Особенный

      Чимин остановился перед знаменитым зданием Сеульской мэрии и, принюхавшись, объявил, что сегодня здесь опять вечеринка.       «Странно», — подумал Чонгук. Ни клубов, ни частных домов поблизости не было, и вечеринкой совсем не пахло. Но он послушно следовал за старшим, оглядывался по сторонам, принюхивался, всё запоминал и на всякий случай обдумывал обратную дорогу.       Двумя тенями они проникли в здание через приоткрытые двери. Скользнули потоком ветра по коридорам. Чонгук держался за руку старшего и еле успевал за ним. Они спустились в подвалы на неприметном лифте. И вот тогда стало понятно, где эта самая вечеринка.       После мертвой тишины звуки музыки показались оглушительными. Голоса и смех — ненатуральными. А ещё всюду витал запах крови. Свежей, тёплой. У Чимина даже клыки свело.       — Огооо…       Когда на нижнем этаже перед ними предстала толпа полупьяных и полуголых тел, Чонгук даже не сразу разобрал, кто из них вампиры. Но они там точно были — он тотчас ощутил их взгляды на себе и поёжился, словно его насильно раздели.       — Старший, а… почему мы не ходим на такие вечеринки? Потому что мы вне закона, да? — шепотом спросил он, прижимаясь к плечу и бедру Чимина.       — Догадливый, — хмыкнул тот и сглотнул вязкую слюну.       В ароматах чужих тел он почти растерялся и на миг замешкался: серьёзные вещи явно не стоило обсуждать с толпой развлекающихся. Но тогда с кем?       — Хээ-эй!       Ответ не заставил себя ждать.       Чон Хосок был дьявольски красив. Высокий, худой, грациозный, с улыбкой, обнажающей острые клыки, в чёрном плаще, перчатках и с тростью — этому вампиру было много лет. Четыреста сорок три года, если быть точным. Достаточно, чтобы считаться в этой стране одним из самых древних, достаточно, чтобы устать от вечеринок, — но нет, он не устал.       Он их сам и организовывал. Всегда. Без него эти кровососы давно бы забыли, что такое правильная вампирская оргия.       — Чимин-а?       Появившись перед двумя непрошенными гостями в центре зала, Хосок протянул длинные пальцы к щеке вампира, погладил по загорелой коже, маняще улыбнулся, поприветствовал, а потом заметил:       — Ты не один?       И Чонгуку достался долгий, сканирующий взгляд. Этот взгляд не просто раздевал — им можно было делать рентген, просвечивая до самых внутренностей.       — Доброй ночи.       Под этим взглядом Чонгуку захотелось превратиться в летучую мышь и позорно улететь, но этого, к сожалению, он тоже не умел. Пришлось остаться.       — Моё имя… Чонгук. Кхм.       — Старейшина…       На лице Чимина не дрогнул ни один мускул, только глаза потемнели, когда он склонил голову в почтении. Зубы при этом он сжал так сильно, что они скрипнули. А Чонгуку достался такой взгляд, будто Чимин мысленно повторил с ним процесс отбирания жизни.       — Прости его, он новенький, совсем без манер, — попросил Чимин, надавливая на затылок Гука и заставляя поклониться. — Из-за него мы здесь, ты же видишь?       — Новенький, — Хосок скривился, не пряча отвращения. — И пахнет… крысами? Чимин-а?       Затем он недоверчиво прищурился и заявил:       — Идёмте за мной. Здесь слишком много чужих ушей…       Исчезал он так же стремительно, как и появлялся — в мгновение ока. Только шлейф плаща в воздухе оставлял след, по которому нужно было идти.       Чонгук его не боялся. Совсем. Но ему ужасно хотелось что-нибудь ляпнуть в ответ на такую гримасу в свой адрес. Ляпнуть и развернуться к выходу. Да, идеальным он не получился. Но неужели настолько мерзок?       — Старший, если что, мы же можем убежать? — шёпотом спросил он.       — Нет! — отрезал Чимин.       Перемещались они медленнее Хосока, но след не потеряли. Спустя пару секунд Чимин втолкнул Гука в комнату и с грохотом захлопнул за ними дверь — цельный кусок дуба высотой до потолка. Дверь не только весила, кажется, целую тонну (человеку в одиночку её точно не открыть), но и не пропускала звуки.       Старейшина уже сидел за круглым столом.       — Кто это? Ты сам его обратил? Почему он такой… пустой? — он уставился на Чимина, сложив руки на столешнице, не снимая чёрных атласных перчаток.       Но отвечал не Чимин, а Чонгук, забывший про просьбу не высовываться.       — Да! Он меня обратил. Но я прошу его за это не наказывать, старейшина. — Он шагнул к столу. — Я не могу пить человеческую кровь… Поэтому мы и пришли к вам.       У Чимина округлились глаза. Ещё не хватало, чтобы его защищал новообращённый! По лицу медленно пополз бледный румянец — для вампира это была высшая степень смущения.       — Чонгук! — Он шагнул следом и обхватил его со спины за плечи — то ли удерживая, то ли защищая.       И подтвердил:       — Его тошнит от крови.       — А ты… смелый? — Хосок наклонил голову влево, разглядывая новенького. — Слишком смелый для такого слабого создания. Несоизмеримо.       И на столе, откуда ни возьмись, появился высокий бокал из прозрачного стекла. Он оставался пустым ровно до того момента, как из тьмы за спиной Хосока вышла вперёд худая, совершенно голая девушка. Под гипнозом она выставила запястье, и даже не пикнула, когда Хосок, сняв перчатку, разрезал тонкую кожу острым, как лезвие, когтем.       — Выпей.       Бокал поехал по столу в сторону Чонгука.       Молодой вампир шумно сглотнул. Этот запах было тяжело переносить — он витал повсюду и не пробуждал никакого аппетита. Когда бокал оказался в руке, а потом и у губ, запах стал совсем невыносимым. Чонгука готов был вывернуть ещё до глотка.       — Вау, — коротко и почти равнодушно сказал старейшина, наблюдая, как кого-то рвёт от его любимого сорта крови (четвёртая отрицательная, женщина белых кровей).       — Вау… — повторил он, цокнув языком.       И спустя несколько секунд обратился к Чимину, пока Чонгук сгибался пополам:       — Что ж. Я бы подумал наказать тебя за то, что ты обратил кого-то раньше времени. Но разве это не достаточное наказание само по себе? Как ты это терпишь?       Взгляд Чимина стал очень злым. Запах крови дурманил его разум так сильно, будто и он был проклят — только в противоположную сторону.       — Он… мой брат. Я хочу, чтобы он выжил, — глухо сказал Чимин, отходя и отворачиваясь от Чонгука.       — Долго он не протянет. Умрёт либо от слабости, либо от смелости, — Хосок усмехнулся, обнажив левый клык.       Он почти никогда не прятал клыки, даже общаясь с людьми, что случалось редко и только ради насыщения.       Чонгук сплюнул в сторону и не успел понять, куда делся бокал, куда — лужа отвергнутой крови, а куда — голая девушка. Казалось, чем дальше, тем хуже. Сейчас от привкуса во рту его трясло. Чимина снова перекосило.       — Я прошу помочь ему. Если один из старейших не может, то кто?       Хосок приподнял бровь, вновь усмехаясь.       — С какой стати я должен помогать? Ты нарушил устав и обратил его. Он не вампир, если не пьёт кровь. А жизнь не-вампира мне не дорога.       Во взгляде Чимина полыхнуло отчаяние. Звук, с которым Чонгук вдыхал после очередной неудачи, отдавал агонией, и Чимин уже почти не мог это выносить.       — Старейшина! Я прошу тебя как вампира, обратившего меня! Как старшего брата… Как… семью!       Чонгук глотнул воздуха и с шумом выпустил его, прогнав через лёгкие.       — Я вампир! — упрямо и довольно громко заявил он. — Я… умер и родился заново. Я чую кровь и умею пронзать плоть клыками. Я многое не умею и не знаю, Старейшина! Но я… хочу! Знать! И уметь!       — Ооой, ну только не начинай про семью, ты… — Хосок успел откинуться назад и помахать рукой, надевая перчатку обратно, а на речи Чонгука призадумался, застыв. — Ты… не смелый. Ты дурачок.       Затем он покачал головой, медленно встал и силой мысли отодвинул стол в сторону.       — Ты? Вампир? Ты жалкое подобие, неудавшаяся копия, самонадеянный и очень глупый, раз смеешь повышать голос на старейшего вампира!       Ещё одно движение — и длинные пальцы сомкнулись на шее Чонгука. Клыки старшего опасно сверкнули.       — Я…       Голос звучал сдавленно, но Чонгук не прятал глаз — да и не смог бы в такой опасной близости, на грани ещё одной смерти.       — Я хочу… стать вампиром.       Только поэтому он кричал. Пытался повторить это глазами, когда хватка усилилась и говорить стало почти невозможно. Через мгновение Чонгук уже держался за чужое запястье, хотя ничего не мог с ним поделать.       Чимин смотрел со стороны: в нём боролись два инстинкта — поддержать прародителя и защитить своё. Он понимал урок, который преподавали Гуку, и не имел права вмешиваться.       Старейшина умел гипнотизировать не только людей — на слабых вампирах это тоже отлично работало. Именно под гипнозом Чонгук отпустил его руку и поднёс своё запястье к клыкам Хосока. Именно под гипнозом молчал, пока древний пробовал его — совсем чуть-чуть, ведь кровь могла сказать больше, чем слова или догадки.       Кровь Чонгука была горькой.       — Тьфу… Кха! Кх-ха!       Отпрянув, Хосок круглыми глазами таращился на молодого вампира. В его взгляде мелькали страницы древних рукописей, обрядов, заклятий…       — Как ты его обратил? Он же такая… гадость! — в сердцах выплюнул Хосок вместе с чужой кровью и тут же выпрямился, возвращая непроницаемую маску с лёгкой усмешкой. — Я не смогу помочь.       Чонгук не сразу вышел из-под гипноза. Моргнул раз десять, прежде чем отмер. Посмотрел на прокушенное запястье и силой мысли попытался затянуть ранки. Не вышло — кровь капала тонкими струйками по пальцам. Тогда Чимин схватил его за руку, поднёс запястье ко рту и лизнул вдоль раны, плотно прижимаясь языком.       И это помогло.       — Раньше он был самым вкусным из того, что я пробовал. — Чимин смотрел на Хосока. — А теперь на вкус то, чем питается.       — Сядьте уже!       Старейшина кивнул на свободные стулья, вернулся к своему, подвинул стол на место и глубоко задумался. Дело было не в том, что он когда-то обратил Чимина — обращённых у него за четыреста лет было столько, что хоть в морозилку складывай. Связь почти сразу обрывалась, со стороны обратившего к обращённым её почти никогда не было. Редко-редко, только в таких случаях, как у Чимина с Чонгуком, на самых ранних сроках. Дело было вовсе не в Чимине. Дело было в Чонгуке. Сквозь горечь и крысиную вонь в его крови чувствовалась глубочайшая древность — такая же, как у его собственного родителя. Поэтому сейчас требовалось подумать.       Он не мог просто убить Чонгука, но и не мог позволить ему умереть. С этим знанием уже не мог. Пока он думал, перед присевшими вампирами появились два бокала. В бокале Чимина — настоящая кровь той самой девушки, которая всё ещё была жива. А в бокале Чонгука — пусто. Но после того, как наполнили бокал Чимина, девушка принесла из тьмы живую крысу и вручила её недоделанному вампиру, встав перед ним на колено, словно совершала акт жертвоприношения.       У того сердце защемило от такой щедрости.       — Спа-сибо… — шепотом сказал он, переглянулся с Чимином и зубами вспорол крысе шею, предварительно отвернувшись.       Сложив руки лодочкой, словно в молитве, Хосок сидел в тени долго — будто подключился к тайным знаниям (в какой-то степени так и было: он спрашивал совета у памяти крови), и не шевелился, напоминая красивую статую. А когда дёрнулся, то напугал Чонгука резкими движениями и фразами.       — Так! Вам нужно найти более древних вампиров — я слишком молод, чтобы помочь.       Он улыбнулся сам себе — какая ирония!       — И я бы попробовал другую кровь. Возможно, африканскую или американскую. На другом континенте. Есть вероятность, что какую-то кровь твой организм примет, Чонгук. Ты вампир — в этом ты прав. Слабый, глупый, неправильный, неразрешённый… Но вампир. Особенный вампир.       Казалось, в тот момент Чонгук научился летать. От чужих слов возникло ощущение, будто за спиной прорезались крылья.       — Спасибо, Старейшина… — И он поклонился этому существу первый раз по своей воле.       Поклонился так низко, что даже встал из-за стола — головы из-за столешницы не было видно.       Чимин не наелся одним бокалом, лишь раззадорил аппетит. Но ему определённо стало полегче.       — На другом континенте? Ха. Как будто у него есть на это деньги! — фыркнул он в сторону, чувствуя если не ревность, то нечто вампирски аналогичное.       — Деньги? Чимин-а, мой маленький сладенький упырь, — Хосок хохотнул, подошёл поближе и погладил по щеке. — Тебе нужны деньги? Давно бы пришёл и попросил. Это я всегда могу дать.       И словно из воздуха, как гениальный фокусник, сотворил чёрную кредитку без лимита.       Чимин посмотрел на него тяжёлым взглядом, но кредитка исчезла в кармане очень быстро. И, поскольку церемонии были окончены, он высказался откровенно:       — Ты мог давно догадаться, что я не просто так на вечеринки не хожу.       — А я-то думал, ты меня избегаешь. — Хосок наклонился, оглаживая щёку Чимина большим пальцем.       Вампир ушёл от прикосновения.       — Нам пора.       — Уже? Жаль, до рассвета ещё далеко!       Хосок игриво подмигнул, но тяжёлая дверь в другом конце зала тут же отворилась, намекая, что им действительно пора.       — Чонгук, если эта мелкая сучка тебя обидит — ты знаешь, где меня найти! — Хосок засмеялся и растворился в воздухе первым.       Молодой вампир хлопнул ресницами, не решаясь спрашивать, что тот имел в виду, а потом пошёл на выход следом за Чимином.       — Я особенный! Ты слышал, старший?! Я особе-е-енный! — Чонгук вцепился в его руку, довольно скалясь.       — Никогда не верь вампирам. Никому.       — Почему? Даже старшим? Кому тогда верить?       — Никому. Никогда не верь.       Чимину не очень хотелось покидать свой дом, но сворачивать с этой дороги было уже поздно.