Горизонт событий

Дерек привык ничему не удивляться. За четыре года работы в клинике он повидал многое и понял, что любое, даже самое невероятное событие всегда имеет логическое объяснение. Вот и теперь его мозг усиленно заработал в поисках неучтенных факторов, способных вызвать эту болезнь в столь юном возрасте. Травма? Джон бы сказал — значит, нет. Нарушение солевого обмена? Гормональный сдвиг? Его Волк заскулил, чуя интересное дело и пытаясь отыскать верный след. — Передай мне его карту. Мальчишку я забираю себе. — Хорошо, мистер Хейл. — По радостному тону Джона можно понять, как он доволен таким решением. Он передает Дереку документ, попутно поясняя: — Его зовут Стайлз. Стайлз Стилински. Ему шестнадцать. Поступил сегодня утром. Отец — шериф полиции. Жалобы: быстрая утомляемость, чувство разбитости, ломота в мышцах. Резкая боль при ходьбе в голеностопных суставах, больше — в левом. Покраснение, отечность. Аллергии на лекарства нет. Принимает аддерол. — Аддерол? — Бровь Дерека слегка дергается вверх. — Проблемы с концентрацией внимания. Синдром гиперактивности. — Отменить на время. Занимается спортом? Это могло спровоцировать. К тому же спортсмены вечно употребляют всякую химию, из-за которой потом возникают проблемы со здоровьем. — Не знаю. Я не спрашивал, мистер Хейл. — Ладно, выясним позже. Оформляй. Дерек быстро записывает в карту, какие еще анализы взять завтра с утра и список лекарств. Пока все. Можно идти. Он прощается с Джоном и наконец-то покидает стены больницы. Только неприятной занозой в голове сидит мысль, что что-то он сделал не так, что-то упустил. Жилье, которое Дерек снимает в центре, ничем не напоминает их фамильный дом. Это небольшой уютный, на пять комнат, особнячок, с ухоженной зеленой лужайкой у входа, гаражом на две машины и соседями, в меру любопытными, но не до фанатичности. Дерек ставит мотоцикл и, пройдя через гараж в дом, оказывается на кухне. Есть не хочется совсем, но он все же выкладывает на сковороду кусок бекона и пару ложек фасоли, и, пока все это разогревается, сидит, устало уронив голову. Мысли ворочаются в голове ленивые и тяжелые, как тюлени на лежбище. Кто говорит, что оборотни не знают усталости? Просто они хорошо это скрывают. Проглотив свой то ли ужин, то ли завтрак, Дерек поднимается в спальню; жалюзи здесь опущены, и в комнате царит приятный полумрак. О большем он и не мечтает, когда падает в мягкие объятия постели. - Мама, мама, сюда. — Маленький Дерек тянет свою мать, высокую красивую женщину с длинными темными волосами, которые весело треплет и путает ветер, к новому аттракциону. Его впервые привезли в Диснейленд, и он полон решимости перепробовать все. Сейчас его внимание привлекает зеркальный лабиринт. Яркая вывеска перед входом манит, обещает незабываемое волшебное путешествие в зеркальный мир. Они заходят, крепко держась за руки, и сверкающее нутро поглощает их. Тысячи маленьких Дереков смотрят испуганными глазами со всех сторон, тысячи ласково улыбающихся мам подбадривающе подмигивают ему отовсюду. Через минуту вход теряется за поворотом, и они остаются один на один с лабиринтом и тысячами отражений в нем. Как так получается — только рука Дерека больше не сжимает руку мамы. Он замечает это не сразу, увлеченно ощупывая зеркала, ища скрытые проходы. А когда оборачивается — уже не знает, какое из этих отражений его мама. Его охватывает паника. Он бросается к ближайшему — и разбитое зеркало сверкающим водопадом осыпается на пол. Больно. Почему-то он босой, и осколки в кровь ранят его ноги. Призраки обступают его. У них пустые лица, пустые глаза и одинаково неестественные улыбки. Дерек слышит голос у себя в голове, произносящий: «Отражений много — истина только одна», он кричит… и просыпается в холодном поту. На часах полдевятого, и он безбожно опоздал на работу. * * * Питер с видом Ангела Возмездия внизу у регистратуры не такая уж неожиданность. — Не меня ждешь? — Чувства вины Дерек не испытывает: он достаточно часто задерживался на работе, чтобы разок опоздать. Питер, снижая голос до громкого шепота, рассерженно шипит: — То, что ты мой родственник, не дает тебе права опаздывать, Дерек. — И уже нормальным тоном продолжает: — Ник просил тебя заглянуть к нему. Анализы на онкомаркеры у пациентки указывают на онкологию, но найти место локализации опухоли не удается. Помоги. А еще я слышал — ты взял себе больного? Что-то интересное? — Может быть. Не знаю. Пока. Но если ты и дальше намерен меня держать здесь — не узнаю очень долго. Так что, поболтаем в другой раз, Питер. Дерек ловко обходит Питера и растворяется в утренней больничной суете. Ему не терпится поскорее узнать новые результаты анализов и наконец-то познакомиться со своим больным лично. Но первый, кого он видит, зайдя в свой кабинет, — Ник Саммерс собственной персоной. Он вальяжно расположился в кресле Дерека, закинув ноги на его стол, и листает чью-то карточку. Так как на данный момент больной у Дерека один — он даже знает, чью. Дерек слегка морщит нос: запах дорогого парфюма слишком навязчив, а вид Ника настолько самодовольный, что хочется спросить, когда Оскар и какого хрена. Дерек заменяет весь этот словесный хлам одним движением брови. И Ник понимает. Ноги принимают более уместное для ситуации положение, а на лицо набегает облачко серьезности. — Привет. Решил подождать тебя здесь. Ты сегодня поздновато. Бурная ночка? — Просто кошмар. — О, расскажешь? — Ты переквалифицировался в психиатра? Не знал. — Дерек накидывает халат и, подойдя к Нику, отбирает у него карту больного. — Хороший мальчик, — Ник кивает на карту, — молоденький. Только косточки у него староваты. Как такое может быть — не скажешь? Дерек быстро просматривает пришедшие результаты. Как он и предполагал, другие суставы тоже затронуты, правда, в меньшей степени. Но вот показатели крови в норме, воспаление не показывают. Непонятно. На УЗИ щитовидной железы патологии не выявлено, когда придут результаты на гормоны, будет ясно до конца, что и тут ничего нет. Пора, похоже, взглянуть на подростка. — У меня нет ответа. Пока. И не объясняя больше ничего, Дерек покидает кабинет. Каждый раз его охватывает необъяснимый азарт перед встречей с больным. Он знает, что ему достаются только сложные случаи, когда другие врачи, действительно, не знают, что делать. Это подстегивает, как удар хлыстом. Это как вызов его профессионализму. Найти, разгадать очередную головоломку, не дать болезни одержать победу — и, как приз, слезы благодарности в глазах выздоравливающего. И чем сложнее случай, тем больше решимости у Дерека надрать задницу злодейке-судьбе. Он по природе боец и будет драться до последнего, будь то реальный злодей или мифическая смерть с косой. Входя в палату, в которой пациент пробыл хотя бы день, ты как бы оказываешься у него дома. Он уже успел обжиться на новом месте, оставить свой неповторимый отпечаток на всем. Тумбочка уставлена жизненно необходимыми вещами: любимой кружкой со смешным рисунком, фотографией в рамочке из сердечек с любимой собачкой, девушкой или киногероем, тут кому что нравится, передачами от друзей и родственников и другой мелкой хренью. Кровать тоже не минует эта участь. Тут обычно можно обнаружить журнал или книгу, но чаще планшет с наушниками. Ну и, конечно, запах, особый запах обжитого помещения. Как указатель: тут живут, добро пожаловать в гости. Так вот, всего этого нет, когда Дерек входит в палату к Стайлзу. На тумбочке только больничный стакан с водой — запить лекарства. Нет ни книг, ни журналов, ни фотографий любимой девушки… Ничего личного, что бы указывало на присутствие обитателя. И поэтому Дерек даже удивлен, когда видит на кровати темноволосого парнишку, что-то сосредоточенно читающего у себя на сотовом. Тот так увлечен, что не сразу замечает вошедшего Дерека, и у него есть время рассмотреть своего пациента получше. От его взгляда не ускользают излишняя бледность и темные круги под глазами, а в остальном — это обычный подросток, нескладный и взъерошенный. У него большой рот, сжатый сейчас в упрямую линию, и родинки, делающие его лицо очень запоминающимся. — Привет. — Дерек видит, как он вздрагивает. — Прости, что испугал. Я Дерек Хейл, твой лечащий врач. — Дерек… Хейл? — удивленно переспрашивает Стайлз. Дерек ждет — не добавит ли он еще чего-нибудь. Но мальчишка молчит, и только по его полному любопытства взгляду Дерек понимает, что тот, видимо, слышал о нем. Но сейчас это не важно, а важно другое. — Нога болит? — спрашивает он. Стайлз вздрагивает, а потом с фальшивой веселостью в голосе отвечает: — Нет, уже не болит. Со мной все уже нормально. Мне лучше. Он врет. Дерек знает, что врет. Он подходит к кровати и, закатав свободную пижамную штанину выше колена, оглядывает щиколотку. Она покрасневшая и припухшая. Дерек прижимает к ней руку, и тут же чувствует знакомое покалывание. Оно достаточно интенсивно, чтобы можно было судить о боли. Дозу обезболивающего явно нужно увеличивать. Он ведет рукой выше, пресекает попытку Стайлза вырвать ногу, доходит до колена. Здесь тоже болит, но меньше. Дерек проверяет таким же образом вторую ногу и, раздраженно вздохнув, спрашивает: — Ну, и зачем ты солгал? — Не ваше дело, — ершится парень. Это задевает Дерека. — Ты прав. Не мое, — бросает он. — Это не моя нога, это твоя нога болит так, что впору лезть на стену. — Он старается сдержать свои эмоции и не наорать на дурачка. — Но раз уж я взял тебя к себе, изволь не врать мне. Понял? Стайлз молчит, старательно отводя взгляд в сторону. — Даже если у твоего вранья какая-то благая цель, о которой мне не известно, не ври. Иначе ты рискуешь застрять тут надолго. Ты хочешь этого? Мальчишка продолжает молчать. — Ты этого хочешь? — повышает голос Дерек. Стайлз отрицательно мотает головой, а потом быстро выпаливает: — Док, мне нельзя долго оставаться в больнице. Эта фигня… она вообще фигня. Она пройдет. Я никогда раньше долго не болел. Это недавно со мной приключилось. У меня выпускной скоро. Вы не представляете, какая у нас сложная программа. Мне нельзя пропускать занятия и вообще… Он делает паузу, чтобы глотнуть побольше воздуха. Дерек молча слушает, ненавязчиво продолжая обхватывать щиколотку, черные реки несут ему боль. А Стайлз продолжает: — Это незаконно — из-за такой ерунды класть в больницу. Вы тут что, план не выполняете? Я протестую. Стайлз протестует! — Стайлз… — Дерек впервые называет подростка по имени, и тот от неожиданности замолкает, давится словами. — Хватит! Заткнись! Мальчишка ошарашенно хлопает ресницами. Не ожидал? Что ж — пусть похлопает и помолчит. Послушает. Для своего же блага. — Стайлз, — повторяет Дерек, как можно четче выговаривая каждое слово, помогая, где нужно, себе мимикой, стремясь, чтобы до подростка наконец-то дошло, — я хочу помочь тебе. Тут хотят помочь тебе. Ты должен мне верить. И не врать. Договорились? Надо полагать, движение головы вниз означает согласие, так решает Дерек. — Что ж, отлично, — он оставляет ногу парня в покое, подвигает стул ближе к койке и садится. — Тогда давай-ка ты расскажешь мне все, чем ты занимался в последние две недели, секс можешь опустить, если он не связан косвенно с твоей ногой. Стайлз начинает. Он постепенно увлекается, вываливая на Дерека мелкие подробности своей повседневной жизни. Рассказывает, что любит заливать хлопья горячим молоком, а в столовой в школе у них делают абсолютно несъедобные бифштексы, не спасает даже острый кетчуп, упоминает, что в последнее время стал побаливать желудок и тошнит после еды. Упоминает своего друга, который стал лучше играть в лакросс, а вот ему не везет с этой игрой, и поэтому девушки у него пока еще нет. Во время рассказа он много жестикулирует, словно руки помогают ему найти верное слово, и Дерек, сам не замечая как, начинает улыбаться, слушая этого балабола. Ну вот. А сначала казался таким неразговорчивым. Теперь же Дереку кажется, что если не дать ему говорить, он захлебнется в этом словесном потоке, задохнется от обуревающих его эмоций. Дерек слушает внимательно, иногда задавая наводящие вопросы, возвращая мысли парня в нужное русло. Конечно, интересно послушать и отвлеченные рассуждения мальчишки, но как-нибудь в другой раз. Сейчас Дереку нужны факты, как можно больше фактов, способных объяснить развитие болезни. Поэтому на спортивных достижениях Стайлза они останавливаются подольше, хотя, наверняка, мальчишка преувеличивает степень придурковатости их тренера. Бег, тренировки, попадание мячом в разные части тела — стандартный набор. Никаких стимуляторов или серьезных травм. Чисто. — А еще я посещал на этой неделе библиотеку, одну вечеринку, две гаражные распродажи и выставку домашних питомцев. Это важно? — Может быть. Ладно, на сегодня достаточно. Подождем. Посмотрим, как будут действовать назначенные лекарства, — Дерек ободряюще хлопает парня по плечу и собирается уже встать и уйти, как слышит: — Эй, а как же: «молодец Стайлз» и все такое… «ты очень помог мне своим рассказом», «откровенность за откровенность», «спрашивай, что хочешь»… Дерек притормаживает, обдумывает секунду и бросает: — Спрашивай, если хочешь. Стайлз обрадованно набирает в грудь воздух и выстреливает очередью: — Вы, действительно, главный диагност этой клиники? Это правда, что у вас вся семья погибла на пожаре? Вы вылечите меня? — Да. Не совсем. Да. — Клянешься? — тихо спрашивает Стайлз. — Обещаю. Дерек готов на все, чтобы это было правдой.