О ревности и рефлексиях

      По пути они практически не говорили. Якс, кажется, задремал, как только залез в такси, а Ваня просто не мог заставить себя что-то сказать. Его отпустило уже в просторном коридоре, заваленном разной всячиной, где Рудбой чуть не споткнулся об пушистого красавца, бросившегося фотографу под ноги.       - Так, Барс, ты мне сейчас гостя укокошишь!       - Кот. У тебя есть кот?       - Хм. Не поверишь - он прямо перед тобой. Мне ждать не менее гениального "Квартира? У тебя есть квартира?"?       - Ну ты и язва. - Хмыкнул Ваня, опускаясь на корточки. - Я всё понял. На самом деле ты редкостный гад, который заманивает людей в свои сети бесплатным алкоголем и милыми пушистиками.       - И как... Я тебя заманил? А если я скажу... - Теплое дыхание мазнуло по шее, и Рудбой напрягся. Саша склонился над ним, придвигаясь вплотную к его уху. - Что у меня два кота?       Евстигнеев дернулся от неожиданности и едва не впилился в многострадальную макушку гостепреимного бармена.       - А я умею удивлять, да? - Якс рассмеялся и стянув кроссовки, обогнул застывшего с шокированной моськой фотографа по дуге и скрылся за ближайшей двери. - Пойду умоюсь. Будь как дома.       Ваня нервно прыснул, проводив взглядом пушистое тело, отправившееся по своим кошачьим делам, и почуствовал как улыбка сползает с лица. Даже на минуту. Даже на мгновенье оставаясь один - он не мог не думать о том, что произошло. Не мог запереть это в памяти, делая вид, что все хорошо. Отчаянно хотелось остаться одному и наоборот - не быть в одиночестве ни секунды. Просто вот так болтать с Сашей, обмениваться подколами и не вспоминать. Просто не вспоминать. Ничего не было. Чёрт. Как всё дошло до такого? Как они дошли до такого?!       - Вань? Если дома ты обычно стоишь у дверей и медитируешь - продолжай, конечно, но на кухне есть кофе и алкоголь, а в комнате слева пустая кровать.       - Да. Да. Точно. Спасибо. - Рудбой быстро скинул с себя ветровку и обувь и ополоснув ладони (почему-то избегая смотреть на себя в зеркало) прошёл вслед за хозяином вглубь жилища.       Кухня была такой же просторной и светлой, как коридор. Как с картинки. Правда от журнального глянца её отличали бутылки всех цветов и размеров, раставленные по всем плоским поверхностям вперемешку с шейкерами, и стикеры с чем-то похожим на рецепты, которые почти полностью скрыли за собой холодильник.       - Будто попал в гости к алкоголику-гурману.       - Почти. - Якс щелкнул по кнопке чайника и полез за растворимой радостью заядлого кофемана. - К симпатичному алкоголику-гурману. Сахар класть?       - Я смотрю, скромностью ты не пользуешься за ненадобностью. - Хмыкнул фотограф, опускаясь на стул с мягкими "женскими" накидками сверху. Вообще честно говоря было заметно, что прекрасная дама в своё время знатно поколдовала над уютом этой квартиры. - Две, спасибо. Хм.. Ты здесь не один жил, да?       Бармен бросил на него короткий изучающий взгляд через плечо и хмыкнув, вернулся к чашкам.       - Так заметно? С сестрой. Младшей. Но сейчас она живет с мужем в Москве. Барса, кстати, она подобрала, но к её негодованию, кот наотрез отказался переезжать.       В ответ на своё имя котяра, увивающийся у ног хозяина, разразился громким мяуканьем.       Где-то в квартире что-то грохнуло, и на кухню влетело шикарное рыжее чудовище. Ваня даже рот распахнул от восхищения.       - Мейн-кун?! Охренеть.       - Ага. Огромное ленивое существо, озабоченное только жрачкой и поиском самого теплого места в доме.       Якс поставил на стол две чашки, наполнил кошачьи миски и присел напротив Рудбоя, наблюдая за любимцами.       - Кстати, он любит спать в комнате сестры. Видимо, сейчас Тоша считает, что это его комната, так что, если проснешься от чувства, что тебе на живот бухнули мешок картошки - не пугайся.       - Спасибо, что предупредил. Постараюсь не сильно громко визжать. - Рудбой улыбнулся и, отведя взгляд от котяр, заметил как Якс морщится, отпивая кофе. Настроение опять упало - по ощущениям куда-то ниже земной коры и там осталось увязать в раскаленной мантии. - Болит?       - Жжётся немного.       - Я... Прости меня...       - Ты идиот? Ты её, что ли, разбил?       - Нет, но...       - Вань, без шуток. Сегодня было достаточно дерьма. И чувство вины - не то, что тебе сейчас нужно. Просто поверь мне - ты ни в чём не виноват и тебе не за что извиняться. Ни перед кем. Я был на твоём месте и понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но это неправильно. И поверь мне, если он твой друг - он тебя поймёт и поймёт, что натворил. Дай ему и себе время и не считай, будто это конец. Не замыкайся на том, что то, что он сделал, не простительно. Это не его разрушит, а тебя.       - А если я его... - Ваня уставился в стол, сильно сжимая зубы. - А если всё немного сложней, а?...       Саша молчал невыносимо долго. В голове зашумело. Зачем Ваня это сказал? Наверное, сейчас Якс разозлится. Или подумает, что-то не то. Или... Блять, какая красивая скатерть - вечно же можно смотреть!       Стул громко скрипнул, и Рудбой охнул, почуствов как теплые руки обнимают его и прижимают к груди.       - Всё будет хорошо. У тебя всё обязательно будет хорошо.       Ваня сглотнул, ощущая тугой комок в горле. Ещё немного и он просто разревётся. Безумие.       - Ты откуда такой идеальный, а? - Мысли как-то сами собой незаметно вырвались тихими словами. Якс рассмеялся.       - Пожалуй, ты просто пока не видел меня с бодуна, друг мой. И кстати, чтобы хоть как-то смягчить это ужасающее зрелище, нам не помешает сейчас лечь спать.       - Да, ты прав. - Фотограф мягко отстранился, стесняясь покрасневших глаз. - Надеюсь, комната твоей сестрёнки полна розовых подушечек и мягких игрушек? Кажется, это мне сейчас больше всего подойдёт...       - Ха. У тебя скудное представление о девушках, Иван. Так... Бельё заправлено новое... Что-то переодеться и зубную щетку взял?       - Взял.       - Отлично. Тогда я абсолютно негостепреимно бухнусь спать первый, а то голова уже слегка возмущена произошедшим за день. Не сиди долго и, кстати, я не против, если курят на кухне.       - Ты, блин, мысли читаешь, что ли?       - Это ещё одно моё неоспоримое достоинство. Спокойной ночи и Вань... - Саша криво улыбнулся. - Посмотрим кто кого.       Евстигнеев замер, не сразу осмыслив сказанное и молча провожая взглядом подтянутую фигуру. Чёрт. Серьёзно? Ему только что сказали, что за него будут бороться? Сумасшедший день. Просто сумасшедший.       Рудбой закурил, несмотря на разрешение, стараясь выпускать дым в окно. В голове было пусто. И внутри было пусто. Ни боли, ни разочарования - ничего. Если бы какой-нибудь метафорический турист, заблудившийся, разгуливая по его аорте, заорал бы своё метафорическое "Ау" - ему бы ответило громкое метафорическое эхо. И хорошо. Пусть так. Ему хватило этих самых чувств, наелся, спасибо.       Пусть идёт как идёт. Пусть всё забывается. Пусть... Да пошло всё ко всем херовым чертям, вот как! Он отказывается чувствовать боль, отказывается страдать. Почему он должен любить для того, чтобы испытывать всё это? Почему он не может выбрать спокойную сказку? Может. И должен. И выберет. Решено. К черту!       Евстигнеев взлохматил волосы и щелчком отправил окурок в непродолжительный полёт. Фу. А ещё питерцем себя зовёт. Культура так и прёт, блять.       Как-то резко стало легко и заместо захлебнувшихся переживаний накатила дикая усталость. Он даже не стал раздеваться и чистить зубы. Вырубил свет на кухне, прошлёпал по коридору, стараясь быть как можно тише и, кое-как угадывая в темной комнате кровать, просто бухнулся сверху, где, неаккуратно замотавшись покрывалом, тут же провалился в сон.       Просыпаться было невыносимо тяжело. И дело было не только в раскалывающейся голове, дело было в том, что на его грудь по ощущению бухнули тарахтящую виброплиту.       - Сколько ж ты весишь, скотина? - Сдавленно прошипел Евстигнеев. Тоша раздраженно повел хвостом, ощущая под собой копошение, поднял голову, окидывая Ваню недовольным взглядом, и, мощно оттолкнувшись, спрыгнул со своей живой (хотя уже - едва живой) "кровати". От толчка лап в солнечное сплетение Рудбоя согнуло пополам и, мягко говоря, неслабо взбодрило. В комнате было светло, и Ваня, с интересом оглядевшись, тихо присвистнул. Да, Саша был прав - девушек он знает так себе. Интерьер комнаты дико напоминал его сообственный, только с огромным количеством рисунков и мини-скетчей, развешанных на стенах. Минимализм и творчество. Интересно, кому так повезло с женой?       - Проснулся? - Саша пошире распахнул дверь и ехидно улыбнулся: - Дорогой, у нас гости!       Из-за его плеча показалось удивленное и взволнованное лицо португальца. Порчи! Ещё бы!       Даже не обратив внимание на подкол, Рудбой вскочил на ноги, нервно приглаживая торчащие волосы.       - Вань, ты в порядке? - Дарио протиснулся в комнату и крепко обнял друга. - Что произошло? Мирон не в себе!       - Тааак, подожди. - Саша мягко утянул чересчур подвижного музыканта из комнаты. - Порчи, давай на кухне спокойно сядем и поговорим, ок? Мне ты хотя бы позвонил полчаса назад, а он только глаза продрал - дай хоть умыться человеку.       - Да, да. Окей.       Ваня неторопливо потянулся и глубоко вздохнул, оттягивая разговор и пытаясь не думать о значении слов "Мирон не в себе". Никакого Мирона. Точка. Он неспеша переоделся и долго умывался, улавливая тихий разговор с кухни. Слишком тихий. И к тому же на английском. Чёрт, нет. Плевать.       С его приходом на кухню - воцарилась тишина. Похоже, Якс полностью ввёл Порчанского в курс дела - если судить по охреневшим стеклянным глазам и закушенной губе. Видимо, Мирон не счёл нужным сообщать о произошедшем в подробностях. Интересно, какую версию он представил?       - Никакую. - Вздохнул Дарио, прибавив что-то явно нецензурное на родном языке, в ответ на повторенный вслух вопрос. - Этот идиот просто упился в усмерть и приполз ко мне домой под утро избитый и в полном неадеквате. Я позвонил тебе, а трубку взял Якс. Честно говоря, я думал это вы его так уделали...       - В смысле? - В горле противно пересохло. - В смысле избит?       - Не знаю. Похоже, подрался с кем-то из случайных собутыльников. И я не сказал бы, что с кем-то одним... .       Ваня сцепил руки в замок и уткнулся в них лбом. Сердце тяжело стучало. Слишком тяжело и раздражающе громко. Отлично. Просто отлично. Даже накосячив, этот придурок заставляет за себя волноваться! Во что он вляпался за одну ночь?!       - Сильно досталось? - собственный голос казался чужим и чересчур дрожащим.       - Не критично. Нос разбит, но не сломали. Бровь рассечена. А так синяки и ссадины...       Саша коротко кашлянул и потер опухшую губу:       - Мда. Похоже, Мирона Яновича настигла карма.       - Не смешно. - Выдавил Ваня, глубоко вздыхая и пытаясь прийти в себя.       - Вообще-то довольно забавно, просто ты за него волнуешься. - Якс скрестил руки на груди, не сводя с фотографа пристального взгляда. Ваня дернулся так, будто его лицо обварили кипятком. Чёрт. "Спокойствие, Евстигнеев!"       - Хорошо. Так. Дарио, я так понимаю, ты узнал всё? Что случилось, то случилось. Мирон ... Янович четко выразил свою позицию и, видимо, решил запить своё отвращение и ещё на ком-то выместить злость...       - Вань...       - ...В ближайшее время, я заберу свои вещи и найду жильё. С работой....       - Ваня.       - Пока что я беру отпуск. Честно говоря, возможно бессрочный, но думаю Фёдорова это не сильно расстроит.       - Евстигнеев, бляать! - Дарио громко выругался на кривом русском. - Меня послушай! Я привожу этого идиота в себя, и он ползёт к тебе...к вам извиняться, а дальше сами решите и с работой, и с квартирой! Два мудака, чтоб вас. Shit!       - Я не буду с ним говорить!       - Значит, он попросит у тебя прощение на языке жестов!       - Порчи, мать твою!       - Я ушёл, окей? Якс,закрой, а?       - Без проблем.       - Блять! - Ваня нервно схватился за сигареты и охнул от тяжести - на его колени грациозно плюхнулся Барс, едва не подпалив хвост в пламени старенькой зажигалки. - Сумасшедший дом!       - Вообще-то, это я огрёб тяжелого рэперского тумака, а дуешься почему-то ты. - Вернувшийся Якс, оперся о косяк, скрестив руки на груди и ехидно ухмыляясь.       - Ты считаешь это вообще нормальным?!       - Я считаю, что тянуть с решением проблемы - значит усугублять проблему. Чем больше вы не будете видеться - тем больше дерьма между вами накопится.       - Я для него.. Чёрт, ты же помнишь, что он сказал и что он сделал.       - Ваааань, очнись. Вы же были лучшими друзьями. Я уверен, он пожалел о своих словах, как только они были сказаны. А ты? Правда не можешь понять и принять? Правда? Если забыть другие обстоятельства? Если бы он и правда был тебе просто лучшим другом?       Ваня хмыкнул, крепко зажмуриваясь:       - Так не честно, Якс.       - Честно. Скажи, что тебя больше ранило - его реакция или то, что ты понял, что вы не сможете быть вместе? Что было больнее?       - Прекрати. Пожалуйста, просто... не надо.       - Хорошо. - Саша сел и мягко улыбнулся. - Просто не хочу, чтобы ты о чём-то жалел. Не хочу, чтобы что-то мешало тебе жить дальше.       - Чёрт. - Рудбой внезапно прыснул. - Ты какой-то мелодрамный капитан очевидность. Тебе бы выскакивать в сопливых фильмах и всё всем доступно обьяснять, чтобы не маялись дурью и не копались в себе ещё 90 минут. Быстро и практично.       - Всегда к вашим услугам. И, так как наш сеанс психоанализа закончен - вынужден свалить на работу, запасные ключи в тумбочке. - Якс поднялся на ноги, неспешно потянулся и как бы между делом добавил: - Если вы помиритесь, то занеси их в бар, окей?       - Вдвоём мы жить точно не будем.       - Ладно. Тогда буду рад, если ты занесёшь себя в бар. - Якс улыбнулся и одним глотком допил остатки утреннего кофе. - До вечера, любимая!       - Пошёл ты!       - Ты посылаешь меня в моём доме, но делаешь это без уважения...       Ваня громко заржал, узнавая отсылку, и аккуратно спихнул с колен кота, собираясь проводить хозяина.       Едва закрыв за барменом дверь, фотограф уселся прямо на пол, взял в зубы сигарету и невесело усмехнулся своим мыслям. Ещё недавно он называл себя ревнивой женушкой, а теперь чувствует себя разведенкой, которая окунулась в новые отношения назло неверному супругу. Всё так перепуталось... Стало таким неправильным. Ваня достал телефон. Три непрочитанных сообщения - реклама от оператора, панические вопросы португальца и что-то ещё. Что-то от Мирона. Что-то, что осталось непрочитанным, потому что Рудбой зажмурил глаза и зажал кнопку выключения. Он ведь может не решать сейчас ничего, правда? Пожалуйста... Сообственное отражение в темном экране выглядело жалким. Все разумные и логичные доводы гуськом покинули квартиру вслед за "всепонимающим" Яксом, и стало мерзко и пусто.       Евстигнеев докурил, утопил окурок в унитазе и упал на кровать, закрывая глаза. Сегодня он не хочет ни с кем говорить, он хочет уткнуться в тут же материализовавшегося в комнате кота и доспать положенные восемь часов. А потом пойти в бар и упиться в хлам. Не в Сашин бар.       С этими мыслями Ваня закрыл глаза и провалился в густую вязкую дрему под громкое урчание свернувшегося на ногах чудовища.       А через пару часов в дверь позвонили.