Особенный

      Спустя какое-то время в окно постучали. Обернувшись на звук, все трое увидели на карнизе слишком красивое создание, чтобы быть человеком, и слишком яркое, чтобы быть вампиром. Оно мило улыбалось, словно феечка, и приветливо махало рукой. Но только Намджуну было доподлинно известно, что скрывается за этим дружелюбием.       Чимин впервые видел ведьму. А Чонгук пока просто не знал, что это такое.       Намджун силой мысли открыл окно.       — Сокджин. Как быстро. Проходи, присаживайся. Двери по-прежнему не для тебя, как я погляжу.       Чимин напрягся. Он впервые видел ведьму, но что-то внутри закричало: пора сваливать отсюда и искать другую альтернативу. Это кричала его вампирская сущность.       — Двери для тех, кто летать не умеет!       Сокджин пошире распахнул окно, изящно спустился с подоконника, прошёл в кабинет, оглядывая молодёжь. Поставил метлу к стеночке. Улыбнулся.       Он видел незнакомцев достаточно прозрачными, но всё-таки спросил:       — В чём ваша проблема, раз вы приперлись к такому созданию, как Намджун?       — У меня нет никаких проблем, — сорвалось с языка Чимина раньше, чем он успел подумать. Говорил инстинкт самосохранения.       А Чонгуку было нормально. Он в который раз пересказал всё, что не давало ему нормально жить вампирской жизнью. Уточнил про «особенного». И про проклятье.       — Вы сможете помочь? — надежда выплёскивалась из его зрачков.       Джин прищурился, подошёл поближе, оглядел со всех сторон придирчиво, как статуэтку в музее, а потом стервозно цокнул языком и высказался:       — Да ты со мной не расплатишься, если я помогу!       Намджун давно ни с кем не общался, кроме как по телефону, давно никто не посещал его дом не ради работы. И он очень давно не видел Сокджина. От его вида у Намджуна уже голова побаливала, а дёсны зудели от переизбытка нахлынувших эмоций.       — Он проклят, — глухо сказал он. — А это твоя… область знаний, — прозвучало тяжело, будто весь дом рухнул ведьме на голову.       — Пожалуйста…       Чонгук ещё не знал, как правильно просить. Повторять, что очень хочет жить, не было смысла — он выражал это всем собой. Это витало вокруг, каждый вдох об этом говорил, каждый выдох вторил. Но здесь он выглядел вполне прилично: всё благодаря чужой силе. Он чувствовал себя не умирающим от голода существом, но знал, что снова зачахнет, стоит уйти, — поэтому жалостливость надо было напускать. Хотя бы слезами в глазах.       — Помогите ему. Если можете, помогите, — подхватил Чимин. — Я готов отблагодарить вас любой ценой!       «Вот она, молодость!» — думал Намджун, глядя на это.       Джин закатил глаза, отходя к другой части стола.       — Ну только плакать-то не надо, дитя моё!       И усмехнулся — вампиры ведь были детьми ведьм. Когда-то давно, очень-очень давно, именно с помощью ведьминского обряда создали первое существо, питающееся кровью себе подобных.       — И помолчите. Немного. Мешаете соображать! — Плюхнувшись на свободное место, Сокджин вытянул ноги, устроил руки на подлокотниках и стал долго, очень долго смотреть на Чонгука, отчего у молодого вампира что-то зашевелилось внутри.       Но Сокджин его не трогал. Ничем, кроме взгляда. И вот это было страшновато — ощущать чужое проникновение в себя, хотя его, по сути, не было.       Намджун подал голос достаточно времени спустя:       — Хватит смущать ребёнка. — Не лезь! — ведьма шикнула на него и ещё недолго помолчала, а потом откинулась назад и совсем нагло заявила: — Где еда в этом доме? Почему гости голодные сидят?       — Не знаю, о чём ты. Гости — это те, кого приглашают. — Намджун важно откинулся на спинку кресла, потом посмотрел на молодых вампиров и сказал: — И я думаю, ты не мог не заметить, что один из посетителей с лихвой сыт аурой этого места.       Этот посетитель поёжился — ему снова захотелось сбежать.       — Тсссс! — Джин поднял палец вверх и игриво улыбнулся Намджуну. — Гости — это гости. Даже незваные — всё равно гости! Всему тебя надо учить, глупыш… — и звучало это так интимно, что просто провалиться можно. — Давай, организуй уже какой-то перекус, ну что ты как… чёрт знает что? Я без еды думать отказываюсь!       — Я, — подал голос Чимин, — не понимаю. Вы поможете?       Он смотрел на старших по очереди и чуял, что напряжение между ними возрастает.       Когда Джин обернулся, Чимину тоже досталось сладкого из его улыбки.       — Помогу. Чем могу, конечно. Но сначала надо перекусить.       Намджуна мелко затрясло и он чуть не промахнулся по кнопке вызова секретаря.       — Секретарь Ли. Закажите Сокджину на обед… что он изволит. — И тут он посмотрел на ведьму — первый раз за вечер так прямо и пристально.       Тот звучал ласково и нравоучительно:       — Не только Сокджину. Всем. Троим. Мне, пожалуйста, фуагра из свежайшей утки. Со шпинатом. И бутылку красного вина. Это на всех. Напиваться не будем, но всем тут выпить не помешает. Вампиры, не волнуйтесь — сделаю вам винишко таким, что от крови не отличите!       Чонгук хотел сказать, что есть не будет, да и пить скорее всего тоже — не крыс же заказывать, — но, наткнувшись на взгляд ведьмы, промолчал, насупившись. Он всё ещё очень явно ощущал, как Джин в нём копался.       — Пришлите повара, пусть приготовит, — сказал Намджун. — Что ещё желаешь? — И снова смотрел на ведьму.       — Желаю заме-етить… — сладко протянул Сокджин, откидываясь назад, — вампир-то у тебя тут не простой. Проклят, это да. Пятьсот лет назад проклят. Точнее — род его проклят. От вампирской нечисти. Не знаю, как это снять, пока в голову не приходит. Надо книги поднимать. Но заклятье очень сильное, раз передалось по крови через столетия. И наложивший его предок очень боялся вампиров, раз пошёл на это. Он защитил себя… И вот. Я так думаю. Так увидел. Дитя моё, ты хорошо себя чувствуешь? Ты такой открытый — будь ты посильнее, мне было бы сложнее. Но, — он очаровательно улыбнулся Чонгуку, — повезло тебе, что я не злой.       Гук кашлянул, отводя взгляд.       — Нормально всё.       А Чимин хмурился.       — Так что нам сейчас делать? Нельзя его так оставлять! Он уже падает от голода и начинает сохнуть. Это ведь очень плохо. Надолго его не хватит… и я тогда… я лучше сам убью его. Снова.       — Сейчас надо дождаться еды. И вина. И здесь… ему неплохо. Можете почаще здесь бывать, коли наша светлость Намджун-ни разрешит!       Совсем обнаглел!       Намджун широко взмахнул рукой, словно уже всех выпроваживал.       — Я не разрешаю.       Чимин насупился. Просить старшего о чём-то ещё после всех просьб было стыдно, но не просить означало, что скорее всего придётся искать Чонгуку крыс, пока тот лежит без сил в постели.       Ведьма пожала плечами, оглядываясь на молодёжь.       — Ну что ж. Спорить с ним бесполезно. И просить о чём-то. Уж поверьте. Кстати, Чонгук, а что ты чувствовал, когда пил кровь Чимина?       Гук резко обернулся.       — Что? Я не помню.       Момент обращения остался в памяти очень туманным — полным ужаса и боли.       Улыбка Сокджина была слишком милой.       — А ты попробуй его ещё раз. Если он тебе даст.       Резко глотнув воздуха, Гук бросил в Старшего напряжённый взгляд.       — Не надо!       Такого ужаса в голосе Чимина Чонгук точно никогда не слышал. Вздрогнув, вампир обхватил себя за плечи руками и встретился с Чонгуком взглядом.       — Это… просто… Не надо!       Сокджин удивлённо вскинул брови, выглядя очень наивно.       — Почему не надо? Нет ничего страшного в том, чтобы пить друг друга, мальчики! Это даже полезно, если не каждый день! А как заво-одит, ух!       Когда он подмигнул с таким знанием дела, словно и сам был вампиром, невинность с него исчезла в один миг.       Намджун не выдержал и громко хлопнул ладонью по столу.       — Что ты им предлагаешь, старый извращенец? Его Хосок обратил. Тебе ли не знать, что это означает? Да и молод он сейчас, чтобы вскармливать своей кровью! Они привяжутся же, как пить дать!       — Привяжутся?!       Джин повернулся к Старейшине и просто прибил его огромными, очень злыми глазами.       — Ах, прости, забыл, что сижу за одним столом с главным противником привязанностей!       Чимин притих, да и Чонгук уже почти превратился в сову: сидел неподвижно и только глазами водил туда-сюда.       — Вот только не начинай снова! — Намджун напряжённо уставился в потолок.       И непонятно, до чего бы они договорились, если бы не оповещение, что обед готов. Всё, как заказывали. Повар у Намджуна тоже был непростой.       Намджун приоткрыл дверь и втянул в кабинет столик на колёсиках, оставленный прислугой в коридоре. Потом выставил блюда и посуду на стол. Горделиво вскинув нос, Сокджин быстро притянул к себе свой обед. Но перед тем, как стал есть, лизнул кончики пальцев и покружил ими над бокалами с вином.       Вино в одном бокале стало человеческой кровью. А в другом — крысиной, но довольно вкусной, словно в ход шли очень здоровые крысы. Другая кровь Чонгуку бы не подошла. Одну строчку из того заклятья Сокджин уже успел увидеть у себя в голове — он встречал её где-то раньше. «…и только крысы будут ему едой.»       Чонгук принюхался и осторожно подтянул к себе бокал, тихо поблагодарил и отпил — это было даже вкусно, алкоголь перебивал другую горечь.       Довольно жуя, Сокджин посоветовал:       — Всё не выпивай за раз. Пока не сделаешь последний глоток из этого бокала — он всегда будет полным.       — Правда? — Вампир замер с бокалом у рта.       Это было уже очень хорошей помощью. О-очень хорошей!       — Что я должен взамен?       Быстро опустошив тарелку до блеска, Джин усмехнулся, промокнув губы розовой салфеткой.       — Кровь.       Чонгук моргнул.       — Чью?       — Свою. Сейчас не прошу. Но потом приду за ней. И заберу очень много. Так что запасись пропитанием заранее, когда станешь посильнее. — Сокджин посмотрел на Чимина. — А твою я заберу сегодня. Не много, не бойся.       — Но я не просил твоей помощи! — Чимин перепугался. — Почему я должен платить?       И вот это уже была дерзость — спорить с тем, кто старше и однозначно сильнее.       — Сокджин! Не пугай детей!       Но ведьма и ухом не повела.       — Почему? Да потому что тогда я встану, оседлаю метлу и больше вы меня не найдёте, — снова очень ласково звучал его голос. — А у меня ещё есть информация. Я кое-что понял… как снять проклятье.       Чонгук чуял, что ведьма не шутит. Он вцепился в руку Чимина, умоляя не отказываться.       — Но…       Чимин колебался. Он никогда никого не кормил своей кровью (обращение не в счёт) — по ощущениям это было, мягко говоря, странно. А отдавать свою кровь ведьме ещё и страшно. Страшно и чревато. Он это просто знал.       — Гук… — тяжело вздыхая, он прикрыл глаза, решаясь. — Хорошо.       Сокджин попросил дать ему руку и протянул свою красивую ладонь через стол.       — Зачем тебе его кровь? У тебя много постоянных клыкастых мальчиков для этого!       Не то чтобы Намджун следил за Сокджином все эти годы. Но что-то лучше никогда не выпускать из вида.       Ведьма опять не среагировала.       А Чимин протянул руку тыльной стороной ладони вверх, будто для поцелуя. И когда коснулся пальцев ведьмы, вздрогнул и отвернулся, приготовившись к чему-то страшному. И страшно напрягся. Джин погладил по синему узору вен под кожей, улыбнулся, шепча короткое заклинание, занеся кисть вампира над своим пустым бокалом.       Чонгук заворожённо и напряжённо следил, как медленно капает кровь с запястья Чимина, радуясь хотя бы тому, что ведьма не стала его есть. Почему-то Чонгук чуял нутром — могла.       Раз внутрь взглядом забиралась, что уж там крови попить — плевое дело!       Намджун давно не охотился, давно не пил ничью кровь «живьём», давно не слышал, как она течёт по венам. Будь он глупым и молодым, дрался бы сейчас с Сокджином за кровь собрата, но просто смотрел, как кровь тонкой струйкой наполняет чужой бокал.       — Ты не изменился… совсем.       — Это магия! — Джин послал в его сторону издевательскую улыбочку и отпустил руку Чимина, когда было достаточно.       Затем он спрятал бокал, щелкнув пальцами.       — Ну ладно. Значит, напоследок скажу вам — в Америке вам делать нечего, этот древний вам не поможет, не той породы. Вам в Англию надо, там… есть одно существо. Я встречался с ним несколько раз… Он вампир, разумеется. Но он один из первых. И он спит уже очень много лет. Если вам удастся его разбудить… Он, может быть, поведает вам об обрядах ведьм тех времён. Да и может быть сможет туда проводить… Слышал я, что такое возможно. А моё чутьё мне подсказывает, что проще не снять заклятье, а… предотвратить его!       — То есть… как? — Гук отвис после зрелища переливания чужой крови. — Как предотвратить?       — Прямо!       С довольной улыбочкой Сокджин поднялся, протянул руку к метле — и та тут же оказалась в ладони.       — Прямо, дитя моё. И… Это всего лишь догадка. Может, у вас вообще не получится разбудить Юнги!       Он хохотнул напоследок и запрыгнул на подоконник, а потом исчез. Но на прощание бросил через плечо в Намджуна очень тоскливый, до боли тоскливый взгляд.       Чонгук печально вздохнул.       — Не вздыхай. Ведьмы по-другому и не помогают. — Намджун ещё долго смотрел на открытое нараспашку окно. — Вам нужно в Англию. Если это тот Юнги, то он там. Спит под Стоунхенджем.       — Спасибо…       Особенный вампир подтянул к себе свой драгоценный «вечный» бокал с крысиной кровью и подумал, что будет беречь его, как зеницу ока.       — А теперь… мы тоже пойдём, наверное? — Он вдруг очень странно себя почувствовал, словно ведьма забрала отсюда приятную атмосферу и уют.       — Идите, — разрешил Намджун. — Только теперь ты и мне должен, молодой вампир Чонгук.       Парень замер в дверях.       — Что? Тоже кровь?       Старейшина покачал головой.       — Нет. Твоя кровь мне ни к чему. Но когда-нибудь придёт время, и я потребую твоей помощи. Услуга за услугу.       — Я всегда к вашим услугам, Великий Намджун. — Гук поклонился ещё раз на выходе и утащил Чимина за собой, взяв его руку в свою.       — Эй, Чонгук, не так быстро!       Чимин всё ещё приходил в себя после платы ведьме.       — Не надо было нам туда ходить! Мы потеряли больше, чем получили. И не ясно, получим ли хоть что-нибудь!..       Гук ловко держал бокал, но пока ещё не знал, что тот заговорённый до предела — из него даже не проливалось, только выпить можно было.       — Эй, Чимин-а… — выйдя на улицу, он вдруг обратился к старшему по имени, осторожно шагнув ближе. — Я ещё несколько часов назад готов был снова умереть. А сейчас — смотри. Я… живой. И у меня ещё есть шансы.       Он посмотрел в чужие чёрные глаза, прижал ладонь к ладони и переплёл пальцы.       — Ты жалеешь свою кровь? Тогда возьми мою. Ещё раз. Она невкусная, наверное. Но я готов отдать тебе её всю за то, что ты мне помогаешь и не бросаешь меня, проклятого, одного… Только не жалей ни о чём, пожалуйста?       Глаза Чимина были очень голодными.       — Чонгук?       Он облизнулся, шагнул вперёд, остановился, потом снова посмотрел прямо в глаза, шагнул ещё раз, прижался вплотную, обнял за талию и ткнулся носом в шею.       — Гуки… — ласково прозвучало.       Чимин сжал его в объятиях, пока вёл носом вдоль шеи, потом прижался губами к месту, где билась жилка, гоняя странную вампирскую кровь, и вцепился в неё зубами, прокусывая кожу. И слова ведьмы про полезность вновь зазвучали в голове.       Издав короткий стон, Чонгук выронил бокал из рук. И только ведьма, сидящая на карнизе неподалёку, ругнулась и силой заклинания спасла стекло: бокал остался целым, а теперь стал ещё и не разбиваемым.       — Чи… ми… н-а-а… — хрипло протянул Чонгук, хватая обеими руками чужую спину.       Сокджин на карнизе сладко вздохнул, обняв метлу.       Чимин глотал чужую кровь. И что странно — она ему нравилась. Хосок от неё плевался, а Чимин сразу прибалдел. Может, ведьма помогла, но Чонгук не был на вкус, как крыса. Его кровь не была чистой — в ней чувствовался алкоголь, что-то непередаваемо странное, но это было вкусно. Чимин промычал чужое имя, глотая кровь большими глотками и впиваясь пальцами в поясницу. И закрыл глаза, что вообще было для него немыслимо: во время кормёжки необходимо оставаться бдительнее обычного и следить за окружающим миром.       — Чи… — Чонгук сглотнул, сжимая пальцами ткань толстовки и отчаянно комкая в кулаках.       — Не замечал в тебе склонности к подглядыванию! — Это было неслыханно, но Намджун вышел из своего дома и сейчас шёл по стене, словно по дороге, прямо к карнизу. Его одежда и волосы — всё было неподвластно гравитации.       Джин дёрнулся на звук и огрел вампира метлой по голове.       — Какого чёрта? — Укладка, голова и её содержимое от такого не пострадали, а вот гордость была уязвлена.       — Я не подглядываю, я слежу! — шикнула ведьма. — А ты какого лешего вылез?       Чимин зарычал, словно кто-то отбирал у него еду. Но, услышав крики и повинуясь остаткам инстинкта самосохранения, убрал клыки. Затем прошёлся языком по ране, заставляя её затянуться. Гук тяжело дышал, далеко не сразу открывая глаза и приходя в реальность. Всё-таки даже на вампиров вампирский укус действовал очень гипнотически. Отстранившись, Чимин посмотрел ему в лицо и сглотнул остатки слюны с кровью на языке.       И это тоже было странно, но потом Чонгуку стало совсем хорошо — гораздо лучше, чем раньше, — поэтому он подхватил бокал с земли (удивился, конечно, но порадовался, что не разбил) и вновь потянул старшего за собой.       — Идём… идём отсюда. — За спиной чувствовалась какая-то грозовая туча.       Намджун потрогал свой затылок. Посмотрел на ведьму. Подавил желание придушить.       — Я дышу свежим воздухом, — это звучало как «пришёл выпотрошить тебя».       — Ну конечно, на старости лет полезно прогуляться. — Джин скривился и отвернулся.       — Я моложе тебя! — возмущённо прошипел Намджун, перестав проверять, не пробила ли злопамятная ведьма ему голову. — И…       Он заметил двоих вампиров и тяжело вздохнул.       — Ну вот зачем ты так? Им нельзя!       — Чего это нельзя? Тебе нельзя — и другим нельзя?       — Всем молодым нельзя! Сам же знаешь. Законы не просто так придумывали. Твои, между прочим, родственники. И то, что ты их нарушаешь, не значит, что они не работают!       — Молодым как раз можно, пока они ещё хотят!       Сокджин вскочил на ноги, опираясь на метлу, и оказался с Намджуном одного роста.       — И… подавись ты своими законами!       — Вот столько лет прошло, а ты всё ещё не начал мыслить разумно.       — Да сам ты дурак!       Намджун пнул метлу, выбивая из чужих рук. Близость Сокджина всё-таки возвращала ему молодость и безрассудство.       — А!..       Джин успел остановить падение метлы заклинанием, сорвавшимся с губ раньше вскрика, вернул метлу обратно и снова шарахнул ею по белой голове.       — Прекрати меня бить! — Намджун рыкнул, от злости волосы меняли цвет на бледно-голубой. — Ты и так слишком дорого мне обошёлся. Не хватало ещё этого!       Намджун и без заклинаний чисто физически был сильнее Сокджина. Отобрать метлу у неожидающей такой подставы ведьмы было совсем не сложно — отобрать и переломить её коленом. А когда аффект прошёл, осталось замереть с переломанной метлой в руках, глядя на то, что натворил.       — Тыыы…       Джин потерял дар речи, таращась на вампира и открыв рот. Он был не в силах угрожать, в лягушку превратить или ноги переломать. Просто недоумевал: этот седой совсем страх потерял?!       Наверное, война между их расами именно так и началась.       Вампир чуть нахмурился, скинул останки метлы вниз и, обхватив Сокджина за плечи, очень по-хозяйски сказал:       — Пошли.       А потом прыгнул в сторону соседнего небоскрёба, перемещаясь по воздуху без всяких девайсов.       Ведьма брыкалась.       — Куда ты меня тащишь? Кто тебе вообще разрешил меня трогать?!       Не то чтобы Намджун брыкающихся не таскал, но тут был особый случай. Пришлось остановиться на ближайшей крыше. Поставить Сокджина на ноги и посмотреть ему в лицо по-вампирски проникновенным взглядом.       — Разве ты не хотел поговорить?       — Нууу… да. Двести восемь лет хотел. Да сегодня вдруг перехотел! — обиду из глаз Джина можно было черпать литрами.       — Ты не можешь обвинять меня.       Намджун был уже старым вампиром, и такие эмоции ему были не по статусу, но чушь это всё, что они пропадают со временем. Те, кто так думает, не жили с этим несколько веков.       — Ты. Лишил. Меня. Клыков! — В глазах Намджуна кипела злость.       — А ты лишил меня себя! Так что мы квиты! О чём тут ещё разговаривать?       Но злость не мешала откровенности.       — Сокджин…       Намджун сжал его запястье, дёрнул ближе.       — Каждый раз, когда я голоден, я вспоминаю о тебе. Каждый раз, когда не могу есть, как вампир. Каждый раз, когда засыпаю без тебя на своём плече. Этот голод сведёт меня с ума. Нам есть о чём поговорить, Сокджина-а, не думаешь?       — Ты! Сам! Меня! Бросил!       Джин вывернул запястье и беспомощно заколошматил ладонями по чужим плечам, словно девчонка, а не могущественный глава ныне живущих ведьм, никакими заклинаниями вампира от себя не отпихивая — лишь бил и просил:       — Не хочу я с тобой разговаривать! Отпусти-и!       — Я ушёл, потому что должен был! Тогда была война, и тебя свои же сожгли бы на костре, узнай они, что ты продолжаешь видеться с вампиром не только ради крови! Сокджин!       Намджун просил, хватая руки ведьмы, совсем близко к себе притягивая. Очень просил:       — Джин…       — Да не оправдывайся! Уже поздно! — выкрикнул тот.       И вдруг поцеловал Намджуна в губы. Очень неожиданно и действительно очень горячо. Пальцы Намджуна от такого сами разжались, но мгновение спустя он обнимал ведьму двумя руками — обхватил поперёк спины и за талию, целуя в ответ так жадно, будто через поцелуй решил испить до дна.       Сокджин ласково проник языком в рот Намджуна, очертил кончиком обычные, не острые резцы. Скользнул руками в белую шевелюру, сжал голову, словно фиксировал. И в поцелуе мысленно читал заклинание, возвращающее вампиру клыки. Просто забрал — просто и вернул.       Затем, отстранившись, он дал вампиру возможность почувствовать всё, оценил выражение лица… И громко свистнул, призывая к себе две части метлы, которые в воздухе чудесным образом склеились.       — Доволен? И не ищи меня больше! — прибил вампира последней фразой и улетел с места событий быстрее ветра.       Намджуна оглушило. Пожалуй, исчезновение ведьмы даже сильнее, чем возврат клыков. Но самое страшное было в том, что вонзить их он хотел только в одну шею. И такого крика над Манхеттеном никто никогда не слышал.