Битва Солнц. Рождение Сверхновой

Только когда на землю опускается ночь, а на небе возникает россыпь звезд, я начинаю чувствовать себя более-менее в безопасности. Я знаю уже более трех часов, что за мной нет погони, но мне хочется уйти как можно дальше от преследователей. Я ухожу глубоко в горы, туда, где совершенно точно мне не встретятся туристы. Я не в безопасности, я понимаю. Рама предупреждал нас о медведях, они представляют собой серьезную опасность, но я готова рискнуть. Всего одна ночь, а потом Джош откроет ворота, и я буду дома. Там я смогу позаботиться о своих друзьях, организовать группу для их поиска. Они должны быть живы, просто обязаны. Они все, что у меня осталось. Они — моя семья. Я нахожу небольшую расщелину между скал, она защитит меня от ветра, но станет мне погибелью, если меня унюхает медведь. Все, что я могу — вооружиться палкой и кучкой камешков, которые в нужный час могут спасти мне жизнь. Я уже видела, как медведь делает свое дело. Одного движения лапы хватило, чтобы вспороть моему другу Барри грудную клетку, одного движения было достаточно, чтобы голова Ламберта улетела нам под ноги, а Клода, Декстера и Троя мы вовсе собирали по кусочкам. Медведю мои камешки не страшны, не нужно обольщаться. Но это большее, что я могу себе позволить. Начинает накрапывать дождь, а где-то вдалеке грохочет гром и сверкает молния. Замечательный исход сумасшедшего дня. За день я не имела во рту ни крошки еды, ни капли воды, поэтому ловлю капли ртом и ладонями. Я боюсь ливня, но в то же время он нужен мне. Я слышала, что в дожде куча вредных примесей, а в дожде этого мира, полного новейших вреднейших технологий, и подавно, но мне нужна эта вода, нужны эти капли. О последствиях буду думать завтра. Слева от меня, вниз по склону, трещит ветка, я хватаю с земли ближайший камень. В темноте мне видны лишь контуры, они все еще нечеткие, но я ясно вижу, что это не медведь. Это человек. Мужчина. Камень в моей руке так и просится на волю, я ощущаю его тяжесть и представляю, как он летит в чью-то голову. — Решила искупаться, сержант Рэд? Вот же черт. Рука с камнем нехотя опускается. — Из десяти человек меня смог найти лишь ты? Не уверена, что это радость, Мур. Брюс издает смешок. — Я с самого начала шел за тобой. — Я должна быть польщена? — я складываю руки на груди, все ещё не выпуская из правой камень. — Ничего личного, сержант Рэд, никаких скрытых чувств и прочей житейской ерунды. Просто я парень практичный, хотел выжить. Ты быстро бегаешь, а в погоне очень важно, чтобы твоего товарища не пришлось тащить на спине, ведь так? — Сомневаюсь, что ты стал бы, — ворчу я. — Конечно нет, — Брюс подходит ближе. — Но выживать лучше вдвоём, а с тобой выжить будет реальнее. — Я потеряла нож, а винтовки нет, о каком выживании может идти речь? Я опускаюсь на землю и снова принимаюсь ловить ладонями воду, потому что меня все еще мучает жажда. — Я шел за тобой, помнишь? — Брюс делает резкое движение, выбрасывая вперед руку. На ней что-то блестит. Нож. Мой нож. Я делаю попытку взять его, но Брюс столь же резко отнимает руку. — Э, нет, сержант Рэд, с тебя хватит и камешков. Я нужен тебе, смирись. Он садится рядом со мной и тоже начинает ловить дождь. — Ладно, ты тоже быстро бегаешь, — нехотя соглашаюсь я. — Но учти, и я тебя на спине тащить не стану. Даже ради ножа. — Договорились, — Брюс даже не смотрит в мою сторону. — А теперь мы должны идти. Скоро здесь будет очень много электричества. Брюс прав, молнии все ближе к месту нашей дислокации, а я по симуляции знаю, что такое молнии в горах. — Идем. Мы встаем, я прихватываю палку и пару камней и мы уходим. Не скажу, что я ожидала так сразу найти какую-нибудь пещеру, но когда через час мы все еще бредем между скал вымокшие до нитки, меня охватывает чувство безнадеги. С каждым шагом мы все больше отдаляемся от Юнкроя, завтра мы не успеем вернуться к забору, а если Джош откроет ворота… Он их не откроет, так ведь? Сколько можно лгать самой себе? Сказке место лишь на страницах детских книжек, а не в голове у солдата. Я должна вспомнить суровую реальность нашего мира и начать заботиться о себе самой, а не ждать подачек феи-крестной с ее волшебной палочкой из магазина «все по доллару». — Туда! — Брюс толкает меня вправо, но из-за сплошной стены дождя я даже не знаю, что меня там ждет. С таким успехом Брюс может подтолкнуть меня к обрыву, а я, делая шаг, даже не буду знать, что он последний. Но сейчас меня ждет не обрыв, а небольшая трещина в скале, похожая на растянутый в улыбке рот. Не слишком глубокая, но две куцые ёлки кое-как прикрывают ее от ветра. Места для двоих оказывается маловато, приходится касаться Брюса плечом и бедром, он холодный и мокрый, как и я, и, нет, уже голый. Брюс скидывает с себя мокрую насквозь майку, выжимает из нее целую лужицу воды, обтирает тело. — Собираешься получить воспаление легких, сержант Рэд? Все верно — я сержант, фараон, человек без пола. Я два года находилась под объективами камер, а если верить президенту США, то всю свою жизнь. Что мне стоит показаться перед парнем в одном белье? Я, будь что будет, стягивают с себя футболку. Получается не очень просто, так как она липнет к коже и стопорится в некоторых местах. Брюс помогает мне, наконец, стащить ее с головы. Никаких едких замечаний с его стороны, каких я ожидала, не происходит. — Собираешься и дальше игнорировать все советы, написанные в учебниках? — через время спрашивает Брюс. Я знаю, о чем он говорит. — Не дождешься, Мур, — ворчу я. — Я не собираюсь жаться к тебе. — Я думал, что верно выбрал товарища по выживанию, — Брюс откровенно дразнит меня. Плевать. Мне и правда очень холодно. — Черт с тобой, — ворчу я, вползая в кольцо его рук. Кожа Брюса холодная, как лёд. Как и моя собственная. — На тебе эта бесполезная мокрая штуковина, — Брюс поддевает пальцем лямку моего бюстгальтера. — Может снимешь эту дрянь? Обещаю не пялиться. — Нет уж, не собираюсь. — Ладно, — Брюс поворачивает меня спиной к себе, там меньше мокрой ткани. — Теперь спи. Уверен, что даже медведи в такую пору сидят в берлогах. Я вспоминаю свою первую Битву Солнц, вспоминаю разрушенный домик с тремя растерзанными трупами. Тогда была такая же погода. — Ты прав, — говорю я, не в силах переживать это вновь. Тело настолько измотано, что нет ни голода, ни жажды, ни чувства опасности. Есть только усталость. Она как водоворот, она затягивает меня все глубже, глубже… Просыпаюсь я от пения птиц над своей головой. В первую секунду сложно осознать где я нахожусь, но отсутствие одежды и холодный камень за моей спиной быстро напоминают мне об этом. Брюса рядом нет, к счастью. Смогу спокойно одеться. Вот только одежду найду. Найду. Одежду. — Мур! Я выскакиваю из нашего ночного укрытия, огибаю ёлку. Брюс там, сидит под одним из деревьев и смотрит на солнце. Не знаю, когда кончился дождь, но земля уже успела просохнуть. И снова стало жарко. Брюс одет. В отличии от меня. — Где моя… — начинаю я. — На ветке, справа, сохнет, — не оборачиваясь отвечает парень. В указанном направлении действительно нахожу свою футболку, она успела полностью высохнуть и даже прогреться. После холодной скалы надеть теплую одежду становится верхом блаженства. — Ты разговариваешь во сне, — Брюс подходит со спины, через плечо протягивает мне горсть ягод. — Нехорошо подслушивать, — не очень дружелюбно отзываюсь я, но при этом забираю ягоды. На вид съедобные, да и какой смысл Брюсу меня травить? Он ведь тоже их ел, ничего — живой. Бросаю сразу всю жменю в рот. — Не подслушивал я, — голос Брюса слегка оскорбленный. Как же, такого не оскорбишь. — Ты Кита звала. Я не удивлена, мне снова снилось, как он умирает. Если раньше этот сон был просто моим кошмаром, то теперь он стал реальностью, и мне крайне сложно жить так. — Должно быть я тебя этим достала, — я принимаюсь перешнуровывать ботинки, хотя и до этого шнурки были в порядке. — В общем нет, я прошептал тебе пару слов утешения и ты успокоилась. — Вот как? Утешения? Серьезно? — я даже шнуровать перестаю, просто замираю на месте. — Я что — не человек по-твоему? — на этот раз Брюс обижается вполне натурально. — Мне не чуждо сострадание. — И все же ты хотел меня убить, — напоминаю я. — Поправка, — Брюс упирает руки в бока. — Ты стреляла в меня. Не один раз. У меня здесь, — он стучит по колену, — металл. А все из-за тебя. — Ты стрелял в меня первый. — В тебя? Я стрелял в тебя? — Брюс заходится в хохоте. — Я стрелял в стены. Только в стены. Я не собирался убивать тебя. — Тогда зачем этот цирк? Брюс перестает смеяться, садится на землю рядом со мной. — Битва Солнц — это шоу, помнишь? В нем должны быть свои антагонисты. Мне сделали предложение, которое я принял. — Предложение? — о таком я слышу впервые. Предложения на Битве Солнц? Такое правда бывает? — Мне пообещали, что я не погибну в лабиринте, если я всячески буду изводить кого-то из игроков. — Допустим. Похоже на правду. Но почему я? — Наш конфликт зрел еще с пансиона, — Брюс говорит очевидные вещи, но что-то мне подсказывает, что это не все причины. — А кроме этого? — Кроме этого? — не понимает или не хочет понимать Брюс. — Кроме конфликта, что еще заставило тебя охотиться за мной? Брюс молчит, подбирает с земли горсть еловых иголок вперемежку с камушками и прошлогодней травой, затем швыряет все это на землю. — Мне велели не дать тебе победить, ясно? Ни под каким предлогом. Эти ребята наверху до чертиков боятся тебя. Но ты переиграла нас всех. — Брюс встречается со мной взглядом, его лицо выражает полное недоумение. — Не понимаю только, почему ты не убила меня тогда? — Потому что, как и ты, я человек, мне не чуждо, как ты сказал — сострадание? — Сострадание. — Ну вот, — я делаю петлю на шнурке и поднимаюсь с земли. — А теперь идем домой, Брюс. Брюс едва заметно улыбается. Он встает и протягивает мне мой нож. — Пошли, Кэтрин.