Слепая зона/The Blind Side
1 октября 2016 г., 12:45
Она должна была спать в своей постели, но не могла, потому что Джин была сейчас в кабинете мамы и она была уверена, что разговор идет о ней. ЕЕ лучшая подруга Эстер сказала, что никому нельзя доверять. И она не верит никому. Не может. Джин не поверила ей, поэтому кто знает, что она может сказать маме.
— Она чудесный ребенок, — говорит Джин, — Ты прекрасно растила ее. Я рада, что в свое время отдала ее.
— Я тоже рада, Верджиния, — ответила мама. — Она упомянула, что ты рассказала ей о ее отце. — В голосе мамы слышалось недовольство.
— Я… — Джин заикалась, после паузы она сказала: Я солгала.
— Идиотка, — сказала мама, но ее голос звучал так, словно ее это забавляет.
— Марисоль прекрасно распознает лжецов.
Не распознала в этот раз, с горечью подумала Марисоль. Джин солгала ей о том, кто отец, а в конечном итоге это предательство. Джин обещала, что будет с ней всегда честной, какой никогда не была мама.
— Бьянка уже назвала меня идиоткой. Но я просто, я не могу, — говорит Джин, имея ввиду свою соседку и по совместительству учительницу Марисоль. Когда девочка услышала тихие всхлипы и подумала, что Джин может плакать, ее гнев начал рваться наружу. — Мне было шестнадцать. Рамон не был хорошим парнем, а Марисоль заслуживает отца героя.
— Значит ты придумала его? — спросила мама, ее голос стал мягче, обычно она говорила таким тоном с Марисоль, когда та бывала расстроена. Еще до того, как девочка начала отталкивать ее. — Опасность историй в том, что они не имеют отношения к реальной жизни. В реальности нет героев, нет злодеев. Нет идеального, счастливого конца, Верджиния.
В этот момент Марисоль тихонько возвращалась в детскую, чувствуя беспокойство. Комфортное ощущение черного и белого в ее мире размылось. Белый потускнел до серого, и она не была уверена, что ей это нравится.
* «Королева и Спаситель» автор Р. Миллс
Понадобилось еще три перерыва на обед в пекарне, чтобы Эмма поняла, что Реджина приходит туда специально, чтобы пообедать вместе с ней. Хотя она продолжает делать вид, что это не так, играя удивление и раздражение, когда Эмма сидит напротив нее с чашкой кофе или пирожным. Но подсказки на лицо.
Первая — это кофе. Когда блондинка села напротив нее во второй раз, то Реджина спросила: «Что за дрянь вы пьете?». Теперь, когда Эмма входила пекарню, ее кофе стоял напротив брюнетки, именно так, как ей нравится.
Реджина притворяется, что ничего не знает об этом и закатывает глаза, когда Эмма благодарит ее. «Должно быть это ваш маленький друг за стойкой.»
Вторая подсказка — это улыбка Реджины. Как бы сильно она не старалась спрятать ее, она не может скрыть отблеск искренней улыбки на лице, когда Эмма входит в пекарню.
Третья, возможна самая важная подсказка — это то что Рори подтвердила, что Реджина приходит именно с целью пообедать с ней. «Она приходила в твой выходной и была очень расстроена тем, что ты не появилась, хоть и пыталась скрыть это. Я сказала ей, что ты обычно приходишь по средам и четвергам, а также в субботу, когда у тебя рабочий день.» Эмма не могла скрыть улыбки, которая расцвела на ее лице.
Прошло две недели с того момента, как Эмма была на ужине у Миллс. Она вошла в пекарню в среду днем, чуть позже обычного обеденного времени, когда народу было поменьше. Она села напротив Реджины, сделала большой глоток своего кофе и взяла одно из двух пирожных. Второе она купила Реджине, которая проигнорировала этот факт. Хотя когда она думала, что Эмма не видит, она цепляла пальцем глазурь с пирожного и облизывала палец.
— Итак, как там мой любимый пятилетний поживает? — спросила Эмма.
— Генри отлично. — Реджина остановила руку с новой порцией глазури на пальце на полпути ко рту. И как обычно ее лицо заметно расслабилось, как это бывает при разговоре о Генри. — Он учится сам завязывать шнурки на ботинках.
— Молодец. — улыбается Эмма, потому что она живо представляет, как Генри сидит на полу в кабинете Реджины завязывает и развязывает шнурки своими тоненькими пальчиками, губы сжаты. А глаза сконцентрированы на обуви. — Передавай ему пять от меня.
— Передадите сами, — говорит Реджина, она не сдерживает гордую улыбку. — Я приведу его на сказочные истории завтра.
— Круто, — говорит Эмма и откусывает большую часть пирожного. — Будет хоть один ребенок, который не вгоняет меня в ужас.
— Я провалилась в своих попытках понять ваш страх к детям. — брюнетка берет салфетку и вытирает глазурь, оставшуюся от пирожного, в уголке губ Эммы. Блондинка чувствует, как ее щеки становятся румяными. — Да, вы точно один из них. Пирожное не самый удачный выбор для обеда.
— Генри гораздо более зрелый и самостоятельный, чем я, — говорит Эмма, а Реджина кивает словно это бесспорная правда. — Вы могли хотя бы сделать вид, что не согласны. — хныкает Эмма и Реджина улыбается.
— Я никогда не поставлю вас выше своего сына, дорогая, — говорит брюнетка и берет ручку, чтобы сделать очередные исправления в главе над которой работает. Она только что закончила читать свои первые наброски и делает заметки на полях, прежде чем начнет нещадное редактирование.
— Итак, это книга где Сал и Джин станут парой? — спрашивет Эмма стараясь разглядеть текст исписанной страницы. Ей удается разобрать предложение: «Марисоль сердито смотрит на Прекрасного Принца» до того, как Реджина закрывает рукой страницу и гневно смотрит на Эмму.
— Это детская книга, — говорит Реджина, и Эмма хмурится от резкости и жесткости в словах.
— Значит вы хотите сказать, что однополые родители не подходят для детей, — огрызается она. Она надеется, что это не совсем то, что имела в виду Реджина. Хотя они знакомы всего пару недель и не обсуждали свои позиции в вопросах равенства брака и любых других важных вещей. Щеки Реджины покраснели.
— Я имею ввиду, что мой агент будет в бешенстве. Было достаточно трудно уговорить его не сделать Марисоль мальчиком, после этого была война за то чтобы Сал была латинос. Книжная индустрия остается трудным местом для людей другого цвета кожи, женщин и гомосексуалистов. Вы знаете как шокировало то, что Марисоль стала такой популярной? — объясняет она и делает паузу. — Во всяком случае они просто друзья.
— Но все же вы бы хотели чтобы они были вместе? — спрашивает Эмма. — Вы бы хотели, чтобы у Марисоль были две мамы лесбиянки, которые растили бы ее. Такой уровень подтекста не может быть непреднамеренным.
— Мне кажется вы меня путаете с вашими любимыми авторами фанфиков, — сухо говорит Реджина и Эмма закатывает глаза. Потому что все эти фандомные штуки не про нее и Реджина знает это. Руби скорее всего, да и по поводу Лейси есть подозрения, но Эмма никогда не была подвержена одержимости. — Просто оставьте это Мисс Свон. — ЕЕ голос дает понять, что это точка, и Эмма научилась не давить на нее.
— Серьезно? Можете вы меня называть просто Эмма? — говорит она вместо того, чтобы продолжить тему.
— Не уверена, что мы настолько близки, — отвечает брюнетка.
— Вы зовете Рори по имени, — она скрестила руки на груди, она не была уверена почему это ее так задеват. Быть может потому, что Реджина была со всем кого они знают милее, чем с ней. — И Мулан, а вы ее видели дважды. Мы друзья.
— Не уверена, что хочу быть с вами друзьями, — говорит Реджина, — судя по вашей ошибочной интерпретации моих романов, вы не понимаете, как выглядит дружба.
— А вы явно ничего не смыслите в химии, — говорит Эмма ухмыляясь тому, что Реджину так раздражает идея быть друзьями, а это лучшее доказательство их дружбы.
Реджина подняла бровь и ее голос похож на хриплое мурчание, когда она отвечает:
— О, поверьте Мисс Свон, я прекрасно смыслю в химии.
Эмма чувствует волну тепла, остановившуюся где-то в животе, и какое-то время запинается в своих дальнейших словах. Они говорят дальше. В основном Эмма спрашивает про Генри, Реджина не меняет своего грубого тона, пока Эмма не уходит, потому что ей нужно вернуться к работе.
— Ты так сражена, — говорит Руби.
— Да, пирожными Рори, — отвечает Эмма.
— С ее королевским величеством Миллс, — говорит Руби, хватая последнюю коробку с книгами, затем подходит к полкам и начинает расставлять их.
— Я не… — отрицает Эмма, следую за Руби, которая удачно нашла сравнение, а Эмма чувствует словно ей пять лет. — Мы просто друзья.
— Подружки для секса.
— Пошла ты, — Эмма сминает старую квитанцию и швыряет ее в голову Руби.
— Эй, — шикает Лейси, высунув голову со склада, — у нас маленькие дети в магазине, заткнитесь!
— Прости детка. Я буду хорошо себя вести. — Руби виснет на шее своей жены и целует ее с громким чмокающим звуком. Красное пятно от помады остается на щеке Лейси, но она не спешит его стирать, а направляется обратно на склад.
— Так, что у вас за история ребята? — интересуется Эмма, выкидывая старые квитанции и делая пометки в кассовой книге.
— Познакомились онлайн, — отвечает Руби, разрезая ножом скотч, которым заклеены коробки. — Она была в Австралии. Застряла в каком-то деревенском городишке с богатым мудаком. Она отправилась путешествовать, когда наконец-то развелась с ним. И в конечном итоге осталась здесь, а моя соседка по комнате только что съехала.
— Конец истории? — спросила Эмма, забирая часть книг из коробки и помогая Руби наполнять полки.
— Конец истории случился через четыре года, пока Лейси открывала магазин, а я делала вид, что не влюблена в свою соседку-натуралку и работодателя по совместитеьству. Не такую уж натуралку как оказалось, просто слишком закрытую. Так вот закончилось все пьяным поцелуем у двери в нашу квартиру после ночной тусовки.
— Романтично, — говорит Эмма.
— Да, мы такие, детка. — довольно отвечает Руби. И как бы Эмма не была саркастична, это было действительно романтично, потому что они вместе, влюблены и заботятся друг о друге. Лейси может быть язвительна, а Руби болтлива, но они подходят друг другу. Эмма наблюдала, как они легко работают вместе, как Лейси мягко касается бедра Руби, когда она думает, что никто не видит. А Руби радуется, когда кто-то видит, ведь она та еще эксгибиционистка.
Эмма хочет того же с кем-нибудь, но она слишком невезуча, чтобы получить это.
***
Вечером Эмма говорила только о Реджине и Мэри Маргарет по-видимому надоело это. — Я поняла уже Эм, что она любовь всей твоей жизни, — раздражительно говорит она, откидываясь на диване и проводя рукой по коротким волосам, отчего они встают дыбом в некоторых местах. — Можем мы теперь выбрать фильм? — Какая любовь?! — восклицает Эмма. — Почему все говорят так? — Эмма ты слепая, — вздыхает Мэри Маргарет. — Я вообще не видела, чтобы ты говорила так много о ком-то, даже об Эльзе, а вы ребята были вместе много лет. — Но я говорю лишь о ее стерзвозных комментария, снисходительном отношении и подобных вещах, — возмущается Эмма, доставая мороженное из холодильника и ложки. — Как черт возьми вы связываете это с романтикой? — Она останавливается, а Мери Маргарет смотрит на нее. — Я имею виду, что она конечно горячая, но… — блондинка делает паузу. — Не похоже чтобы я ей хоть чуточку нравилась, и я почти уверена, что она натуралка. — Может тебе пора перестать изводить себя и сделать с этим что-то? — говорит Мэри Маргарет и забирает у нее из рук одно мороженное, а затем указывает на DVD, — «Лабиринт» или «Принцесса-Невеста»? Наблюдая как Девид Боуи на экране вращается по кругу, Эмма думает о Реджине (за такое сравнение Реджина точно ее убьет). Эмма размышляет о ее улыбке, такой недоступной, которую она видит реже чем хотелось бы. Мягкая, вселяющая надежду и тепло, так незнакомые Эмме. Возможно такая улыбка украшает лицо брюнетки дома. Вспоминает ее пальцы, постоянно испачканные чернилами, заметки на тыльной стороне ладони с напоминаниями забрать Генри из садика, мыслями о книге, чьим-то номером телефона. Эмма дразнила ее по этому поводу, понимая, что голос выдает ее скрытую ревность. — Это телефонный номер для бронирования отеля, — сказала наконец Реджина. Смотря на Эмму словно нет больше идиота во всей вселенной. — Я должна им позвонить и подтвердить бронь в течение нескольких недель. Она решает продолжить свою игру завтра, а сейчас она позволяет миру Сары с ее жуткими кукольными друзьями поглотить ее. Когда Мэри Маргарет кладет голову на ее плечо, она не вздрагивает.***
На следующий день Реджина и Генри приходят на сказочные истории. Эмма снова будет читать вслух, они с Руби договорились меняться раз в месяц и она до сих пор испытывает ужас перед чтением. Генри подбегает к ней, и она берет его на руки, чувствуя как маленькие ручки обхватили ее шею. Она улыбается, даже не смотря на то, что он душит ее своими объятиями. — Осторожнее, родной, — говорит Реджина, обхватывая Генри за талию и позволяя Эмме освободиться, при этом ее пальцы задевают голую кожу рук Эммы. Она вздрагивает от прикосновения, которое обжигает. — Если ты убьешь Мисс Свон, то больше не услышишь ничего о Матильде и ее истории. К сожалению, — обращается она к Эмме, — он только что из детского сада, у него избыток энергии. — Могу я сесть с тобой Эмма? — спрашивает Генри, смотря на нее большими глазами умоляюще. — Конечно, — соглашается Эмма и присаживается, чтобы бы быть на одном с ним уровне. — Ты должен пообещать мне кое-что. — Генри уверенно кивает. — Никаких поглаживаний ног в этот раз. Реджина фыркнула, пытаясь замаскировать смех за кашлем, но потерпела неудачу и Эмма уставилась на нее. Генри смотрит то на одну, то на вторую женщину. — Что смешного, мамочка? — спрашивает он, и на этот раз Эмма смеется. Получив запрет на игры с ногами, Генри начал играть со шнурками на обуви, развязывая и завязывая их, пока блондинка читала. Было странное чувство, но это было не так навязчиво, как поглаживание ног, к тому же Эмма решила, что он тренирует важный в жизни навык. Девочка, которая в прошлый раз была разочарована тем, что читала не Руби, свирепо смотрела на блондинку на протяжении всего чтения, а Эмма пыталась читать с большим выражением. — Лучше, чем в прошлый раз, — сказала Реджина, приблизившись к блондинке после завершения чтений. Пространство у стойки забито детьми и их родителями, Лейси кажется обслуживает их, а она хочет поговорить с Реджиной. Поэтому делает вид, что не замечает толпы и необходимости работать. — Я практиковалась, — отвечает Эмма, опускаясь, чтобы перезавязать шнурки на обуви, потому что Генри конечно учиться, но еще не достиг успехов в этом. Мальчик сидит за одним из детских столиков и читает вместе с Руби. Когда она поднимается, Реджина выглядит нервной, кусает нижнюю губу зубами. Она одета более небрежно, чем Эмма когда-либо видела ее. Без макияжа, на щеке возле уха красуется мазок чернил. Эмма знает, что она работала до последнего, потом сломя голову помчалась в детский сад за Генри, а потом сюда. — Могу я поговорить с вами? Возможно там, где чуть менее шумно. Эмма кивнула и провела ее в холл, зная, что Реджина все равно захочет видеть Генри. — Итак? — говорит она, поднимая бровь, и чувствует что на ее лице расползается улыбка. — У вас есть планы на субботний вечер? — тараторит Реджина, слова вылетают из ее рта слишком быстро. Эмма слышит, как в ушах застучало сердце, а приятное тепло разлилось по телу, дыхание участилось. — Свободна, как птица, — изображая беспечность, говорит Эмма, а ее губы невольно растягиваются в широкую улыбку от этих слов. Реджина скрещивает руки, нервничает. Эмма знает это и этот факт, делает блондинку счастливой. Она - Эмма Свон, профессиональный неудачница, заставляет нервничать Реджину Миллс. — Вы бы могли понянчиться с Генри для меня? Эмма окоченела, вопрос был так далек от того, что она ожидала услышать, слова ударили как хлыст. На ее лице отразилось смятение, поэтому Реджина поспешила продолжить. — Моя обычная няня сейчас не в городе, а Генри действительно полюбил вас, и я разумеется заплачу вам. — Реджина, — перебивает блондинка, потому что она больше не может слышать ни слова. Все указывало на то, что она может услышать о планах брюнетки на субботу, а Эмма не была уверена, что сможет вынести тот факт, что Реджина идет на свидание. — Прекратите болтовню. Я с удовольствием проведу время с самым взрослым ребенком в мире. Реджина с облегчением улыбается, Эмма возвращает улыбку на автомате, хотя внутренне у нее одно желание — ударить себя под зад за смелые надежды, за то что она так чертовски глупа.
