Underfell Midnight Story.

Что-то идет не так, когда Папирус вытаскивает спящего Санса из его кровати за капюшон теплой куртки. - Ты снова не на посту, Санс! - возмущается Великий Папирус, с удивлением отмечая, что Санс ударился в готику, и куртка его из нежно-голубой стала темно-черной, - и ты.. сменил костюм! Какое коварство - не предупредить меня об этом! Меттатон объявил черный цветом сезона? Как я мог это пропустить?! Папирус сокрушается над своим поруганным чувством стиля, и совсем не замечает, что Санс за его спиной недовольно скалит острые зубы. - Что за херня на тебе, Босс? - хрипит он, буксуя ногами по полу, - где ты взял эти гейские шмотки? Сердце Папируса дает большую трещину. Резко обернувшись назад, он выпускает из пальцев куртку Санса и, будто вовсе не замечая произошедших в нем перемен, тихо говорит в сторону: - Я всегда знал, что ты хочешь такое же крутое "боевое тело", но даже не думал, что это делает тебя несчастным! - он крепко сжимает зубы, закрывает глаза и медленно-медленно дышит. Санс же, находясь в полной прострации от представшего перед ним зрелища, начинает в полной мере осознавать сложившуюся ситуацию, и сказать, что она его не радует.. - Я понял! - Папирус выпячивает вперед свою героическую грудь и, воздев палец к потолку, заявляет, - не бойся, брат! Великий Папирус.. твой крутой брат.. - неизвестно зачем уточняет он, - то есть, я! Позаботится о том, чтобы ты был счастлив! Конечно.. нет ничего лучше головоломок, чтобы поднять настроение в хмуробровое утро, но..! Ими мы всегда успеем заняться, а сейчас.. приготовься узреть мое Специальное Действие! Супер-ободряющее братское объятие! Одно название этого "приема" вгоняет Санса в глубокий ужас. Он делает несколько шагов назад, но Папирус и не думает останавливаться - его фигура все отчетливее нависает над низкорослым скелетом. - От.. отвали.. Похоже, что Фриск действительно исказила пространственно-временные линии до неузнаваемости. Санс не решался с точностью сказать, в какую из параллельных вселенных его занесло, но одно он понял точно: от этого Папируса мурашки по псевдокоже бегут. Душа Санса просится наружу из тела, что так легко подняли над полом две костлявые руки. Сам ее обладатель вертится ужом в этой возмутительно простой ловушке, дергает всеми доступными конечностями, матерится, но ровно до тех пор, пока Папирус не прижимает его к своей груди, поглаживая влажную от волнения черепушку своей.. перчаткой, варежкой или черт его пойми чем. - Ньех-хе, братишка. Все хорошо, - приговаривает он, не замечая, что Санс перестал дышать. Его "Что-за-твою-мать"-охренемометр просто зашкаливает. - Папирус.. завязывай, - бормочет он. - Ну же, Санс, расслабься. Мы сделаем тебе свое собственное "боевое тело". Вряд ли оно выйдет таким же умопомрачительно классным, как мое, но..! Мы будем стараться! Несмотря на то, что я не совсем понимаю твой новый стиль.. Папирус отстраняет старшего брата от себя, чтобы рассмотреть поближе детали странного образа ("И зачем Сансу, интересно, накладная трещина в черепушке? А накладные зубы? А накладная грубость?"), но все так же держит его на весу. Возмущению Санса нет предела, однако, по неведомой ему причине.. он больше не орет матом во всеуслышание и вовсе не тычет осколками костей в лицо Папируса - просто висит, отдавшись воле неправдоподобно сильных костяных рук и буравит его непонимающим взглядом. - М.. м-хм, - выдает тот, - я понял. Знай, братец, что от Великого Папируса ничто не укроется! Вы.. вы с Андайн вступили в тайный клуб Острого Зуба и Злодейской Внешности! Без меня! У Санса в одночасье кончается словарный запас. Он молча смотрит на брата, пытаясь отыскать в его словах хотя бы намек на грубость или насмешку, идеально замаскированное издевательство, но видит лишь глупую детскую обиду.. и это чертовски странно. - Нет никакого клуба.. - бурчит он, - просто.. просто я такой. Захлопнись вообще! - он бесполезно болтает в воздухе ногами, машет руками, и в целом похож на маленького капризного ребенка. Это бесконечно умиляет Папируса, который в ту же секунду забывает о "предательстве" Санса, и снова прижимает его к себе. - Какой восхитительный энтузиазм! - восклицает он, шагая в сторону двери, - отличный день, чтобы.. - Ну, хватит. Магия Санса вспыхивает росчерком красного - мгновение спустя он стоит в полуметре от бестолково осматривающего пустые "одобряющие объятия" Папируса, и возмущенно фыркает. - Какого хрена ты делаешь, Папирус? Н..не таскай меня так! - его щеки покрываются румянцем, а дыхание сбивается от возмущения, - кончай быть таким.. таким.. - Клевым младшим братом? - услужливо подсказывает высокий скелет, окончательно выбивая почву из-под ног Санса. - Типа того, - он отворачивается, сложив руки на груди, и беззвучно матерится, а после - протягивает Папирусу цепь, второй конец которой надежно прикреплен к ошейнику, что крепко держится на его псевдотеле. - Что это, Санс? - весело интересуется младший брат, - хочешь, чтобы Великий Папирус взял тебя на прогулку? - он смеется, едва придерживая пальцами громоздкие звенья, и не замечает, что Санс уже три минуты кряду смотрит на него.. неправильно. - Натяни ее, - "просит" Санс приказным тоном, - дерни на себя. Папирус поднимает брови в искреннем изумлении. Он, честно, очень старается понять произошедшие с братом перемены, но ничего, кроме "такой период" не приходит в голову. Разве может самый клевый на свете младший брат не поддержать Санса в этот несомненно сложный для него момент? - Так? - Папирус дергает цепь на себя - несильно и без лишнего фанатизма - просто для того, чтобы удовлетворить странную просьбу старшего брата. Вместо ответа, Санс закрывает лицо рукой. Он стоит в этой удрученной позе какое-то время, а после - тяжело вздыхает. - Ладно, брось. Сразу было понятно, что у тебя не получится как.. как надо. Эти его слова, будто исключение из прочих, не звучат грубо, и все же, задевают Папируса за живое. Кандидат в Королевские Стражи должен выполнять всю свою работу на "отлично"! Даже ту, суть которой не понимает.. особенно ту, суть которой он не понимает! Пошире расставив ноги, Папирус снова перехватывает цепь и, подбодрив себя боевым кличем ("Нья-ха-ха-а!"), одним рывком лишает Санса равновесия. Ошейник врезается в его позвонки, коренастый скелет падает на колени к ногам Папируса, и медленно поднимает на него взгляд, переплетение эмоций в котором слабо поддается описанию. Возмущение, удивление, ненависть, обожание, готовность следовать первому же приказу, и - будто клей среди груды осколков - всепоглощающее желание. - Босс, - шепчет он, обнимая ноги Папируса, трется черепом о его кости, - это же ты, Босс? Папирус все меньше понимает эту игру. Он изумленно смотрит на то, как Санс лижет языком его бедренные кости, и будто в полузабытьи осознает, что все происходящее.. ему нравится. Не момент с цепью - это, по мнению Папируса, было слишком, а полубезумная ласка, с которой старший брат жмется к нему. Обычно Санс куда меньше расположен ко всякого рода обнимашкам. Может.. он просто соскучился по старым добрым посиделкам с Папирусом? Озаренный этой гениальной догадкой, Папирус немедленно отстраняет Санса от себя и легко поднимает его на руки - с тем, чтобы устроить брата на своей груди. - Не волнуйся, брат мой. Я позабочусь о том, чтобы ты не чувствовал себя одиноким! Нья-ха! - заявляет пока еще не слишком известный, пока еще не слишком Королевский Стражник. Утаскиваемый в неизвестном направлении, Санс не может вымолвить и слова. Босс брал его на руки не для того, чтобы как следует оттрахать, лишь однажды - когда в очередной стычке с паучьим кланом Санс получил столько урона, что не в состоянии был идти сам. Истекая кровью, он полз по снегу в сторону своего жилища, а, наткнувшись лицом на сапоги Папируса, просто отключился. Честно говоря, он не был уверен, что брат отнес его домой, а не протащил волоком по земле, подцепив костлявыми пальцами за капюшон куртки.. но наутро, очнувшись в своей постели, Санс действительно чувствовал себя лучше. Пока не огреб за невнимательное поведение в бою.. славные были времена. Санс против воли улыбнулся, не замечая, что одна комната сменилась другой, а руки его как-то совсем нагло и по-свойски обняли Папируса не-Босса за шею. Позволив себе на секунду расслабиться, Санс опустил голову на его плечо; впрочем, наваждение это прошло быстро. Несколько глубоких выдохов спустя, оскалившись, он зашептал. - Когда Босс уходит на тренировки к Андайн или мне назло зависает у Гриллби, я время от времени захожу в его комнату. Папирусу становится безмерно интересно, кто такой этот "Босс", и почему Андайн никогда не рассказывала о нем, а еще.. немного жарко. Шепот Санса каким-то странным образом резонирует с его душой. Раздумывая об этом, Папирус продолжает слушать брата, чьи слова становятся все страннее и страннее с каждой секундой. - У него отвратная комната. Все вылизано, вычищено, все на своих местах. Он обожает коллекцию своих пыточных примочек - собирает их, будто редкие фигурки.. или типа того. Это так тупо.. короче, когда его нет, я прихожу. Иногда забираюсь в шкаф, потому что внутри все пиздецки пропахло Боссом, иногда просто ложусь на его кровать. Он приделал мотоциклетный руль к этой блядской кровати, - Санс смеется, - и пару раз приказывал мне поиграть с ручками. Это было весело. По неизвестной причине, Папирусу совсем не хочется знать, что это были за игры.. но стиль чувака он точно оценил. - Его кровать пахнет.. им, мной. Сексом, - он выдыхает это слово на ухо Папирусу и с почти садистским удовольствием наблюдает за тем, как отчаянно тот краснеет, - он любит, когда я сопротивляюсь, но еще больше - когда послушный. Приказывает мне облизывать его член, помогая себе руками, целует меня, больно сжимая челюсть, а после - утыкает мордой в подушку, сдергивает с меня шорты и.. Санс глотает недосказанное, когда Папирус резко отстраняет его от себя и, держа невысокого скелета под руками, на весу, сердито смотрит в насмешливое лицо. Скулы высокого скелета пылают рыжеватым неярким румянцем, но в общем и целом он выглядит.. внушительно. Санс даже поймал себя на мысли, что засмотрелся на него. - Лицом, - выдыхает Папирус почти без голоса, - лицом, а не мордой, Санс. Ты - брат Великого Папируса, у тебя не может быть "морды". Несколько мгновений Санс молча смотрит на него, а потом заливается громким злым смехом. Хохочет, запрокинув голову назад. - Все?! Это все?! - Нет.. Думаю, что вам с Андайн стоит пореже встречаться. Похоже, ты понахватался словечек от нее, - Папирус хмурит брови, а Санс гогочет пуще прежнего. - Как скажешь, Босс! Не сдерживая веселья, он проводит языком по зубам Папируса, и всего секундой позже валяется на полу, уроненный с высоты братского роста, но прекратить смеяться не может даже теперь. - Санс! Папирус краснеет, окончательно запутавшись в происходящем, отступает назад на несколько шагов, а затем, развернувшись на пятках, быстро уходит в свою комнату. Это зрелище стоит любых прорех во времени! И тем не менее.. Глядя ему вслед со странным безучастием, Санс неторопливо усаживается на задницу, потирает череп и задумчиво хмыкает. От Босса он уже давно схлопотал бы по челюсти.. что не так с этим Папирусом? Интересно, он уже умирал в этом временном потоке? О, Санс хорошо помнит смерть "своего" Папируса.. Босса. Смерть, в которой был повинен от начала и до конца. Но если быть честным, у него есть оправдание: он не думал, что Боссу на самом деле не плевать на него. "..когда павший человек занес нож для последнего удара, Санс уже едва стоял на ногах от усталости. Кости прибавили в весе как минимум пару тонн, пот застилал глазницы, а магия отказывалась хоть как-то реагировать на потребность в защите. Санс не мог сбежать. Не стал бежать. Это же он, черт возьми, он, а не какой-нибудь сраный лузер! Санс не бежит, Санс принимает зуботычины лицом. "Босс будет в ярости", - подумал он перед смертью, наблюдая за росчерком света на стремительно приближающемся лезвии, и закрыл глаза. Мгновение спустя, слух покорежило звуком в пыль растираемых костей, звуком бесконечно сильного критического удара.. звуком предательства хрупкой брони. Когда Санс открыл глаза, Босс стоял перед ним. Расставив руки в стороны, тяжело и хрипло вдыхая собственную пыль - его тело уже распадалось - глядя на Санса с тем плохо узнаваемым выражением лица, которое тому уже никогда не забыть. Папирус ничего не сказал, лишь усмехнулся и медленно осел на колени; с бесполезной, странной мягкостью в движениях тронул пальцами его кроссовки. Санс не мог сдвинуться с места, наблюдая за тем, как резкий порыв ветра сквозь витражное окно уничтожает последние шансы Босса на жизнь. Смотрел, будто к полу прибитый, как раскололась на части его душа. - Это.. Зачем Боссу делать такое? Спасать его ценой собственной жизни? ЕГО? "Бесполезную, озабоченную и блядски ленивую шлюху"? Разве не так он говорил? - Это... Значит, действительно следил за ним. Следил все это время, наблюдал за сражением, стоя в тени колонны, и.. наверняка был уверен в том, что рано или поздно придется выйти. Думал, сможет ударить человека в спину, когда подвернется удачный момент, используя атаку брата как отвлекающий маневр.. а потом Санс по-крупному облажался. - Это.. не лучший повод для того, чтобы сдохнуть, Босс! - Санс поднял взгляд на человека - насмешливый, разъяренный.. ненавидящий - вытянул руку в его сторону и вновь пронаблюдал за тем, как распадается на синие лепестки сломленная человеческая душа в луче огромного, всепожирающего бластера Гастера. А потом.. человек не вернулся. Он и без того сражался со скелетом лишь из соображений самозащиты - после того, как Санс сотню раз отверг его пощаду и проигнорировал все попытки завершить поединок мирным путем. Ну, что за мудак.. Санс открыл глаза на своем посту, у окраины заснеженного мрачного леса. Стул под задницей, бутылки с горчицей под ногами, непреодолимое желание забить на работу и просто уснуть, закинув кроссы на прилавок.. похоже, что мир вернулся на круги своя.. - Опять ты нихрена не делаешь, Санс! Я из тебя душу вытрясу, если посмеешь еще раз свалить со своего поста! - Прикрой кричалку, Босс.. - Ты не охренел?! - Прости, Босс. Не могу перестать умиляться тому, как сильно ты меня любишь. Смешок - и Санс снова пашет носом снежные угодья.. но, блядь - будь он трижды возрожден на предыдущем сохранении, если врет - как же это хорошо!" - Санс? Отвлекшись от воспоминаний, бередящих что-то совершенно неоднозначное внутри, скелет поднимает взгляд на Папируса, неуверенно показавшегося из-за двери в свою комнату. Забавно: в этом доме комнаты расположены очень знакомо - они буквально "зеркалят" жилище недружелюбных Санса с Папирусом. Должно быть, здешний босс не слишком жалует балконы. - М? - Ты же не Санс, верно? Папирус недоверчиво изгибает бровь, рассматривая вариацию своего брата на тему антиутопичной реальности, а тот, в свою очередь, все больше утверждается во мнении, что объяснять ему перипетии пространственно-временных потоков - себе дороже. - Не Санс, - соглашается он, поднимаясь на ноги, и медленно погружает руки в карманы куртки, а после - дерзко ухмыляется, - я круче него. Круче кого бы то ни было, сечешь? Папирус, решивший было возразить ему, вдруг меняет свое решение. Он широко улыбается, кивает и голосом виртуозного заговорщика интересуется: "Хочешь увидеть кое-что бесконечно прекрасное и неповторимо великое?" Сансу на ум приходит тысяча и один остроумный (и не очень. В основном - не очень) ответ с очевидно похабным окрасом, но он послушно идет за Папирусом вниз по лестнице, и молчит, глядя в его высокую спину. Этот Папирус.. странный. Улыбчивый, смешной.. небезразличный. Конечно, с некоторых пор Санс знает, как Босс на самом деле к нему относится, и все же, особо падлючая часть него всей душой жаждет хоть какого-нибудь еще проявления "любви". Хоть бы пинал поласковее время от времени, что ли.. "Мне что, обязательно надо сдохнуть, чтобы тебе пришло в голову, что без меня тебе было бы херово?" - Узри! Скептично рассматривая содержимое холодильника, а именно: десять порций спагетти и три скомканных пачки из-под чипсов, Санс ощущает некоторую.. ностальгию. С той только разницей, что его Босс бы лицом в силиконовые спагетти натыкал за мусор возле "съедобной" пищи. Да и в принципе, чтобы неповадно было. На вопрос о голоде, Санс пожимает плечами и, наивно полагая, что хуже его Папируса спагетти не готовит никто, садится за стол. - Приготовься быть пораженным моим невероятным кулинарным талантом! - заявляет местный "спагетторе", - и! Талантом декоратора, - он с триумфальным видом кладет поверх кучки слипшихся макарон три тефтели и, затаив дыхание, следит за реакцией гостя. Низкорослый скелет с долей экспертной отстраненности накручивает лапшу на вилку, подносит ее к лицу и кладет часть кулинарного шедевра на свой язык. В следующую же секунду ему становится ясно абсолютно все: спагетти - это не иПАСТАсь Папируса. Не важно, носит он черный доспех или белое.. вот это вот, что на нем надето, - просто нет. Это как.. слюна Амальгамета под соусом из тысячелетнего паучьего сидра, пауки в котором уже приобрели тухлый запашок, с заправкой из перемолотого в труху обаяния Джерри. Вот, на что это похоже. - Я уже видел такое выражение лица прежде! - восторженно объявляет Папирус, - можешь даже не просить! Он от всей души плюхает на тарелку Санса издевательски щедрую добавку и, со словами, - наслаждайся, не буду тебе мешать, - после жутковатого подмигивания, отправляется, видимо, постить фотографии спагетти в местную социальную сеть. - Твою-то мать.. - Санс пытается вытащить вилку из липкой массы, но попытки его ни к чему не приводят. В конечном счете, он находит единственно возможный выход из ситуации - подставу. Пусть здешний Санс разбирается с последствиями, а пока.. сойдет и так. Не раздумывая понапрасну, коренастый скелет подставляет табуретку к ненормально высокому ящику под раковиной, открывает его и с опустошающим охреневанием во взгляде таращится на маленькую надоедливую собаку, что увлеченно мусолит здоровую кость, как минимум вдвое больше нее самой. - Что за.. какого хрена не так с этой вселенной? - молча вывалив на собаку неудобоваримые спагетти, Санс захлопывает дверцу, пинком ноги отправляет табуретку обратно под стол и, окончательно убедившись в том, что здесь ловить нечего, закрывает глаза. - Уходишь, да? Он вновь смотрит на Папируса. Тот улыбается, заложив руки за спину, и выражение его лица в очередной раз вызывает мурашки на псевдокоже Санса. - Сваливаю отсюда. Папирус заглядывает за его спину и, заметив на столе пустую тарелку, планомерно краснеет. Это зрелище не поддается пониманию пришельца из другого времени, поэтому он предпочитает промолчать. - Возвращайся еще, не-Санс, очень.. подозрительно похожий на Санса. Я, Великий Папирус, гарантирую, что вы с моим бро отлично поладите! - Не.. - Санс усмехается, погрузив руки в карманы куртки, - мне здесь ловить нечего. Ты.. клевый брат, дааа.. но и только. Это не то, что мне нужно, - он насмешливо хмыкает, - вернусь, когда ты прохаваешь, зачем тебе на самом деле нужна магия. И что такое на самом деле КОСТояк. Оскалив острые зубы, он пропадает из комнаты прямо на глазах Папируса - просто растворяется в бесконечной череде временных потоков, оставляя того гадать о значении странных слов. Может, он и догадается, когда повзрослеет. Если повзрослеет. ** Санс снова открывает глаза уже совсем в другом месте. Напротив его лица мягко горит ночник, под головой - уютная подушка, за спиной знакомый и незнакомый одновременно голос шепчет сказку про пушистого кролика, а рука его, почему-то, уверенно скользит по ребрам Санса за резинку его шорт. Ловкие пальцы обводят ласковыми касаниями кости таза, поглаживают первыми фалангами чувствительный пах. Едва осязаемое прикосновение заставляет невысокого скелета удобнее раздвинуть ноги и затаить дыхание. Некто жаркий тесно жмется к нему со спины. - Ты сегодня такой податливый, - шепчет Папирус, лаская языком позвонки, что вплотную примыкают к черепу, а потом чуть отстраняется, натягивая пальцем обнаруженный под курткой ошейник, - а это что? Санс закатывает глаза от удовольствия. Умом он понимает, что это не Босс - тот в жизни больше пяти секунд на прелюдию не потратил (если не считать многочисленные побои прелюдией.. если да, то Босс - тот еще герой-любовник, таких поискать) - и все же, вырываться из чужих объятий не хочется от слова "совсем". - Санс? Он прекрасно знает, что сейчас будет. Этот Папирус поймет, что Санс перед ним - не его Санс, спихнет ненужный балласт со своей кровати и отправится на поиски брата. Поэтому, он первым поворачивается к Папирусу и широко, неприятно улыбается. - Эй, Папс. Че как? Домогаешься брата, а? Понятно-понятно. "Брат" перед ним кажется.. взрослым. Он с интересом рассматривает вторженца в чужую постель, и чуть заметно усмехается в ответ на его дерзость. - Значит, ты.. Санс обводит взглядом параболу: началось. Высокий скелет, однако, не говорит очевидных вещей - он лишь спокойно улыбается, а после приближает свою руку к лицу Санса и касается пальцами его скулы. - Что за..?! - незваный гость дергается от легкого прикосновения, и это кажется Папирусу весьма забавным в перспективе грядущей ночи. Он придвигается следом. - Ты так щеришься, как будто не привык к ласке, - говорит тот, кому плевать на титул Королевского Стражника, и рывком за меховой воротник притягивает Санса к себе. Он действительно похож на злую псину, что внезапно удостоилась похвалы. Псину, что скалит зубы, как и положено, но хвост ее уже радостно виляет из стороны в сторону, а все возможные рецепторы тела требуют новых прикосновений. - Иди нахрен, - огрызается Санс. - Да уж. Разумеется, Папирус и не думает отпускать его. Вместо этого, он стягивает куртку с плеч упирающегося скелета, небрежно отбрасывает ее в сторону и запускает руку под плотную мрачную футболку. - Так даже лучше, - бормочет он, ощупывая ребра Санса, - я думал, что наделаю глупостей с ним. И Санс даже не может сразу ответить, почему эти слова его разозлили. Благо, лицо его настолько выразительно, что Папирусу и сомневаться не надо: становится очевидно, почему скелет вдруг вцепился в его руки, пытаясь вытащить их из-под одежды. - Пошел нахуй.. - Да ладно, - взрослый не-Босс хмыкает, - еще скажи, что я не замена кому-то другому. И ведь резонно. Закрыв глаза на мгновение, сквозь которое проходит все необходимое осознание его правоты, Санс ухмыляется в ответ. - Ты не сможешь заменить Босса. Ни одна сволочь не сможет. - А ты не сможешь заменить моего брата. Разобрались? Санс согласно пожимает плечами. - Можешь звать меня Боссом, - отзывается Папирус не без насмешки в голосе, снова опуская руку на кости его таза. - Отсоси. - Ну, ясно. Больше они к разговорам не возвращаются. Папирус облизывает кости нахального пришельца, ласкает его позвонки, пальцами касается нежных, но крепких суставов. Санс извивается под ним, не в силах замереть и на секунду. Лижет лицо "брата", обхватив его тело ногами, сжимает в небольшой ладони два соприкасающихся стояка. Он громко и несдержанно стонет, ругается, поглаживая рукой по возбужденным членам, сдавливает их все сильнее. - Куда ты спешишь? - спрашивает Папирус шепотом ему на ухо, и вопрос этот приводит Санса в бешенство. - Заткнись ты. Хватит тянуть! Трахни меня! Босс.. - Похоже, ты понятия не имеешь о том, что значит "заниматься любовью", - задумчиво хмыкает старший из скелетов, обводя языком контуры шейных позвонков Санса и вскользь касаясь пальцами кости его крестца. - Если это занудство и есть "любовь", то пошла бы она нахрен, - философски произносит тот. Странно, но Папирусу этого достаточно, чтобы перестать церемониться и просто вогнать член в псевдотело Санса - резко, сильно, чтобы он прогнулся в спине, разрывая руками простыни, и с трудом сглотнул всё прибывающую слюну. - Еще.. - стонет Санс, когда Папирус хватается за его ребра и дергает тело на себя - проникает в него на всю длину, двигается в нем рывками, что сопровождаются звучным стуком костей. Не так высокий скелет собирался провести ночь, но этот вариант тоже хорош. Санс под ним - не его Санс, но он такой же искренний, пусть и в извращенном смысле. Он просовывает руку в свою же грудную клетку и сжимает пальцами свободной руки разгоревшуюся от страсти душу, и отчаянно стонет: "Босс.." Его глаза закрыты, но случайный любовник ничего не имеет против этого. С очередным глубоким толчком внутрь, Санс кончает. Его хриплое дыхание, почему-то, звучит очень возбуждающе, а бесстыдно раздвинутые ноги провоцируют сильнее любого его слова. Папирус ложится на него сверху, тесно, до случайной сцепки нескольких ребер, и продолжает двигаться. Только на этот раз - в своем темпе. Он проводит руками по влажному черепу Санса, переплетает его безвольно высунутый язык со своим. В ответ на это, низкорослый скелет жмурится. Санс бормочет что-то совершенно невнятное, когда Папирус кончает в него и на него, дергает на себя простыню - то, что от нее осталось - и вытирается лоскутами. Он выглядит весьма интересно: сердитый, но смущенный, скулы покрыты ярким румянцем, но магия утихает очень быстро. Похоже, она - единственная в этой комнате, кого не устраивает происходящее. Вероятно, это все оттого, что только она обязана быть честной. - Он любит тебя? - интересуется Папирус, лениво потянувшись за сигаретой к прикроватной тумбочке. - Да плевать мне, - Санс натягивает свою одежду - футболку, куртку, приспущенные шорты - едва задевает пальцами ошейник, и задерживает на нем это легкое прикосновение. Взрослый Папирус хмыкает, наблюдая за ним и подперев голову рукой. - Ну, это, знаешь ли, просто диКОСТЬ. Они с Сансом какое-то время молча глядят друг на друга, а после хохочут, каждый - на своей половине постели. - Вообще не смешно! - Расскажи мне то, чего я не знаю! - Вот загадка: коричневое, помещается в руке и вредит твоим зубам. - Бейсбольная бита? - Ты знал. - Спорю, у тебя есть такая? - Металлическая. - Нравится поЖЕСТЬче? - А до тебя туго доходит, тупица. Они плохо каламбурят на абсолютно странные темы еще долго, пока Санс, наконец, не поднимается с кровати, а магия его - вспыхивает готовностью к телепортации. - Заходи как-нибудь. Мой бро готовит первоклассные тако. - Что угодно, если это не спагетти Босса, - низкорослый скелет хмыкает, но его веселье проходит быстро. Он мрачнеет, задумавшись о доме. Папирус смотрит на него с чувством, отдаленно напоминающим абсолютное понимание, и даже не может с уверенностью сказать, откуда оно взялось. Затем, подойдя к непрошеному гостю вплотную, он подхватывает легкое костяное тело на руки и, с улыбкой наблюдая все возрастающее возмущение во взгляде, просто обнимает Санса. Прижимает его к себе: тело - к груди, голову - к плечу, и вздыхает, когда скелет неуверенно обхватывает руками его шею, чтобы затем крепко вцепиться пальцами в теплую оранжевую толстовку. - Он любит тебя, я уверен. - Да мне по-барабану. Папирус снова усмехается, зная, что это откровенная ложь, и опускает Санса на пол, старательно делая вид, что не заметил, как тот утер лицо рукавом своей куртки. - Тогда проваливай, - высокий скелет смеется, выдыхая сигаретный дым, и протягивает Сансу руку. Тот смотрит на вариацию брата очень внимательно, и взгляд его становится все ехиднее с каждой секундой. Очень скоро, он снова скалит зубы в улыбке. - Это я изобрел шутку с подушкой-пердушкой на ладони. Иди-ка ты в жопу, плагиатор. Он исчезает, хлопнув ладонью по запястью Папируса и продемонстрировав ему напоследок не самый доброжелательный жест из одного поднятого и четырех загнутых пальцев. Разумеется, в этом жесте нет ни капли злобы, но зачем его разочаровывать? *** Дом встречает Санса могильной тишиной, которая, отчего-то, совсем его не гнетет. До боли в зубах родной беспорядок в комнате греет душу, а гора нестиранных носков в углу комнаты с огромной вероятностью гарантирует ему прекрасное будущее. Осталось только переместить пару из них на десяток метров левее от комнаты.. Хмыкнув, скелет подходит к двери, что ведет из зоны комфорта на поле боевых действий, поворачивает ручку, и.. - Какого хера.. Она не поддается. Конечно, двери - никакая не помеха для Санса, но, все-таки, это возмутительно! Санс колотит руками по крепкому дереву, пинает его ногами, пытается высадить дверь плечом и страшно ругается почти одновременно. - Босс! Слышь?! Открой сейчас же, мудака кусок! Какого хрена ты меня запер?! Босс! Терпение его истлевает так же быстро, как и любое другое опознаваемое чувство, - Санс резко вскидывает руку, ощущая, как появляется за спиной огромный бластер, и уже почти спускает его с поводка, когда дверь в темную комнату вдруг распахивается. Судя по треску несчастных древесных волокон - с ноги. Теперь на пороге комнаты, весь в лучах коридорного света, стоит Босс. В три шага он приближается к брату и, напрочь игнорируя бластер Гастера - который, кажется, и не видел раньше, - за капюшон куртки поднимает Санса над полом. Он склоняется к возмущенно орущему проклятия черепу, внимательно рассматривает его, ощупывает, почти обнюхивает, а потом разжимает напряженно сомкнутые пальцы. - Это ты, мелкий засранец. Потирая ушибленный копчик, Санс хмурится. Ему слишком лениво, чтобы подниматься на ноги, но такое положение тел не устраивает куда сильнее. - А ты кого ожидал увидеть? - под пристальным взглядом Папируса его дерзкий тон, однако, быстро испаряется, оставляя за собой лишь тихое и неуверенное бормотание, - Б..босс? - Сначала здесь, на ТВОЕМ месте, был какой-то конченый придурок.. Еще более ленивая жопа, чем ты, я пинками вытаскивал его из кровати, - Папирус взмахивает руками.. весьма драматично, аудитория оценила, - но сомневаюсь, что попал хоть раз. Я! Я не попал по нему! И рожа у него.. втрое тупее и отвратнее твоей! Потом второй.. бля, да я в жизни такого не видел! Мелкий и вездесущий, как тля. Сказал, что мне следует есть больше овощей, меньше спагетти, и почаще улыбаться.. МНЕ сказал! Наблюдая за Боссом, Санс обреченно усмехается. Вот.. это он. Припадочное, самовлюбленное хамло с комплексом бога.. что может быть лучше? - Босс.. мне, вообще-то, похер. - Че ты сказал?! Утаскиваемый за ошейник в комнату Папируса, обзаведшийся новой болью в старой трещине у виска, Санс решает, что.. шли бы они лесом, эти параллельности. - Знаешь, Босс, я бы тебя с удовольствием променял на кого получше. - Взаимно, жалкое ты ничтожество. Взаимно.