Down The Rabbit Hole

      Следующим утром мама отвела ее в школу. Она оберегающе положила руку на плечо девочки, когда они подошли к пешеходному переходу. Марисоль дернула плечом, скидывая руку, о чем сразу пожалела. В следующую секунду маска с лица мамы испарилась, и было ощущение, что она готова заплакать.       Каждый раз они встречались с Крессидой по пути. Просто Крессида, никто не знал ее фамилии. Ей принадлежал книжный магазин, в том месте, куда мама ни за что не отпустила бы ее в одиночку. Марисоль терпеть не могла мамины ограничения, но в данном случае находила его успокаивающим. Ей не нравились янтарные кошачьи глаза, которыми Крессида смотрела на Марисоль каждый раз, словно та была драгоценностью. Ее волосы свисали вдоль лица, как медузы. Девочку пугали пыльные стопки книг в витрине, ни одна из которых не была предназначена для детей.       Она беспокоилась за помощника, красивого молодого парня с именем Хасан, который испытывал смесь страха и поклонения по отношению к Крессиде. Он всегда хмурился при виде мамы.       В этот раз мамина рука крепче сжала плечо Марисоль, и девочка не стала отталкивать ее. Вместо этого она плотнее прижалась к ней, окутываемая запахом яблочных духов и мягкостью шерстяного пальто.       — Крессида, — сказала мама.       — Мадам Мэр, — поприветствовала женщина мягким и шелковистым голосом. — Как много изменений в городе в последнее время.       Мама вздрогнула.       — Некоторые говорят, что изменения всегда к лучшему, — говорила она вопреки тому, что чуть не задымилась после того, как Джин получила место заместителя шерифа, пациент больницы вышел из комы, а незнакомец появился в городе.       — Серьезно? Тогда вы готовы к тому, что будет дальше? — улыбнулась Крессида. Она всегда улыбалась, ее тонкие губы складывались в кошачий оскал, но улыбка никогда не касалась глаз.       Марисоль не могла до конца понять кем же она была и это пугало, потому что девочка сомневалась, что Крессида может быть хорошим человеком. Мамины пальцы больно впивались в плечо Марисоль, когда Крессида проходила мимо.       — Она угрожает тебе? — девочка повернулась к маме. — Это из-за проклятия?       — Не глупи, mija (дочка), — сказала мама после затянувшейся паузы. — Нет никакого проклятия.       * «Королева и Спаситель» автор Р. Миллс       Быть друзьями не достаточно. Эмма поняла это невероятно быстро, но она так наслаждается обществом Реджины, что будет рядом так долго, сколько сможет сохранять дистанцию. Они продолжают встречаться за обеденным перерывом Эммы несколько раз в неделю. В следующие две недели они сходили в парк с Генри, тепло укутанные, потому что пришел октябрь и привнес необычный мороз в воздух. Они пьют вместе кофе, гораздо дольше чем тридцать минут и в более интересных местах, чем пекарня. Реджина даже тащит Эмму в поход по магазинам, чтобы купить платья, которые Эмма не сможет себе позволить и через миллион лет, для предстоящих мероприятий и заставляет ее дать детальную оценку каждого из них.       По-видимому, «ты выглядишь прекрасно во всех из них» не достаточно подробная характеристика, судя по закатыванию глаз и поджатым губам.       В среду она вернулась после позднего перерыва и встретила Мэриан у прилавка «Кроличьей норы», постукивающую ногой и очевидно дожидающуюся Эмму. Руби пожимает плечами из-за прилавка.       — Привет, — говорит Мэриан и улыбается блондинке, которая смотрит на нее с выражением «я не сделала ничего плохого». — Мне нужна помощь.        — Хорошо, — отвечает Эмма и задается вопросом, связано ли это с Реджиной.       — Найди мне книгу, — просит она и ухмыляется, словно знает где сейчас витают мысли блондинки.       — Кому она предназначается?       — Моему мальчику, — отвечает Мэриан. Реджина не упоминала про сына. — Роланд. Только не спрашивай, — добавляет она, видя едва скрываемую заинтересованность Эммы. Мэриан кажется слишком крутой — ее кремовое пальто и очки в черной оправе на высоте, — чтобы назвать своего сына таким дурацким именем. — Мой муж идиот.       — Сколько ему? — спрашивает Эмма.       — Тридцать… О, Роланду — два.       Эмма провожает ее к полкам с иллюстрированными книгами и достает несколько.       — Вы же знаете, что Руби гораздо лучше меня разбирается в детских книгах.       — Да, но Руби не так страстно хочет мою лучшую подругу, — говорит Мэриан, и Эмма чуть не роняет из стопки книгу Роберта Мунша «Я буду любить тебя вечно». Она надеется, что ее лицо не стало пунцовым. — Я пытаюсь разгадать вас, Мисс Свон.        — Мы просто друзья, — с трудом говорит Эмма. Эту фразу она повторила уже бесчисленное количество раз за последние пару недель, в основном самой себе, но она так устала от этого.       — Это то что она сказала тебе? Идиотка, — рассмеялась Мэриан. — Не ты. Реджина.       — Она не идиотка, — Эмма конечно любит это слово, но она возмущена, что оно упомянуто в адрес Реджины.       — О, боже, — говорит Мэриан потирая руки. — Она ведь поцеловала тебя, так?       — Я не понимаю…       — Реджина верит в настоящую любовь, родственные души, во всю эту чепуху. Уверена, что она не целовала никого с того момента, как умер Дэниел. Это делает тебя особенной.       — Она была пьяна, — отрешенно сказала Эмма. Она переставляет книги, стараясь не думать о поцелуе, мучившем ее последние две недели, а присутствие Мэриан делает это труднее.       — Тем не менее, — не сдается Мэриан. — Алкоголь разве не заставляет людей говорить правду?       — Я бы порекомендовала вам эту, — пожимает плечами Эмма и протягивает женщине книгу. — Давайте вернемся к прилавку, и я пробью ее вам.       Эмма ничего не может с собой поделать, она чувствует, что Мэриан сказала то, что она не должна знать.

***

       У Эммы был выходной на следующий день. Она решила нанести визит Реджине по пути домой из алкогольного магазина, куда ходила за вином. Они с Мэри Маргарет давно не проводили время вместе, поэтому Эмма пообещала, что купит выпить, а соседка приготовит ужин.       Они ведь друзья, а друзья могут прийти в гости в любое время? «Привет.» — реппитирует блондинка, бубня себе под нос. — «Я просто проходила мимо…». Она сама слышит, как по-идиотски звучат ее слова.       Реджина открыла дверь с телефоном, приложенным к уху. Когда Эмма жестами показала, что может уйти, брюнетка отрицательно качает головой и затаскивает ее в дом.       — Можешь приготовить чай? — шепчет она, и Эмма следует за ней на кухню. Блондинка ставит чайник на плиту, а Реджина достает листовой чай Эрл Грей и чашки.       — Послушай, Голд, — Эмма слышит раздражительность, сочащуюся из каждого слова брюнетки. — Я просто говорю, что, возможно, Сал вообще не нуждается в любовных интересах.       Эмма навострила уши.       — Нет, я понимаю, — говорит Реджина. — Я не хочу вводить мужской персонаж только ради… — Она замолкает. — Я подумаю.        Голда явно успокаивают эти слова, потому что спустя минуту молчания, тема меняется.       — У меня есть платье, — говорит Реджина. — Да, подруга помогла мне его выбрать. Нет, не Мэриан. Я знаю, что ты не доверяешь ее вкусу. Нет. Это не… этнический. Господи, — она хмурится. — Я знаю, что ты просто пытаешься помочь.       Вода закипела и Эмма кидает чайные листы, которые, кружась, окрашивают дымящуюся воду в янтарный цвет, а Реджина заканчивает разговор.       — Я напишу по почте, — говорит она. — Нет. У меня есть компания. До свидания.       Брюнетка падает на кухонный стул, выдыхает и запускает телефон на другой конец стола.       — Кажется, это было весело, — говорит блондинка и ставит кружку с чаем на стол, напротив Реджины. Брюнетка хмурится и болтает жидкость в чашке.       — Я знаю, что он просто приглядывает за мной, — Эмма чувствует сомнение в голосе Реджины.       — Звучит иначе, — говорит блондинка, разыскивая сахар в настенном шкафу. — Мне показалось, что это скорее контроль, даже своего рода расизм.       — Я не хочу говорить об этом, — тяжело вздохнула Реджина. Она берет дымящуюся жидкость и жадно пьет, не обращая внимания, что там кипяток. — Есть особая причина, почему ты здесь?       — Я была недалеко, — пожимает плечами Эмма. Она жестом указывает на сумку в прихожей, из которой отчетливо виднеется бутылка вина. — Мы можем открыть ее. Уверена, что Мэри Маргарет не будет на меня сердиться, если я скажу, что все вино выпила ее героиня.       — Как ты находишь именно то время, когда мне нужен кто-то, чтобы успокоить меня? — смеется брюнетка.       — Женская интуиция? — делает попытку Эмма, на что Реджина снова смеется.        Они потягивают чай, Эмме становится тоскливо оттого, как это замечательно сидеть за столом, напротив Реджины. Рисунки Генри украшают стены и дверь холодильника. (Она надеется, что это творения Генри, а не художества какого-нибудь современного творца. Ведь они не используют мелки?). Здесь есть картинки с изображением Марисоль и Сал, Генри и его мама, на другой прослеживается силуэт Мэриан, которую он держит за руку, судя по черным каракулям вместо волос и коричневому оттенку кожи, а рядом мужчина, который был представлен блондинке как «идиот», муж Мэриан.        — Любимая книга твоего детства? — спрашивает Эмма.       Она задавала случайные вопросы все эти две недели, стараясь узнать о Реджине все, что только возможно.       — Папа рассказывал мне сказки, — ответила она. — Они все были на испанском, и я не знаю какие из них были придуманы им, а какие написаны. Возможно «Черный красавец»?       — Серьезно? Книга про лошадь?       — Я обожала лошадей, — говорит Реджина и Эмма усмехается. Это очевидно.       — Приходи завтра посмотреть с нами кино? — предлагает Реджина, когда Эмма уже собирается уходить, потому что ей действительно нужно домой к Мэри Маргарет. — Генри очень хочет увидеть тебя снова. Он делает эти свои большие глаза, надутые губки и говорит: «Мамочка я скучаю по Эмме», — брюнетка улыбается. — Я ему сказала, что ты лучше проведешь время с другим пятилетним мальчиком, который меньше пытается манипулировать. А ведь он даже не знает, что такое манипулировать.       Она говорит бессвязно и это очаровательно, поэтому Эмме очень хочется поцеловать ее сейчас.        — Я приду с условием, что это не будет мультик «Холодное сердце», — говорит Эмма, а Реджина смотрит на нее вопросительно. — Мою бывшую звали Эльза, и она слишком похожа на главную героиню.

***

       Дома Мэри Маргарет смешивала ингридиенты для фахитос. Эмма была уверена, что не совсем правильно, но выглядело аппетитно.       — Как прошел день? — спросила блондинка, стаскивая кусочек курицы. Мэри Маргарет шлепает ее по руке, но следом сразу извиняется, потому что вспоминает некоторые ситуации злоупотребления в воспитании приемными семьями, о которых рассказывала Эмма.       — Трудности с моим классом, — рассказывает соседка. — Первокурсники ужасно ленивы.       — О эти безмятежные юные деньки, - говорит Эмма, убирая две бутылки вина в холодильник. Она не напоминает о том факте, что не прошла дальше первого курса. Мэри Маргарет снова выглядит виноватой, но блондинке не нужны новые извинения.       — Прекрасные воспоминания об эссе на шесть страниц с двойным интервалом, — улыбается Мэри Маргарет. — Пиво?       — Пожалуй да.       Они ужинают за столом, что стало редкостью в последние дни, а потом заваливаются на диван. Эмма переключает каналы, а соседка устраивается клубочком возле нее. Обычно Эмма уклоняется от таких нежностей, но ситуация с Реджиной заставляет ее грустить и искать любого физического контакта.        — Я встретила парня, — сказала соседка, а Эмма рассмеялась от неожиданности и восторженности в голосе. Мэри Маргарет никогда не была в отношениях, ее вообще никто не интересовал.       «Я жду свою настоящую любовь» — сказала она Эмме, когда они познакомились. Эмма думала, что этот «божий одуванчик» просто фрик, пока спустя месяц общения не поняла, как та ужасно сентиментальна.       — Кто он, — спросила блондинка, — другой писатель на твоем курсе?       — Строитель, — мечтательно говорит Мэри Маргарет, а Эмма начинает улыбаться, у нее не вяжется образ женственной соседки с разнорабочим. — Не смейся! Он сосед Эшли, я познакомилась с ним на прошлой неделе, на вечеринке.       — Он понравился тебе?       — Он именно тот, — говорит она. — Ну, я ему еще не сказала этого.       — Хорошо, — говорит Эмма. — Потому что обычно такая информация заставляет людей паниковать.       Мэри Маргарет смеется, смех высокий, мелодичный и пьяный.       — Но я все еще люблю тебя больше всех, детка, — говорит она, уткнувшись в плечо блондинки.       На самом деле Эмма на год старше соседки, но в их дружбе Мэри Маргарет выполняет роль «мамочки». Они начинают засыпать, свернувшись рядом на диване под звуки мультика «Малифисента». Впервые Эмма не чувствует желания отстраниться и быть самой по себе.

***

      Она пришла к дому Реджины на следующий день после работы и постучала в дверь. Ей пришлось ждать чуть дольше обычного. Она успевает подумать, что пора уходить, когда Реджина все-таки открывает дверь. Ощущение, что брюнетка проводила пальцами по волосам слишком часто, на губах помада, но слегка размазана.       — Эмма, — говорит она измотано и виновато. — Я совсем забыла.       — Хэй, — Эмма неловко перебирает пальцы рук. — Если сейчас неподходящее время, я могу прийти в другой раз.       — Нет, нет, — торопливо отвечает Реджина, и она слышит голос позади, сладкий, но с металлическим оттенком.       — Кто там, дорогая? — женщина появилась за спиной Реджины. Она очень ухожена, одета в черный брючный костюм, идеально уложенные каштановые волосы и яркая кроваво-красная помада.       — Эмма, — говорит Реджина, подавленность, которую Эмма не слышала прежде, звучит в ее голосе, — познакомься, Кора Миллс. Мама, это моя подруга — Эмма Свон. — Она повернулась к маме. — Ты можешь вернуться в библиотеку, я буду совсем скоро.        Кора Миллс игнорирует дочь и скользит мимо нее.       — Мисс Свон, — говорит она. — Реджина никогда не упоминала вас. - Кора протягивает руку, и Эмма пожимает ее в ответ, рука женщины холодная и сухая. Эмме кажется, что она пожимает руку трупу. — Даже не могу представить почему.       Она осматривает блондинку с ног до головы. Ехидно и холодно она смотрит как Эмма жалко сжимается в видавшей всякое куртке, которую та носила с семнадцати лет.       — Мама, пожалуйста, будь вежлива, — говорит Реджина и обессилено смотрит на Эмму, которая отдала бы все, чтобы ей помочь.       — Заметь, — говорит Кора критически оглядывая дочь, — ты могла бы одеться и поприличнее.       На Реджине привычная одежда в которой она пишет — леггинсы и длинный кардиган, края которого она сжимает, чтобы плотнее укутаться в него.       — Если бы я знала, что ты придешь… — говорит Реджина, а затем обращается к блондинке. — Эмма, Генри в гостиной. Как на счет того, чтобы присоединиться к нему? Он очень хочет тебя увидеть.        Эмма с благодарностью проскальзывает мимо Реджины и ее матери. На заднем фоне она слышит речь Коры: «Ты могла бы столько добиться, дорогая, но у тебя появилась привычка влюбляться во второсортных людей.». Она чувствует гнев, леденящий кровь в венах. Ей хочется схватить Реджину в объятия, сделать так, чтобы она улыбалась, или двинуть кулаком в лицо Коры Миллс.       В гостиной она находит Генри, который лежит на животе, смотрит «Дора-Путешественница» и рисует, положив бумагу на книгу для удобства.       — Привет, Эмма! — радостно приветствует он ее. — Мамочка там, с бабушкой.       — Я видела их, — отвечает Эмма. — Будем смотреть Дору?       — Si! Siéntate! (Да! Садись!) — командует Генри, школьный курс испанского позволяет Эмме понять, что хочет от нее мальчик и садится рядом с ним на пол, опираясь спиной на диван. Вскоре Генри перестает рисовать и прижимается к боку Эммы.       — Мне не нравится, когда бабушка здесь, — шепчет он. — Она заставляет маму грустить.       Эмма обнимает мальчика одной рукой и прижимает к себе.       — Тогда мы должны поднять ей настроение, когда бабушка уйдет, — предлагает она. — Твоя мама любит пиццу?       — Она говорит что нет, — загадочно улыбается Генри, — но однажды приезжала Мэриан, тогда она съела шесть кусков! — Генри хихикает. — Она так объелась.       Когда Эмма час спустя слышит, что хлопнула входная дверь, она прикладывает палец к губам, обращаясь к Генри, и звонит в лучшую пиццерию Челси, а Генри тихонько смеется ей на ухо.