Горизонт событий

Утро выдается пасмурное, не характерное для Бикон Хиллз этого времени года. Приползшие за ночь откуда-то с запада тяжелые дождевые тучи низко висят над домами, касаясь брюхом крыш и обещая начать заливать городок, как только люди проснутся и выйдут на улицы. При этом обычно дующий с гор и приносящий прохладу ветерок стихает, и на город опускается удушающее влажное серое марево. Время словно останавливается, и Дерек неуловимо ощущает странное чувство дежавю, когда, встав на больничной стоянке и выйдя из машины, вдруг слышит смутно знакомое смущенное покашливание. Обернувшись, видит все того же сторожа, только у его ног уже не крутятся серые игривые овчарки. - Вы вернулись, мистер Хейл? Долго же вас держали. А этим вас там наградили? - указывает он на отливающий сливовым темный синяк под скулой. Дерек ворчит что-то неразборчивое, порываясь поскорее уйти, но один вопрос крутится на языке, заставляя не спешить: – Где же ваши четвероногие помощницы, Френки? Толстячок вдруг как-то съеживается, жалко всхлипывает, вытирая рукавом нос, и отвечает: - Их больше нет. Нет моих собачек, мистер Хейл. Тот, кто с ними сотворил такое, будет гореть в аду. Если он сам не оттуда! - Давай без художественных отступлений, Френки. Говори, что случилось? - Случилось то, что какое-то крупное животное, оторвало им головы. В ту ночь… вы еще дежурили… они учуяли кого-то и погнали. Я выскочил из сторожки, но успел увидеть только темные тени, мелькнувшие вдали и скрывшиеся за поворотом. Я не спешил, знал, что они вдвоем справятся даже с пумой. Старый дурак! Я нашел их, моих собачек. Их тела лежали посреди дороги, - мужчина шумно тянет носом, - ни ран, ни царапин, только голов у них не было. Они нашлись потом, в пыли обочины. – Он выуживает из какого-то потайного кармана огромный, не первой свежести, носовой платок и прижимает его к глазам. - Продолжай, - Дерек подгоняет сторожа, иначе повествование может затянуться до обеда. Но сторожу больше нечего добавить, он только трет глаза и, как заведенный, повторяет: «Кто это сотворил, мистер Хейл? Кто сотворил?» Поняв, что больше ничего нового он не услышит, Дерек подбадривающе хлопает толстячка по плечу и отвечает: - Я не знаю, Френки, но, сдается мне, что в ту ночь это Нечто убило не только собак. И, ничего не объясняя больше, оставляя сторожа наедине с его тягостными воспоминаниями, быстрым шагом устремляется к правому крылу здания, где находится главный и единственный морг их города. Камера десять. Дерек запомнил номер, который назвал ему Ник. Именно здесь лежит тело несостоявшегося убийцы Стайлза. Ник говорил, что видимых следов насильственной смерти на теле нет. Но отчего-то же он умер, и Дерек собирается докопаться до истины. Холод этого царства мертвых пробирает до костей, не спасает даже теплая кожаная куртка, предусмотрительно захваченная из дома. Мужчина зябко передергивает плечами и решительно выдвигает полку с телом. Белая с фиолетовым отливом ступня, на большом пальце бирка. Дата, когда был доставлен, и откуда. В полиции даже не озаботились предоставить имя – номер 10 и все. Дерек откидывает простыню и замирает, внимательно присматриваясь к каждой детали. Мертвое тело может многое сказать опытному взгляду врача о своем хозяине: гора мышц, любовно взращенная – напрасная иллюзия силы, и в то же время фиолетовая сетка тонких капилляров на внешней стороне бедер и внизу у ступни – склонность к частым возлияниям (печень ни к черту). Желтые указательный и средний пальцы на правой руке как клеймо заядлого курильщика. Старые шрамы, зажившие переломы. Тело бойца. Но где же то повреждение, которое сыграло роковую роль? - Глаза. Раздавшийся сзади голос подобен грому среди ясного неба, так неожиданно он звучит (к тому же Дерек не слышал, чтобы кто-нибудь входил за ним следом). - Посмотри глаза – возможно, там ты найдешь, что ищешь. В поле зрения появляется когда-то знакомое, но позабытое лицо. Дерек помнит этого темнокожего мужчину – он раньше был частым гостем в их доме, но общался больше с матерью, являясь ее другом и советчиком. И если он что-то говорит – надо слушаться, это подсказывает внутреннее чутье Волка. Дерек кивает и, коснувшись рукой в перчатке век трупа, оттягивает их вверх. Бинго! Пустые провалы на том месте, где должны быть глазные яблоки. Крупные сгустки запекшейся черной крови (они-то и создают иллюзию полноты) – и пустота. - Ты знал? Откуда? – Дерек не знает, что и думать. - Пойдем. Пришло время начать действовать – ты и так упустил его слишком много. Сегодня будет решающая ночь. Но для начала нужно кое-что рассказать вам со Стайлзом. Мужчина разворачивается и быстрым шагом выходит из морга. Дерек, задвинув полку на место, устремляется следом. Они проходят несколько коридоров, поднимаются на второй этаж. - Послушай, что все это значит? Откуда ты здесь? Что ты знаешь? – Дерек пытается на ходу что-то выяснить, но мужчина только бросает в ответ: - Терпение никогда не было твоей добродетелью, Дерек. Ни в детстве, ни сейчас. Мы уже пришли. – Он толкает дверь и входит в палату: - Доброе утро, Стайлз. Стайлз лежит на кровати, с удивлением взирая на ранних посетителей, и если Дереку он откровенно рад, то незнакомое лицо вызывает у него тревогу. Дерек спешит на помощь: - Познакомься: Алан Дитон – старый друг нашей семьи, а также босс Скотта. - Я слышал о вас, - кивает подросток, - вы ветврач, хозяин клиники для животных. - Правильно. Но не только, - соглашается Алан. – Тебе повезло, что Скотт мне доверяет, - добавляет он. – Когда он пропал и не появлялся на работе неделю, протараторив что-то невразумительное в трубку, я предположил, что он ввязался во что-то не очень приятное и по доброте душевной помогает кому-то. Как видишь, я оказался прав. Он рассказал мне о твоей странной болезни и не менее странных событиях, произошедших вокруг. Вижу, дело зашло слишком далеко, - указывает он на седые волосы. – Скажи, как давно ты начал чувствовать себя нехорошо? - Недели три назад. Голова стала кружиться. - И чаще недомогание было по утрам, не так ли? Стайлз опять кивает, соглашаясь. - А утром ты ничего не помнил, спал, как убитый? - Верно, – Стайлз удивлен такой осведомленности Дитона. – Как Спящая Красавица. Отец еще шутил, что если подо мной украдут кровать, я не замечу. - Я так и думал. Только вот приходил к тебе во сне не Прекрасный Принц, а злобная сущность, вытягивавшая из тебя жизненную энергию. - Вампир что ли? – недоверчиво фыркает Стайлз. - Не совсем, - усмехается Дитон. – Не в том понимании, к которому ты привык, смотря ужастики. Скорее, некая энергетическая субстанция, плазмоид, обладающий разумом и волей. – Алан проходит к окну и присаживается на стул. – Они появились раньше людей на этой планете. Они другие. Их тела – это заряженная плазма, способная принимать любую форму по желанию. Но также они любят найти тело и подселиться к нему, жить, паразитируя в чужом теле – все равно животного или человека. Они астральные паразиты. Но так как тело их хозяина не вечно, эти сущности вынуждены продлевать его жизнь, подпитываясь на чужих телах. В основном они поглощают энергию, которую вырабатывают нервные клетки человека. Ты со своей гиперактивностью и повышенной нервной возбудимостью являешься идеальным источником энергии для них. - Почему же люди не знают о них? – Стайлз все еще не верит, все это похоже на какой-то глупый розыгрыш. - В том-то и дело, что знают, и давно. У разных народов полно легенд, описывающих эти сущности. Они фигурируют там под разными именами: призрачные черти, огненные драконы, лисы. В английских легендах упоминается «большая черная собака», появляющаяся на пустынных дорогах, словно из ниоткуда, с горящими глазами и призрачным свечением вокруг себя, в японском фольклоре – ногицунэ, демоническая лиса, окруженная лисьим огнем, иногда принимающая форму человека, обычно молодой симпатичной девушки, или ао-саги-би, огненная цапля, перья которой испускают неестественное свечение, и так далее. У каждого народа – свои демоны. Демоны разные, но суть одна: своей деятельностью они нарушают энергетический баланс в организме, что приводит к смерти, и чем быстрее человек избавится от них, тем лучше. - Их возможно убить? – неожиданно вклинивается в рассказ Дерек. Губы его упрямо сжаты, взгляд колючий, из-под бровей – ответ «нет» его не устроит. - Убить - вряд ли, изолировать – да. В древности люди запирали эти сущности с помощью особого языка рун, теперь можно попробовать и более продвинутые способы. Например, с помощью магнитных ловушек. Если силовые линии магнитного поля замкнуть, придав им форму петли, - Алан руками изображает описываемое, - то плазмоид будет двигаться вдоль этих линий, удерживаемый в области петли. Магнитные зеркала будут отражать заряженные частицы плазмы, меняя направление их движения на обратное. Окруженная со всех сторон такими зеркалами, находясь внутри мощного магнитного поля, сущность зависнет в центре ловушки, не в состоянии вырваться наружу. Главное потом спрятать эту ловушку подальше от любопытных глаз, чтобы случайно опять кто-нибудь не выпустил демона в мир. - Круто! Стайлз за научный метод! – подросток понимает, что дело напрямую касается его, и готов начать охоту за мифическим демоном, наплевав на слабость тела. – Руны – прошлый век! Пережиток прошлого! - Я бы так категорично не утверждал, - осторожно замечает Алан, - они спасли, и не одну жизнь. Возможно, сегодня ночью именно они помогут тебе при встрече с демоном. Мы подошли к самому главному, - Алан замолкает на секунду, заметив, как выразительно взмывает вверх бровь Дерека, а потом быстро заканчивает: - в сегодняшней охоте ты будешь в роли наживки, и, чтобы тебе не причинили вред, мы нанесем на твое тело специальные руны, которые не дадут сущности убить тебя. Более того, руны не дадут демону доступ к твоему сознанию, и ты не уснешь, как было всегда, но глаза тебе нужно будет держать закрытыми. - Это почему? – возмущенно начинает Стайлз. - Все в тех же целях безопасности, - терпеливо разъясняет Алан. – Поверь мне - так надо. И еще: мы должны не только схватить демона, но и найти его физическую оболочку и разрушить ее, только тогда к тебе вернется похищенная у тебя жизненная сила. - Насколько это опасно для Стайлза? – опять подает голос Дерек, до этого внимательно слушавший Дитона с хмурым видом. - А у него есть выбор? – задает встречный вопрос Алан. – Опасно. Очень опасно. Но мы будем рядом, и, я думаю, вместе мы справимся. Дверь в палату неожиданно распахивается, пропуская внутрь вполне предсказуемого посетителя – главврача клиники Питера Хейла. - Ну, надо же! – он не скрывает своего удивления, может, даже чуть перебарщивая в демонстрации его. – Доброе утро, Стайлз. Сколько у тебя посетителей сегодня! Слет юных натуралистов (я хотел сказать – опытных специалистов)? С возвращением, Дерек! Тебя оправдали? - Как ты догадался? – Дерек хмуро кивает, приветствуя дядюшку. - Звонили из полиции, дорогой, – морщится Питер, словно раздавив во рту кислую ягоду, – сообщили, что еще один мой сотрудник помещен в камеру предварительного заключения. Чума какая-то! Я, правда, не совсем понял, за что он туда попал? - За дело! За ненадлежащее выполнение своих профессиональных обязанностей, едва не повлекшее смерть пациента, и за доведение до самоубийства этого же пациента. И то, что он там – это он еще легко отделался, поверь! - Верю, верю, - Питер поднимает руки в примирительном жесте. - Только какое пятно на репутации моей клиники: второй сотрудник в КПЗ за семь дней! Ты не мог его просто где-нибудь по-тихому придушить, а не сдавать в полицию? - Мог, но он был ключом к моей свободе, прости за беспокойство, Питер. - Да ладно, мне тоже не нравилось, как он смотрел на твою задницу, - великодушно соглашается Питер. – Что нового? Если даже ты здесь - здравствуй, Алан – то вы до чего-то докопались? Помощь нужна? Алан переглядывается с Дереком и отвечает: - Нужно убрать из этого крыла всех больных и ограничить вход медицинского персонала в целях безопасности. До завтрашнего утра. - Вы, парни, не войну тут замышляете? – усмехается Питер. - Будет жарко, - кивает Дитон, даже не улыбнувшись в ответ, и Питер понимает, что он не шутит. Поболтав еще какое-то время на общие темы, Питер и Дитон уходят. Дитон обещает вернуться вечером и помочь, Питер ничего не обещает, да от него и не требуется, только полчаса еще слышны шум и перемещение народа в коридоре, напоминающие исход евреев из Египта – это он выполняет просьбу Дитона, освобождая крыло от больных. Наконец все стихает, и Дерек остается со Стайлзом наедине. - Не могу поверить, что все это происходит со мной, - Стайлз, до этого молчавший, заметно оживляется. – Оборотни, призраки, демоны. Дерек, ущипни меня – я сплю! - Если Алан говорит, а не верить ему у меня нет причины, значит, так оно и есть, - Дерек задумчиво щиплет Стайлза. Тот вздрагивает, ойкает и ворчит, потирая плечо: - Не надо все понимать так буквально, Большой Сильный Волк! Хватило бы и слов. Теперь будет синяк. Он оттягивает вырез пижамы еще ниже, оголяя острое плечо, и сосредоточенно рассматривает его. - Видишь, - тыкает он в покрасневшее место. Дерек наклоняется посмотреть, и тут его, словно накрывает. Он ясно видит алеющее, похожее на засос пятно на белоснежной коже плеча. Чувствует тепло, идущее от тела Стайлза, и все, что ему хочется – это прижаться губами к этому гладкому плечу, сгрести подростка в свои объятия и больше не отпускать уже никогда. Уволочь в свою холостяцкую берлогу из пяти комнат, спрятать от всех невзгод и всякой нечисти, прижать к груди и баюкать под шум дождя за окном. Ведь, возможно, что «завтра» у них уже не будет. Возможно, это последний день их вместе, так стоит ли продолжать делать вид, что условности для них важнее влечения сердец. Хочется бездумно отдаться желанию, не думая об этом «завтра», но Дерек давит в себе этот порыв и, мягко поцеловав в плечо, спрашивает: - Так лучше? - Определенно, - фыркает Стайлз. – Я полечу твой? - он показывает пальцем на синяк под скулой. – Кто это тебя? - Дверцей от машины, - коротко бросает Дерек, не желая развивать тему дальше. - Бедный, тяжелый характер у этой дверцы, - Стайлз ласково касается разбитой скулы, легко поглаживая самыми кончиками пальцев. А Дерек плавится и растекается лужицей от удовольствия, ощущая какую-то щемящую нежность внутри от этих незамысловатых движений. Еще чуть-чуть и он замурчит, как кот, которому чешут шейку, но тут волшебство кончается, руки исчезают… - Ну, все, хватит, пора посмотреть, с кем там нам предстоит встретиться ночью. Открыв зажмуренные глаза, Дерек видит, как Стайлз деловито забирается на кровать с ногами, устраиваясь в своей любимой позе с буком на коленях. Он что-то ищет, ведя монолог сам с собой. Мелькают картинки, пустые статьи желтой прессы сменяются серьезными исследованиями групп ученых. Стайлз пробегает глазами все, иногда зачитывая понравившееся вслух, хватая Дерека за рукав и заставляя себя слушать. - Знаешь, что объединяет всех этих демонов? Их кажущееся разнообразие является игрой разума. Каждый человек видит то, что подсознательно ожидает увидеть. Демоны словно считывают наши образы с коры головного мозга. - То есть, - Дерек откидывается поперек кровати и, уставившись в потолок, продолжает: - если я буду думать о своем дядюшке, я увижу его? - Вряд ли ночью на пустынной дороге ты будешь ожидать увидеть его светлый образ, скорее в твоей голове всплывет что-то, заложенное туда или родителями в детстве, или средствами массового зомбирования и дополненное собственной фантазией. - А если я атеист? - То ты, скорее всего, увидишь просто шаровую молнию, - улыбается Стайлз. И его улыбка от уха до уха – настолько привлекательное зрелище, что Дерек невольно улыбается в ответ, чертыхаясь и думая, что вот нельзя иметь такую сногсшибательную улыбку, противозаконно и все! И что этот чертенок обязан запатентовать это чудо. - Что-то я совсем запутался, - трясет головой Дерек, прогоняя наваждение. – Это из серии: что было раньше – материя или сознание? Я полный профан в философских вопросах, – заключает он. – Давай что-нибудь попроще. Ближе к делу. - Они выдыхают огонь, - читает Стайлз. – Неотличимы от действительности. Искривляют пространство и время. Как тебе это? - Все еще сложно, - смеется Дерек. - Хорошо. Вот интересная деталь: «Они могут вступать в сексуальные отношения с человеком». - Не дураки! - Я думаю, в половом акте их привлекает мощный выброс энергии. - Оргазм что ли? - Угу. - Стайлз, - Дерек привстает и хмурится: - А ты точно ничего не помнишь? - Ты о чем? – Стайлз с непониманием смотрит на Волка, потом щеки его медленно краснеют, и он сердито ворчит: - Точно. Вот дерьмо! - Скорей бы ночь – зубы чешутся, - тянет Дерек. Стайлз кидает на него странный взгляд и продолжает зачитывать с экрана: - Могут наводить морок и становиться невидимыми, но зеркала выдают их. - Это как? - Зеркала показывают истину, а глаза человека врут, - поясняет Стайлз. – Любят жареный сыр и разные сладости. - Да, сейчас бы пиццу с сыром, - мечтательно произносит Дерек. - Фу, гадость, - морщится подросток, - никогда не любил сыр. В животе у Дерека жалобно урчит, и он, вняв призыву, решительно захлопывает крышку ноута: - Хватит с меня этих подробностей – по ходу разберемся. Нужно поесть, иначе мы рискуем умереть раньше, чем на нас нападет этот демон. - Я не хочу, - быстро отнекивается Стайлз, но Дерек лишь качает головой и заказывает по телефону китайскую еду на двоих. *** После обеда погода, собиравшаяся все утро с силами, разрешается нудным затяжным дождем. За окном все превращается в серое унылое полотно, эти странные сумерки вселяют ощущение тревоги и подавленности. Дерек, уже несколько раз за последний час подходивший к окну, смотрит на залитую потоками воды стоянку, озабоченно хмурит брови и снова отходит. День тянется медленно, словно патока, и возникает ощущение, что они застряли во времени, как мухи в кленовом сиропе. Дерек чувствует накопившуюся за прошедшие сутки усталость в теле и понимает, что нужно поспать хотя бы несколько часов перед решающей схваткой. Взглянув еще раз на часы, он наконец принимает решение: - Спать не хочешь? – он спрашивает просто так, втайне надеясь, что неширокая кровать все-таки достанется ему. - Неа, - Стайлз не улавливает скрытого подвоха в вопросе, - я в душ. – Он тянется, выставляя напоказ бледную полоску кожи на животе. – Включи что-нибудь и не скучай. Дерек послушно направляет пульт, выбирая какую-то скучную передачу про космос, и, растянувшись на кровати, благосклонно кивает: - Давай, я подожду. Естественно, ждать он не собирается, и, как только за Стайлзом закрывается дверь, делает звук тише и тут же проваливается в глубокий сон без сновидений. Он рассчитывает на понимание со стороны Стайлза, и, когда сквозь сон слышит удивленное хмыканье, а потом чувствует, как его двигают, и разгоряченное после душа тело прижимается к нему, довольно вздыхает, подгребает подростка под себя, утыкается носом во влажные, сладко пахнущие волосы и засыпает. Тело плавится от жара. Звенит каждой клеточкой, словно натянутая струна, и хочется прогнуться сильно-сильно и потереться стоящим колом членом обо что-нибудь упругое и привлекательное. Между сном и явью Дерек не сразу понимает, где он, кто он. Тело просит разрядки, и он, следуя слепому инстинкту, прижимается к тому, кто спит в его объятиях. Его рука скользит под пижаму, лаская тощий, поджарый живот, поднимается выше. Пальцы касаются упругой горошины соска. Он слегка сжимает ее, царапая ногтем большого. Бедра подаются вперед, и член, стиснутый тугими джинсами, прижимается к аппетитной попке спящего. Не спеша просыпаться, Дерек толкается, усиливая трение, но наслаждение, которое захватывает его тело, приправлено болью. Дыхание Дерека становится рваным, ему не хватает кислорода, а его члену – свободы. Дерек опускает руку вниз. Он не будет просыпаться, нет, он только слегка опустит молнию джинсов, совсем чуть-чуть, только чтобы ослабить давление и убрать дискомфорт. Его член выпрямляется, радостно утыкаясь в потерявшиеся в складках пижамы ягодицы Стайлза. Вздох облегчения срывается с губ Дерека, переходя в низкий горловой рык. Погруженное в дрему сознание заполняют горячие образы. Он трахает кого-то. Жестко, по-звериному. Оттягивая за темные волосы своего партнера на себя, вынуждает прогибаться и принимать, проникая в податливое тело почти до упора, до звенящих от дикого возбуждения яиц. Тянет на себя это бледное, угловатое тело, крепко, до синяков удерживая бедра в захвате. Ласкает узкую спину, иногда наклоняясь и нежно целуя торчащие лопатки, слизывая капельки пота с гладкой кожи. Проникает в тугое горячее нутро, чувствуя, как сокращаются мышцы, крепко обхватывающие его член, затягивают внутрь. Его оборотническая сущность ликует, подчиняя, делая своим, клеймя собой. Он торжествующе рычит, кончая и замыкая узлом… Рык еще стоит в его ушах, когда, наконец-то окончательно проснувшись, он слышит ответным эхом прерывистый вздох. Сердце пропускает пару ударов. В палате темно. За окном стучит все тот же сука-дождь.