Горгород

      Я вышел на улицу. Чертовы белые ночи, чертов Питер с его одинаковыми днями. Голова мигом затрещала от яркого света, глаза заболели, и я шел почти вслепую пару минут, потом все мое нутро привыкло к этому, веки разжались, и я продолжил свой путь по «городу вольных художников». Бедных, на самом деле, ведь если призадуматься, то становится ясно, как много людей отправилось в Питер для реализации своей мечты стать писателем, поэтом, художником, музыкантом и проч., и сколько из них загнулось от банальной нехватки денег на квартиру или еду. Все же, когда ты коренной петербуржец, у тебя немного больше простора для самореализации.       Начал моросить дождь. Такой знакомый и такой привычный, поэтому даже не хотелось злиться, что пальто промокнет, и придется заявиться в таком непрезентабельном виде. После выхода книги было столько чужого вокруг: какие-то левые квартирники, знакомые, не пойми откуда взявшиеся, девы в моей постели, которых я даже не помнил - что такие родные вещи, как обычный питерский дождь казались манной небесной, поцелуем любимой. Все будто шло по сценарию.       Дорога заняла чуть больше 20 минут, и вот я на пороге квартиры, из-за двери которой уже слышна музыка (что-то из топов) и громкий смех. Чувство, будто меня здесь не ждут, я лишний. Не знаю, может эти письма так удручающе действуют? С чего я вообще должен с кем-то бороться и что-то доказывать? Я всего лишь писатель, мое дело - писать. Что из того, что я не критикую власть. Художественная литература может обойтись без этого. Черт с ним, нужно просто отдохнуть, развеяться, запить свои мысли каким-нибудь крепким алкоголем.       Звонок в дверь. Я чуть вздрагиваю, будто это не моя рука нажала на него. Слишком много думаю, ухожу от реальности.       -Здравствуй, Марк, заходи!- весело загоготал Олег, распахнув передо мной дверь. Я проплыл сквозь клубы дыма, вывалившегося в парадную. С каким-то терпким табачным запахом: клубника или ваниль. А вот и виновник: кальян в комнате, в которую меня и завел мой друг, после того, как я снял пальто. - Девушки уже заскучали,- подмигнул он и улыбнулся как-то по-чеширски, но получилось скудно, и удалился, судя по всему, к другим гостям. Что ж, мне оставался грязный, заляпанный ковер с кальяном и полуголыми нимфами вокруг. Я ведь никогда не был каким-то жестким рок-н-рольщиком, и, в сущности, это мне и не нужно было. Но мои мысли так пугали и загоняли меня, что 2 юные нимфы, готовые на все, так манили, что, прежде чем я присел к ним, дверь в комнату оказалась заперта.       Я вышел оттуда где-то через час (судя по моим ощущениям; могло пройти гораздо больше, или меньше) и отправился в гостиную, где и собралась основная масса народа. Но я не знал большинство этих людей, однако это не мешало им похлопывать меня по плечу, попутно поздравляя с выходом в тираж. Тут уже не было дыма, а мне бы чертовски хотелось в нем спрятаться или сказать: «Я только что уложил двух дев разом, так что дайте мне немного отдохнуть».       Будто бы прочитав это в моих глазах, Олег выхватил меня из толпы и увел куда-то в угол комнаты: -А теперь познакомься с Ваней, иллюстратором, о котором я тебе говорил.       Парень протянул мне руку, а уж потом поднял глаза. Чертовы синие глаза цвета Балтийского моря. И чертова чеширская улыбка, сломавшая мне жизнь.