Особенный

      Чимин пропадал в том богом забытом месте двое суток. В гостиничный номер он вернулся голодным и злым. Начинался новый рассвет.       Вампир заполз к Чонгуку в кровать, вцепился зубами в его запястье и отрубился — как ребёнок с соской во рту.       Как только солнце вновь скрылось за горизонтом, Гук проснулся и принялся будить старшего. Первым делом после пробуждения Чимин глотнул его крови.       — Я его нашёл… — хрипло сказал он, облизав чужую рану.       Чонгук, ошарашенный такой наглостью, даже не сразу понял, о чём речь.       — Кого?       — Спящего вампира. О котором говорила ведьма. Гук-и… — Чимин облизнул губы. — Он спит уже много лет. Мы с тобой ещё не родились, когда он заснул.       — Ты ходил туда один? — Младший сел на постели. — И что же? Ты… его не разбудил?       — Конечно, я ходил туда один, несмышлёныш. Ты бы там не пригодился. И мне не удалось его разбудить. К нему даже пробраться тяжело — там такая сила разлита!       — Давай не будем сдаваться? Поищем способ. Я вчера познакомился с профессором Таламаски.       Чонгук встал с постели, надел майку, поправил шорты, завязав тесьму на бантик.       — И что? — без особого интереса спросил Чимин.       — Знаешь… люди ничего не стоят, но всё-таки они умны. Особенно некоторые, — ответил Чонгук. Пожал плечами и пошёл на кухню за своим бокалом.       — Ты что-то узнал?       Чимин приподнялся. Его глаза были внимательные и слегка шкодливые, он смотрел на вампира, как кот на игрушечную механическую мышь.       — Пока толком ничего, — ответил Чонгук, когда вернулся и сделал первый глоток. — Но он обещал провести меня в библиотеку и поговорить о Юнги. Если хочешь — пойдём вместе. Только не ешь его, он на нашей стороне.       — Нет, я не пойду. И я думаю, что Юнги — это Шуга. Ты о нём не слышал, наверное. Я не уверен на сто процентов, но кровь кричит мне, что это он.       — Юнги? Шуга? Какая разница, — Чонгук фыркнул. — Мне нужно его разбудить, его имя мне не важно.       — Какая разница?       Чимин опустил голову, покачав ею.       — Ты просто не знаешь, о чём речь. Попроси своего профессора тебе рассказать. И не бегай потом с криками, что лучше его не будить.       — Если появится другой вариант, можно и не будить, — прозвучало почти равнодушно.              Когда Чонгук ушёл из номера, Чимин двинулся за ним — следя. Сначала правда пришлось перекусить, и только потом искать библиотеку.       Ночью в большом высоком здании не было никого, кроме Чонгука и его новоиспечённого знакомого — большого добродушного профессора Бан Шихёка. По счастливой случайности профессор тоже был из Кореи. Нверное, поэтому они так быстро нашли общий язык.       С самого начала Чонгук не стал врать, хотя у него была мысль представиться простым студентом — очень любознательным. Но он не обманывал: слишком не любил потом оправдываться. И профессор не убежал от него после признания: «Я вампир».       Он просто спросил: «Чем я могу вам помочь?». Будто целыми днями общался с подобными существами.       Они сидели в пустом зале, и от количества книг у Чонгука внутри появлялось желание бросить всё на хрен и закопаться здесь — остаться с бокалом и читать, читать, читать, пока не будет сделан последний глоток. Но он всё-таки хотел стать нормальным вампиром, поэтому и не сворачивал с пути.       Чонгук не врал профессору, но и не договаривал о своих особенностях. Просто спрашивал о Юнги и записывал всё, что было важно. У Таламаски было не так уж много, но если сравнивать эту информацию с полным незнанием — она, конечно, выигрывала.       — Спасибо. Я приду к вам ещё. — Выходя из зала, Чонгук вдруг обернулся и спросил напоследок, прижимая к себе блокнот: — А кто такой Шуга?       Бан Шихёк смущённо кашлянул и прямо ответил:       — Это и есть Юнги.       Эта информация Чонгуку ничего не говорила, а о зверствах он не услышал — и тогда решил, что это будет первое, что он расскажет Чимину, как вернётся в гостиницу.       Но старший настиг его по пути домой — появившись неожиданно за очередным поворотом.       — Нагулялся?       — Что за вопрос? — нахмурился Чонгук. — Я не гулял. Я добывал информацию.       — И что узнал? — Глаза Чимина нехорошо сузились.       — Пойдём в отель. Не здесь же это обсуждать? — буркнул Чонгук и нервно дёрнул плечами.       Когда пришли в номер, он положил блокнот на стол, открыл его, сел и принялся читать всё, что записал со слов профессора.       — Дата рождения неизвестна, дата смерти — неизвестна, лежит под Стоунхенджем, спит две сотни лет на данный момент… Ну… это мы уже всё знаем…       Чонгук перевернул страницу, пробежал глазами по тексту.       — А, вот. Питается только ведьмами. Представляешь? — И уставился на Чимина с волнением.       — А? Теперь понятно, почему он столько спит. Ведьм не так много, и поймать их сложно. Многие из них не поддаются гипнозу и в ответ могут так приложить, что без клыков останешься. — Знал бы Чимин, о чём говорит! — Что ещё? Есть что-то, что поможет его разбудить? И желательно так, чтобы он не захотел нас убить?       — Ну… все, кто пытался его будить, умирали. — Чонгук закрыл блокнот. — Так что… не знаю. Может, притащить ему добрый десяток ведьм в качестве жертвоприношения? Хотя… это глупо, конечно. — Он устало потёр лоб. — А ещё профессор сказал, что он — это и есть Шуга. А я так и не понял, в чём соль.       Чимин скривился.       — Всё сходится. Шуга — очень древний вампир. В войну между вампирами и ведьмами он стал тем, кто переломил ход истории и помог вампирам отвоевать независимость. Он пролил реки крови, убил голыми руками тысячи ведьм… — Чимин прервался, вспоминая холодные белые пальцы и чёрные глаза. — Я не знаю точно. Это было давно. Но Хосок говорил, что тогда была не война, а бойня. И Шуга был на ней страшнее всех.       — Тогда завтра я вернусь в библиотеку и попрошу книги о той войне. Может, там что-нибудь найду.       — Найти бы что-нибудь о его жизни до войны. Должно быть то, что он любил до того, как стал вампиром — и что до сих пор ему нравится. То, ради чего можно проснуться. У тебя такие вещи наверняка тоже есть, а, Чонгук-и? Что ты любил до обращения и любишь до сих пор?       Вампир пожал плечами:       — Бегать. И читать. Но если он такой древний, вряд ли кто-то помнит, что он любил, а что нет. А вот ты? Ты, если бы спал, ради чего бы проснулся?       Чимин не думал над ответом.       — Ради крови. Моя жизнь до встречи с Хосоком не была райской… Когда-то мне нравилась одна девушка. Она была настоящей леди с белоснежной кожей и розовыми губами. Теперь я даже не помню, как её звали, и скорее всего даже не узнаю её на улице, но если бы она пришла разбудить меня, я бы проснулся. А ещё ты будишь меня каждый день, и я просыпаюсь… Что сложного в том, чтобы проснуться?       — Не знаю. Но если он такой древний, возможно, что ему просто нет смысла просыпаться? Вечная жизнь — это хорошо. Но ведь она когда-то надоедает? — Чонгук философски вздохнул.       — Пока он спал, мир поменялся. Разве ему не интересно? — А Чимин прикрыл ресницы. — Он такой маленький… Сложно поверить, что он и есть Шуга.       Какое-то время они молчали. А потом Чонгук тихо произнёс:       — Может, есть другой выход? Другой вампир, которого не надо будить? Или… Ты разрешишь мне?       Он протянул руку к локтю Чимина и погладил смуглую кожу. Вампир внимательно проследил за жестом.       — Ты решил взять меня измором?       — Да, — Чонгук был предельно честным.       Чуть улыбнувшись, старший поднял руку, потрепал его по волосам.       — Малыш, вампиры пьют кровь друг у друга на свадьбах. Это очень сильный ритуал привязанности…       Но Чонгука снова завело. Чимин не отказывал ему прямо. Стоило попытаться.       — Тогда выходи за меня! — рыкнул он.       И Чимин отдёрнул руку.       — Ты с ума сошёл! Не знаешь, о чём просишь!       Однако Чимину было его очень жаль. И он понимал чужой голод — ему это было очень знакомо.       Когда Чонгук приложился лбом о столешницу и коротко взвыл, Чимин решался. Кусал губу, раздумывая.       Наконец тихо позвав младшего по имени, Чимин прокусил своё запястье, протянул руку вперёд… Вампирская кровь закапала на столешницу рядом с головой младшего.       Когда в ноздри ударил совсем не тот запах, что носила человеческая кровь, Чонгук резко поднял голову и тут же схватил запястье — не растерявшись и не отказываясь от этой щедрости. С рычанием и жадностью он приник к руке Чимина… и заскулил.       Его кровь не имела вкуса. Совсем никакого. Она была как вода. Чонгук глотал её, глотал и глотал — словно сотни лет шатался по пустыне и никак не мог умереть от жажды, потому что был проклят и бессмертен.       Пережив несколько глотков, Чимин дёрнулся, но младший не отпускал.       — Чонгук! — в тоне послышалась паника. — Чонгук, хватит!       Он дёрнул рукой снова — на сей раз с силой, почувствовал, как чужие клыки рвут кожу, но не отпускают. С кровью из него высасывали силу — и будто саму жизнь. Это было очень похоже на что-то недавно им испытанное.       — Ты… ты ведьма!       Младший охнул, отстраняясь — силой себя отрывая, за шиворот почти, — и закрыл рот рукой, таращась на Чимина. Тот прижал к себе кисть, баюкая её у груди. Онемел от внезапной догадки, бледнея до серого цвета прямо на глазах. Рана на запястье не думала затягиваться, продолжая сочиться кровью, но Чимин не обращал внимания, глядя прямо на Чонгука.       — Ведьма!       — Старший!..       Взволнованный до крайности, Гук тяжело дышал, не убирая руку от лица — проверяя, на месте ли клыки, а то их свело.       — И чего ты разорался? Пугаешь мне тут конфетку! — Сокджин отдёрнул занавеску, спрыгнул с подоконника, поставил в сторону метлу. — Ну? Ну, малыш, тише, тише…       Подлетев к дрожащему Чонгуку, ведьма заключила его в объятия.       Чимин вскочил на ноги, но его резко повело — и он упал без чувств, проваливаясь в бессознательное.       — Да что ты будешь делать?! — в сердцах воскликнул Сокджин.       Отпустил младшего, потрогал пульс старшего.       Он что-то буркнул над запястьем — всё ещё кровоточащим, — но это была не брань, это было заклинание. Затем посадил Чимина в кресло и обернулся к молодому вампиру, который всё ещё был в шоке, но хотя бы в сознании.       — Ну? Попробовал? Вкусно? Ты не ведьма. Ты вампир под очень сильными чарами ведьмы. И наложила их ведьма. Ведьма очень могущественная — раз столько поколений спустя заклятье всё ещё действует и её натура всё ещё живёт в тебе.       И только тут до Гука дошло, что его не стошнило чужой кровью.       — Ага, — кивнул Сокджин, словно прочитал его мысли. — Ты насытился. И насытишься любым вампиром. Вот только убьют тебя за это — как пить дать, убьют. И может быть даже он. — Ткнул пальцем в сторону Чимина.       — Он меня один раз уже убил, — парень обрёл дар речи и опустил взгляд.       Ведьма сложила руки на груди.       — Тем более!       А затем немного подумала и предложила:       — Может, тебя с собой забрать? Ты видный, да и в хозяйстве сгодишься.       Гук резко вскинулся.       — Я никуда с вами не пойду, — строго сказал.       Так не по годам умные дети отвечают дяденькам-педофилам.       Вместе с тем в кресле пошевелился Чимин, открыл глаза — вот только не сразу удалось сфокусироваться на действе.       — Не отдам, — тихо сказал он, но все услышали.       Сокджин хохотнул.       — Да ладно вам! Я просто предложил! У меня много чудовищ в коллективе — коллекционирую, знаете ли.       Затем он пошёл к окну, по пути забрав метлу.       — До встречи! Не сожрите друг друга, пожалуйста. А Юнги можно разбудить, если очень захотеть.       — Каким это образом? — прозвучало в унисон.       — Он древний, но я не думаю, что он хотя бы раз встречал вампира-ведьму, — сказал Сокджин и помахал на прощание ладошкой.       Чимин выругался ему вслед.       — Наелся? — когда старший снова обращался к младшему, его голос был очень злым.       — Угу.       Чонгуку хотелось провалиться.       — И зачем ты его сюда приманил?       Поднявшись, Чимин слегка шатался, но подошёл к вампиру и положил руку на его плечо — отчего то совсем опустилось.       — Я никого не приманивал, — буркнул Чонгук.       — А зачем он пришёл?       — Я не знаю. Но он следил за нами, как мне показалось…       — Что он сказал тебе?       Чонгук казался совсем ребёнком под этим допросом. И звучал виновато:       — Он сказал, что я не ведьма. Я вампир под чарами ведьмы… Не знаю, чему верить и что со мной не так… Не знаю, старший, но твоя кровь очень вкусная.       Он не врал: после горькой или крысиной крови безвкусная вампирская реально казалась деликатесом.       — Я запрещаю тебе трогать меня без разрешения.       И тут Чонгука словно подменили. Словно он специально притворялся таким жалобным — лишь бы подпустить к себе «жертву» поближе. Когда он вскочил, Чимина снова повело.       Когда он произнёс, что будет трогать его, когда захочет, Чимин снова готов был упасть в обморок. А потом они целовались — снова, с подачи Чонгука, — жарко и очень страстно.       Когда Чонгук обхватил ртом нижнюю губу Чимина, чуть пососал, слегка выпустил клыки и осторожно прикусил — Чимин вскрикнул. Кровью они уже обменялись. Поцелуями — тоже. Обменяться кровавым поцелуем — это было уже совсем за гранью…       — Гуки… — хрипло позвал старший, отстраняясь и облизывая губы — проверяя, нет ли крови.       — Что-то не так?       — Нельзя так рано привязываться… Это неправильно!       С самого создания Чонгука всё шло неправильно — отчасти Чимин это понимал.       — Я уже привязан. Уже привязан к тебе, Чимин-а…       — И я…       Чимин согласился с ним и обречённо уткнулся лбом в плечо.       — Это ведь навсегда, понимаешь?       — Понимаю, — Чонгук деловито кивнул. — Понял сразу, как только тебя увидел у себя в спальне.       — Идиота кусок!       На этот раз Чимин фыркнул не от вредности, а от романтического смущения, которое неожиданно ощутил спустя много лет.       А Чонгук наконец был сыт.