Горгород

      Я очнулся на холодном полу своей квартиры, когда в лицо начало предательски светить солнце. Солнце в Питере? Какая-то небывалая роскошь. Скорее моя жизнь сейчас - небывалая роскошь. Все кончилось. Или ничего вообще не было, и все это — игра воображения моего мозга, пробывшего без сна три дня. Нет, я вряд ли бы сам расстегнул себе рубашку перед сном ( зачем?), да и вообще вряд ли бы лег подремать на полу. Да и эти белые капли недалеко от моего лица явно не моих рук дело.       Поднимаюсь. Тело затекло, и я, шатаясь, будто алкоголик, направляюсь к столу, облокачиваюсь руками на его деревянную поверхность. Рукопись. Ей здесь не место. Оглядываюсь по сторонам, попутно прошаривая одной рукой карманы, наконец нахожу в одном из них телефон. 8:23 высвечивается на экране, от чьего яркого света я вновь начинаю жмуриться, и пальцы больше по памяти набирают знакомый номер: -Привет, - глупая улыбка расплывается на лице. - Знаю, что разбудил, но мне срочно надо к тебе зайти. Я занесу рукопись... В общем, на всякий случай. Мне так спокойней будет, - пытаюсь скрыть некую напряженность, но голос все равно чуть подрагивает. - Да заходи, чего уж там, - снова слышны хрипы в голосе. Дежавю. Как, черт возьми, приятно, что среди всего дерьма, что со мной происходит, у меня остается друг. И пусть я умру, но моя работа будет в надежных руках.       В весьма приподнятом настроении я вышел из дома, неся белые листы за пазухой, во внутреннем кармане, будто что-то секретное, незаконное. Да так оно, по сути, и было.       Солнце в Питере. А я ведь рисковал так его и не увидеть. Мог бы я подумать, курив сигарету на улице утреннего города, что эта ночь, вероятно, станет моей последней. Но, в сущности, что изменилось? Все тот же асфальт под ногами, а рука уже тянется за пачкой и зажигалкой. И раз уж я так приглянулся вселенной — сигареты ведь кончились — то стоит, черт возьми, жить. Ваня. Сердце предательски защемило. Но я ему, очевидно, больше не нужен. Его взгляд. «Тебе было все равно». Пальцы сжались чуть ли не до хруста костей. Очередной ком к горлу и чувство, будто сейчас заплачу. Нельзя. Нельзя привлекать к себе внимание. Вокруг люди: они спешат на работу, на учебу, а я просто должен добраться до Олега. Иду уже больше на инерции, ведь тело превращается в желе, весь мой запал испарился, и осталась только колющая ноющая пустота внутри. Смотрю на свои дрожащие пальцы, потом — на вены. Нет, Марк, даже не думай. Чуть ли не бегом устремляюсь к знакомому подъезду, набираю код — пусть и не с первого раза — момент — и я у двери Олега. Улыбка расплывается по его сонному лицу, борода поблескивает от падающего сбоку солнечного света, но все его сияние растворяется при виде меня. Он отходит в сторону так, чтоб я мог зайти, и только после того, как моя нога пересекает порог, спрашивает: - Что случилось? - Долго пересказывать, так что вот рукопись и... и налей мне чего-нибудь покрепче.       Пальцы выводят круги по колесу на руке. Олег больше ничего не спрашивает, а минуты через три ставит передо мной чашку с торчащим из неё пакетиком. Пар клубится, будто от сигарет. Я лишь безвольно сжимаю пальцы: новую пачку я так и не купил. Глаза закрываются сами собой, и я вижу, как мэр поднимает футболку Вани, оглаживая его плоский живот, как пальцы движутся по дорожке из волос к паху... -Марк? - чувствую большую ладонь у себя на плече, которая слегка меня трясет. Собственные руки, сложенные будто бы в молитве, плотно прижимаются ко лбу. -Ваня... тот, с которым я ушел, - мысли путаются: я не знаю, с чего начать и что говорить вообще, поэтому единственное, что в конце концов достигает слуха Олега,- он сын мэра. -А ты с ним... -А я с ним,- знаю, что он хочет сказать, но не хочу слышать это. Образы в моей голове все отчетливей, они начинают пугать излишним реализмом, будто вливаются в реальность. Руки. Тонкие пальцы. Выгнутая спина. Взгляд. Стон. Уже другой взгляд. Все путается, переплетается, и я резко вскакиваю со стула, а Олег едва удерживает кружку, стоявшую передо мной, от падения. -Я пойду, - только и выдавливаю из себя. -Олежа?- на пороге кухни чуть не врезаюсь в девушку, стоявшую в одних трусиках, но огибаю её и, натянув наскоро ботинки и плащ, выхожу из квартиры.       Уже стоя в лифте, слышу голос Олега, но слов не разобрать.       Руки все еще дрожат. Вены. Нет, Марк, с тобой и не такое дерьмо случалось, ты со всем справишься. Рукопись в надежных руках, а тебе нужно добраться до дома и хорошенько отдохнуть. Кажется, у меня завалялась бутылка виски.       Вокруг людей уже куда больше. Так не к стати, Питер. Хотя, может, мне и не стоит оставаться сейчас одному.       Захожу в такой знакомый двор-колодец, желтые стены будто улыбаются мне.       А потом я вижу Ваню, стоящего у моего подъезда. И желтый гной стекает со стен.