Горгород

Я не спал уже три дня, но закончил с рукописью, и вышел из дома купить сигарет. Даже не помню, когда я снова начал курить, но в какой-то момент банального кофе не хватает для поддержания жизнедеятельности, и человек прибегает к чему-то иному. Дым последней сигареты обволакивает застывший воздух питерских белых ночей. На улице ни души, и я, честно, даже не отдаю себе отчет, что все магазины закрыты, и я не смогу купить чертовы сигареты. Три дня без сна. Руки дрожат, отчего дым выходит мелкой рябью, будто Нева от легкого ветра, ноги подкашиваются, но все же несут меня дальше по улице. Три дня без сна. Мозг чуть ли не взрывается от напряжения после каждой затяжки; я чувствую, как кожа на висках трещит по швам. Дойдя до магазина, дергаю за ручку. Закрыто. Смотрю на наручные часы и, тяжело вздыхая, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду обратно. Решаю все же позвонить Олегу: - Привет,- отрываю глаза от асфальта,- знаю, что разбудил, но у тебя случайно нет номера Вани? - Какого Вани?- сонный голос в трубке немного першит.- С которым ты ушел от меня что ли? -Да, - я почему-то улыбаюсь, смотря на проплывающие облака. -Блять, Марк, тебе это так срочно?- раздраженно спрашивает парень и тяжело выдыхает.- Сейчас посмотрю. Если найду, скину,- потом — гудки. Не знаю, откуда во мне эта уверенность, но я почему-то убежден, что Олег найдет его. Не знаю уж, появляется ли от недосыпа третий глаз, но через пару минут мне приходит смс с одиннадцатью цифрами. Пальцы, немного дрожащие то ли от волнения, то ли от ночной прохлады, набирают «Спасибо» и нажимают «Отправить». Заворачиваю в свой двор- колодец — никого кроме питерских котов — и захожу в подъезд. Вставляю ключ в замочную скважину, но он не поворачивается. Точнее, он уже повернут. Дергаю за ручку и дверь открывается: слышу какие-то шаги и тихие всхлипы. Так, что бы там ни случилось, но сначала я должен позвонить Ване. Набираю номер — пальцы еще больше дрожат — и слышу, как тихая мелодия раздается в глубине моей квартиры. -Дай сюда трубку!- слышу я раздраженный крик и больше рефлексивно, чем осознанно, распахиваю настежь дверь, которая предательски скрипит. Все замирает. Каждый мой шаг по коридору отдается в голове глухим ударом. Дойдя до гостиной, вижу, как Ваня, ссутулившись и отпустив голову, всхлипывает, украдкой смотря на меня, но не решаясь повернуться ; рядом с книжной полкой стоит мэр нашего Горгорода — всемогущий Дарио Виейра — и держит в руках, судя по темно-зеленому корешку, мою последнюю работу. Его ноги застыли, так и не сделав шаг к Ване. Он поднимает свои глаза полные злости, и наши взгляды встречаются. Тишина. Потом — тихий всхлип Вани, и я резко устремляюсь к нему. - Не смей! - действует на меня, как на собаку. Я замираю не в силах пошевелиться, и лишь смотрю каким-то забитым, извиняющимся взглядом на своего котенка, пока мэр подходит легкой поступью ко мне, обходит и останавливается за моей спиной. -И на него ты променял меня, сынок?- раздается около моего уха с такой ненавистью, с которой вообще возможно. «Сынок»? Я вдруг вспоминаю слова Олега, давно забытые, но с новой силой всплывающие у меня в сознании: « Мэр трахает своего сынка. Несладко ему, наверно, хоть он и окружен роскошью. Его чокнутый папаша не разрешает ему заводить друзей — из ревности, судя по всему. Бедный парень; а он, говорят, красивый.» Сердце вдруг наполняется чем-то вязким, что поднимается к горлу, и я буду могу почувствовать на вкус, какова моя боль. Синие глаза с лопнувшими капиллярами смотрят на меня с такой надеждой, что я снова делаю попытку подойти к нему, но чувствую, как властная рука мужчины, находящегося за моей спиной, сжимает меня в районе талии, как рубашка сминается под ней и как я оказываюсь в капкане. Пуговицы, будто по дуновению волшебной палочки, расстегиваются одна за другой, оголяя живот, грудь, рука беспорядочно щарит по телу, смотрю на Ваню, но его взгляд прикован к Дарио, и я кожей чувствую ухмылку сзади. Руки тянутся к моей ширинке, молния медленно поддается, штаны чуть сползают, следом — трусы. Одной рукой он поглаживает где-то в районе живота, иногда поднимаясь выше, другой — обхватывает мой член, начинает двигаться. Мерзко. Уже другой ком, склеивающий стенки горла, подкатывает к языку. Я смотрю на Ваню, и на этот раз наши взгляды встречаются. Дико хочется блевать. И прижать его к себе. И убежать подальше. Мысли путаются, и я вдруг вспоминаю про рукопись, лежавшую, когда я уходил, на столе. Она все еще там. Ладно, лишь бы все закончилось быстрей... Ваня. Я вижу, как дрожат его ноги, слезы куда-то испарились, а в глазах читается: « Тебе было все равно». Я не сразу понимаю, что это значит, но быстро осознаю, что мой член встал. И я вновь слышу где-то в районе уха: – «Добро пожаловать в Горгород». И он снова обходит меня, взгляд — смесь ненависти и злости, а потом — удар наотмашь, и тело, не знавшее сна три дня подряд, бессильно падает на пол. И пока глаза не закрылись, я шепчу: «Ваня»,- но на деле мои губы лишь слегка приоткрываются. Вижу сквозь подернутую дымку, как он подходит к моему котенку, а его слова звучат где-то на границе с подсознанием: -Покажем ему, что тебе по-настоящему нравится?