Кольцо с рубином

Чуя лениво переключал радио в машине, пока стоял в пробке: то дикторы рассказывали новости, которые он уже слышал, то ему не нравилась музыка. Чуе в последнее время вообще много что не нравилось. «…в Нисёко сошла крупнейшая за последние пять лет лавина. По предварительным данным, она унесла жизни двух экстрема…» «…туристический лайнер, следовавший по маршруту Йокогама-Тиба. Причина крушения и количество пострадавших уточня…» «…несен законопроект о криминализации клиента в проституции…» «…увеличилось количество пропавших без вести в Осаке. Министерство Внутрен…» Он раздраженно выключил радио, поняв, что практически доехал до въезда на подземную парковку. Чуя вышел из машины, хлопнув дверью. Открывшаяся правда не сделала его жизнь легче ни на грамм, а требуемый Мори отчет — тем более. Он чуть не сбил с ног выскочившую из-за угла девушку. Коридор, ведущий к техническим лифтам, был узким, а Чуя слишком углубился в собственные мысли. Глупо. Опасно. Он придержал чуть не выпавшую из чужих рук коробку и только после этого присмотрелся к той, на кого чуть не налетел. Подозрительно прищурился, припоминая имя медсестрички. Рей. Точно. Рей — как приглушенный лай гиены. Не поймешь — то ли кашель, то ли хохот. Рей мутная, уж на что непросто понять, врет ли Маргарет, но с пронырливой медсестрой это уже даже не судоку, а долбанный «сапер» вслепую. — Что ты здесь делаешь? — без расшаркиваний спросил Чуя. Он считал, что в этой части штаба Мафии Рей делать нечего: рабочий день ещё не окончен, лазарет десятью этажами выше. Рей замерла на мгновение, а потом пришла в себя. Перехватила поудобнее картонную коробку. — У Мотоджиро-сана появилась идея. — И? Насколько я знаю, он не имеет права приказывать вашему отделу. — Права-то не имеет… Но мне как-то не хочется бегать с подпаленной задницей из-за того, что он решил нами помыкать, а я отказалась подчиняться. — Ты хочешь сказать, что Каджи-кун заставил ассистировать чужих подчиненных. Я правильно тебя понял? Яда в голосе Чуи хватило бы на то, чтобы отравить половину детективного агентства. Он посмотрел на Рей — как ударил. Он знал, что говорили об этом его взгляде: «будто гадюку вытащили из корзины». Когда он так смотрел на рекрутов, те дергались, будто хотели отпрыгнуть, но Рей не была рекрутом, и на неё это не подействовало. — Ну да, как-то так всё и было. А потом он попросил унести и расфасовать эту коробку. — Куда? — Как куда? На склад, конечно же. Рей почесала щеку о свое плечо. Очевидно, ей было не очень удобно стоять с громоздкой коробкой наперевес. Чуя прислушался к себе: ни жалости, ни желания помочь не было. Даже отголосков светлых чувств. Это было странно: в целом, Рей производила приятное впечатление, и в любой другой ситуации он бы ей поверил на слово. Уйти с рабочего места из-за поручения гениального, но сумасшедшего Каджи — не такое уж и страшное нарушение правил. Но череда последних событий упорно подталкивала Чую к выводу, что нужно быть уверенным даже в мелочах. А значит — нужно проследить. На всякий случай. Коё сказала бы, что у него паранойя и отправила бы отсыпаться. Хороший сон Чуе бы не помешал — от недосыпа и нервного напряжения внимание рассеивалось, становилось сложнее сконцентрироваться на важных деталях. В этот момент он решил, что проследит, чтобы Маргарет не убили излишне инициативные шестерки, а потом — в отпуск. Может быть, даже в Бостон или на Сицилию. Заслужил. — Давай провожу, — Чуя положил в карман пачку, которую вытащил по пути сюда — планировал остановиться поговорить с охраной на улице. Он забрал из рук Рей коробку. Девушка потянулась, разминая затекшие мышцы, и бодро зашагала рядом с Чуей. — Вам это нравится, Накахара-сан? — вдруг спросила она. Похоже, от длительного молчания Рей просто разорвало бы. — Что, работа на мафию или тратить время на выскочек вроде тебя? — ощерился Чуя. Вопрос ему показался каким-то… нехорошим. — Курить, я имею в виду, — уточнила Рей, пропустив мимо ушей «выскочку», что Чуя с неохотой записал ей в плюс. — Ведь противно же. На прошлой работе-то я курила. Но там иначе было никак. Во время перерыва все на перекур, а кто не хочет — единогласным решением дежурить на это время в отделении. Две недели провела перерывы в одиночку, обзавелась пачкой сигарет… Из двух зол надо выбирать меньшее. — Избавь меня от захватывающих историй о том, как ты работала в госучреждении. Да ещё с такой куцей моралью в конце байки. — Как хочешь, — сухо ответила Рей на резкость и весь остаток пути молчала. Чуя бы извинился, но он слишком не любил пустой треп. В тишине чуть-чуть отпустило гудящую голову. Стены подсобки были изукрашены прямоугольным узором встроенных ящиков, а по центру стоял стол для разгрузки, низкий и квадратный с серо-металлическим покрытием. С краю — экран номенклатурного приемника, чтобы не ползать по ящикам-близнецам в поисках того, чего нет со вчерашнего дня. Из подсобки ничего нельзя вынести без регистрации о списании. Рей выбрала самый бестолковый, самый хозпотребный хламовник, забитый учебным инвентарем и всеми позабытыми стройматериалами. В своё время его хотели расширить, соединить с соседним складом, но помешала несущая стена. — Ооо, спасибо за помощь, Накахара-сан! Дальше я сама, тут фигня осталась, — оживилась Рей. Она при Чуе вскрыла коробку, и тот убедился, что в ней лежали только какие-то кабеля, подшипники, гвозди… Ничего такого, из-за чего можно было начать бить тревогу. — Сама разберешься? — Ну, распихать этот мусор по ящикам я как-нибудь смогу, — улыбнулась Рей и демонстративно помахала зажатым в руке проводком. — Нет, если хотите, вы конечно можете мне помочь, я не буду против… — Пожалуй, откажусь, — холодно ответил Чуя. Энтузиазм на лице девушки тут же потух, так что он решил пояснить. — Важная встреча. У каждого своя работа. — Да всё я понимаю… До свидания, Накахара-сан, — кисло ответила Рей, принимаясь за разбор содержимого коробки. Не найдя больше причин задерживаться, Чуя ушел. Он не соврал — Мори на самом деле просил их с Коё подойти к нему. Уже заходя в лифт, Чуя внезапно подумал, что стоило бы повнимательнее посмотреть, что там притащила Рей. А потом он вдруг вспомнил, что в то хранилище всегда складывали всё самое безобидное. До того безобидное, только подумать — когда несколько лет назад там вышли из строя камеры, их никто не взялся чинить. Персонал иногда копался там в ящиках, правда, все возвращали на место, но это не точно… Отследить перемещение инвентаря, пусть и самого безобидного, по номенклатурнику возможным не представлялось. И вообще, номенклатурник каждый раз оказывался не в курсе, открывались ли ящики в течение дня. Но ведь это же Каджи приказал Рей отнести туда хлам, верно?.. Чуя отогнал дурацкую мысль и глубоко вдохнул. Ему предстоял диалог с Огаем, а это всегда выматывало. Он кивнул охране. Возле этого кабинета стояли самые свирепые и прикормленные, лучшие черные пиджаки из возможных наемников. Но Чуя был одним из главарей, и преградить ему путь они не имели права. В кабинете главы Портовой Мафии стоял полумрак. На фоне сдержанного интерьера ярким пятном выделялась задорно качающая ногами Элис. По сравнению с ней и с облаченной в кимоно Коё сам Мори казался незаметным, он сливался с обстановкой. Чуя остановился в дверях. — Здравствуйте, Мори-сан. Онее-сан. Элис-чан. Он поклонился, приподняв шляпу. Этикет запрещал проходить ему дальше без разрешения. — О, Чуя-кун, мы тебя заждались, — заговорил Мори. Тон у него было преувеличено веселый, а голос переливался десятками оттенков. — Я просмотрел те сметы, — решил не затягивать Чуя. Он снял пальто и перекинул его через руку, проходя вглубь комнаты. — Я считаю, что нам следует увеличить финансирование… — Ох, нет, Чуя-кун, оставь этот доклад до встречи со всеми главами! Элис скучно слушать эту денежную тягомотину, — отмахнулся от него Мори. Огай выглядел неприлично расслабленным, и будь Чуя менее опытным, он принял бы это за хороший знак. Годы работы подсказывали ему, что Мори никогда не бывает по-настоящему расслаблен при других людях — Элис не в счет. Поэтому не купился на дружелюбный вид сытого котика, и прямо посмотрел в глаза — холодные и изучающие его, Чуи, реакцию. — Тогда зачем я вам понадобился? С этого мгновения весь разговор — как прогулка по весеннему льду. Любое неверное движение утопит его. В поисках подсказки Чуя бросил короткий взгляд на Коё, но её лицо оставалось непроницаемым. — Я хотел поговорить с тобой о Юмэно-чан. — С ним что-то не так? — Понимаешь, Чуя-кун, дело в том, что у Юмэно появился новый ассоциативный ряд. Он начал сомневаться в правильности нашего паттерна поведения. Понимаешь, о чем я? Чуя покачал головой. Эта не та тема, которую он ожидал. Выдвинул осторожное предположение: — Он начал считать наши методы не верными?.. — Нет. Не совсем. Он вдруг заявил, что мы неправильно с ним обращаемся. Весьма странно, не находишь? Раньше транквилизаторы не были для него большой проблемой. Понятно, что у него развивается логически-аналитическое мышление… Но у него не было информации, что существует альтернатива нашего с ним взаимодействия. Ты — последний, с кем он общался на свободе после того как мы выпустили его из клетки. Так откуда у него такие знания? Мори переплел пальцы и устроил на них острый подбородок. Настоящий паук-гипнотизер, плетет сеть, проверяет крепость сегментов, заманивает в липкие нити. Запутывает и запугивает сложными словами-конструкциями. Чуя при всем желании не сможет его переиграть. — Вы сомневаетесь в моей лояльности? — огрызнулся он. Мори улыбался. Лицо Коё было абсолютно беспристрастным. Ну, покажи старшей сестрице, как научился справляться с проблемами. Докажи, что достоин зваться её учеником. — Нет, что ты, Чуя-кун, — протянул Мори. — Просто проверяю… Сложно не заметить изменения. Чуя вопросительно изогнул бровь. Он знал правильный ответ, понимал, на что намекал Мори. Но делать это совершенно не хотел. Ну, они же ублюдки в костюмах, косящие под европейцев? Из всего исполнительного комитета только Чуя да Коё понимали дух якудза. И прогибаться под эту прихоть Огая он не собирался, даже если ощущение неравенства напоминает тяжестью ледяную глыбу. — Вы можете сослать меня, — Чуя постарался придать своему голосу ровный тон. — Но палец отрезать не буду. Вы лучше меня знаете, что для меня значит наша организация. — Ладно, ладно, убедил, не злись, — каркающе рассмеялся Мори. — Но ты сам должен понимать, что Юмэно должен быть недоступен оператор «жалость». Мы всеми силами купируем его сострадание, поскольку оно неэффективно. Имея такой неудобный фактор влияния, он никогда не превзойдет эсперов Гильдии, а значит, это… недоразумение ставит под угрозу успех проекта Q. Хочется верить, что после такого он не выйдет из-под нашего контроля. Чуя вдруг понял, что эти слова вызывают у него отторжение. И это пугало. Он, яростно поддерживающий политику Мори по сдерживанию безумного эспера, чуть не повторил ему в лицо аргументы Коё, которая всегда была против заключения Юмэно. Теперь Чуя ясно осознавал, что Юмэно не нужно запирать в самых глубоких подвалах и координировать каждое его движение. Юниту Q, одинаково утвердительно отвечавшему на вопросы о любви и ненависти к себе, следовало научиться оценивать ситуацию и самостоятельно принимать решения и ответственность за них. Эспер, не способный на эмпатию и гибкость мышления, бесполезен, какой бы разрушительно мощной ни была его способность. Отвратительно стыдно было осознавать, что Маргарет, знавшая Юмэно меньше суток, понимала это, а он — нет. Этим пониманием Маргарет была слишком похожа на Коё. Та ведь тоже сообразила, что с помощью ласки можно слепить из неуправляемых монстров людей. И — смогла, воспитала что Кёку, что самого Чую. Почему с Юмэно нельзя поступить так же? Чуя вдруг понял, что просто смотрит на улыбающуюся уголками губ Коё и не может прийти в себя от внезапного осознания. Теперь эта мысль походила на план, но… нельзя так просто предлагать его Мори. Нужно продумать особенности, связанные со способностью Юмэно, поговорить на эту тему с Коё. Может, дело и выгорит. — Я уверен, что в случае чего мы сможем найти новые пути управления, — только и смог сипло ответить Чуя. — Надеюсь, что ты обдумаешь эту проблему, Чуя-кун. Свободен. «Обязательно обдумаю, вот увидишь» Чуя поклонился. Он почти вышел из кабинета, но у самой двери его поймала Элис. Она потянула его за рубашку, заставив наклониться, и звонко чмокнула в щеку. — Это тебе, Чу-у-уя. Держись, — сунула ему в руки какую-то картонку. — Ох, Элис-чан, — заворковал Мори. — Ты имела ввиду «держи», мы ведь не хотим, чтобы Чуя-кун где-нибудь забыл твою аппликацию, да? Элис топнула ножкой. Чуя вымученно улыбнулся. — Очень красиво, Элис-чан… Спасибо. Только в лифте он посмотрел на подарок и ошарашенно замер. На кусок картона были наклеены засушенные растения. Острые листья и розовые цветочки. Маленькие округлые листочки и сморщенные сушеные красные ягодки. Чуя не был силен в ботанике, но чтобы узнать эти растения, ботаника и не нужна была. Накахара не верил в совпадения. Иначе, чем намеком, это не назвать. Он вздохнул и положил детскую аппликацию в карман пальто. Потом его привлек шум в коридоре. Одновременно с этим мимо Чуи промчался взмыленный Тачихара. — Диверсия! — взволнованно бросил он и завернул за угол. Дерьмо, подумал мафиози. Почему такая ебанина всегда выпадает на его смену? Да, знает Чуя, в войне на уничтожение нет места эмоциям и смыслу, но происходящее напоминает фантасмагорию. Перед ним, окруженный отрядом Ящериц в полной боевой готовности, спокойно стоял Генри Торо. Ну, как — «спокойно»? На первый взгляд он был абсолютно точно загнан в угол, но не похоже, что он особенно переживал по этому поводу. — Что за?.. И Чуя вдруг прекрасно понял, что значила та туманная фраза Маргарет о скором продолжении и ее надежде, что все обойдется. Не обошлось. В одной руке у него был детонатор. Снайпер предупредительно занес большой палец прямо над кнопкой, которая при нажатии передаст сигнал на спусковые устройства… Чего? Самое вероятное — взрывные устройства под опорами. Разрушь несущую конструкцию — и небоскреб сложится карточным домиком, погребая под обломками всех, кому не повезло оказаться внутри… Нет. Мысли увели не туда. Не важно, что активируется нажатием кнопки. Самое важное, что если Генри убьют прямо сейчас… Чуя краем глаза заметил, что Тачихара был готов нажать на спусковой крючок. Тело мафиози на рефлексах двигалось быстрее мысли. Он выбил из рук Тачихары пистолет. Судя по вою — случайно повредил ему запястье. — Н-накахара-сан, что за хуйня?! — Ты совсем дебил, да? — рявкнул на него Чуя. — Угробить нас всех тут хочешь?! …если убить Генри, то в последней судороге его пальцы рефлекторно дернутся — а значит, кнопка будет нажата. Чуя, может быть, сможет спасти себя и парочку стоящих совсем рядом людей (если не начнется возгорание, и он не задохнется, конечно же), а вот все остальные — обречены. И Коё в том числе. — О, сюзерен моего сюзерена. Здравствуй. Да вот, хотел убедиться, что все шишки на месте, — Генри бросил мимолетный взгляд на Чую. Его лицо свела какая-то болезненная судорога. Он продолжил, не глядя на Накахару. — Отличный игрок в прятки эта ваша Ящерица, должен сказать. Великолепно ищет, научите правильным вещам — и будет играть на моем уровне. Кому там был нужен убийца покруче тех, что недавно громили город под знаком Гильдии?.. Встречайте. Последний Имитатор вернулся в последний раз за последней невыплаченной войной. Сомнений в том, о ком говорил Генри, не было: он держал на прицеле заложника. Акутагаву Гин. Выбор цели был понятен: Дазай, как бы ни старался, родственных чувств из Акутагавы выбить так и не смог. Понятно, почему он сейчас возится с сироткой: тому нечего терять, он не сопротивляется, его легко прогнуть. Рюноске же за сестру мог пойти и против учителя. Очень уж принципиальным он был, когда дело доходило до Гин: на раны, порванные мышцы глаза закрыть мог — в лучших традициях Дазая говорил, что она сама слабачка, недотягивающая до его уровня, а вот смерть в присутствии целого отряда Ящериц и одного из главарей… Чуя отлично понимал: не простит. И Генри, похоже, был об этом прекрасно осведомлен. Ну или прекрасно, удивительно талантливо блефовал. — Зря ты сегодня пришел сюда, Чуя. Я тебя трогать не хотел: Маргс рядом с тобой улыбалась, да и тогда ты был в командировке… А оно вот как вышло. Чуя напрягся. Бешеная мысль проскочила в его голове: да, Акутагава прирезал многих Имитаторов, но, кроме того, он руководил пытками Маргарет… вопрос в том, что перевешивало в Генри. За что он шел умирать? За остатки долга? За покалеченную напарницу? Нужно понять. А для этого — отвлечь. — Ты ведь понимаешь, что Имитаторы провалились, потому что постоянная агрессивно-экспансивная политика обычно противоречит морали и не поощряется в цивилизованном обществе? Чуя осекся, подумал: наверное, получилось слишком уж резко. — Почему ты так уверен, что все в мире следуют законам твоей морали, Чуя? — с каким-то незнакомым оттенком в голосе спросил Генри. — И почему ты так уверен в том, что это единственно верная мораль? Чуя хотел было сказать, что это не только его мораль, что с ней вполне себе солидарны практически все люди на планете, но почему-то промолчал. — Мораль — это иллюзия, — Шайтан из Рамади прервался на несколько мгновений, словно давая возможность задать вопрос или оспорить его слова. — Нет идеального мерила добра и зла. Один говорит, что все в мире равны; другой, что в мире есть рабы и хозяева, и для каждого его собственная мораль является непогрешимой истиной. Но это такой же самообман, как и свобода воли. Все это уже прописано внутри вас, генетическими кодами, биохимическими реакциями и фиксированными штампами сознания. Это все неубиваемо в нас. Человек в принципе живуч — не найдешь управы. Эту истину глупо отрицать. — Тогда почему ты всё ещё здесь? Ты мог продолжать работать вместе с ними. Залегли бы на дно, вас никто бы и не нашел. Чуя старался говорить размеренно, но мысли в его голове метались, пытаясь разыскать правильный ответ. Время утекало. Терпение понемногу истончалось, а настигающий гнев только подстегивал. У Чуи почему-то было странное чувство уважения и… родственной души? Генри разорвал свои цепи, но при этом не сошел с места. Казалось бы: хочешь выжить — убегай. Но стойкий оловянный солдатик не отступил ни на шаг. Мафиози знал: Генри убьет за свою клятву любого. Генри умрет за своё, не оглядываясь на политику, шансы и закон. Чуя сам бы так сделал.  — Они причинили мне самое большое зло, на которое были способны, — он сорвался на полушепот, Чуя практически не слышал, что Генри говорил — больше читал по губам, которые тронула болезненная полуулыбка. Самого Чую будто парализовало на мгновение. — Какое?.. — сипло спросил, домысливая самое страшное. — Свободу. Чуя замер. «Он может быть и кажется мудаком, но кодексы нарушать не любит. Солдат, который так и не вернулся с поля боя. Никто не отдавал… приказа отступать» — хриплый женский голос в ушах. Паззл складывался. — Солдат, пора домой. Война окончена, — неожиданно даже для самого себя громко сказал Чуя. — В мести нет смысла. Месть незаконна. Ты свободен. Простой перебор вариантов. Мысль Чуи осеклась, когда он услышал странный звук. Глухой, похожий не то на похрипывание, не то на лай, только через секунду Чуя понял, что это такое было. Генри смеялся. — Маргс растрепала, да?.. Она всегда была падка на людей, с этими своими симпатиями… Чую обожгла внезапная мысль: он не может отдать ему приказ. Он не его начальство, он не выше его по рангу. Единственное, что он мог сделать — это… — Мы сдаёмся, — на этой фразе голос Чуи предательски дрогнул. Смех оборвался. Имитатор посмотрел прямо на Чую. — Роджер* Выражение его лица вдруг странно изменилось. До последнего шага и выстрела. До последнего вздоха даже слишком долго. — Человек живуч, не найдешь управы… — на грани слышимости вздохнул он. Дрожащими пальцами перещелкнул предохранитель детонатора. Чуя понял, что до этого у Генри не было тремора. Неужели они смогли решить конфликт мирно? — …но как быть им, Господи, тяжело. Шайтан из Рамади поднес дуло к виску. Грохот выстрела эхом разнесся по коридорам.