. — А как ты? Просто светишься. На мои слова Николь заливается краской, а губы непроизвольно растягиваются в улыбку, которую она так пыталась скрыть. — Та-а-ак, рассказывай, Брюс, да? — пытаюсь угадать я. — Что ты, Брюс мне как брат, — серьезно отвечает Николь и снова улыбается. Не уверена, что Брюс разделяет ее точку зрения. Он сволочь редкостная, но рядом с Николь приятно преображается. Если дело не в Брюсе, то вариант один. — Так что сделал Колин? Казалось, что улыбка Николь уже не может стать шире. Я ошибалась. — Ну… — девушка нервно приглаживает растрепанные кудри. — Сегодня ночью, когда был отбой, мне не спалось, Колин подсел ко мне и обнял. Подруга нервно кусает губы, решая, что именно мне можно рассказать. — Я знаю, — продолжает она, — что это невинный жест, но я возьми да и ляпни: «Ты же знаешь, кем я была в Юнкрое?». — А он? Мне хочется верить, что Колин отреагировал адекватно. Судя по улыбке Николь, так оно и есть. — Колин сказал, что прошлое не имеет значения, нам не стоит оглядываться назад. Тогда я сказала: «Ты знаешь, что у меня никогда не будет детей?». А Колин ответил, что это не так. Сказал, что в мире войн и лишений есть множество детей, которые мечтают, чтобы я назвала их своими. — Ух ты, молодец Колин, — я совершенно искренне поражена, Колин оказался более зрелым, чем я думала. Отличный парень. — Да, — Николь бросает в сторону Колина нежный взгляд, он занят разговором с Элиасом, поэтому ничего не замечает. Николь продолжает: — Разумеется, мы еще не пара, мы даже не целовались, но Колин сказал, что когда все это, — она обводит рукой лес вокруг нас, — кончится, мы сможем попробовать. — Уверена, что у вас все получится, — заверяю я ее, мысленно благодаря подругу за то, что она хоть на короткий миг помогла мне не думать о Ките. — Если ты две недели не мылась и не брила подмышки, а парень все равно говорит о будущем, это что-то да значит, — Николь смеётся. — Определенно, — я улыбаюсь ей в ответ. — Я очень рада за вас, — я обнимаю Николь, она топчется на месте от нетерпения. — А теперь иди к нему, ладно? Подруга словно бы этого и ждала, коротко чмокает меня в щеку и мигом испаряется. Мимо проходит Марк с оружием наперевес. Мне очень не нравится эта комбинация. Конечно Марк никогда открыто не бунтовал, но после измены Чена… Как говорится — обожжешься молоком, будешь дуть на воду. Нужно внимательно следить за ним. Мы еще около часа находимся в лесу, кто-то дремлет, большинство просто сидит на земле, вытянув ноги, отдыхает. Большая часть нашей обуви давно пришла в негодность, ведь мы не собирались бродить по лесу так долго, мы просто думали обсудить все подальше от посторонних глаз, поэтому никто не позаботился об удобной обуви. Просто обсудить. Обсудили, нечего сказать, щемящая боль в моем сердце напоминает мне, что все случилось совсем не так, как мы то планировали. Я не знаю, на каком мы свете, что ждет нас за ближайшим поворотом. Радует только то, что в лесу нет поворотов. Ха-ха, это просто нервное… — Каков у нас план? — уточняет Блэк, складывая руки на груди. — Будем искать дрона или спустимся к Юнкрою, проверим, есть ли купол? Как мы поняли, купол невозможно увидеть, но он здорово бьется током. Проверить, на месте ли он, можно только бросив в него какой-то предмет вроде камушка. Вот только если подходить близко к забору, окажешься на открытом пространстве, а это не лучшее решение, когда тебя ищут. Полицию легко обмануть, полицейские ходят маленькими группами, от них легко спрятаться в зарослях. С дроидами дело обстоит хуже, их так просто не обманешь. Счастье, что в последнее время их встречается все меньше. Должно быть за эти две недели правительство потеряло к нам интерес, иного объяснения я не нахожу. — Дрон не придет, ежу понятно, — Элиас бросает в ближайшее дерево ком земли. — А ворота заперты. Нам просто нужно идти. Не стоять на месте. Раздобыть еды, воды. Желательно при этом не попасться на глаза полиции. Продержаться еще два дня. Это была моя идея — ждать, когда ворота откроются. Теперь же мне кажется, что это глупо. Откуда я взяла, что Джош смонтировал видео? Почему я думаю, что он покажет его Юнкрою? Мы ведь так и не сняли интервью. Это должно было быть самое важное интервью в нашей жизни, я готовила слова, пыталась придумать фразы настолько сильные, что они обязательно должны были достучаться до самых твердолобых представителей Общества. Как же быть без этих фраз? Сможет ли Джош хоть что-то, к чему приведет Юнкрой наша затея? Мы решаем еще раз пройтись до второй базы, а после поискать для себя убежище. Июль в разгаре, солнце палит беспощадно, температура давно уже перевалила за тридцать градусов. В тени леса все ещё прохладно и влажно, но от мошкары просто нет отбоя, одежда липнет к телу, и от этого все чешется. Пережить бы еще два дня, потом или Джош откроет ворота, или я пойду сдаваться, честное слово. Разумеется, очередные поиски дрона снова не дают никакого результата, но мы едва не натыкаемся на патруль. Приходится уходить к воде, как и предлагал Элиас. Тяжелая винтовка врезалась в плечо до онемения, но я крепко сжимаю ремень в руке, поглядываю на Марка. Нет, этот парень не собирается делать глупости, ведь что могло помешать ему выдать нас, когда мы прятались за кустами? — Марк! Вот не знаю, что это меня дёрнуло окликнуть его, парень останавливается, оглядывается. Я впервые замечаю, что его глаза изумрудно-зеленые, а на носу россыпь мелких веснушек. — Да, Рэд? Марк хмурится, видимо ждет подвоха. Я подхожу ближе, даю всем остальным пройти вперед. Когда остаемся лишь мы с Марком, я набираю воздуха в грудь и признаюсь: — Я никогда не доверяла тебе. Извини. Теперь… Он вопросительно выгибает бровь. — Теперь я верю. Прости, что не доверяла. Марк пожимает плечами. — Год назад я подставил массу народа, вынудив их покинуть игру, мой брат поддерживал Чена и Брюса, когда вы все были по другую сторону. Отчего тебе доверять мне? Я прочищаю горло, которое кажется наждачкой поскребли. — Ты не Макс. И своей подставой ты тогда всех спас. Мир? Рука, протянута мной, тверда, но внутри я вся дрожу. Марк чешет нос, он явно не торопиться с ответом. Наконец он глубоко вздыхает и пожимает мне руку. — Мир, дружба, жвачка. Извини, с последним сейчас туго, но я готов разделить с тобой найденных червей, — он смеется. Я, вопреки всему, что творится в моей душе, смеюсь тоже. Кит хотел бы, чтобы я продолжала жить дальше. Я попробую, я уже делаю первые шаги. Надеюсь, он гордился бы мной.