Особенный

2016 год. Нью-Йорк.

      Такси высадило Чонгука и Чимина на Манхеттене, у одного из небоскрёбов, где на верхнем этаже располагался пентхаус Хосока. Ключи от него Чимин как-то «позаимствовал» — назвать это кражей было невозможно: у такого, как Хосок, ничего не украдёшь.       Хозяин здесь давно не появлялся, но в квартире было идеально чисто. Вид из окон — потрясающий, обстановка — роскошная, а Чимин… Чимин был чертовски голоден.       — Чёртов город, всё на виду…       В самолёте он успел вздремнуть, пока Чонгук залипал в какую-то вампирскую бродилку на смартфоне и яростно сублимировал.       Вечерело.       В этом доме чувствовалась вампирская магия: стекла, например, были полностью непроницаемы для солнца. Здесь можно было находиться днём — лучи не жгли глаза и не щипали кожу.       — Ну? Кого хочешь попробовать первым?       Они стояли у окна вдвоём. Чимин кивнул на панораму города, глядя голодными глазами, будто видел каждого человека внизу и уже выбирал жертву.       — Не знаю. Отсюда я вообще не чую крыс…       — Крыс? Мы сюда прилетели не для того, чтобы ты жрал крыс! Белые, чёрные, жёлтые, краснокожие, все резусы — положительные и отрицательные, любые группы крови, любой возраст и цвет кожи! Здесь есть всё! Выбирай и пробуй, пока не найдёшь то, от чего тебя не будет выворачивать, как подростка после первой бутылки!       — Эй!       Под этим злым шипением Чонгук отступил, сдаваясь — поднял руки ладонями вверх.       Но Чимин не унимался.       — Крыс?! Ты серьёзно предпочтешь крыс?       — Эй, я ничего другого и не пробовал! Может… может, стоит начать с собак? Или с птиц? У птиц же есть кровь?       — Детей!       Мгновенно подлетев, Чимин схватил его за грудки и тряхнул.       — Начни с ребёнка! Детская кровь — чистая, ничем не испорченная!       — С ребёнка?..       Чонгук шумно втянул воздух, пропитанный чужой злостью, и мотнул головой, отгоняя желание отказаться. Не то чтобы ему было жаль убить ребёнка…       — Иди!       Чимин толкнул его назад, а потом снова оказался вплотную.       — Иди уже! Иначе…       Он прижался к Чонгуку всем телом и медленно, влажно лизнул его шею языком.       — Иначе я сожру тебя самого, Чонгук, как ты жрёшь своих крыс!       — Не надо меня жрать, старший! Я же особенный! — взмолился молодой вампир, выворачиваясь.       Чимин ухмыльнулся ему вслед. Довольно потянулся, как большой чёрный кот, а потом и сам направился к выходу. Ему нужно было нормально насытиться. В сумке лежал запас суррогата, но вампир хотел настоящей крови.       С детьми, как ни печально, тоже ничего не вышло. В общем-то, Чонгук не испытывал никакой жалости, утащив младенца из чужой коляски. Только усталость и боль. Он набегался по незнакомому городу среди чужих запахов и лиц, вымотался, выискивая момент и прячась от лучей заходящего солнца. А когда попробовал младенческой крови — лучше не стало. Она была менее горькой, чем у взрослых. Но его всё равно выворачивало.       Вампир вернулся в пентхаус ближе к утру. Подвалы Америки ему совсем не нравились — в Корее ловить крыс было куда приятнее. Он был весь перемазан, окончательно выдохся и почти не наелся, поэтому впервые за всё время предстал перед Чимином по-настоящему злым.       — Чёрт знает что! — заявил он, расстёгивая рубашку прямо в коридоре.       Чимин к тому времени уже вернулся, сытый по горло. Медленно облизнулся, оглядев чужое тело, чуть улыбнулся, вспомнив, каким вкусным Чонгук был, когда ещё был жив… И тут же скривился.       Во времена человеческой жизни он и подумать не мог о парнях — в голову такое не приходило. А потом на пути встретился Хосок с его манерами, клыками, абсолютной бесстыдностью, наглостью и самоуверенностью. И руки у него были загребущие.       Чимина передёрнуло.       Закрыв блокнот, где он расписывал разнообразное «меню» для Чонгука, он как можно равнодушнее спросил:       — Ну и чем ты занимался всё это время?       — Ел! Младенцев. Собак. И крыс.       Чонгук расстёгивал ремень по пути в ванную.       — Понятно.       В спину ему прилетел блокнот — ударил острым углом и упал на пол, раскрывшись.       — Я составил тебе план действий. Пока ты будешь пробовать всё по чуть-чуть, я постараюсь встретиться со Старейшим этого города.       — Не буду я никого пробовать! — зло донеслось из ванной.       — Что? — переспросил Чимин, поднимаясь из кресла.       Чонгук забрался под холодные струи, окатывая себя с головы до ног, и только через минуту сделал воду потеплее. Хотя мог мыться и под ледяной — терморегуляция теперь была другая.       — Не буду! Говорю! Пробовать! Это бесполезно! — громко повторил он, перекрикивая шум воды.       Чимин подошёл к двери ванной. — Не будешь? Ну конечно, Гуки. — Он сузил глаза, глядя на парня. — Мы ведь прилетели сюда именно за тем, чтобы ты попробовал новый сорт крыс. Особенные вампиры испокон веков питаются этим деликатесом!       Чонгук обернулся, выключая воду и демонстрируя расцарапанные руки и лицо — местные крысы были покрупнее и позлее. Или он уже слабел, раз позволил мелким грызунам так себя исполосовать? И поэтому был так зол.       — Именно за этим, старший. Именно за этим.       Осмотрев его, Чимин проглотил ехидство и тихо сказал:       — Я должен был убить тебя. И не обращать. Тогда бы ты так не мучился.       — А тебе вовсе не обязательно смотреть на мои мучения и мучиться рядом! — Подхватив чёрное полотенце с крючка, Чонгук наспех вытерся.       Чимин кивнул, опираясь ладонью о косяк с такой силой, что дерево хрустнуло — вмятина осталась.       — Ты прав. Мне совсем не обязательно это делать.       Молодой вампир огляделся, завязал полотенце на бёдрах, проглотил свою злость и вздохнул, заметив, что не отражается в зеркале. Жалко — теперь на себя со стороны не посмотреть.       — Но ты делаешь? Прилетел сюда со мной, пишешь для меня… меню? — Подойдя ближе, он поднял блокнот с пола.       — Собираешься искать Старейшего. Для меня. Я и правда особенный, да?       — Нет, малыш.       Чимин протянул руку и потрепал его по мокрым чёрным волосам.       — Это я особенный. У меня первообращённый не такой, как все. И у меня ненормальная привязанность к тебе. Так что это я особенный, Чонгук! Особенный идиот! — впервые Чимин звучал на свой человеческий возраст.       Чонгук снова вздохнул. Отлегло. Он уже почти испугался, что Чимин бросит его здесь одного. Поэтому приблизился и уткнулся лбом в его висок, бодаясь, как зверёк.       Прикрыв глаза на пару секунд, Чимин оттолкнул его.       — Фу. Иди в свою постель и не появляйся мне на глаза, пока не продолжишь пробовать разную кровь.       Послушно кивнув, Чонгук пожелал ему приятных снов. Хотя это была формальность — вампирам сны не снились.       Прошло несколько дней. Вопреки своим словам, Чонгук изучил меню и пошёл пробовать то, чего раньше не пробовал. Для вампира-гурмана Америка была настоящим раем: со всего света сюда съезжались туристы, эмигранты, беженцы, командировочные… Любой возраст, цвет кожи, группа крови — выбирай не хочу. Но после пятой жертвы Чонгук начал совсем отчаиваться. Ничего из попробованного он не мог переварить.       Ему стоило громадных усилий преследовать новую жертву и впиваться в шею — во-первых, потому что на это требовались силы, а с крысами здесь было туго, во-вторых, потому что чем больше он пробовал, тем хуже становилось. На шестой день казалось, что тошнить его теперь будет всегда. Засыпал — тошнило. Просыпался — тошнило. Беременных так часто не тошнит.       — Старший? — он выполз из своей комнаты и огляделся.       Несколько дней он не видел Чимина, и сейчас ему показалось, что в пентхаусе он остался один. Голос звучал даже жалобно:       — Старший?..       Чимин сжалился и внезапно материализовался перед ним, отделившись от тени. Местное разнообразие явно шло ему на пользу: сил прибавилось, хватало на такие фокусы. Лицо приобрело здоровый оттенок (насколько он может быть здоровым у вампира), кожа перестала быть ледяной. В Нью-Йорке он объедался от души. И был очень доволен.       — Ну что? — спросил он, протягивая руку за блокнотом в надежде увидеть десятки вычеркнутых строк.       — Пока… ничего.       Жаловаться, что ему плохо, не хотелось. Вообще не хотелось жаловаться. Но лицо говорило само за себя: щёки впали, о скулы можно порезаться, цвет кожи для вампира был явно нездоровым. Чимин похорошел, а Чонгук — наоборот. Краше в гроб кладут.       — Но я… ещё пойду. — Он упрямо кивнул сам себе, отдал блокнот и подошёл к окну — наблюдать, как солнце медленно садится за горизонт.       — Может, тебе стоит заглянуть в банк крови? А если и это не сработает… — Чимин осёкся и ухмыльнулся. — Впрочем, я уверен, что не сработает. И уже не уверен, что ты вообще вампир. Хочешь попробовать человеческую еду? То, что любил раньше. Мясо? Овощи? Кофе, в конце концов?       Сам Чимин мог есть человеческую пищу, но она была безвкусной, радости не приносила, а иногда от неё тошнило — как Чонгука от крови.       — Я пробовал, — ответил Гук.       Он не стал уточнять, что подумал об этом почти сразу после первой неудачи — и от еды тоже тошнило.       — Ста… — Он обернулся, чтобы что-то сказать, но упал в обморок на полуслове.       Чимин успел поймать. Да он сейчас и загорать мог бы под солнцем, не сгорев до мяса — кровь в нём кипела. Потрогав тёплой рукой холодный лоб, Чимин вздохнул: кожа была сухая, как пергамент.       — Ещё чуть-чуть — и из тебя песок посыплется, — констатировал он, подхватил Чонгука на руки и прямо сквозь стекло вышел на улицу.       Там пришлось приложить немного сил, чтобы перенестись к дому одного очень влиятельного, очень старого и, по слухам, всезнающего вампира. Пока Чонгук вычёркивал пункты из меню, Чимин осушил немало кружек крови в вампирских барах, навострив уши. Значительно проредил кредитку и своё терпение в погоне за информацией — и вот теперь свалил тушку молодого вампира прямо перед порогом чужого дома. А потом даже присвистнул.       На крыше одного из небоскрёбов располагалась настоящая вилла, и силы вокруг чувствовалось столько, что к земле пригибало. И это были не защитные чары — он чуял.       — Вставай, Чонгук, хватит валяться.       Тот тихо застонал, открывая глаза, не понимая, что произошло:       — Старший? Где мы? Что… случилось? — для него прошла доля секунды: только закрыл глаза — и вот уже открывает в другом месте.       Намджун их сразу почувствовал: одного — как горячую волну, второго — слабым отголоском ветра.       — Ну, ещё не хватало!       К нему паломничеством шли вампиры с разных континентов. Шли в надежде войти в клан, научиться чему-то новому, получить силу и знания, перенять опыт. Но правда была в том, что Намджун давно самоустранился из вампирской жизни и появлялся лишь на глобальных собраниях, когда решалась судьба всего народа. В остальное время он мирно сосуществовал с людьми, сколотив за тысячу лет такое состояние, что любой проверяющий умер бы либо от зависти, либо от старости. Он создал образ бизнесмена-отшельника: никто из живущих людей не видел его в лицо, даже наёмные слуги (не самому же убираться и дела вести).       Однако дверь перед незваными гостями открылась.       — Господа, вам что-то угодно?       Всё вокруг было самым обычным. Дорогим, пафосным, но вполне доступным любому человеку с толстым кошельком — никакого вампирского антуража.       — Да, — подал голос Чимин, переступая порог и оглядываясь.       Странно было говорить с воздухом, и ещё страннее — чувствовать древность кожей сильнее, чем в аристократическом доме Хосока. Хотя, если подумать, ничего странного.       — Зачем вы пришли? — спросил голос.       — Нам нужна помощь, — Чимин осторожно подбирал слова и всё больше напрягался. Он даже не мог почувствовать, где находится говорящий.       Если на них нападут, мокрого места не останется! Успокаивало только то, что их пустили в дом: вряд ли бы пустили, если хотели напасть.       Чонгук тоже чувствовал силу. Может, поэтому он смог встать, подпитавшись ею, шагнул за Чимином и положил руку ему на плечо, произнеся очень внятно:       — Мне. Мне нужна помощь.       Намджун вздохнул. Посетители были такими молодыми, что могли бы разбудить в нём зависть, не будь он слишком стар для этого чувства.       — Вы пришли не по адресу. Я не лекарь и уж тем более не занимаюсь благотворительностью.       — Прошу прощения… — ещё немного, и Чимин рухнул бы на колени — сила давила на плечи, как толща воды, но рука Гука каким-то образом спасла положение.       — Но он новообращённый и умрёт, если ничего не сделать, — Чимин звучал почти отчаянно.       — Какое мне до этого дело?       — Я вампир, но не могу пить человеческую кровь. Только крыс. Но, кажется, и крысиную уже почти не могу… Это ужасно. Мне… мне Старейшина Сеульского клана сказал, что я особенный. Он мог меня убить или выгнать, но попробовал мою кровь и посоветовал искать того, кто старше и мудрее. Поэтому мы пришли к вам. Я… просто хочу спросить: может, вы слышали о таком? Может, знаете, что это? Может, способны помочь? Я буду служить вам вечность, если поможете… — в голосе Чонгука тоже звучало отчаяние, но и смелость никуда не делась.       Он даже шагнул вперёд, будто невидимый собеседник мог не разглядеть его за старшим.       — Сеульский клан? Это Хосок вас ко мне послал? Вот ведь! — вздох был полон непередаваемых эмоций. — Что же вы сразу не сказали! Проходите.       А потом прямо из воздуха перед Чонгуком материализовался парень. Высокий, с белыми волосами (что намекало на возраст за тысячу лет), статный и, несмотря на раннюю ночь, при полном параде — с укладкой и в костюме. Не то что Чимин, который после заката бродил по дому взъерошенный, с чашкой суррогата и ворчливый до ужаса. Этот был неотличим от человека: ни когтей, ни красных глаз, ни вытянутого зрачка, как у многих старейшин. И клыков тоже.       — Давно я не видел никого из Сеульского клана.       Чонгук разглядывал его с приоткрытым ртом. В чём-то он точно был особенным: процента три ныне живущих вампиров видели таких древних так близко. А разговаривали — вообще полтора.       — Здравствуйте… — опомнился он и низко поклонился.       Чимину тоже пришлось удивляться. Старейшина был совсем не страшный — более того, тоже азиат. А он уже приготовился увидеть Носферату.       Он поклонился вместе с Чонгуком, поздоровался, представился и спросил:       — Вы поможете?       — Нет.       Намджуну хватило постоять рядом с Чонгуком несколько мгновений.       — Тут я не смогу помочь. Ты проклят, парень — это видно по твоим глазам. И ни один вампир не сможет снять проклятье. — Затем он обернулся к Чимину. — А тебе лучше держаться от него подальше. Проклятья часто заразны.       — Совсем… нет? — спросил Гук с глупой надеждой, заламывая брови в жалостливой гримасе. — Совсем… проклят?..       — И ничего нельзя сделать?       — Совсем, — Старейшина звучал высокомерно. — Я не колдун, чтобы снимать проклятья.       На самом деле существовало множество магических ритуалов, подвластных вампирам, но ни один уважающий себя тысячелетний вампир не стал бы их проводить для новообращённого. А ещё были ведьмы. Но с ними вампиры предпочитали не связываться — много веков между ними длилась война.       — Но Старейшина! — громко воскликнул Чимин и тут же отлетел к ближайшей стене — стоило хозяину лишь повести бровью.       — То есть проклятье можно снять? — Чонгук уловил надежду в чужих словах. — Но как? Великий, я очень хочу жить!.. Помогите мне… — И опустился на одно колено, склонив голову, словно вверял этому существу свою судьбу целиком.       По лицу Намджуна прошла рябь, искажая приятные черты и позволяя на миг разглядеть зверя, но это длилось долю секунды — дальше он снова выглядел безобидным.       — Поднимись, мальчик. Что за прошлый век? Это Хосок привил тебе такие замашки?       Потом Намджун улыбнулся и пошёл вглубь дома вполне по-человечески — пешком.       — Идите за мной.       Чонгук поднялся, обернулся через плечо, протянул Чимину ладонь и потянул за собой — казалось, он реально подпитывался здесь чужой силой и чувствовал себя гораздо лучше, чем дома. Старшему ничего не оставалось, кроме как схватиться за руку. Злиться было бесполезно — сам виноват, не уследил за голосом.       «Он совсем не боится!» — подумал Чимин с лёгким изумлением, глядя Чонгуку в спину.       Они оказались в кабинете хозяина — таком же современном, как и вся обстановка. Даже макбук последней модели стоял на столе.       — Присаживайтесь.       У стола были свободные кресла.       — Итак. Помочь я не могу. Но знаю того, кто сможет. Учтите: услуга не будет бесплатной. И ты… — он смотрел на Чонгука, — должен будешь вернуть долг.       — Всё, что угодно, верну.       Молодой вампир даже не спорил — кивнул и сел. Он действительно не боялся. По сравнению со страхом скорой смерти от истощения страх перед чужой мощью просто отсутствовал. Да и был ли когда в Чонгуке страх перед теми, кто выше? Он с директором школы говорил ровным тоном, перед старшими студентами не дрожал — вообще никого не боялся. Уважал — да. Но бояться-то зачем? Бояться нужно только то, что реально опасно.       Намджун кивнул и ткнул пальцем в экран монитора.       — Да, господин Ким? — раздалось после короткой мелодии.       — Секретарь, соедини меня с Сокджином. Срочно, — сказал Намджун, отключился и снова посмотрел на гостей. — Сейчас в мире… из доступных вам вариантов снятия проклятья существует всего два. Первый — это Сокджин. Учтите, он возьмёт с вас очень дорого… очень дорого.       Сокджин был самой близкой Намджуну ведьмой. В тот момент Намджун предпочитал не думать, сколько сотен лет они не виделись. Это был повод, в конце концов.       — Я так понимаю, разговор не о деньгах?       — Правильно понимаешь.       — Господин Ким, Сокджин на связи, — раздалось пару минут спустя.       А потом из динамиков полился голос такой сладкий и томный, что любая женщина должна была бы удавиться от зависти.       — Намджун-а-а? Ты номера не перепутал? Откуда ты вообще мой номер знаешь? Пьян? Или что-о? — Затем последовал задорный смех. — Эй, ты ещё здесь? Я очень удивлён твоему звонку. Что стряслось?       — Кхм, — в голосе Намджуна появилась хрипотца. Взгляд его застыл на одной точке. — Сокджин, перейду сразу к делу. Мне нужно, чтобы ты встретился с двумя молодыми вампирами.       — Брось, когда меня тянуло на молодняк?       Сладкий голос явно издевался — и явно мог себе это позволить.       — Что за дело? Что ещё за дело, раз ты звонишь мне спустя двести восемь лет после нашей последней беседы?       Чонгук и Чимин переглянулись.       — Лучше, если они сами тебе расскажут суть, — сказал Намджун, потрогав пальцами нижнюю губу.       — Сами? Это вообще телефонный разговор? Я могу прилететь. Они сейчас с тобой, как я понял? Мм… И живёшь ты… Боже, Намджун, Манхеттен? Какая гадость! Ладно. Скоро буду. Дайте мне немного времени.       Ранее никто не видел тысячелетнего вампира с фейспалмом.       — Простите. — Чонгук втянул воздух и догадался, что навертел Старейшему проблем.       — Ты даже не представляешь, мальчик… — Намджун отвёл взгляд, побарабанив пальцами по столу.       Может, зря он это затеял?