Линии ливнепередач

Натали будит его аккуратным стуком в дверь, и он, натянув одеяло до подбородка, разрешает ей зайти. Мгновение — и дверь открывается, а в комнате показывается её голова. — Доброе утро, Натали. — Доброе, — приветливо кивает она. — Твой преподаватель китайского заболел, занятия не будет. Он радостно улыбается. Раз занятия нет, значит, у него свободен весь день. Нужно бы навестить Маринетт и сходить с ней за альбомом, она давно ждёт. — Твой отец сегодня принимает гостя, поэтому твоё присутствие дома желательно, — остужает женщина его пыл, и он корчит недовольную гримасу. — Что за гость? — Бен Хоггарт. Студент. Вероятно, подаёт большие надежды, и мсье Агрест попытается заманить его к себе. — Но Натали! Она понимающе смотрит на юношу. — Маринетт? — Да! — Думаю, ты можешь пригласить её сюда. Твоему отцу вряд ли будет до этого. Его лицо снова озаряется улыбкой — правда, на этот раз недоверчивой. Натали смотрит на часы на своём запястье. — Не опоздай к завтраку. Он кивает, дверь закрывается, а из-за подушки вылетает Плагг. Он выглядит недовольным — Натали его разбудила, но помимо этого есть что-то ещё, и Адриан не может понять, что именно. — Доброе утро? — приподнимает он брови и встречает тяжёлый взгляд. — Для кого оно доброе? — Да ладно, ты должен был выспаться! — Какие мы самоуверенные, — машет лапкой Плагг. — Не нравится мне этот… Бен. — Почему? — Ну разве сейчас подходящее время для вербовки работников? У человека так-то учёба идёт. Это и в самом деле выглядит очень странно, но Адриан не хочет забивать себе голову. Всё равно он ничего не сможет изменить. Мало ли что приспичило отцу? За окном впервые за последнее время светит холодное высокое солнце, небо, почти чистое, такое выцветшее, что кажется стеклянным, и это приводит юношу в прекрасное расположение духа. Он потягивается, уже не слушая ворчание квами, и тянется за телефоном. Маринетт отвечает на звонок почти сразу же. — Да? — слышит он её заспанный голос и позёвывание. — Утро доброе. — Ты на часы смотрел? — У меня весь день свободен, — пресекает он все попытки закатить скандал. Сонливость девушки как рукой снимает. — И куда мы сегодня? — Видимо, ко мне. Натали велела быть дома, отец принимает какого-то студента. Маринетт напрягается. Она вовсе не настроена видеть всяких там студентов, которых приглашает к себе Габриэль. Если уж на то пошло, она вообще пока что не хочет его самого видеть. — А отец не против? — спрашивает она, испытывая непонятную тревогу. Что-то здесь не так, она это смутно ощущает, но не может объяснить, а схватить мысль за хвост и расписать для себя во всех подробностях — тем более. — Натали говорит, ему не до этого. Опять. Слова Адриана внушают ей беспокойство. Оно становится тем больше, чем отчаяннее она пытается понять, в чём его причина. — Ко скольки можно приходить? — сдаётся она. — Давай к половине двенадцатого. — До встречи, — эти слова тонут, когда она снова зевает, и Адриан смеётся, после чего кладёт трубку.

***

Он специально подгадывает время так, чтобы прибывший гость увидел слоняющегося без дела Адриана на краткое мгновение и не вплотную. Ему необходимо подогреть любопытство, заставить гостя подумать. Они проходят в кабинет, и Габриэль закрывает дверь, после чего с вежливой улыбкой поворачивается к высокому молодому человеку. Тот наконец снимает шляпу, и взору дизайнера открываются тускло-рыжие кудри, аккуратно поделённые пробором. Улыбка юноши разве что чуть более дружелюбная, но являет собой такую же тонкую полоску бледных губ на круглом лице. Карие глаза хмуро и выжидающе смотрят из-под густых бровей. Он уже знает, что с этим мужчиной нужно держать ухо востро. — Полагаю, вы меня вызволили не просто так, мсье Агрест? — осведомляется он, без разрешения усаживаясь в кресло. — Я тоже рад вас видеть. Габриэль проходит на своё место и оказывается прямо напротив молодого англичанина. Мельком он вспоминает, что при их прошлой встрече тот вёл себя куда как менее вальяжно. Но, решает он, это вполне простительно. — Итак, мистер Хоггарт, вы передумали? — Нет, — почти весело отзывается он. — Вы, французы, так любите до бесконечности обсуждать одно и то же. — Вы видели в коридоре юношу, который работает у меня моделью. Он мог бы представлять и ваши творения. Молодой человек на минуту задумывается, вспоминая, и с непреклонным видом качает головой. — Вы твёрдо уверены в своём решении? Я ещё раз обещаю вам контракт на самых выгодных условиях. — Вы уже сулили мне золотые горы, и я отказался. Бросьте вы это дело, мсье Агрест. Я не буду на вас работать. — Очень жаль, — наклоняет он голову, словно и правда сожалеет о потере юного таланта. Бен сухо кивает, прекрасно понимая, что эти слова — чистая формальность, ничего более. — Если вы звали меня только за этим, вынужден вас огорчить и уйти, другого ответа вы от меня не добьётесь. — Вам известно, мистер Хоггарт, что я отпросил вас из колледжа больше, чем на эти несколько минут? Англичанин откидывается на спинку кресла, предвкушая серьёзный разговор. На этот раз Габриэль решает не щекотать нервы собеседника длительным ожиданием. — У меня на примете есть одна особа, которую я желаю направить в ваш колледж. — Вы хотите, чтобы я поиграл в гувернёра? — Что вы, Бен, я хочу, чтобы вы заставили её принять моё предложение. Она колеблется, это естественно, но она ещё может отказаться, а этого я не хочу. Повлияйте на неё. Глаза Хоггарта изумлённо распахиваются. Такого поворота событий он никак не ожидал. — Я должен почти целую неделю расхваливать колледж? — Нет-нет, вы должны подразнить её сведениями и расписывать всё в таком свете, чтобы она сама захотела поехать. Большего я от вас не прошу. Бен вздыхает с таким видом, словно ему все осточертели, однако не решается спорить в открытую. Габриэль догадывается, что дело не обошлось без инструкций по поведению от директора колледжа. Молчание затягивается. Габриэль приподнимает брови. — Я жду от вас ответа. — Ну, раз заняться мне всё равно нечем, — тянет юноша, но по всему заметно, что он согласен, — то я могу попробовать. Они скрепляют уговор рукопожатием, достаточно вялым с каждой стороны, и губы дизайнера снова трогает невыразительная улыбка. — Провести вам небольшую экскурсию, мистер Хоггарт? — Буду очень рад, — ровно бросает тот в сторону и поднимается на ноги. Стороны пришли к согласию. Флаги спустились вниз. Дипломаты не обязывались поддерживать дружескую непосредственность, когда зрителей нет. Они проходят по коридорам, заходят то в одну комнату, то в другую, и Габриэль ненавязчиво продолжает уговаривать гостя перейти к себе, но он смотрит на всё с деланным равнодушием, от которого отскакивают и бесполезные увёртки. — Скажите, а как я должен буду общаться с той девушкой? — спрашивает он лениво, когда Габриэль замолкает. — В те дни, когда мой сын будет на занятиях — здесь. В остальное время я не стесняю вас в выборе средств. Сегодня я попробую вас познакомить, если она, конечно, согласится на встречу. — А может не согласиться? — Запросто. Мой сын сегодня уедет на занятия, ей просто нечем будет здесь заняться. Они спускаются по широкой лестнице на первый этаж, и в этот самый момент в дом с робкой улыбкой заходит Маринетт. Она застывает на пороге, когда, подняв голову, встречается взглядами с Габриэлем, и ещё больше смущается, когда её беззастенчиво разглядывает незнакомый мужчина. — Здравствуйте, — неловко пищит она и скрещивает пальцы за спиной, надеясь, что они сейчас уйдут в кабинет, и она быстро пробежит в комнату Адриана. — Мадемуазель Дюпен-Чен, — оправившись от неожиданности, кивает хозяин дома, — что вы здесь делаете? Вопрос застаёт её врасплох. — Я пришла к Адриану, если вы не против, конечно. Он хмурится, и девушка втягивает голову в плечи. Как ни крути, а Агреста-старшего она побаивается. Да и этот рыжий юноша просто несказанно её стесняет. Она не любит говорить при незнакомцах. Звучный голос Габриэля эхом отзывается в просторном холле. — Разве Адриан не должен был уехать на занятия? — Его преподаватель заболел, мсье, и всё отменил. Её глаза благодарно вспыхивают, когда она смотрит куда-то за спины нежданных собеседников, туда, откуда идёт её встречать счастливый прогульщик. Габриэль мрачнеет, провожая взглядом сына. Только что он мог спустить курок и затягивать Маринетт в сети своего плана всё глубже и глубже с каждым днём, но теперь придётся срочно что-то менять. Присутствие Адриана всё портит. Этого он предвидеть не мог. Утром он ещё был ему нужен — как последний довод для Бена, но после — нет. Маринетт должна была получить приглашение к нему, Габриэлю, а не его сыну. Как же он ненавидит, когда что-либо идёт не по запланированному графику! Он старается изобразить на своём лице подобие приветливости и отходит немного в сторону, когда дети проходят мимо него наверх. Бен задумчиво смотрит им вслед. Стоит спине Маринетт скрыться за углом, как раздаётся вполне ожидаемый вопрос: — Это та самая девушка? — Да, — кивает Габриэль и жестом указывает на дверь своего кабинета, пропуская гостя первым. — Как её зовут? — Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен. — Значит, склонять её в сторону поступления? — Не сегодня, — угрюмо отвечает он англичанину. — Адриан не должен ни о чём догадаться. Но и сегодня день не пройдёт даром. Надеюсь, вы останетесь на обед? Мистер Хоггарт широко улыбается — впервые искренне за утро — и проводит ладонью по волосам с обеих сторон от пробора. Вот уж от чего-чего, а от обеда он не откажется.

***

Маринетт сильно не хочется принимать участие в семейном обеде. Она подозревает, что за столом будет и тот подозрительный гость, а он ей не понравился с первого взгляда. Да и Габриэля нельзя назвать тем человеком, с которым она готова мирно отобедать за одним столом. Адриан говорит, что выбора у неё нет, и Натали кивком подтверждает его слова. Дуясь на весь белый свет, девушка проходит в столовую, обещая самой себе, что уйдёт из-за стола при первой же возможности и больше туда не вернётся. Лакированная поверхность отражает свет люстры и сидящих напротив людей. Как Маринетт и опасалась, рыжеволосый молодой человек сидит вместе со всеми. Для только что подошедших уже стоят тарелки с душистым луковым супом, и Маринетт, опустив взгляд, проскальзывает на отведённое ей место, сгорая от стыда и неловкости. Она случайно толкает тарелку, и суп не выливается на стол только каким-то чудом. Не хватало ещё обнаружить собственную неуклюжесть именно сейчас! Осторожно она оглядывает лица присутствующих. Нет, кажется, никто не заметил этой маленькой оплошности. Бен едва успевает отвести взгляд, чтобы она ничего не заподозрила. Он видел, как качнулась поверхность супа, и с трудом удержался от язвительной усмешки. Истинно британский менталитет — восхитительное поведение за столом, куда уж тут французам. Габриэль делает вид, будто только что опомнился. — Это мой долгожданный гость, мистер Хоггарт, — представляет он студента. — Мистер Хоггарт, это мой сын, Адриан, и его подруга, Маринетт. Все молчат, и он позволяет себе немного лжи. — Мистер Хоггарт прибыл из Лондона, чтобы ознакомиться с основами сотрудничества с модельными агентствами. — Я слышал, вы работаете моделью? — обращается Хоггарт к Адриану. Маринетт слышит сильный британский акцент и холодеет. Ей приходится опустить ложку в тарелку из страха её уронить. Гость из Англии не может быть простым совпадением. Габриэль что-то задумал. Она опасается, что ей предстоит разговор с мистером Хоггартом. — Да, я помогаю отцу уже несколько лет, — учтиво отвечает Адриан, и Маринетт заставляет себя вслушиваться в разговор. — Вот как? Наверно, сложно — вот так, без долгой подготовки? — Да нет, не очень, — пожимает он плечами. — Но я думаю, мой отец сможет ответить на ваши вопросы гораздо лучше, чем я. Некоторое время слышны только постукивания ложек. — А вы, мадемуазель, — поднимает англичанин голову, — не хотите работать моделью? Она еле слышно отвечает «нет» и смущённо краснеет, что вызывает снисходительную улыбку на лице вопрошающего. Как назло, сейчас выйти из столовой было бы верхом невоспитанности. Габриэль исподтишка наблюдает за её реакцией. Пока что всё складывается вполне удачно. Главное — не перегибать палку. Как же некстати отменено занятие по китайскому! — Маринетт хочет стать дизайнером, насколько я знаю, — вежливо вмешивается он в разговор. — Не так ли? Она кивает в полнейшем замешательстве. Началось. — Правда? — заинтересованно вскидывает брови студент. — Я сам учусь на дизайнера. — Мистер Хоггарт, — тихо начинает девушка, но он её перебивает. — Не надо на «мистер», пожалуйста. Не та обстановка. Просто Бен. Адриан еле заметно напрягается. Костяшки пальцев, удерживающих ложку, бледнеют. Краем глаза он смотрит на Маринетт. Она упрямо вскидывает голову, и ему видно, как дрожит уголок губ. Он твёрдо знает, что это от гнева. — Нет, мистер Хоггарт, — неожиданно громко заявляет она, — я не могу звать вас по имени. Простите, мне нужно выйти. Она резко отодвигается от стола и широким шагом уходит из столовой. Адриан улыбается, отвернув голову, чтобы отец не заметил. Он ослабляет хватку, ложка немного наклоняется вниз, а костяшки наливаются бледно-розовым. Габриэль, кажется, нисколько не удивляется случившемуся. По крайней мере, юноша не видит в его лице ни намёка на неудовольствие. Он продолжает как обед, так и беседу, и можно было бы подумать, что ничего не произошло, если бы рядом с Адрианом не стояла тарелка с остатками супа. Он молча доедает обед, тихо благодарит и уходит следом за Маринетт.

***

Они спускаются вниз тогда, когда на улице становится совсем темно, и Адриан вызывается её проводить. Она не отказывается — после неприятной встречи с пьяной компанией она вовсе не стремится разгуливать в одиночестве. Они натягивают на себя верхнюю одежду, когда дверь кабинета распахивается, и оттуда выходят Габриэль и Бен. Последний, судя по всему, собирается уходить, чему юноша несказанно рад — он наблюдает за гостем исподлобья, как какой-нибудь сторожевой пёс, когда у него возникают подозрения по поводу прибывшего знакомого хозяев. Хочется напасть, да не смеет, выжидает. — Где вы остановились? — спрашивает Габриэль с искренним любопытством, желая получить ответ. — У дяди. — У вас есть дядя в Париже? — недоверчиво щурится мужчина, и Бен холодно смеётся. — Я только называю его дядей. Никакой он мне не родственник, просто старый знакомый родителей. Всегда называл его только так и никак иначе. Старые привычки, знаете ли, имеют свойство приживаться. Маринетт застёгивает пуговицу за пуговицей, стоя так, чтобы мистер Хоггарт не мог смотреть на неё в упор. Ей отчего-то страшно не нравится его взгляд — он кажется ей таким холодным, расчётливым и презрительным, что создаётся впечатление, будто его хозяин привык к тому, что его все и везде принимают с распростёртыми объятиями. Может, конечно, так оно и есть — она же ничего о нём не знает. И не хочет знать, если уж на то пошло. — Могу я узнать, как зовут этого дядю? — слышит она краем уха голос Агреста-старшего. — Не помню его имя, только фамилию. — И всё же? Бен пожимает плечами и надевает шляпу, глядя в зеркало, чтобы не потревожить прилизанные кудри. — Мсье Сенье, если вам это о чём-то говорит. Маринетт поражённо застывает. Нет, этого не может быть. Просто совпадение. Мало ли в Париже людей с такой фамилией? Разумеется, просто однофамильцы. Она больше никогда не увидит Бена Хоггарта. — …долго жил в Лондоне, — доносится до неё обрывок фразы. — В совершенстве знает язык, мне так гораздо удобнее. Сердце падает вниз. Мсье Сенье. Репетитор.