Кольцо с рубином

…А потом Портовая Мафия потеряла связь с Юмэно. Чуя видел, как в ужасе замер на мгновение Мори. Как побледнел Хироцу. Даже Элис как-то поутихла и стала менее требовательна в своих капризах. Испуганный шепоток «Кью бесконтролен» захлестнул всю организацию: опасность осознавали даже новички-желторотики, знавшие безумие Юмэно Кюсаку лишь понаслышке. Даже мобилизовав все поисковые отряды, они нашли лишь запись с камеры видеонаблюдения. Если верить ей, сначала все шло по плану: Юмэно подобрался к меланхоличному вражескому эсперу и даже использовал способность «Догра Магра»… А потом заверещал от ужаса. И, видит Бог, Чуя не хотел узнать, что заставило испугаться этого безумца. С того дня все способные стоять на ногах мафиози рыскали в поисках пропавшего Юмэно. Его разрушительная сила была весомым козырем в руках опытного игрока. Но его след терялся на набережной, будто он и его похититель, Лавкрафт, исчезли в морской пучине. Все ждали беды — и особенно Портовая Мафия, еще не оправившаяся от пленения одного из членов Исполнительного Комитета. Они были готовы в любой момент отразить нападение, но к такому нельзя было быть готовым до конца. Такие погожие деньки выпадали редко, в притихшую Йокогаму пришла теплая осень. Чуя обходил владельцев попрошаек, собирая дань с работорговцев, когда заметил на щеке случайного прохожего след от ладони. Его обдал ледяной ужас: он видел, на что способны проклятые Юмэно люди. Звонок Мори последовал незамедлительно. Пока способность не вступила в полную силу, пока никто ничего не заметил… Когда Чуя подоспел к своим, Черные Ящерицы уже успели перекрыть шоссе. — Держите дороги до последнего! — рявкнул на подчиненных Чуя. — Стреляйте по всем, кто посмеет приблизится или атаковать! Он успел пересчитать прибывших людей: помощница Акутагавы, тройка Ящериц, с десяток рядовых не-эсперов. Негусто. Но родную кормушку нужно защищать. — Если продолжите в том же духе, все наши места для сделок будут уничтожены. Сражайтесь насмерть, это приказ босса! Следующие часы Чуя не считал. Для него они слились в единую полосу криков проклятых. В ушах стоял единственный вопль, полный злобы и отчаяния БУДЬТЕ ПРОКЛЯТЫ ПУСТЬ МИР СГОРИТ ДОТЛА НЕНАВИЖУ Обезумевшие люди истекали кровью заживо; мучимые кошмарными видениями бросались на всех вокруг бешеными собаками. Кто-то кричал «за жизнь!»; кто-то — «не убивайте, я убью вас первым». Чуя видел, как дети-с-окровавленными-глазами голыми руками разрывают своих сверстников; как жены режут мужей; друзья кидаются на друзей. Он видел, как на не-эспера из его отряда с бешеной скоростью несется безумец с ножом в руках. У одного из его подчиненных кончилась обойма, и он только начал перезаряжать пистолет-пулемет. Тупые обычные. Рванув, Чуя оттолкнул мафиози и вырубил проклятого. Услышал сбивчивую благодарность и, не дослушав до конца, отошел. Чуя не привык защищать: слишком много мороки и не приносящих выгоды волнений. Некоторые испуганные горожане иногда сами прибивались к ним, некоторых эсперы вырывали из рук проклятых (Тачихара так вообще откуда-то притащил младенца в коляске). Чуя недовольно цыкал, но пускал обычных на оцепленную автостраду. Они даже не поняли, когда все закончилось. Просто проклятые затихли, содрогаясь плачем. Просто мафиози стало некого убивать. Просто Йокогама, задыхающаяся от дыма вспыхнувших пожаров безумия, внезапно замолкла. В этой могильной тишине надрывался плачем младенец. Рядом с коляской стояла Хигути, задумчиво рассматривая ребенка. — А ведь черта с два найдутся его родственники… — проронила она печально. Плакальщица хренова. Но в чем-то помощница Акутагавы была права: после этого кровавого дня приюты и трущобы наполнятся сиротами. Чуя сплюнул в сторону. И ведь оправдания нет: просто крупные хищники не поделили охотничьи угодья. А простые не-эсперы, многие из которых даже не были в курсе, за что пострадали, лишились жизни. И кто знает, сколько ещё могло погибнуть, если бы проклятие не обнулили. Способность Дазая была опасной для его противников — но спасительной для общества. И проходя мимо изувеченных трупов к своей машине, Чуя не мог решить, рад ли он, что в Йокогаме есть эспер с такими силами. Воняло гарью и начавшими гнить от жары трупами. Где-то раздавались всхлипы, некоторые кричали от отчаяния — как мужчина, повстречавшийся Чуе. Он бился головой об асфальт и шептал молитву окровавленными губами. Безумец из выживших проклятых. Таким больше нет места в обществе — сохранившиеся крупицы разума трепещут от осознания совершенного. Чуя раздумывал, не побыть ли добреньким и не прервать мучения этого сумасшедшего. Он уже потянулся было к ножу, чтобы милосердно перерезать глотку несчастному, когда его чувствительно толкнули в спину. — Сегодня в «Браме» наливают со скидкой, — вместо извинений произнес задевший его бродяга. Судя по виду: не пострадавший от проклятия, но шокированный происходящим. — Говорят, даже что-то экзотическое завезли. Вот оно. Наконец. Бездомный уже скрылся на соседней улице, а Чуя мысленно порадовался, что не успел наорать на него. Обернувшись к безумцу, он понял, что милосердие проявлять не к кому. Бедняга разбил себе череп. Холодный ветер бросил ему в лицо окровавленные листовки и, все такой же безразличный, умчался дальше. Поморщившись, Чуя перешагнул через труп. Что же, до «Брамы» тут было недалеко — всего пара кварталов. Можно было и заскочить, на дешевую выпивку-то. Дороги были перекрыты, а открытые — разрушенные до неузнаваемости. По пути тут и там валялось оружие, матерящиеся копы оттаскивали живых от мертвецов, а трупы забирали в переполненные морги. Чуя знал: там, на всех выставленных Мафией блок-постах работали такие же чистильщики, которые забирали его мертвых товарищей в штаб, чтобы попрощаться с ними по всем традициям. Неоновая вывеска «Brahma» переливалась, как и в ночь знакомства Чуи с информаторами, не тронутая разрушениями. На фоне развороченного города этот почти не затронутый безумием паб казался нездешним осколком дивного мира. «Интересно, а как там та певичка? — мысленно хмыкнул Чуя, — Небось голос сорвала от страха. Жаль-жаль… Голосок и вправду хорош». Чуя не был экспертом или критиком, но красивые вещи любил — неудивительно, что Коё увидела в нем ценителя музыки и начала просвещать тогда-еще-мальчишку Чую. Но она рассказывала о традиционных песнопениях, и это было ужасно скучно. Западные веяния нравились ему больше — а кто, как не эта Маргарет, могла хорошо исполнить иностранные композиции? Он вспомнил приятный вид декольте в алой ткани и с глумливой ухмылкой открыл дверь. Раздался тихий перезвон колокольцев. Помещение неуловимо изменилось и из паба стало больше напоминать обычное кафе. Появилось еще несколько столиков, а барная стойка, в прошлый визит Чуи разделявшая помещение на два зала, переместилась к стене. Было пусто — лишь Ральф неспешно протирал стаканы, да одинокий контрабасист копошился с инструментом на сцене. Бармен поднял усталый взгляд на Чую и вымученно улыбнулся. — А, это вы… Что же, проходите, присаживайтесь… Чуя сел перед ним. — Вы ждали кого-то еще? — настороженно спросил он. Не хватало еще схватиться с другим клиентом информатора. — Да так, мелочи, — отмахнулся Ральф. — Главное, чтобы вернулась без хвоста… Вам налить? — прервал свое бормотание он. — Есть кофе? — спросил Чуя. Он бы сейчас с радостью напился, но время только-только перевалило за полдень, и, к тому же, ему ещё нужно было отчитаться перед Мори о потерях. Двое обычных из его подразделения мертвы, эсперы отделались незначительными травмами. Ральф отставил в сторону стакан из-под виски. — Сливки? Мед? — Черный без сахара. — Принято, — беззлобно улыбнулся Ральф и отвернулся, в очередной раз спокойно открыв спину. Не то был придурком, не то уверенным, что Чуя не нападет — и никто не знал, что из этого было хуже. Когда Ральф с легким стуком поставил перед Чуей чашечку кофе, его уже начали раздражать приевшиеся звуки настраиваемого контрабаса. Он хотел хоть как-нибудь разбавить эту тишину, но Ральф опередил его. — Для начала будьте добры объяснить, что это было за безумие? Чуя изумленно поднял взгляд на бармена — какова наглость! Ральф скрестил руки на груди и склонил голову чуть набок, ожидая ответа. И выглядело это настолько комично, что Чуя не удержался и фыркнул. — Вы тоже можете чего-то не знать? — хмыкнул он. — Я отвечу. Гильдия запустила машину убийств… Хлопнула дверь. Усталый женский голос закончил фразу за него. — …И если бы не Детективы, мы все тут были трупаками… Мы сегодня не работаем из-за ЧП, разве нет? На стул рядом с Чуей бухнулась женщина в драных левайсах и без косметики — полная небрежность, ни капли привлекательности, ноль женственности. Незнакомка перевела взгляд на Чую. Немного поколебалась, а после заявила: — О, а я вас помню. Сэр Портовая Мафия, верно? — она улыбнулась, обнажив ровные ряды крупных отбеленных зубов. Типичная глуповатая иностранка. — У меня есть для вас хорошие новости. Эта женщина легко афишировала свою личность, даже зная, кто он такой. Это подозрительно: общительные люди легко предают. Она положила свою сумку на барную стойку и начала копаться в ней. — Все-таки достала? — спросил бармен, не сводя с нее взгляда. — Да-да… Я переждала катастрофу на корабле. Повезло, что не сожрали — или что там эти твари делали? — но мне срочно нужно наклюкаться и забыть этот хаос. — Что ты хочешь выпить? — устало спросил Ральф. Неужели эта информаторша часто капризничает? — Путаешь понятия, Уолдо. Не просто выпить, а надраться. Чуя наблюдал за этим разговором с несвойственным ему скептицизмом. Его мысли грела лежавшая дома непочатая бутылка коньяка, но будь он женщиной, он бы постеснялся требовать у работодателя выпивку, да еще и в присутствии незнакомого мужчины. — Я бы за такое сжег* — негромко сказал на английском Чуя бармену. — Прости, красавчик, но я замужем за сценой, — тут же отреагировала на японском незнакомка. — К счастью, мы живем в современном обществе, а не в том ужасе, в котором жила типичная женщина в девятнадцатом веке. Ральф развел руками, непонятно перед кем извиняясь. Эта женщина не только перебивала, но и совершенно беззастенчиво — недопустимо для приличной японки! — нахально рассматривала Чую. Его мучало ощущение дежа-вю: эта незнакомка знала, откуда он, но Чуя никак не мог ее вспомнить. И голос — будто обещающий что-то, с легкой хрипотцой — голос был ему знаком. Он вглядывался в эти не самые изящные европейские черты лица и никак не мог вспомнить, откуда её знает. — Переходя к делу… — вытащила она из сумки несколько сложенных листов бумаги. Чуя удовлетворенно заметил, что её руки мелко дрожали, а сама она, при всем своем бахвальстве, нет-нет, но бросала взгляд на дверь. Она боялась, что проклятие снова ляжет на город и сошедшие с ума люди вновь начнут кромсать всё, что видят. Женщина расправила бумагу с напечатанным английским текстом и положила её на барную стойку. Она откинулась на спинку крутящегося стула с высокими ножками, повернулась лицом к Чуе. — Лорд Фицджеральд не настроен жертвовать своими людьми. Он хочет покончить с Йокогамой, — она закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди. Полностью закрытая поза; ни капли доверия. Ральф перехватил бумаги. Вчитался. Устало потер переносицу.  — Это чрезвычайный план, разрушительный, как бомбы над Хиросимой и Нагасаки… — Говори проще, — внезапно огрызнулась она. — Всему городу пиздец. И нам с тобой тоже. Чуя увидел, как она, чуть отвернувшись, потерла висок и негромко запричитала от боли (?). Мигрени? Или пытается вызвать жалость? Женщина подняла на него прожигающий взгляд и, устало вздохнув, кивком головы показала на бумаги в руках у Ральфа. — Там координаты, где держат Кью. Вообще-то вы должны бы заплатить нам за эти данные, но мы в одной лодке. У нас же под баром нет бомбоубежища, а, Уолдо? — Ральф отмахнулся от неудачной шутки. — Его сторожат Стейнбек и Лавкрафт. Джон приятный парень, трудяжка… — Подожди, это тот, с которым мы пили у Луизы? — Чуя увидел, как так и не оторвавшийся от чтения Ральф с интересом повернулся к ним. — Он самый. Помнишь, все ходил, в лицо заглядывал?.. Так вот, а Говард — истинный монстр, — она экспрессивно подалась вперед, к Чуе, и быстро зашептала, захлебываясь собственным дыханием. — Эта тварь выжила даже после столкновения с грузовиком. Он… он не человек. Чуя не удержался от смешка. Да уж, эта испуганная женщина даже не подозревала об эсперах. Ральф хитро заставил работать её на себя, открыв лишь только часть правды. Она не знала ровным счетом ничего — так, мелкая сошка, возомнившая себя кем-то важным. Самонадеянная и назойливая. Чуя допил кофе (а из Ральфа ничего такой бариста) и с интересом ждал, чем же закончится этот спектакль. Наконец Ральф перехватил его взгляд и протянул бумаги, предложив сделать ксерокопию и красиво оформить. Чуя с усмешкой отмахнулся и положил сложенные вчетверо листы во внутренний карман пальто — он и так потратил кучу времени, выслушивая пререкания этих двоих. — Благодарю за сотрудничество, — приподнял шляпу, прощаясь. — Вам спасибо, — протянула ему руку для рукопожатия женщина. При всей её внешней расхлябанности, ладошка у неё оказалась на удивление мягкой и ухоженной. Ральф просто уважительно кивнул Чуе вслед и начал искать что-то в мобильнике. Уходя, Чуя слышал, как иностранцы снова зашлись в негромкой словесной перепалке. Контрабасист наконец-то перестал мучать свой инструмент. На улицу уже начали выползать оклемавшиеся после катастрофы люди, испуганно жмущиеся к стенам домов. Чуе не нравилось, что приходилось приходить к этим на голову больным информаторам. В следующий раз (если он, конечно, будет) нужно было расспросить эту женщину, откуда у неё данные по Гильдии. Какая-то мысль билась на задворках его сознания, картинка не складывалась в единое целое. «Почему она называла его не Ральфом?» — задумался Чуя. Даже если Ральф Эмерсон — подставное имя, то откуда мелкой крысе знать его другие имена? Если это заговор, то почему они так глупо просчитались? Чуя тряхнул головой — не может быть всё так просто! Он решил обдумать всё позже, а пока торопливо нажал на педаль газа: следовало заскочить в штаб и отчитаться перед Мори о потерях. …а потери были. Нахмуренный Чуя прошел между перебинтованных раненных. Вон с тем он был на западе, этот участвовал в первом задержании Юмэно, тот прикрыл его в прошлой резне. Страшное зрелище: люди с заражением крови, укусами, ножевыми и огнестрельными ранениями… многие с жутчайшими ожогами от взрывов, охвативших Йокогаму. Кто-то окликнул его по имени. Обернувшись, Чуя увидел ковыляющего к нему обычного со сломанной рукой. Чуе не нужно было помнить всех людей из своего отряда по именам, но он старался запомнить тех, кто продержался хотя бы пару месяцев — к счастью, таких было немного. Он вспомнил: пистолет-пулемет; бывший сицилийский гангстер, кажется, даже с титулом — барон или герцог, что-то в этом роде; появился пару лет назад; по меркам отряда Чуи — ветеран. Как там его… Джованни Оссоли? — Хотел поблагодарить за спасение, — дружелюбно улыбнулся Джованни, — я слышал, вы любите антикварные вещи? Кто бы мог сказать такой бред? Наверняка Коё где-то ляпнула. Тем временем Джованни протянул Чуе серебряные часы на цепочке. На крышке был аккуратный вензель английской Т. — Дорогая вещица, — пояснил он, — видала много интересных историй. Возьмите, я настаиваю. Чуя попытался отказаться, но Джованни упрямо пытался всучить их ему. Он был болезненно-бледным. Чуя подозревал, что эта щедрость и желание отблагодарить за спасение — плод лихорадки и потери крови. Краем глаза раненый заметил приближающегося врача. Дернулся, и все-таки сунул часы в руки Чуе, обдав холодом от обручального кольца на левой руке. Чуя собрался отчитать подчиненного за нарушение субординации, но Джованни заявил, что ненавидит быть должным — в особенности начальству — и решительно развернулся, поморщившись от боли в забинтованной руке. Чуя недовольно цыкнул в спину своенравному подчиненному и сунул часы во внутренний карман. Вернет, когда отпустит лихорадка. Рядом с раненными запаковывали в мешки мертвых. Вглядевшись в лица, Чуя пытался разглядеть знакомых (нашел двоих из своего отряда); снял шляпу, выражая солидарность семьям и друзьям погибших. К нему бесшумно подошел Мори. Он был жутким человеком: и дело даже не в акульем безразличии. — Количество жертв? — Восемнадцать непосредственно наших, — отчитался Чуя. — Вместе с жертвами подконтрольных организаций почти сотня. Мори молча покачал головой. Чуя подозревал, что он уже высчитывает подчиненный строгой логике план облавы на Гильдию — иначе и быть не могло. Благо, он уже отдал ему данные по Юмэно. — Не хотелось бы говорить, но… Если бы Дазай не нейтрализовал проклятие куклы, жертв могло быть раз в десять больше. Мори устало прикрыл глаза. — Мне, как боссу, стыдно перед моим предшественником. Ещё и этот снайпер... На кого бы он ни работал, у него есть зуб на нас, — вздохнул он. Чуя слышал, нет — знал, что когда дуэт Соукоку еще существовал, Мори боялся смерти. Боялся, что его прирежет Дазай. И в этом было что-то ироничное, поскольку Чуя верил, что бояться следует кого угодно, но только не Дазая. Этого ублюдка можно было обожать, любить, считать учителем или напарником, но бояться нельзя было не в коем случае — почует страх и разорвет на кусочки. Чуя предпочитал ненавидеть. Это темное чувство было его сутью, привитым ещё сестрицей Коё. За их спинами раздались шаги и тихий шелест юкаты. Легка на поминок. — О, Коё-кун! — оживился Мори. Коё выглядела вымотанной, но на ней не было ни следа пыток. Предала вслед за своей любимицей? — Дазай выгнал меня из Детективного Агентства, — пожаловалась она. — Сказал, что содержать заключенного бессмысленно и, к тому же, очень дорого. Чтобы отработать своё содержание, я пришла передать сообщение. Похоже, что директор Детективного Агентства приглашает вас на чайную церемонию. Чуя изумленно замер. Невозможно идти на переговоры с извечными врагами, в чьих рядах уже двое предателей… но Мори, пусть и выглядел удивленным, принял приглашение. Охота на Гильдию началась. И возвращение Юмэно было лишь первым действием.