Piece of SOUL for you

Паника камнем надавила на грудную клетку, заставляя растерянно глотать воздух, пока Фриск разглядывала новый облик. Это было пугающе. Невообразимо. Невозможно. И неожиданно грустно. Девочка впервые действительно потерялась. В себе, в окружающем мире, мыслях и чувствах. Она чувствовала себя словно пустышка — абсолютно бесполезная. Не из этого мира. Но люди всегда были воплощением решительности. Они и были решительностью. И никогда не смели сдаваться или жалеть себя. Только почему тогда в уголках глаз скопились слёзы? Ненужные солёные капли медленно покатились по щекам, впитываясь в белоснежную шерсть и любимый свитер. А Фриск чувствовала не грусть, нет — всепоглощающий страх. Ведь она хотела с улыбкой поднять голову и обнять Ториель, что сейчас склонилась над девочкой, и показать, как сильно скучала. Но что-то словно заставляло её плакать. Их. Потому что Азриель тихо всхлипывал, изо всех сил сжимая плащ сидящего на кровати Азгора, словно боясь, что он сейчас исчезнет. «Я так скучал», — тихий, но знакомый голос в голове заставил испуганно вздрогнуть. Не её мысли. Не её чувства. Может быть это и не она? Это бы всё объясняло. Но это неверный ответ. Потому что именно Фриск заставляла двигаться эти пушистые пальцы и поправляла свитер. Только она тянулась к «матери», прижимаясь к её тунике. И боялась именно она, а не принц. Сильные чувства и важные мысли на двоих, помимо души? К этому предстояло привыкнуть. И, кажется, привыкать долго. Эта мимолетная догадка легко подтвердилась. Девочка, скосив взгляд на соседнюю кровать, обнаружила, что и Азриель теперь испуганно прижался к королю. Слёзы мгновенно высохли, оставляя больше места для паники, которая теперь охватывала обе половинки сердца. Действительно странно, но объяснимо. Всё можно было объяснить, при желании. Кажется, это было девизом доктора Альфис, которая уверенно распахнула дверь комнаты-палаты, размахивая какими-то листами, и громко выкрикнула, напугав всех до полусмерти: — Я всё поняла! Только сейчас Фриск увидела, что рядом со «связанными» была не одна королевская семья, но и все, кому были дороги эти излишне милосердные дети. Санс, Папайрус и Андайн осуждающе смотрели на ученую, а Монстренок как обычно пытался подняться с пола, от неожиданности потеряв своё и без того хрупкое равновесие. От этих взглядов и вновь повисшей тишины Альфис густо покраснела и уставилась в пол. Но, всё-таки, хоть и запинаясь, но доложила то, что хотела: — Я… Н-ну… П-провела все нужные анализы и узнала все п-побочные эффекты д-д-действий человека… Эм… М-монстров? — Фриск всё ещё человек! Человеко-монстр?! — В обычной манере встрял Папайрус, озадаченно хмурясь. — Монстровек*. — Хмыкнул Санс, подмигивая всем собравшимся и получая в награду слабый, но одобрительный смех Ториель и обыденные недовольные восклицания: «Санс!» Когда же в комнате вновь воцарилось спокойствие, все взглянулили на ученую, ожидая обещанных результатов. — Н-ну… Тут всё сложно… Так вот… — Неуверенно начала ящерица, сглатывая подступивший комок волнения, — Мы все знаем, что людские д-души состоят из решительности. Это чувство, эта тяга к жизни настолько сильна, что может удерживать душу в рабочем состоянии даже при разделении на две части. Если душу разбить — человек умрет, но если разделить на две равные или почти равные п-половины… Это будет всё ещё способная на жизнь душа. Именно это и сделала Фриск. Но я задалась в-вопросом — почему же с ней произошла эта трансформация? Ответ чрезвычайно прост! П-просто Азриелю досталась чуть большая часть души! Став доминирующей, она подстроила под себя Фриск. Девочка, конечно, могла бы сопротивляться, — и, в итоге, благодаря прирождённой решительности остаться прежней — но, из-за её щадящего нрава, этого не произошло! Ну, а п-побочные эффекты… Две половины души создали между собой очень сильную связь, и теперь Азриель с Фриск, в принципе, могут поневоле передавать друг другу особо сильные мысли или чувства. А если будут серьёзно тренироваться, вполне возможно, что между ними появиться и прочная телепатическая связь! Но это маловероятно, из-за малых знаний и способностей чел… Эм… Фриск? К магии. Также теперь при вызове на бой одной половины души, отзовётся и вторая. Поэтому, пожалуй, им лучше всегда держаться поблизости. Если они будут слишком долго раздельно, возможны, д-даже, пренеприятные последствия… Тишина, вновь воцарившаяся в комнате, стала неловкой. Все, даже виновники происшествия, всё ещё прижимающиеся к королю и королеве, пытались вникнуть в эту информацию. А она оказалась гораздо сложнее и запутаннее, чем предполагалось. Но, по крайней мере, всё объясняла. Теперь Фриск с Азриелем были даже не как брат и сестра — как одно целое. И больше совсем не одинокие. — Йо, ребят, зато всё кончилось хорошо! — Монстрёнок первым не выдержал этого давящего на его активные нервы молчания и оглядел всех присутствующих. Кто-то хмыкнул, кто-то кивнул, но никто не произнес ни слова. Потому что в тишине приятнее обдумывать, а рядом с родным человеком, которого мечтал увидеть долгие дни, приятно и помолчать. Впервые за долгое время всё было идеально.

***

С тех пор прошла всего лишь неделя, а казалось, что все друзья вместе всего день. «Связанным» уже разрешали бродить по пусть и свободному, но ещё не переместившемуся на поверхность Подземелью — но недалеко и ненадолго. Зато посетителей всегда было хоть отбавляй. То Монстрёнок какую новость доложит, то «великий спагетторо» Папайрус новую порцию своих кулинарных шедевров принесет, то Санс придет с новыми каламбурами. Но ночи для Фриск стали неожиданным мучением. Казалось, что они тянутся каждая по вечность. А каждое мгновение этой вечности было заполнено воспоминанием. И чем ближе был вечер, тем заметнее было волнение на лице Азриеля. Его что-то мучило, но только Фриск могла сказать, что и насколько сильно. Ведь всё, что проецировалось в его мыслях, каждое смешанное чувство, которое вызывали эти обрывки воспоминаний — всё это долетало до Фриск, не давая даже закрыть глаза. Ведь несмотря на то, что это был лишь отголосок настоящих чувств в половинке души, это было действительно болезненно. Боль словно медленно, но верно рвала сердце изнутри, а остальные органы скручивало от тихой паники и ностальгии. Ностальгии по тому, что больше никогда не будет рядом. — Азриель? С каких пор ты стоишь у окна? Ночью? Ты загораживаешь мне звёзды. — Тихое ворчание из-под одеяла заставило мечтателя вздрогнуть и повернуться к говорящей — в темноте горели её карие, с алым оттенком глаза. Кара. Самый лучший друг. На её вопросы Азриель лишь добродушно улыбнулся, обнажая маленькие клыки: — А с каких пор ты не спишь по ночам? — По-твоему я спала? — Кара широко улыбнулась, и он понял это, хотя в темноте не было видно даже её румяных щек. Интуиция — вещь странная, но верная. Почти всегда. — А не боишься, что за это… — Азриель задумчиво нахмурился, но очень быстро нашёл решение, — я защекочу тебя? Принц налетел на девочку, словно ураган, и начал «считать её ребра». Их смех, такой дружный и звонкий, кажется, был слишком громким. Ведь через мгновение в комнате зажегся свет, а с порога на них смотрела Ториель, хранительница ночного покоя и гроза веселья. — Чем это вы здесь занимаетесь? — Королева подозревающе сощурилась, переводя взгляд с одного нарушителя на другого, — А ну быстро по кроватям! Вы ведь не хотите лишиться куска пирога, правда, дети? Но Тори слишком добро улыбалась, чтобы воспринимать её угрозы всерьёз. И «брат с сестрой» ещё долго посмеивались в подушку, когда в комнате снова воцарилась темнота и «покой».

***

— Королева Кара прибыла на поле битвы и с гордой ухмылкой ожидает своего никчёмного противника! — Девочка стояла на троне Ториель с уверенно поднятой головой, насмешливо щурясь. Голову украшала стянутая у «матери» корона, а опиралась Кара на деревянный меч — идеальное обмундирование для шуточных боёв. На соседний трон Азгора неуверенно забрался принц, поправляя корону, вечно сползающую с положенного места. Неуверенно взмахнув своим мечом, Азриель тихо произнёс: — Король Азриель прибыл следом, готовый к бою! И с последним словом битва началась. Она была невероятна — вокруг полыхал огонь, а две фигурки, такие маленькие и беспощные на фоне бушующей стихии, высекали искры серебряными мечами. То один, то другой доказывал свою огромную силу, задевая противника мечом. Сильны были атаки человека и монстра, но дружба была сильнее. Маленькие силуэты растворились в огне золотых цветов, счастливо смеясь. В воображении они всё ещё были великими борцами за справедливость на мечах — но теперь на одной стороне, за одну правду. — Ты мой самый лучший и дорогой друг, Кара. — Я тоже люблю тебя и времяпровождение с тобой, Азриель.

***

Вокруг в закате полыхало небо, отбрасывая алые блики на осунувшуюся мордочку Азриеля. Только вот королевы Кары рядом больше не было. Она лежала у него на руках, безвольно свесив макушку с короткими каштановыми волосами и улыбалась. Всё ещё улыбалась. Казалось, она просто спит и вот-вот распахнет огромные карие с хитринкой глаза и шепнёт принцу на ухо: «А ты испугался, как я погляжу? Вот глупый! Я же здесь! Ты плакса, я всегда это говорила.» Только этого уже не произойдёт. Потому что Азриель шёл по людской деревне, ощущая, как в груди бьётся две души — его и полумертвая человеческая. Потому что он принёс Кару на родину, чтобы та в последний раз увидела любимую поляну золотых цветов. Люди что-то свирепо кричали, доставая своё оружие. Всегда решительные. И всегда мстительные. Азриель чувствовал, как их копья медленно пронзают его, почти насквозь, а факелы стремяться оставить на нём чёрные подпалины, но не обращал внимания. Для него сейчас существовали лишь две вещи — Кара, которой он улыбался в ответ, и полянка впереди. Азриель ни о чём не жалел. Лишь упал мордочкой в цветы, обнимая тело девочки. — Тебе нравится этот закат, Кара? Закат над золотыми цветами. С каждым разом воспоминания были всё сильнее и ярче. Всё больнее они давили на сердце, оставляя некий осадок. И всё больше тряслись плечи Азриеля, пока он шептал одно и то же имя. Кара, Кара, Кара. Единственный лучший друг. И Фриск просто не выдержала. Она однажды спасла принца и будет спасать всегда. Будет всегда рядом, вместо «сестры», что сейчас едва заметным призрачным силуэтом склонилась над цветами у входа в Руины. Азриель сжал руку подошедшей девочки, словно это было единственное спасение из омута воспоминаний. А Фриск лишь провела пушистой ладонью по его щеке, ложась под боком. Как в старые времена. Старое тепло и счастье. Они будут ещё долго привыкать к воспоминаниям. Но теперь они всегда будут вместе.

***

Привыкание. Почему-то этот процесс всегда слишком долгий. Ведь пролетела неделя, ещё одна, — месяц — а Фриск и Азриель всё ещё не могли даже выйти за пределы Нового Дома. Как ни странно, негодовали не только наследники. Все освобождённые монстры никак не могли понять, почему до сих пор находятся в этом затхлом и надоевшем Подземелье. Но Ториель, снова став королевой, лишь с улыбкой успокаивала всех приходивших во дворец и уговаривала подождать ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть, и все мечты действительно станут реальностью. И, хотя дети всегда отличаются нетерпеливостью, Фриск дождалась. Они с принцем таки «вытрясли» правду из Тори и узнали точную дату окончания ожидания. Честно говоря, в тот день дети не спали — приглушенный шепот в тишине казался криком, но они всё равно говорили и говорили. О новом-старом мире — Поверхности. О том, как же их примут и где они будут жить. Фриск предполагала, что Ториель и там умудриться построить какой-нибудь милый домик с садом в скалах, а Азриелю казалось, что Азгор всё-таки уломает королеву построить дворец на какой-нибудь вершине холма или горы, а назовёт его «Совсем Новый Дом». Но никто не ожидал того, что было на самом деле. Солнце, висящее высоко в небе, заставляло жмуриться после полутьмы Подземелья, но улыбаться. Потому что заветная мечта тысяч монстров наконец-то исполнилась. Каждый мог вдохнуть свежий воздух, пропитанный ароматами цветов, взглянуть на бесконечные леса или на глубокое яркое небо или пробежаться по камням, чтобы потом упасть в щекочущую лицо траву. А Фриск смогла взглянуть на родину по-новому, со стороны монстра. — Сегодня началась наша новая жизнь. — Коротко, но добродушно произнес Азгор, оглядывая бесконечные просторы природы. Где-то среди деревьев или колосьев пшеницы прятался их «Совсем Новый Дом» (как ни странно, король и вправду выбрал это название). Но они с Ториель решили сделать из этого настоящий сюрприз. Поэтому Азриель и Фриск медленно спускались по склону с завязанными глазами, вцепившись в родителей, как в единственную опору. Когда темные повязки слетели с их глаз, «связанные» не смогли удержать восхищенного вздоха. Высокое здание с башенками, увитое плющом, стояло в незабываемом месте — широкое поле, поросшее редким кустарником, но защищенное высокими пиками скал, с которых лились струи водопада. Вокруг дворца сгруппировались маленькие аккуратные домики. По виду жилища можно было определить и хозяина — под самым водопадом гордо стоял дом-рыба Андайн, на краю, где дуют холодные северные ветры устроился дом братьев-скелетов, черепицу которого они, чтобы не нарушать традиции, даже посыпали белой мишурой. Подземелье на Поверхности. Пусть будет сложно привыкнуть к абсолютно новой жизни на Поверхности, это было захватывающе. Интересно. И просто прекрасно.