Горгород

      Мы говорили, кажется, о моей книге, но я нихуя не слушал, а был увлечен его жестами, чертами лица. Он двигается как кошка: медленно, плавно, заигрывающе, немного извиваясь в такт играющей музыке, губы, чуть пухлые, расплываются в чеширской улыбке, и я не понимаю, что пьянит меня больше: стакан с каким-то алкогольным коктейлем или вся его кошачья сущность. -Мне нужно...- я указываю глазами на дверь, ставлю стакан; Ваня понимающе кивает.       Выхожу из комнаты и иду по хорошо знакомому коридору в ванную. Сколько здесь уже было вписок, если призадуматься, мы ведь знакомы с Олегом с 8 класса, так что найти все двери и комнаты мне не составило бы труда, будь я в жопу пьяный. А сейчас именно такой случай. Включаю кран и пару минут просто залипаю на стекающую в раковину воду, потом умываюсь пару раз. Холодная, но это совсем не помогает: тело пульсирует, и больше всего - низ живота. Чувство, будто эту чертову улыбку я искал во всех, начиная с самого детства. Предназначенный судьбой, черт возьми. Умываюсь снова; капли стекают по шее на кофту, делая её мокрой, однако все тело настолько горячее, что она будто бы сразу высыхает. Мысли путаются, как стакан в его тонких пальцах; на них выбиты какие-то татуировки: хочется рассмотреть их получше- не столько сами картинки, сколько его тонкие и длинные пальцы. Дикое желание, чтоб эти руки изучали мое разгоряченное тело. Нет, просто умывание здесь не поможет: мне нужен арктически холодный душ, и то есть вероятность, что это не поможет.       Ручка на двери поворачивается. Черт, совсем забыл закрыть. Уже хотел сказать, что занято, но вижу, что это Ваня тихо заходит внутрь кошачьей поступью и закрывает за собой дверь. И уже на щеколду. Присаживается на краешек ванной, а я все тупо стою перед раковинной и смотрю на него через зеркало. Он, будто замечая это, облизывает губы, отчего все тело передергивает, словно от электрического тока. Хочу развернуться и уйти. Нет, не хочу, но понимаю, что так надо. Давай, Марк, поворачиваешься, открываешь задвижку, идешь в прихожую, берешь пальто и уходишь- простой порядок, но нет сил даже пошевелиться. Отражение его синих глаз пригвоздило меня к месту. Ваня встает сзади. Вплотную. Он чуть выше, но эта разница растворяется, когда он нагибается к моей шее и прикусывает- целует пульсирующую венку, не отрывая взгляда от зеркала. Ваня точно видел, как меня передернуло от этого, так что его чеширская полуухмылка сейчас оправдана.       Глаза- зеркало души. И вот он смотрит в мои, и будто знает самые сокровенные желания, проводя руками ниже, до ремня брюк, и запуская свои длинные холодные пальцы мне под кофту, поглаживая живот, грудь, иногда задевая соски, а я чувствую себя сопливой школьницей, потому что от всего этого меня в дрожь бросает, еле удается сдерживать стоны, которые так и просятся наружу. Ваня вновь ведет руками к моему ремню, и на этот раз занимается им, ловко снимая с меня всю ненужную сейчас одежду. Он поглаживает мой вставший член: -Уже?- шепчет он мне на ухо, из-за чего я вздрагиваю, а член слегка дергается. И Ваня это замечает, и чеширская улыбка снова расплывается в отражении. Он берет меня за плечи и сажает на край ванной; я послушно выполняю, как завороженный следя за его движениями: он садится на колени, по- кошачьи прогибаясь в спине, гладит мой член своими тонкими длинными пальцами, потом- как диафильм- облизывает губы, обхватывает ими головку, начинает заглатывать все глубже и глубже, до упора и обратно, выпускает его изо рта с пошлым хлюпающим звуком, и все это смотря мне в глаза, не отрываясь ни на секунду. Потом- встает, расстегивает свои обтягивающие джинсы, стягивает вместе с боксерами, и я вижу, что и ему нравится все происходящее. Ваня снова улыбается, и я не могу сдержаться в ответном жесте. Парень подходит вплотную, так, что я чувствую грудью его вставший член, и насаживается сразу до конца. Его стон, мой полурык и сорванная крыша, я рвано целую его, чуть прикусывая губы. Ваня обхватывает мою шею и начинает двигаться на мне, извиваясь, я оглаживаю его ребра, плоский живот, царапаю спину. Черт, как хорошо, ни с одной девушкой такого не было. В нем есть что-то безумно привлекательное, и это что-то внутри, что заманивает меня, и я вдалбливаюсь, будто пытаясь достать его нутро. Он стонет, прижимается сильней и кусает мое плечо, постанывая в него: так никто не услышит. Хотя кому какая разница, кого ебут в ванной на вписке?       Я встаю, подхватывая парня и облокачивая его на раковину, и начинаю двигаться еще быстрей, пусть ноги затекли и совсем не слушаются. Ваня облокачивается спиной на зеркало, по его телу проходят мурашки (видимо, холодное), и только потом я замечаю: открытый кран, и капли ледяной воды, брызгающие ему на живот, но я даже и не думаю его закрывать: слишком уж это сексуально. Одной рукой он ищет хоть какую-то опору и вцепляется в батарею, второй- поглаживает свой член. Теперь его ничто не сдерживает, и он стонет все сильней, пока наконец не кончает себе на живот. Все внутри сжимается, и я даже не осмысливая происходящее, кончаю прямо в него.       А потом все расплывается.