Кольцо с рубином

В голове Чуи сложился четкий план действий. Сначала разобраться с подозрительной фирмой, потом к Коё — она плохого не посоветует, а после к информаторам. Разбираться. Внутри у него так и зудело желание сразу же рвануть в «Браму» и выбить силой всю правду из Ральфа или Генри — всё равно, кто под руку попадется — но искусственно привитая осторожность и непонятное ему самому желание оттянуть неизбежное привели к соседнему небоскребу (который также находился во владении одной из подставных компаний Мори — босс решил отмывать деньги через аренду). На улице шел дождь. Тучи такие, что ни единого просвета. Асфальт весь в лужах, а в них отражался свет фар проезжающих автомобилей. Создавалось впечатление, будто и вода, и земля под ней горели. Чуя подумал, что стоило взять зонт, но это заняло бы лишнее время, а ему было откровенно лень подниматься обратно к себе или делать крюк до машины на подземном паркинге. Подняв воротник пальто, он отправился в соседнее здание. Ему следовало бы заподозрить неладное ещё в тот момент, когда он заметил несколько машин с государственными номерами - одна была за углом, заметить можно только когда отойдешь немного от здания, а вторую припарковали у самого входа в соседний небоскреб. Но Чуя предпочел не придавать этому значения - это могли быть гости Мори. На КПП сидели незнакомые парни. Ожидаемо. Тех, кто был здесь во время стрельбы, наверняка уволили… или Мори решил наказать их за то, что проглядели снайпера. В любом случае, вряд ли с той роковой ночи они снова появлялись здесь. Чую пропустили без проблем — похоже, у них были данные на людей, которых нужно впускать без вопросов. Он прошел по своему старому маршруту, вновь прокручивая в голове произошедшее. Какая-то идея, впервые появившаяся после смерти Джованни, крутилась у него в голове, не оформляясь во что-то конкретное. Откуда информаторы получили точные данные о местонахождении Стейнбека и Лавкрафта? Мог ли это быть сговор с Гильдией? Как им удавалось так долго просуществовать без «крыши» — неужели до этого их покрывало правительство или Агентство?.. Додумать свою теорию заговора всех против всех Чуя не успел, потому что перешагнул порог злосчастного офиса Cape Code и сосредоточился на реальности. К его удивлению, контора была не липовой - тут на самом деле работали люди. Они что-то печатали, одна девушка консультировала кого-то по телефону, другая пила воду у кулера. Честно признаться, Чуя надеялся на какую-нибудь злобную секту или штаб остатков Имитаторов. И почему мироздание не могло над ним сжалится и предоставить таких людей, по которым сразу видно, что они против него, а значит, им можно бить рожи? Он вошел в офис. В то же мгновение распахнулась дверь в кабинет местного начальства. Оттуда вышла молодая женщина, что-то живо рассказывающая мужчине в очках. Тот остановился, разглядывая Чую. Его спутница заметила, что её не слушают, и тоже обернулась на Чую. — Простите, у нас министерская проверка, мы обзвонили всех клиентов, которым было назначено на сегодня. Вы перепутали время? — Нет, думаю, я как раз вовремя, — негромко ответил Чуя, рассматривая человека напротив. Внутри поднималось холодное бешенство, Чуя сделал шаг вперед. — Ох, похоже, арендодатели тоже решили устроить проверку? — поправил очки мужчина. За его спиной появились телохранители. — Да, именно так… Сакагучи-кун, — сквозь зубы пробурчал Чуя, чувствуя стыд за принятую подачку. Насколько он знал, с Анго ходят первоклассные боевые эсперы. Ввязываться в драку сейчас было себе дороже — Мори потом сам сдерет с него три шкуры за это. И ведь не объяснишь, что наглый предатель посмел заявиться на их территорию и всем своим видом практически умолял избить себя. — Сэкономлю тебе время. С документами всё чисто, если тебе это интересно, — продолжил Анго. Он приподнял уголки губ. Когда Анго улыбался, он был похож на благовоспитанную акулу, по выражению лица которой было невозможно понять, поела ли она уже или собирается тобой подкрепиться. — Удивительно чистая фирма, я проверил всё и не нашел ни единого отступления от правил. А ты сам знаешь, как я отношусь к своей работе, Накахара-кун. — Да, я помню, что ты тот еще засранец-трудоголик… но лучше перепроверю сам. Начальство мне доверяет, сам понимаешь. — Я бы не стал так надеяться на его доверие. Оно понимает, что любой может уволится и уйти. Что же, — Анго передал в руки стоящей рядом женщины какую-то папку. — Спасибо за экскурсию, вы прекрасно работаете. Стране нужно больше таких старательных предпринимателей. Я отрекомендую вас. — Благодарю. До свидания, Сакагучи-сан. Анго кивнул, молчаливые сотрудники службы безопасности тенями следовали за ним. В руках у одного был здоровенный кейс. Анго чуть замедлил шаг возле Чуи. — Надеюсь, что кроме Гильдии у вас нет проблем. До свидания, Накахара-кун. — Пока, — прошипел в ответ Чуя. Вот же он, издевается, стоит прямо перед ним, но чертово перемирие, трехсторонний договор с Агентством и правительством ещё в силе. Оставалось только делать вид, что он рад старому знакомому Дазая, хотя очень хотелось прикопать его где-нибудь за городом. Но нет, Чуя стерпел, задавил в себе это желание, пока предатель вместе со своими помощниками уходил так спокойно, будто из родного министерства. Оставшаяся перед ним женщина — похоже, начальница — болезненно-внимательно рассматривала его. — Как я ранее сказал, я от владельцев этого здания. Из-за некоторых слухов было решено провести внеплановую проверку. Она поверила Чуе только после того, как он показал удостоверение (Чуя мысленно поблагодарил Коё, которая все-таки уговорила его сделать документы представителя компании), но всё равно смерила его подозрительным взглядом. И — как и сказал чертов Анго — всё на самом деле было идеально чисто. Ну не могло всё быть _настолько_ добропорядочно и законопослушно! Даже налоги выплачивались в одни и те же даты на протяжении уже нескольких лет. И всё это он уже видел тогда, в ночь стрельбы. Единственное, что он не видел до этого — подробности работы с иностранцами. Этим он и решил заняться. Достав папку, демонстративно начал просматривать материалы по тем делам. К его сожалению, никто в офисе не проявил никакого беспокойства. Сотрудничество с мелкой конторкой, зарегистрированной на имя некого Тимоти Ф… Ничего такого, что заслуживало внимания. — Впервые вижу, чтобы две проверки были в один день, — внезапно сказала девушка, делающая себе капсульный кофе. — Про предыдущего ходит слушок, что он отличный юрист, а вы?.. — Магистр черного и белого права, — мрачно усмехнулся Чуя. В чем-то это даже было правдой. — Я проаудирую ваши души. — Брр, страшно, — поежилась девушка. — Вы же знаете, что слабых обижать нехорошо? А мы маленькая фирма… Закройте уж глаза на наши косяки, пожа-а-алуйста? — Да если бы так можно было… Напрягшийся было Чуя (он почему-то подумал, что под «слабыми» она подразумевает что-то другое) расслабился и пригрозил пожаловаться начальству за такие разговоры. Девушка тут же исчезла. У Чуи блямкнул телефон. Коё. «Приставили к «Браме» смотрящих, со свидетельницей поговорили, отпустим. Будем ловить на живца». Здесь не было больше ничего полезного. Даже если это место как-то связано с произошедшим, а не выбрано случайно, Анго наверняка захватил с собой всё интересное. А вот узнать, почему Мори вдруг решил отпустить потенциальную заложницу, стоило бы. Расписавшись в документе, удостоверяющем проведение проверки, Чуя вышел знакомым маршрутом. Мелкая противная морось заставила его ускорить шаг. Нужно было поскорее найти Коё и выяснить, что происходит. Коё он встретил через пару минут, выйдя из лифта на этаже, где располагался её кабинет. Точнее, он встретил Маргарет. Рядом с ней было два явно недружелюбных черных пиджака-охранника. Коё стояла в стороне, видимо, собираясь уходить к себе. Весь её вид был какой-то радостно-удивленный. Она приподняла тонкие брови и округлила рот буковкой «о», увидев Чую. Он приветливо кивнул ей. — Я провожу её, — коротко сказал Чуя. — Хорошо, — ответила ему Коё. Она прикрыла губы веером, приказала охранникам отойти. Чуя перехватил брошенный ему ключ от наручников. Сжав локоть Маргарет (в ответ послышалось злое шипение), он втянул её в ещё не уехавший лифт. Он отпустил её, как только за ними закрылись двери. Маргарет тут же сделала шаг в сторону от него. — Бар взят под наблюдение, — сказал Чуя. — Тебе нужна охрана. Или хотя бы свободные руки. Давай сниму? Он и сам понимал, насколько жалко звучали его оправдания. Но Чуя больше не мог позволить себе говорить правду. У него звякнул сообщением телефон, но читать он его не стал. Маргарет внимательно посмотрела на него, будто взвешивая все риски. Наконец, она медленно развернулась спиной, подставляя Чуе закованные в наручники руки. На запястьях кожа была красной, натертой металлом. Явно пыталась выкрутиться. Чуя специально затягивал происходящее, рассматривая израненные предплечья. Из-за неудобного положения было видно, как тяжело Маргарет дышит — с каждым вдохом приподнимая и опуская плечи. Почему-то невозможно было оторваться от этого зрелища, как будто если он перестанет смотреть, она перестанет дышать. Он чувствовал, как неуместны были бы слова сочувствия. Почти физически ощущал скопившуюся у неё внутри ртуть и желчь; прикоснись — отраву не смоешь с рук. Можно было представить, что это не Расёмон, а яд уже сжег всю кожу с её плеч. Он расстегнул наручники, и она сделала шаг вперед, едва услышав краткий щелчок. Сняла их она уже сама. — Не делай вид… — голос Маргарет был едва слышен, он прерывался, словно ей оказалось тяжело сосредоточится на собственных словах. — Не притворяйся, что ты на моей стороне. На вытянутой руке она протянула Чуе наручники. Он подставил руку, и она аккуратно опустила их ему в ладонь. Маргарет смотрела в одну точку и неестественно выпрямляла спину, будто боялась хоть на секунду позволить себе расслабиться. Чуя подумал, что так ей, наверное, было проще. Она могла бы причитать и убеждать его в своей невиновности. Могла бы накричать на него из-за всего того ужаса, что ей пришлось пережить. Могла бы сказать, что больше не хочет его видеть. Она могла бы бросить ему какую-нибудь грубость. Могла бы просто заплакать. Если бы она заплакала, Чуе было бы легче. По крайней мере, такое он уже проходил с другими и примерно представлял, как это пережить: обнять, поцеловать в макушку, пробормотать что-нибудь утешительное и подождать, когда ей надоест орошать слезами его костюм… Просто подождать, когда всё вокруг снова станет спокойным. Но Маргарет молчала, и Чуя не знал, что с этим делать. Она вдруг переступила на одном месте, и он понял, что ей, наверное, тяжеловато стоять после всех этих побоев. Ему показалось, что на лице у неё появились свежие ссадины, но он мог просто не заметить их в прошлый раз в полумраке камеры. Чуя подумал, что всё-таки стоило забрать из машины зонтик, отдать его Маргарет — ей ведь ещё непонятно как добираться до дома. А где она живет?.. Не в баре же, в самом деле. Или… Двери лифта открылись, и она вышла первой. Чуя одернул ощерившихся было охранников на КПП (молодцы, видимо, эту смену натренировали приглядывать не только за теми, кто входит, но и за теми, кто выходит из здания. Хорошо). Прозрачные двери автоматически раскрылись перед ними, в нос ударил влажный запах озона и проточной воды. Маргарет опустила голову, уставившись на асфальт, от которого поднимался пар, белесой завесой заволакивая всё вокруг. Чуя увидел силуэт человека, идущего к ним. Маргарет тоже заметила его, замерла на месте, но потом вздохнула полузадушено и потянулась к нему. Пальцами царапнула одежду, пытаясь уцепиться покрепче. — Воу, да ты просто космос. Пятьдесят оттенков лилового, — мрачно пошутил Генри, притягивая и укутывая её в какое-то темное пончо. — Не подкачала. «Я все разрулю!», «я все разрулю!». Круче только я. Ну-ка покаж! Зубы целы? Обхватив под подбородок, Генри приподнял лицо, которое так пыталась спрятать Маргарет и вгляделся в многочисленные кровоподтеки и синяки. — Все на месте, но некоторые шатаются… — негромко ответила она, похоже, ещё не до конца осознавая происходящее. — Я думала, что твой контракт окончен… — Ты хочешь, чтобы я кинул тебя после всего? — сипло уточнил Генри и, замолчав на мгновение, продолжил напускно-весело говорить. — Не боись, уж в боевых ранениях я про. Слету скажу, когда все пройдет и чем лучше помазюкать. — Хватит! Пусти! — истерично всхлипнула Маргарет и попыталась вывернуться. Генри подчинился команде «нет», тут же разжал пальцы. — Тю, я думал будет хуже, ты легко отделалась. Чуя мог поклясться, что Маргарет приняла это за шутку и хриплый звук, сорвавшийся с её губ, был некой пародией на смех. — А ты чего ждал? Переломанную челюсть и три пули? Между прочим, у меня могут остаться шрамы! — Ой какая стесняшка. Если останутся, мы их до Джокера подправим. Чуя знал людей такого типа. Когда они не знают, что делать, когда смятение/смущение захлестывают с головой, когда у них не заготовлена никакая реакция — они начинают нервно шутить, заполнять тишину бестолковыми фразами, в голове пытаясь отыскать единственно нужные слова. — Не люблю Джокера. Лучше куплю платье как у Пейтон Райли. Она ведь из той же серии. И Лицо со шрамом, было бы неплохо иметь такую куклу, посадить куда-нибудь на подоконник у входа. Может привлечь гиков, это хорошая отсылка, а если добавить декоративный фонтанчик — то сразу на два произведения*, как тебе идея?.. Да прекрати уже! — Маргарет отпихнула руку Генри, который пытался приподнять её волосы и осмотреть шею. Этим резким движением они, похоже, задели какое-то болезненное место, Маргарет зашипела и тихо заматерилась. — Тише-тише?.. Я же легонько, нет? Маргарет покачала головой и перевела взгляд на с интересом наблюдающего за ними Чую. Казалось, она только вспомнила про него. Не сводя с него воспаленного взгляда, она попросила: — Поехали домой. Пожалуйста. — Прошу простить, шеф, — наигранно-уважительно сказал Генри и совершенно другим тоном обратился к Маргарет. — Идем. Я тут за углом бросил машину, — он развернул её за плечи и в ответ получил болезненное мычание. — Под одеждой ещё хуже, да?.. Чуя чувствовал лишь раздражение от собственного бессилия. Отпустить? Вызвать Ящериц и задержать? Это казалось хорошей мыслью — но одновременно и предательством. Всё же Генри вышел к ним не таясь, это было бы той ещё подставой. От его брошенного вскользь отчаянного взгляда бешеной псины даже Чуе стало не по себе. Таким злобная преданность — единственный абсолют. И Чуя решил отпустить. По души информаторов, уходящих за пределы света фонарей в неверную черноту ночи, он всегда успеет прийти (а еще их лица занесены в категорию необслуживаемых в порту, поездах дальнего следования и компаниях, оказывающих услуги перевозки до аэропорта, но это уже другая история). Он решил посмотреть, что за сообщение пришло ему в лифте. Опять Коё. «Поднимись ко мне, когда закончишь. Есть разговор». Всё складывалось как нельзя лучше: ему не пришлось навязываться, он сам понадобился Коё. Её помощница в приемной вежливо поздоровалась, дежурно улыбнулась. По голосовой связи предупредила Коё, что он пришел. Только после того, как раздался голос, разрешающий его впустить, девушка позволила ему пройти. Чуя не удивлялся — жесткую муштру Коё он помнил по своему детству. — Что-то случилось, онее-сан? — Присядь, пожалуйста. Коё дружелюбно улыбнулась. Его наставница временами умела быть абсолютно потрясающей. Чуя любил её и знал, что Коё любила его. Но, поскольку по натуре ни он, ни она абсолютно не умели эту любовь показать, они стабильно грызлись пару раз в месяц. Иногда Чуя ловил себя на мысли, что все их проблемы росли из-за того, что по какой-то нелепой ошибке Мори назначил именно Коё воспитывать и обучать его, иногда — что все злоключения нынешние крылись в злоключениях детских. — Послушай. Коё говорила спокойно, но каждая её просьба невольно воспринималась как приказ. Чуя сел напротив неё, пока она что-то делала с диктофоном. Странно, что не видео. — А почему… — Не хочу светить лицом, — ответила Коё, хотя он, в общем-то, ещё и не задал вопроса. Она часто вот так угадывала, что будут делать знакомые ей люди, но старалась не демонстрировать свои умения, работая тихо и незаметно. Часто Мори ценил её именно за это. Запись началась где-то с середины — но если Коё не перематывала на начало, значит, там не было ничего интересного или Чуе не следовало этого знать без разрешения Мори. Запись звучала приглушенно, будто диктофон скрывали под слоем одежды. Скажем, в рукаве… Чуя бросил взгляд на широкие рукава юкаты Коё. В общем-то, все ясно. «…Джованни, скажем так, был не очень хорошим человеком. Все это знали и нездорово от этого пёрлись. Было в нем что-то такое… не могу подобрать слово… Понимаете, все всё прекрасно понимали, но непонятно почему на него велись. Это было простое очарование, он был заботлив и всегда сдерживал обещания, может быть, это харизма, я не знаю. Одновременно со всем этим у него был абсолютно отбит инстинкт самосохранения, он не знал, когда следует остановится, не разбирал дороги, пришла идея — и полный вперёд. Где надо впрячь кулаки — впрягал, без разбора, свой, чужой, есть ли противопоказания к отбитым почкам, или астма, нет ли, похрен. Требовалось что-то умыкнуть — дайте время просчитать манёвры. На спор сигануть на осину с шестого этажа босым — мигом разувался. Ширнуться и в последствии не заторчать — нет проблем. Не ведомость делала его таким, а гадливая особенность характерных черт. Он и адреналинщик, и невротик одновременно. Но вместе с тем с ним было… не знаю, уютно? Всегда хорошо с теми, кто знает за собой грешки и сквозь пальцы смотрит на грешки других». «Женщины считают, что убийство делает мужчину более мужественным, более мужчиной», — задумчиво отвечала ей Коё с записи. «Смотря какого», — с живостью ответила Маргарет. — «Есть такие, которые любят убивать, потому что у них кровь от этого бежит быстрее. Таких мужчин я презираю, и ничего в них не нахожу. А есть люди, которые выбирают, чему служить, и, если ради этого придется убивать — что ж, каждый делает то, что должно, в этом есть смысл». Тишина. Чуя даже подумал, что кусок записи был вырезан, но тут сквозь треск снова раздался голос Маргарет. «Мне кажется, вы так развлекаетесь. Треплете мне нервы. Мой скромный монолог хоть немного развлекает вас? Судя по взгляду — не очень», — похоже, Маргарет пыталась усмехнутся, но вместо смеха раздалось хриплое карканье. — «Судя по моему сжимающемуся от страха сердцу — вообще никак. Но вы что-то притихли. Это всё, что вы хотели знать?» «Я обязана задать вам ещё несколько вопросов, это простая формальность», — раздался голос Коё. — «В записях вашего психотерапевта говорится, что вы сочувствуете получившему травмы Натаниэлю Готорну и пропавшей Луизе Олкотт. Почему?» «Потому что они были хорошими людьми», — Чуя услышал шум и стук. Через несколько секунд всё замолкло. — «Постойте, эти записи конфиденциальны, какого чёрта?..» «Вам ли не знать, что при желании можно достать что угодно. Итак. Эти люди были членами Гильдии, иностранными террористами, из-за которых погибли люди». «Люди погибли только из-за вас», — вдруг заявила Маргарет и взвыла. Так вот почему в лифте ему показалось, что на скуле у неё новая ссадина. Что же, сейчас это было заслуженно — нужно же понимать, с кем разговариваешь. Будь Чуя не таким жестоким, он бы ей посочувствовал. — «Я знаю их другими. Луиза любит сказки и пьет боярышник вместо чая. Если очень постараться и заинтересовать Натаниэля, то он ввяжется в любую авантюру и залезет в самые опасные места, какие только можно представить». «Только не говорите, что ваше знакомство выходило за рамки деловых отношений». «А смысл мне говорить, если и так всё ясно?» «Знаете, у меня есть очень похожая история…» Вдруг запись резко прервалась. — Что такое? — насторожился Чуя. — О, я просто рассказала ей грустную историю о своем прошлом. Несколько приукрашенную, правда. Такое обычно располагает, но это совершенно неинтересная и, к тому же, компрометирующая меня информация. Суть в том, что мы договорились. Так что я решила, что этому не место в архивах. — А она и поверила тому, что ты ей наплела? — А она и поверила. Чуя вдруг понял, что Коё всё это время внимательно смотрела на него — следила за реакцией. Он уже не в первый раз подумал, что если бы она была на другой стороне, в городе было бы гораздо меньше преступности. На стороне закона она была бы прекрасным следователем или — как минимум — дознавателем. Похоже, и на том куске вначале было что-то такое, из-за чего Маргарет раскололась и даже не пыталась уйти от вопросов. На записях, которые ему присылала Хигучи, она всегда говорила ни о чем, но по очень многообещающим темам. Казалось — она рассказывала предысторию, еще чуть-чуть, и пойдет настоящая правда, но до неё так никогда не доходило дело - Маргарет упорно заговаривала зубы Ящерицам. Сейчас всё было иначе. Вдруг аудиозапись «охнула». Снова пошел звук. «Знаете, если ваша история могла бы быть одной из историй ублюдка По — не выношу его — то у меня в тот момент был расчет заткнуться и умереть, не красиво, но так, чтоб быстро забыть успели. Как видите, в тот раз не вышло». «И как оно? Осознание того, что во имя вас кто-то может отнять чью-то жизнь?» «Воодушевляюще». «Именно», — вдруг рассмеялась Коё. — «Ты чувствуешь себя Богом, которому приносят в жертву человеческую жизнь. Ведь это — договор кровью, который ни смыть, ни разрушить. Если один соглашается добровольно убивать во имя второго, это навсегда, и вы знаете это как никто другая. И я знаю, потому что я тоже однажды заключила подобный договор. И знаете, что?» «Знаю», — в тон ответила Маргарет. Тут раздался какой-то скрежет, за ним были слышны слова, но отдельные: «вопрос», «немного», «решай». Нормальное осмысленное предложение не складывалось. — И что это было? — спросил Чуя. — Да так. Мелкие неполадки. Все равно она ничего важного в тот момент не сказала. Там ещё дальше есть, самое интересное. «Так что задумал твой… ммм… наниматель?» Маргарет долго молчала, Чуя почти чувствовал, что над ней нависала опасность получить ещё один удар от Золотого Демона. Она вздохнула. «Не знаю, но наверняка что-то мудреное и опасное. У него голова закружится, если он пойдет прямым путем». «Я знаю похожего человека», — удивительно мягко для экзекутора сказала Коё. — «И всё же. Раз уж мы с вами условились, ответьте мне максимально честно на последние вопросы, и после этого вы будете свободны. Назовите своё полное имя». «Я говорила его в самом начале… той жуткой парочке, один с черным монстром и вторая…» — даже через запись Чуя расслышал вдруг появившуюся панику в голосе Маргарет. — «И вторая такая светленькая». «Но в тот раз вы не договорили. Я знаю ваше имя, но для протокола… Сами понимаете. Всё будет хорошо, если вы ответите честно, вас отпустят. Я держу свои обещания». «Хорошо… Меня зовут Сара-Маргарет Оссоли», — Чуя замер, вцепившись пальцами в край стола. Сара… переломанная женщина из записок-воспоминаний. Та, встречи с кем до дрожи боялся Джованни. — «В девичестве Фуллер». «Всё верно, вы молодец», — похвалила её Коё на записи, в то время как настоящая Коё с интересом рассматривала Чую. — «А ещё способность. Верно? Среди вас есть хотя бы один эспер, и я надеюсь, что вы расскажете мне о способности. Нам же ещё работать вместе. Контракт и покровительство будут продлены». Маргарет не отвечала. Похоже, она обдумывала и колебалась. «У Уолдо способностей нет», — наконец сказала она. — «Но, мне кажется, он не особо по этому поводу переживает. Даже без этого… я восхищаюсь им, он правда невероятен». «Значит, у вас и у господина Торо есть способности?» «Да. Но не думаю, что они вам понравятся». «Просто перечислите, я хочу оценить их полезность для… нашего общего дела». «Ладно. Генри… как бы это сказать… он говорит, что знает, где чье место. Чувствует, что, где и кому пригодится. Понимает, где он сам нужнее всего. Он всегда знает, когда плохо и нужна помощь. Нужно просто очень захотеть его увидеть…» «А вы?» — растерянно спросила Коё. Чуя, если быть честным, тоже был удивлен. Он ожидал чего-то более опасного. «Это вам точно не понравится — я сразу предупреждаю. Моя… кхм, способность… совершенно точно не приносит никому никакого вреда и активируется словосочетанием… пожалуйста, чуть отодвиньте лезвие, я не смогу вам ничего сделать, даже если захочу, обещаю, я просто продемонстрирую, зарезать меня вы всегда успеете…» Судя по лязгающему звуку, Золотой Демон всё-таки был готов в любую минуту сорваться и защищать Коё от возможного нападения. «О, спасибо, так мне гораздо уютнее, хотя всё равно жутковато. Может быть, у вас так принято, но я не очень привыкла к катанам у шеи, простите за мою невоспитанность…» «Не увиливайте от темы». «Ах да, так вот. Я отменяю способность по своему желанию, а активирую словосочетанием «Женщина в девятнадцатом веке». И, понимаете, я вижу». «Конкретней». «Ну…» — Маргарет явно мялась и не знала, как преподнести информацию. Чуя предвкушающе облизнулся. Неужели что-то интересное и необычное… — «Я вижу. Сквозь стены, предметы… одежду…» Тут Чуя не выдержал и подавился воздухом. Он закашлялся, попытался вспомнить, сколько раз при нем она говорила эти слова. Коё как-то сочувственно посмотрела на него, в то время как её голос на записи ругался с Маргарет, заявившей, что она уже заметила диктофон, и можно было его не прятать, она прекрасно понимает, что это издержки профессии и такой красивой женщине она не могла бы отказать и всё заранее простила бы… «И последнее. Откуда в вашей камере эти цветы? Вас же нельзя посещать». «Эээ… Накахара-сан принес?..» Вот черт, он же забыл их у неё в камере. Дальше они начали говорить о чем-то другом. Коё молча остановила запись. Похоже, она ждала от него какой-то реакции, но Чуя не собирался её развлекать. — И? — он скрестил руки на груди, принимая защитную позу. Перед Коё нельзя показывать смятение — это он давно знал. — Тебе что, всё равно? Это же «твой свидетель». Тут до Чуи дошло. Коё видела подтекст, которого нет. — Не путай меня с суицидником. — В смысле? — удивленно приподняла тонкие брови наставница. — Ты о чем? — Это Дазай любил всяких болезных. Она в его вкусе, а не в моем. — Маааальчик мой, — умиленно протянула она, пряча улыбку в рукаве юкаты. — А разве я говорила что-то про это? Чуя закатил глаза. Коё начала издеваться — значит, разговор окончен.