Down The Rabbit Hole

      — Да. Твоя мама определенно интересная, — сказала Джин, когда они сидели с Марисоль в закусочной и пили горячий шоколад.       Волосы Джин были собраны в хвост на затылке, выглядела она уставшей, ее выдавали темные круги под глазами на фоне бледной кожи, которая так отличалась от кожи Марисоль. Девочка подумала, что это странно, что она была больше похожа на маму, нежели на женщину, которая ее родила. Девочка не смогла набраться смелости, чтобы спросить о своем отце, она боялась, что Джин сразу сбежит. Марисоль ожидала, что женщина сразу уедет в Бостон, но уже прошло три дня после ее разговора с мамой, а Джин до сих пор здесь и живет в мотеле «Кровать и завтрак».       — У меня есть немного денег, — объяснила она, — устрою себе отпуск на какое-то время.       — Она злодейка! — стояла на своем Марисоль.       — Она конечно весьма жесткая, — ответила Джин, — но злодейка — это притянуто за уши. Она любит тебя!       — Я знаю, — тяжело вздохнула Марисоль. Мама любила настолько, что порой было ощущение, что она задыхается. Словно она была единственной вещью способной сделать маму счастливой. У мамы не было друзей, у нее никогда не было парня, которого бы знала Марисоль и, кажется, что и работа то ее не особо занимала, хотя она была мэром города, а это довольно большое дело.       — Тем не менее, — продолжила Джин, — я помогу тебе с твоим тайным планом, если я все еще нужна тебе.       По тому как Джин говорила, Марисоль поняла, что она так и не верит ей, а лишь проявляет снисхождение. Как и в первую встречу это задело девочку, она удивлялась, как Джин может быть ее биологической мамой. Тем не менее, ей было необходимо, чтобы Джин осталась и разрушила проклятие. Поэтому она просто игнорировала тот факт, что женщина просто пытается ее поддержать. Во всяком случае пока.       * «Королева и Спаситель» автор Р. Миллс       — Эмма успокойся, — кричит Мэри Маргарет вверх по лестнице в спальню Эммы. — Тебя пригласил на ужин пятилетка. Уверена, что у него нет высоких ожиданий относительно твоей одежды.       — Его мама — Реджина Миллс, — отвечает Эмма. Она разбрасывала одежду по своей комнате как рехнувшаяся. Где-то здесь было платье, и не то, которое она купила для свидания или похода в клуб или в котором она вчера работала. — Ха! — она вытягивает из шкафа короткую синюю тунику и бежит вниз по лестнице. Она весь день была на работе и ей не помешало бы принять душ.       — Она не собирается судить тебя, — продолжает Мэри Маргарет.       — Разве ты не слышала, что я говорила тебе о ней? — протараторила Эмма, — Она будет судить. И она с удовольствием посмеется мне в лицо. Тебе нужна ванная?       — Она вся твоя, — ответила девушка. Это был самый жаркий день в мире, поэтому она бродила по квартире в потрепанной футболке (бывшего парня, как предположила Эмма) и коротких шортах, с кружкой в руках. Если бы Эмма никуда не пошла, то она бы провела вечер лежа голой на кровати с вентилятором, направленным ей в лицо.       В душе Эмме показалось, словно на ней доспехи. Ей пришлось сесть, чтобы побрить ноги, потому что она боялась потерять равновесие. Затем девушка стащила фен Мэри Маргарет и уложила волосы.       — О, Эмма, — с восторгом, словно гордая мать говорит Мэри Маргарет, когда блондинка появляется. — Ты выглядишь прекрасно!       — А не должна, — стонет Эмма. — Черт, она наверняка подумает, что я очень старалась или типо того.       — Перестань ты так переживать. Она просто человек, — успокаивает Мэри Маргарет, а Эмма думает, что ей легко говорить, ведь она часть одного мира с Миллс. Состоятельные, образованные, высший класс. Эмма никогда не была частью этого мира. — Не забудь пирог, который я специально испекла.       Эмма быстро натягивает босоножки, хватает коробку с пирогом и уходит. На улице до сих пор невероятно жарко, поэтому едва пройдя квартал, она чувствует, что мокрая ткань туники прилипает на спине, а волосы начинают завиваться.       Миллс живет в элитном районе особняков, по соседству с картинной галереей, всего в нескольких кварталах от квартиры Эммы. Она приходит на несколько минут раньше, поэтому пока стоит и ждет на тротуаре, пишет сообщение Мулан — «Возможно мне понадобится собутыльник в конце этого вечера»       Ее телефон гудит спустя мгновение. «Баскетбол на ТВ поздним вечером, приходи, как освободишься». За этим следует адрес квартиры совсем поблизости.       Она убирает телефон в карман и, собравшись с силами, звонит в дверь. Мгновение тишины сменилось глухими шагами и странным скрипом. Слышится голос Генри: «Нет, мамочка, я могу сам это сделать!». Затем дверь открывается, Генри стоящий на стуле сразу бросается на Эмму, которая едва успевает его поймать и не упасть назад вниз по ступенькам.       — Привет Эмма!        — Привет, — здоровается опешившая Эмма, держаГенри за пояс. Она немного обеспокоена тем, что может уронить мальчика, а на заднем фоне она видит, каким критическим взглядом наблюдает Реджина за происходящим .       — Давай! — говорит он, дергая девушку за волосы. — Заходи и поиграем!       — Генри, дорогой, тебе стоит спуститься вниз, — говорит брюнетка. — Уверена, что руки Мисс Свон устали.       — Все в порядке, — отвечает Эмма, которая достаточно сильна, чтобы подержать пятилетнего парнишку пару минут. — Хотя вам потребуется взять сумку из моих рук. К тому же это вам.        Реджина берет сумку и касается пальцами руки блондинки, пока забирает пластиковую коробку.       — Пирог?       — Ээ, моя соседка выпекла его, думаю персиковый, — отвечает девушка.       — Пирог, пирог, пирог! — запрыгал Генри в руках Эммы.       — На десерт, возможно, — говорит Реджина, поглядывая на коробку с сомнением. — Генри, почему бы тебе не провести экскурсию своему другу пока я заканчиваю готовить?       Значит вот как оно будет. Одной фразой Эмма была делегирована в друзья к Генри. И не важно, что она взрослый человек со своими правами и не так уж младше Реджины.       Это выглядело особенно несправедливо, подумала Эмма, когда через голову Генри обсмотрела Реджину, с прекрасной укладкой, в сером обтягивающем платье. Она выглядела так свежо по сравнению с Эммой, которая была мокрая и взлохмаченная после пройденных четырех кварталов.       Она позволила Генри вести себя через роскошную гостиную вверх по лестнице, на стенах которой были фотографии Генри от младенчества до наших дней, а затем они зашли в спальню. Это была большая комната, но сильнее Эмму поразила огромная книжная полка, заполненная различными книгами, а в пределах досягаемости Генри иллюстрированными. На тумбочке, рядом с кроватью, лежала «БДВ»* с закладкой внутри.       — Мамочка читает мне ее, — пояснил Генри, когда Эмма взяла книгу в руки.        Все вокруг синее: сине-белые полосатые обои, синее в звездах постельное белье, синие плинтуса и вставки в мебели.       — Синий твой любимый цвет? — поинтересовалась Эмма не взирая на очевидность факта.       — Да, — ответил Генри, — этим летом мы с мамой сделали мою комнату клёвой. Она сказала, что я сам могу выбрать материалы.       — Вы проделали невероятною работу, — говорит Эмма, и Генри гордо выпячивает грудь.       Он показывает ей все в комнате, знакомит со своими игрушками, показывает любимые книги, и некоторое время прыгает на кровати, прежде чем виновато посмотреть на дверь и сползти вниз. Эмма подозревает, что подобное противоречит правилам дома. После он говорит:       — А хочешь посмотреть мой кабинет?       — Давай, — смеется Эмма.       Генри снова хватает ее за руку и ведет по коридору к закрытой двери. Эмма помогает ему открыть ее, и они входят. Понятно, что это кабинет Реджины. Большой письменный стол, компьютер, полки с книгами и газетами занимают большую часть стен. Также на стене пробковая доска с картинками. При близком рассмотрении Эмме кажется, что они выглядят как ряд иллюстраций.       Блондинка чувствует себя странно, словно она сует нос не в свои дела, хотя Генри сам пригласил ее сюда. Что действительно очаровательно так это противоположная сторона кабинета, возле окна. Там стоит маленький столик, на нем стопка бумаг, цветные карандаши и своя пробковая доска на стене рядом.       — Ты пишешь сказки тут? — спросила Эмма.        Генри одарил ее в ответ взглядом Реджины Миллс, полным осуждения и презрения.       — Мне пять, — сказал он, — я не умею писать.       — Прости, — извинилась блондинка.       — Все в порядке, — отвечает Генри, — когда мама работает, я рисую картинки.       — Генри, ужин готов, — позвала Реджина и Генри, схватив блондинку за руку, повел вниз по лестнице в огромную столовую. Эмма, которая единственный раз видела столовую на праздничном ужине в честь Дня Благодарения с Мери Маргарет и ее семьей, оглядывалась с благоговением.       На столе были подсвечники, которые казалось сделаны из золота, и не просто для красоты, а с реально зажженными свечами. В центре стола цветы, а скатерть ослепительно белая.       — Ничего себе, — говорит Эмма, а Реджина входит за ними с блюдом. — Неплохая берлога.       — Генри, мог бы ты показать своей гостье ее место? — спросила Реджина, игнорируя глупый комментарий Эммы. Генри, пятилетний джентльмен, отодвигает для нее стул, а затем усаживается во главе стола. — Это не твое место, дорогой.       — Но мамочка, — умоляюще говорит Генри, — я хочу сидеть между вами с Эммой.       Реджина вздыхает и меняет его детские столовые приборы со своими. Эмма начинает понимать, что Реджина становится мягкой, когда дело касается ее сына.       — Очень вкусно пахнет, — говорит Эмма.       — Это лазанья, — проинформировал Генри, — мама разрешила мне потереть сыр.       Реджина молчит, пока подносит тарелку нагруженную лазаньей сначала Эмме, затем Генри. Мальчик собирается начать есть.       — Салат, — говорит Реджина и хмурится.       Генри хватает ложку для салата и неумело накладывает его себе в тарелку, попутно роняя половину на идеально чистую скатерть.       — Генри сейчас проходит фазу самостоятельности, — поясняет Реджина, глядя на Эмму. — Я считаю, что самое лучшее, это не мешать ему.       Эмма согласно кивает, будто у нее есть хоть какое-то представление о том, через какие стадии проходят дети.       Ужин начался, разговор поддерживала в основном болтовня Генри, он рассказывал о детском саде.       — Мы рисовали и я играл с Грейс.       Эмма была под впечатлением от того, что Реджина говорила с сыном, как с взрослым человеком, а не ребенком. Ее манера такая же жесткая, как всегда, тон не меняется, но есть мягкость в ее лице, которая противоречит суровому тону. Эмма поймала себя на мысли, что ей нравится эта еле уловимая уязвимость.       — И как Грейс?       — Хорошо, — отвечает Генри, — она сказала, что я могу приехать к ней в гости на следующей неделе и поиграть.       — Возможно она могла бы приехать сюда? — говорит Реджина, наклоняясь, чтобы убрать волосы с глаз Генри и заправить за ухо. Мальчик надувается. — Мы могли бы приготовить кексы, — добавляет она и лицо Генри сразу светлеет.       — Эмма, ты любишь кексы?        — Я люблю кексы, — отвечает Эмма и съеживается от энтузиазма, которым невольно наполнился ее голос. Она могла общаться с Генри, но под пристальным взглядом Реджины, она начинала нервничать, словно одно неверное слово отделяет ее от статуса мошенницы.       — Ты можешь к нам прийти и приготовить кексы с нами, — уверенно говорит мальчик.       — Я должна работать, парень, — отвечает Эмма, — возможно в другой раз.       Она видит, как плечи Реджины заметно расслабились.       — Мы можем принести тебе немного на работу, когда они будут готовы, — решил Генри. — Правда мамочка?       — Конечно дорогой, — соглашается Реджина, — еще лазаньи, Мисс Свон?       После ужина и пирога Мэри Маргарет, который Реджина высоко оценила как «довольно хорошо» (Эмма отправила подруге сообщение с комплиментами, а в ответ ей пришло смс, полностью состоящее из восклицательных знаков и смайликов), Генри настоял на том, чтобы Эмма посидела с ним, пока Реджина будет читать ему «БДВ». Так что Эмма сидела на краешке его кровати, наблюдая как мальчик свернулся калачиком на боку у мамы. Одной рукой он играл с ее волосами, наматывая их на палец, а его голова приютилась на плече брюнетки. Гипнотический голос Реджины унес Эмму в мир Софи и Большого доброго великана с первой же строчки.       К концу главы Генри практически спал, о чем свидетельствовали его слипающиеся глазки. Эмма встала и неловко переминаясь ждала брюнетку.       Женщина убирает волосы со лба сына, целуя его в щеку, а затем накрывает простынью, еще слишком жарко вечерами, чтобы укрывать одеялом. Реджина что-то шепчет на испанском языке, что Эмма, со своим едва лишь семестром испанского в старшей школе, безуспешно пытается понять.       — Спокойной ночи мамочка, спокойной ночи Эмма, — пробормотал Генри.       — Что вы ему сказали? — спросила Эмма, когда они вышли в коридор.        — Que sueñes con los angelitos, — ответила она, — Спи с ангелами, в буквальном смысле. Я не религиозна, но мой папа имел привычку говорить мне это каждую ночь, когда я была маленькой девочкой.       В детстве Эмма сама укладывалась в постель. Чистила зубы и накрывалась одеялом. Иногда приемные родители, выключая свет, желали спокойной ночи, но чаще всего они забывали. Это было странно, подобные вещи, для которых у нее не было системы отсчета, и она продолжала их обнаруживать. Как сейчас например — идея родителя, который любит тебя достаточно для того чтобы уложить в кровать, подоткнуть одеяло и пожелать спокойной ночи, была совершенно чуждой для нее.        — Выпьете мисс Свон? — прервала мечтательность блондинки Реджина.       — Я бы не хотела напрягать вас, — сказала Эмма, потому что Реджина была достаточно милой весь вечер, и она не хочет злоупотреблять ее гостеприимством и встретить ту стерву из первого знакомства снова.       — Я бы не предлагала, если бы меня это напрягало, как вы выразились, — ответила Реджина.       Закатив глаза Эмма проследовала за Реджиной вниз в небольшую комнату, судя по трем стенам с книгами библиотеку.— Сидр?        — Отлично, — одобрительно кивает головой Эмма, хотя она больше любит пиво. Но она не из тех, кто откажется от бесплатного алкоголя.       Реджина достала из буфета дорого выглядящий графин и два стакана. Тишина казалась Эмме гнетущей, поэтому она отчаянно хотела придумать, что сказать. А единственное, что она знала о Реджине Миллс — это ее книги.       — Я прочла ваши книги, — начала она, — ну, я прочла первые три. У меня пока не было времени на последнюю.       — Да? — Реджина подняла бровь и протянула блондинке хрустальный стакан, наполовину заполненный янтарной жидкостью.       — Они блестящие, — продолжила Эмма, — Марисоль, она особенная.       — Думаю так оно и есть, — говорит Реджина, — она мне очень дорога.        Пальцы брюнетки постукивают по стакану, отчего жидкость плескается по его стенкам. Эмма изучает ее, отметив небольшой шрам над губой, мягкость в ее карих глазах, бархатистость оливковой кожи…       — У меня есть вопрос, — говорит Эмма, мысленно оправдывая свои следующие слава теплом, разлившимся в животе от выпитого сидра. — Джин и Сал пара?       Реджина, которая только что сделала глоток своего напитка, поперхнулась. Ей потребовалось время чтобы прокашляться, прежде чем ответить:       — Нет, — в конце концов говорит она. — Они становятся друзьями.        — Но они ведь станут парой в будущем? — не успокаивается Эмма. — У Джин была интрижка с Капитаном Крюком, до того как он дважды подвел ее. Они ведь могут сойтись в четвертой книге. Ведь Сал не была ни с кем со времен конюха.       — Луис, — говорит брюнетка и поднимает руку к цепочке на шее, чуть вытягивает ее, затем сжимает кулон, прятавшийся под вырезом рубашки. Эмма не успевает разглядеть его. — Вы же настолько идиотка, чтобы думать, что я стану рассказывать вам что-то о будущих книгах?        — Я же не собираюсь кому-то рассказывать, — обижается Эмма.       — Вы работает в детском книжном магазине, дорогая, — подмечает брюнетка.       — Пф... Хорошо. — сдается Эмма, делая большой глоток. — Новая тема для разговоров, раз вы не хотите говорить об очевидной истинной любви между Сал и Джин. Часто ли Генри приводит бродячих собак домой?       — Вы — одна из немногих избранных, — отвечает Реджина с кривой ухмылкой.       — О, я очень горжусь этим. — сухо отвечает Эмма. — Он отличный парень.       — Он все, — Реджина говорит так тихо, что у Эммы с трудом получается расслышать.        — Это его отец на фотографии? — сказала блондинка и моментально пожалела, потому что рука Реджины так сжала кулон, что костяшки пальцев побелели, а цепочка натянулась с такой силой, что завтра наверняка будут синяки на шее.       — Генри усыновленный, — говорит брюнетка, это не совсем ответ на вопрос, но Эмма понимает, что они не друзья или что-то подобное.       Блондинка делает последний глоток и Реджина резко забирает стакан из ее рук.       — У меня есть дела Мисс Свон. Думаю, я достаточно долго играла любезную хозяйку.       — Хорошо, — соглашается Эмма, она встает и скрестив на груди руки добавляет: Я не хотела вас расстраивать.       — О, Мисс Свон, — голос Реджины острый и ломкий, словно осколки стекла. — Вы должны быть важны мне, чтобы могли меня расстроить.       — О, — Эмма не может сдержать обиды, которая поселилась в ней, хотя это и нелепо. — Тогда я оставлю вас в покое. Ужин был вкусным. Передайте Генри, что я чудесно провела время.       Реджина проводила ее до входной двери и передала ей принесенную из шкафа куртку. Брюнетка стояла в дверном проеме пока Эмма не оказалась на безопасном расстоянии от ее крыльца.       Стоя на тротуаре Эмма достала телефон и отправила сообщение: «Хэй, на счет выпивки. Я еду прямо сейчас.» Примечание: * «БДВ» - книга "Большой и добрый великан" / The BFG — история единственного доброго великана из Страны Гигантов, который приносит детям приятные сны. Он вместе с красоткой Софи придумывает план, как избавить мир от злобных великанов.