Кольцо с рубином

Чуя не запомнил, с кем столкнулся в коридоре. Его мысли крутились вокруг того, что он, вероятно, уже потерял последнюю зацепку к смерти Джованни. Человека, который попросил его позаботиться обо всем. На подземных этажах дышать тяжело. Земля давила со всех сторон, и даже широкие коридоры казались душными. Он проходил мимо стены с прикрепленными кандалами. В неверном красноватом цвете можно разглядеть темные пятна — когда-то любимое рабочее место Дазая. Маргарет здесь не было. Значит, Мори ещё не записал её в смертники. Это радовало. Кто вы? Кем приходитесь погибшему? Где ваш сообщник? Он нашел маленькую комнатку с односторонним зеркалом во всю стену. Человек в сером пиджаке внимательно следил за происходящим, аппаратура писала допрос, на столе рядом лежали личные вещи Маргарет. — …да пошли вы. Ленты Расёмона ползли по полу, тянулись через стол, обшаривали пространство слепыми щупальцами; обвивали ноги и запястья взъерошенной Маргарет, готовые мгновенно сжаться, распороть кожу, раскрошить кости. Чуя пристально смотрел на неё, утопленную не только грузом случившегося, но и твердыми руками пыточников. Он представлял, как сейчас жжется её горло и пазухи. Не смертельно, но больно. На левой руке расплылась фиолетово-черная гематома от неаккуратной инъекции. Мокрые волосы слиплись, скованные наручниками руки лежали на столе, злобно сжатые в кулаки. Загнанная крыса, которая не побрезгует ничем. — Знаешь, дитя, — отвратительно менторским голосом учительницы начальных классов говорила Маргарет, глядя в восковое лицо Акутагавы. — Когда-нибудь у тебя закончатся вопросы. Правда. Ты утолишь свою жажду ответов. А пока дай мне попить. — На чьей вы стороне? — Господи, просто позовите Накахару. Он знает, кто я. Да принесите уже воду! Холод сквозил в каждой фразе. И это подчеркнуто-непривычное «Накахара» резануло ухо. Лишь в конце голос подвел её, сорвавшись. Что же, Чуя мог дать ей минутную передышку. Он на выдохе коротко отослал серого пиджака. Взгляд невольно зацепился за мигнувший входящим сообщением телефон. — Дайте ей воды. — Но… — Дайте. Маргарет пила так нетерпеливо, что закашлялась, и Чуе было почти больно на это смотреть. Почти. — На кого вы работали до этого? — Чужая оценка не сделает тебя сверхчеловеком, — совершенно нелогично ответила Маргарет, и Чуя понял: знает, на что давить; рискует, но пытается перестроить ситуацию под себя. Чуя взял в руки её телефон. — Не увиливайте. Ещё один повод уважать, много ли найдётся пленников, способных не удариться в крик ужаса, на своей шкуре почувствовав великолепие Акутагавы? Три непросмотренных сообщения. — Твоё сознание не переживёт тотального просветления, ты не уйдёшь в нирвану. У тебя закончатся вопросы. А с ними — и вера. «позвони как освободишься» — два с лишним часа назад от Генри. «Есть места на корабле. Мне бронировать или вы пас? Инструктора про тебя вспоминают.» — от контакта, обозначенного как «тюлень нырялка» «Вытащить?» — только что. Вместо цифр в строке определения номера насмешливо-неопределенно светились черные квадраты █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ Севшая напротив Маргарет Хигучи приняла максимально открытую позу и дружелюбно улыбнулась. Чуя подумал, что это к лучшему: лучше Хигучи с её неясными методами, чем отошедший к стене Акутагава с оставшейся в наследство привычкой вырезать неугодным сердца. Она наклонила голову, заинтересованно подалась вперед. — Тогда другой вопрос, — сказала Хигучи. — Представьте классический детектив. В этом жанре много героев-клише. Куча шаблонов. Кем бы вы были? Самим сыщиком? Владелицей особняка? Дворецким? Чуя не очень понимал, зачем Хигучи задала этот вопрос. А, впрочем, её вечно посылают куда-то шпионить, кому, как не Ичиё знать, на чем обычно прокалываются лгуны. Маргарет затихла. — Шлюхой-горничной, — ответила так, словно долго думала над этим вопросом. — Ничего полезного бы не сказала, но потратила время и всё запутала. А ещё я чертовски хороша собой, — наигранно театрального провозгласила она, подмигивая ощерившемуся Акутагаве. — Вы так намекаете, что от вас ничего не дождешься без… крайних мер? — максимально корректно спросила Хигучи. В этот момент Чуя подумал, что ассистенткой Акутагавы Мори назначил её не просто так. Она только положила руки на стол, а взгляд Маргарет уже стал затравленным. У Чуи у самого бежали мурашки: он не знал, что может учудить старающаяся угодить семпаю Хигучи. — Ой, брось, детка, — попыталась реабилитироваться Маргарет. — Ты же не женщина в девятнадцатом… — Не смейте произносить эту фразу, — понизил голос Акутагава. Весь его вид обещал проблемы. — Суть способности? Маргарет захохотала. — О, ужасная. Скольких она убила… Ленты Расёмона скользнули к незащищенному горлу. У Чуи похолодело в груди; кафельный пол покрылся вязью мелких трещинок. Он одернул себя, сжав кулаки — не хватало еще ненароком похоронить их всех под землей. Его обуревало дичайшее любопытство и ещё какое-то темное чувство, похожее на обиду. — Блефую, конечно. Клише-фразочка не означает наличие способности. На самом деле, если все так же мыслить шаблонами, — затараторила Маргарет, стараясь оказаться как можно дальше от застывшего в воздухе Расёмона. — Я бы оказалась маленьким якобы привидением на отшибе, которого боятся люди, — она пододвинулась к Хигучи, пытаясь найти у неё поддержку. — Хотя, на самом деле, эти самые люди пугают маленького человечка на холме до дрожи. Только это тайна. — Чего же ты боишься? — задумчиво спросила Хигучи, нарочно достав и прокрутив между пальцев плоскогубцы. Маргарет замотала головой. — Не надо… — О, так вы знаете, к чему я клоню? — во все зубы улыбнулась Хигучи под одобрительный смешок Акутагавы. Чую пробрала нервная дрожь: не поймешь, кто из них страшней, от чьих пыток быстрее вырубишься. — Кто убил нашего человека? — Снайпер, вероятно. — Конкретней? — Да откуда мне знать?! Может, наемный, может, Гильдия прощается, может кто ещё долг возвращает. — Ну же, вы работаете на нас, просто делайте свое дело. Чуя хмыкнул, думая, что условия отличаются от оговоренных договором. Маргарет, кажется, тоже понимала, что лучше не качать права. Перевела взгляд с Хигучи на Акутагаву. — Месть. Многие наемники были под военными трибуналами… не одной страны. Вы перерезали сбежавших от суда. Остальные вышли. До правительства им не добраться — тогда кого они выберут целью?.. — Значит, это последние Имитаторы? — Последний. Один человек. — В одиночку такое не провернуть. Маргарет рвано дернула плечом и отвела взгляд. — Мы работали над такой версией. — Кто вам помогал? Хигучи хитрая, спрашивает об одном и том же разными словами. Пыталась запутать, найти несостыковку в показаниях. Возможно, она даже опасней Акутагавы — подумал Чуя. А еще он подумал, что нужно внимательно за ней следить. Кто знает, в кого она превратится, поднабравшись опыта и заматерев. — Вы должны знать мое начальство, — отчеканила Маргарет. — Оно мертво, — зло блефовал Акутагава. Что удивительно, Хигучи кинула на него рассерженный взгляд, но тут же спрятала его, боясь быть обнаруженной. Маргарет вскинула голову со стремительно пустеющим взглядом. — Как?.. — вот и все, на что её хватило. Чуя почти услышал, как у неё что-то надломилось внутри. Фатальный удар. — Три пули в грудь и сломанная челюсть, вам ли не знать. Так с кем вы работаете? На допросах все почему-то уверены, что мелкие детали ничего не значат, что уж они-то этого дела никак не касаются, значит, рассказывать нечего. Все думают, что их отношения с людьми ни на что не влияют, но только они и влияют! Убийства и самоубийства не случаются сами по себе, это результат взаимодействия людей. К примеру, если убита женщина, у которой был муж, легко догадаться, на кого в первую очередь упадет подозрение, и какую роль здесь играют их взаимоотношения. Но нет, все так боятся приоткрыть завесу своей личной жизни, чтобы ни в коем случае не показать чуть больше, чем надо, ведь это всем так интересно… Хотя в данной ситуации Чуе и вправду было интересно. — С наемниками. Только трое знали обо всем, — сказала Маргарет. — Ральф Уолдо Эмерсон, Генри Дэвид Торо и… и я. — Вы? — Просто я. Акутагава дернулся вперед, протыкая сталью взгляда. Расёмон собрался в единый острый нож, шипящей змеей подобрался к животу. — «Просто вы»? Полное имя. Силы иссякли. Пленница опустила взгляд, проигрывая маленькую дуэль и шумно выдыхая. Под ребра залезло мерзкое щупальце дурного предчувствия. Где-то в районе солнечного сплетения. Даже немного тошно. Немного, но достаточно сильно, чтобы насторожиться и приглядеться к происходящему. Оно ему однозначно не нравилось. — Не хочешь — не отвечай. Хотя это тоже ответ. Несомненно, Хигучи чем-то цепляла. Она не угрожала, но каким-то шестым чувством становилось понятно, что если оставить вопрос без ответа, будет только хуже. Придумает что-то далекое от правды, заставит принять за истину, а потом проблем не оберешься. Впрочем, Чуя не понимал, отчего бы не назвать свое имя (если оно не подставное — обожгла случайная мысль). — А что мне лучше делать? — Говорить правду. — Правду тоже можно говорить по-разному. Вам ли не знать. Я — это я. И мое имя вам известно. Прежде чем ей снова задали вопрос, Маргарет извернулась, заглянула в лицо Акутагаве и зло спросила: — Эй. Твой Бог тоже оказался предателем? Треклятый однозначный намек. Откуда она вообще знает о Дазае?! У Акутагавы будто переключили тумблер внутри. И если до этого он больше давил психологически, одним своим присутствием убивая волю к жизни, то теперь он сорвался. Маргарет закричала, срываясь на визг. На тончайших порезах бисеринками выступила кровь; спустя мгновение кожа распоролась Расёмоном. Голодный зверь переполз на предплечья, за ними к пальцам через запястья, впиваясь всё глубже, легко обнажая жилы и поблескивающее мясо, огибая сосуды. Акутагава ненавидел грязь. Кровь вытекала по очерченным руслам, язвы на всём, чего он коснулся. Сквозь шум в ушах Чуя услышал команду прекратить насилие. Снял палец с кнопки включения микрофона и только после этого осознал, что приказывал он сам. Маргарет рыскала взглядом по комнате, пыталась отыскать динамик, камеру, что-нибудь, не зная, откуда ведется наблюдение. Акутагава дал ей подсказку, зыркнув в сторону зеркала, и — Чуя почувствовал — мечтая добраться до его горла сквозь бронированное стекло. Расёмон скрылся в плаще, и только неверные тени под столом подрагивали разозленной змеей. Рюноске поджал губы, цепко следя за приходящей в себя Маргарет. У той слезы боли на глазах, прокушенные сдерживаемым криком губы и надвигающаяся истерика. Она уродливо скорчилась. В единый ручей сливались полоски ржавой крови. Она так и не разобралась, куда смотреть и кого молить о пощаде. В комнату зашла Коё и спокойно положила руку на плечо Чуе. Тот вздрогнул, переводя взгляд на неё. Машинально спрятал в кармане чужой телефон. — Пусть посидит в одиночке. Так сказал Мори-сан, — она смотрела сквозь стекло на вышедшего из себя Акутагаву, которого сдерживало лишь незримое присутствие членов Исполнительного комитета. Одиночная камера — это край. Дальше только настенные цепи и колодец за чертой города. — Я позабочусь о первой помощи, — сказала Коё, не сводя глаз с происходящего. Чуя обернулся и залип на собравшуюся у ног Маргарет лужицу крови. Раны не смертельные, но болезненные — не пошевелиться. И наверняка останутся следы на самых видных местах. Акутагава остановился только из-за приказа. Еще чуть-чуть, и была бы ходячим анатомическим пособием. Почти освежевана на месте. Черт знает, чем её накачали, но Фуллер ещё была в сознании. Обхватила живот, которым ударилась об стол, пытаясь свернуться калачом и скрыться от настигающего зверя. — Даже добить не можешь, — прошипела она. Это стало последней каплей. Только оклик Коё заставил Акутагаву остановиться — вместо головы Расёмон прошил искореженную ладонь насквозь, провернулся, раздирая рану. Маргарет взвыла нечеловеческим голосом и наконец потеряла сознание от боли. Хигучи вылетела из комнаты, еле поспевая за нахмуренным Рюноске, который транслировал всему миру нерастраченную ненависть. — Займись трупом, — наконец сказала Коё. А взгляд у неё был такой сочувственно-усталый, как у ветерана, который видит рядом с собой растерянного новобранца и не знает, чем ему помочь. — Все-таки это был один из людей Акутагавы. Чуя замедленно кивнул, не сразу осознав приказ. Он заставил себя отвести взгляд от безвольно упавшей на стол головы и заметил в стороне черно-рыжий перфоратор с весьма однозначно запачканным сверлом. Внутри на место горькой безысходности поднималась холодная ярость. — Как он мог быть в двух местах одновременно? — сипло спросил он, стараясь принять самый безразличный вид. Мысль на краю сознания не давала ему покоя. Мозг пытался переключится с единственно-важного вопроса на побочные. — Я же сказала: камеры были сломаны. Нельзя сказать, когда это произошло. Иди уже, правда. Тебя там ждут. Тупик. Чуя сжал зубы и сосредоточился. Чувство, будто кто-то держал его за крепкий поводок. Или за загривок, как котёнка.